Всадники бури [Мартин Романо] (fb2) читать постранично, страница - 88

отверстии пространства. Сам же полководец не замечал висевшего над пропастью киммерийца. Он выглядел расстроенным, даже как будто сердитым. Его лицо было неподвижно. Большие черные глаза глядели вперед мрачно. Губы застыли в досадливом выражении. Зулгайен приблизился к лежащей у стены маленькой принцессе. Склонился над ней.

Конан попытался окликнуть его. Голос киммерийца прозвучал сдавленно и на полуслове беспомощно оборвался. Конан вновь попытался подтянуться и снова окликнул Зулгайена. От напряжения в ушах у него зашумело, и он не смог даже расслышать собственный голос. Голова безвольно поникла.

В следующее же мгновение сквозь громкий, ни на йоту не ослабевающий шум в ушах Конан различил радостно-взволнованный вскрик Зулгайена.

Киммериец попытался снова поднять голову, но силы отказали ему. Лишь краешком глаза он на миг смог заметить полководца, стоявшего у обрыва (на том самом месте, где какое-то время назад находился принц Шэриак). Затем Конан увидел протягивающуюся к нему руку Зулгайена.

— Попробуй ухватиться за мою ладонь! — взмолился Зулгайен.

Конан напрягся и, оторвав одну руку от уступа, быстро взметнул ее к ладони туранца. Другая рука, не в силах более удерживаться, соскользнула по камню вниз. Однако Конан не сорвался в пропасть, ибо ему удалось ухватиться за ладонь Зулгайена. Ступнями он оперся о каменную стену. Еще одно усилие — и Конан взобрался на площадку. Сделал всего два шага вперед, и от бессилия его колени подогнулись. Однако он не упал, Зулгайен вовремя поддержал его и помог сесть.

Они не произносили ни слова. Конан утомленно опустил веки. Зулгайен опустился рядом с ним на камень и о чем-то задумался. Так они и сидели, когда услышали позади себя тихое, неразборчивое бормотание. Оба мужчины в одно мгновение обернулись к маленькой принцессе. Девочка беспокойно шевелилась. Ее руки вдруг резко взметнулись вверх и тотчас же опустились. Голова металась из стороны в сторону. Губы медленно двигались.

Зулгайен вскочил на ноги и приблизился к девочке, Конан же оставался сидеть. Со своего места он хорошо видел лежавшую у стены Насингу.

Ему показалось, что на щеках девочки проступил слабый румянец. Насинга пробормотала еще что-то, а потом ее ресницы взволнованно затрепетали, и она открыла глаза.

Принцесса чуть приподняла голову, оторопело осмотрелась вокруг. Задержала взгляд сперва на Зулгайене, затем на Конане, при этом в глазах ее не было заметно ни испуга, ни изумления — они глядели безучастно.

Опираясь на руки, Насинга села, подвинулась к скальной стене и прислонилась к ней спиной. Ее узкие худенькие плечики судорожно передернулись. Бледные губы охватила едва заметная дрожь. Какое-то время девочка сидела молча, неотступно глядя прямо перед собой широко раскрытыми, по-прежнему ничего не выражавшими глазами. Потом вдруг взглянула на Конана, так, будто видела в нем друга. И, обращаясь к нему шепотом произнесла: — Я хочу к маме.

Эпилог

Вся Айодхья праздновала возвращение в королевский дворец принцессы Насинги. Был уже поздний вечер, но улицы вендийской столицы шумели в радостном оживлении. Горожане были пьяны и беззаботно веселы. Еще несколько часов назад, во время официальных торжеств, все неутомимо восхваляли всевидящего Асуру, королевскую семью и, конечно же, спасителя маленькой принцессы друга Дэви Жасмины киммерийца Конана… О Зулгайене же нарочно умалчивалось — слишком уж враждебными были отношения между Вендией и Тураном. Сам полководец не приехал в Айодхью. Из Косалы он, оставив Конана и Насингу, отправился в храм Тарима за женой. И уже вместе с Ассинджей должен был ехать в свое родовое поместье. Туда же, в Рогвейн, обещал в самое скорое время приехать и Конан. Зулгайен пригласил его погостить в своем замке, и киммериец не смог отказаться.

И вот сегодняшним вечером, когда не закончилось еще празднество, Конан покинул стены королевского дворца и отправился в Туран.

* * *

Дэви Жасмина сидела у ложа дочери. Большие черные глаза девочки были обращены к матери. Уголки губ приподнимала вверх улыбка. Жасмина тоже улыбалась. Ее глаза светились бесконечной нежностью.

К ним подошла старая рабыня. В руках она держала поднос с маленькой серебряной чашей. Дэви взяла чашу и приблизила ее к лицу Насинги.

— Подними головку и выпей, — ласково сказала она.

Девочка послушно приподняла голову над подушкой. Но перед тем, как прильнуть губами к стенке чаши, скривила рот в брезгливой мине.

— Знаю, что не хочешь, — улыбаясь сказала Жасмина. — Но ты должна сделать хотя бы три глотка.

Насинга отпила и снова опустилась на подушку. Дэви поцеловала ее.

— Умница, — прошептала она. — Скоро ты совсем поправишься. А теперь закрывай глазки и постарайся уснуть.

Жасмина потянулась к стоявшему на небольшом столике светильнику, намереваясь погасить в нем пламя. Насинга порывистым жестом коснулась материнской ладони и --">

Пожертвовать