Тёмный Хогвартс. Первый курс [ВеенРок] (fb2) читать онлайн

ВеенРок Тёмный Хогвартс. Первый курс

Глава 1. Странности

К нам придёт вдруг волшебник, он большой и высокий,

Улыбнётся и скажет: «Привет!».

С днём рожденья поздравит и зачем-то оставит

Нам лишь кровью залитый паркет.

* * *

— Кайл, — услышал я краем сознания мужской голос, за которым последовал несмелый стук по двери, — ты проснулся? Вставай, пора собираться, через сорок минут нам нужно выезжать, — говоривший стал уходить, стуча ботинками по деревянному скрипучему полу.

Это сказали определённо мне. Но разве меня зовут Кайл?

Сознание понемногу прояснялось, но часть собственного нутра твердила о чуждости происходящего, вызывая неприятный диссонанс в голове.

Я был Кайлом, но в то же время являлся не совсем им. Меня звали ещё одним именем, как-то иначе… Я был в этом уверен, только вот почему-то не мог вспомнить, как именно. Память будто бы пропустили через блендер, и теперь мне приходилось собирать по кусочкам этот абстрактный пазл из двойственных воспоминаний, одна часть из которых была будто бы покрыта какой-то пеленой.

Открыв глаза, я узнал свою комнату.

Но у меня была другая комната! Кровать, рабочий стол, шкаф, обои — всё это вроде бы было мне знакомо, но в то же время и чуждо, неправильно, ошибочно!

Поднялся, прошёлся растерянным взглядом по комнате, посмотрелся в зеркало шкафа.

Этот мальчик не я! У меня даже волосы другого цвета! И черты лица! Или всё же я?

Будто на рефлексах я пошёл умываться и чистить зубы — не хотелось бы опаздывать на поезд. Пока занимался утренними процедурами, пытался собрать воедино все несостыковки в надежде разобраться со стремительно накапливающимися сомнениями и противоречиями.

У меня какое-то раздвоение личности, не иначе. Но откуда я вообще знаю, что это такое?

Вышел из ванной комнаты, встретил маму, что стояла и менжевалась, явно отчего-то нервничая. Она не находила себе места и будто бы не знала, куда деть руки — всё пыталась пристроить их то к одной позе, то к другой.

— Завтрак готов, блинчики с джемом, твои любимые, — сказала она хрипло, пряча взгляд в пол.

В голове вновь ощутился диссонанс. Моя мама уже пожилая, да и выглядит совсем не так!

— Я не голоден, спасибо. Пойду собираться, — ответил я взволнованным голосом, на что мама еле заметно кивнула и спешно ушла вниз по лестнице.

Вид незнакомой женщины и в то же время моей матери пробудил яркую вспышку воспоминаний.

В них мы были любящей, счастливой семьей. Жили обычной жизнью, радовались мелочам. Помню, как помогал матери прибираться на пыльном чердаке, как мы запускали воздушного змея, как катались на аттракционах…

Всё изменилось пару месяцев назад, когда пришло то письмо, а затем и девушка, что сопроводила меня за покупками к школе Хогвартс.

Родители узнали, что я волшебник. Они явно не хотели показывать смену своего отношения. Однако, это было заметно — мама и папа стали неосознанно сторониться меня, опасаться, будто я какой-то монстр и могу причинить им вред. На меня стали косо смотреть, а соседским ребятам строго-настрого запретили со мной общаться их родители.

Оставшееся с того момента время до школы я провёл в одиночестве, готовясь покинуть родную обитель и попрощаться с теми, кто слишком боится меня. Страх мешал им продолжить любить меня как раньше, сковал все тёплые чувства и не выпускал наружу.

Помню, как в один из дней, буквально с неделю назад, я устроил истерику своим родителям. Кричал, что не хочу быть волшебником, не желаю ехать в этот злополучный Хогвартс, а прошу лишь о том, чтобы всё было как раньше…

Стоп, Хогвартс? Я знаю о нём! В смысле я помню школу Хогвартс, Гарри Поттера и его приключения — всё это фильмы и книги, детская сказка!

Пока тело вернулось в комнату и на рефлексах одевалось и приводило себя в порядок, разум мой пытался понять, что за чертовщина тут происходит.

Я помню о волшебниках, как о сказке, и в тот же момент я знаю, что сам волшебник. Я знаю, что мне пришло письмо о зачислении в Хогвартс, но также я прекрасно помню события, с этим самым Хогвартсом связанные. Ну и путаница!

Я Кайл Голден, одиннадцатилетний британский мальчик из маленького городка Слау в Бёркшире, но в то же время я ощущаю себя кем-то ещё — более зрелым, со сформированной личностью, с отличительным характером… Другим.

Может быть, я попаданец? Это бы сразу всё объяснило.

Шальная мысль, как отголосок другой моей жизни, о которой из воспоминаний в открытом доступе остались лишь сущие крохи, внезапно многое прояснила. Если я и правда, подобно героям фантастических произведений, смог угодить сознанием в другой мир и другое тело, да ещё и как по канону жанра в известный мне вымышленный мир, то… Это здорово?

Нет, это безусловно очень странно и поверить в такое, как поверить в существование Санта Клауса… Однако, придумать более рациональное объяснение я так и не смог — не считать же себя психом, в конце-то концов!

Ведь сейчас сентябрь девяносто первого года… Или февраль две тысячи двадцать третьего? Нет, всё же первое: мебель в доме, одежда — всё соответствует духу уходящего тысячелетия.

А это значит, что именно в этом году Гарри Поттер поступает на первый курс! Точно это помню, так как родился я в своей прошлой жизни как раз в тот год, когда у Гарри начинался седьмой курс обучения, на который он не отправился.

Казалось бы, совершенно ненужная информация по какой-то причине засела мне тогда в голову и сейчас здорово прояснила, где и когда я нахожусь.

Вышел из мысленных рассуждений я пусть и всё ещё немного растерянным, но воодушевлённым и притом уже одетым и собранным. Хотел было спуститься вниз к родителям, как вспомнил о чемодане под кроватью — его же с собой надо взять! Достал его, из любопытства открыл — учебники по магическим дисциплинам, школьная форма, набор для зельеварения… волшебная палочка!

Выхватил её из вещей и завороженно стал рассматривать это смертоносное сокровище. И только при взгляде на этот магический девайс до меня окончательно дошло: я попал в самую настоящую сказку. Еду в магическую школу, где большинство предстоящих событий мне известны, как и персонажи, в этих событиях участвующие.

О подобных возможностях в прошлой жизни, да и в этой, я не мог и мечтать. Никому не должно быть суждено знать будущее с такой потрясающей точностью, но я почему-то этой награды удостоился. Ведь, в отличие от остальных воспоминаний, просмотренные фильмы и прочитанные книги воспринимались куда более яркими и при нужде легко возникали в памяти. За какие заслуги мне такое счастье? Хотя, это было неважно — нет смысла задаваться вопросами, на которые я вряд ли получу ответ. Мне остаётся лишь принять действительность такой, какая она есть и поблагодарить высшие силы — кем бы они ни были — за столь щедрый дар.

— Кайл, дорогой, нам пора, — прикрикнул отец из гостиной.

— Иду, уже собрался, — ответил я с улыбкой на лице.

Настала пора прокатиться на Хогвартс-экспрессе и посмотреть на Хогвартс изнутри.

* * *

На улице осеннее утро ощущалось пасмурным и зябким. Отец загрузил мой чемодан в багажник, мы сели в новенький праворульный форд и молча отправились в путь до Лондона.

Краем глаза я заметил какие-то красные повязки на руках у родителей, но не придал этому особого значения — мысли были совершенно о другом.

Отец с матерью не горели желанием общаться ни со мной, ни друг с другом, а я не настаивал. Так и ехали в тишине, нарушаемой лишь мерным гулом двигателя. Уткнувшись в заднее стекло, я рассматривал рекламные вывески, прохожих, другие машины и здания, что мы проезжали.

Как бы я ни радовался перспективам, но мне явно нужно было время, чтобы как следует осмыслить всё происходящее, разобраться в двух абсолютно разных ветках воспоминаний и привыкнуть к единой идентичности Кайла Голдена, чтобы не путаться даже в мыслях, как делал это поначалу. Этим я и занимался, потихоньку принимая новую для себя действительность.

Удивительно, но, преодолев больше половины пути минут за сорок, мы простояли ещё столько же в пробке, хотя выехали в несусветную рань. Отец всё это время постукивал пальцами по рулю, еле слышно костерил других водителей и явно чрезмерно боялся опоздать.

Однако пробка закончилась, и мы успешно приехали на привокзальную парковку. Здесь и начались странности, которые я просто не мог не заметить.

Начать стоит с того, что пока мы шли, на вокзальной площади нам не встречалось случайных прохожих. Один раз мы увидели родителей, что сопровождали ребенка с похожим на мой чемоданом и имели на правой руке такую же красную повязку, как и мои мама с папой. Они стояли в стороне от здания и старательно что-то объясняли испуганному сыну.

Второй странностью являлись главные табло, которые отображали расписания поездов. Каким-то образом все позиции в них были отменены или перенесены на несколько часов вперёд. По сути, вокзал в момент нашего приезда не функционировал.

Но самое странное и пугающее заключалось в людях в военной форме, что тут и там стояли или патрулировали здание. Все они были с автоматическим оружием в руках и всё с теми же красными повязками.

Родители опасливо переглядывались и несмело двигались вглубь вокзала, к платформе, а я столь же робко следовал за ними. Военные пару раз окидывали нас подозрительными взглядами, но так и не приближались, оставаясь на своих постах.

У входа на платформу, как оказалось, тоже стояли трое военных, и один из них рукой указал нам остановиться, что мы и сделали.

Он приблизился к родителям, мельком взглянул на меня и сказал:

— Билет на поезд, пожалуйста.

— Да-да, сейчас, одну секунду, — мать закопошилась в собственной сумке, излишне дёргано исследуя её содержимое, пока, наконец, не достала требуемый билет.

— Всё хорошо, — военный прочёл содержимое и положил билет себе в карман. — Прощайтесь здесь, дальше мальчик пойдёт один.

Это было максимально странно. В моих воспоминаниях даже близко не было никаких военных, патрулей и прочего. Я вопросительно посмотрел на родителей, но они не двигались с места и ничего не говорили, застыв испуганными статуями.

— Эм… Пока, мама, пока, папа, — сказал я неуверенно.

— Да… Ты… Это… Учись там хорошо, ладно? — попытался подобрать слова отец.

Мать порывалась подойти ко мне поближе, но каждый раз одёргивала себя, по итогу лишь сказав глухим голосом:

— Прощай, Кайл.

Они, не сговариваясь, одновременно повернулись к выходу и поспешили покинуть вокзал, затравленно оглядываясь по сторонам.

Я непонимающе посмотрел на их спины, потом на военного. Тот понял мой взгляд по-своему:

— Тебе в ту сторону, идёшь прямо, пока не окажешься между колоннами девять и десять, затем проходишь сквозь стену десятой колонны и попадаешь на поезд.

— Спасибо, мистер, — ответил я растеряно, схватил ручку чемодана и отправился на платформу.

Впереди меня шли еще три подростка, но они прошли через стену до того, как я успел их рассмотреть поближе. Позади меня тоже кто-то шёл, но постоянно оглядываться я не стал, посчитав, что это будет выглядеть глупо.

И вот я наконец добрался до нужных колонн. С виду они казались вполне обычными и ничем не отличающимися от десятков других. Вокруг была тишина — поездов не было, как и других людей.

Обязательно ли нужно было брать разгон? У меня не было тележки, как у Гарри Поттера, поэтому в случае неудачи пострадал бы в первую очередь мой лоб.

Подошёл к нужной стенке, аккуратно попробовал дотронуться до каменной поверхности. При приближении руки её стало как будто бы засасывать внутрь, так что я резко её отстранил.

Незнакомец, шедший сзади меня, приближался, а я не хотел бы показаться перед ним испуганным или беспомощным. Собравшись с духом, я взял темп быстрого шага, катя чемодан позади себя и закрыв на всякий случай лоб другой рукой. Не останавливаясь, я прошёл через этот магический барьер, практически ничего не почувствовав.

Магическая платформа встретила меня многочисленными голосами, гудками и прочим фоновым шумом людного места.

Поезд Хогвартс-экспресс сразу бросился в глаза — большой массивный паровоз черного и алого цветов вызывал восхищение одним своим видом, придавал чувство сказочности и волшебства.

— Первокурсники, вам в вагоны десять и одиннадцать! Первокурсники! — кричал чей-то голос вдалеке, давая мне тем самым полезную подсказку.

Я неспешно направился в сторону хвоста поезда, где находились искомые вагоны, по пути во все глаза разглядывая волшебников и волшебниц, стараясь узнать знакомые по фильмам лица. Или здесь они будут выглядеть по-другому?

Родители обнимали своих детей, давали последние наставления. Несколько раз я видел, как мать плачет, провожая своего ребёнка. Не просто проливает пару слезинок, а натурально рыдает — это показалось мне странным и даже немного подозрительным.

Нормально ли это? Всё-таки не такой это повод для подобных рыданий — ну отправляется ребёнок в школу волшебства, так он на Рождество приедет обратно, ничего же в этом критического нету. И почему родители Кайла, то есть меня, не испытывали хотя бы приблизительно похожих чувств? Неужели были настолько чёрствыми?

За этими размышлениями я подошёл к десятому вагону и увидел первые знакомые по канону лица — семейство Малфоев провожало своего сына Драко в путь. Все они были будто копиями сыгравших их актёров. Сходство было просто поразительным в своей точности — я будто бы оказался на съемочной площадке.

Рассматривая их более внимательно я подметил, что Люциус Малфой смотрелся не так уж и презентабельно. По моим представлениям надменный волшебник-аристократ должен был выглядеть немного иначе. Не было его трости, а мантия была схожа с мантиями остальных волшебников вокруг — ни тебе изысканных узоров на ней, ни богатой отделки какими-нибудь золотыми нитями я не увидел.

Было заметно, что он старательно держит под контролем собственные эмоции, в отличие от матери Драко — кажется, её звали Нарцисса. Та крепко обнимала сына, что-то шептала ему на ухо и явно плакала, пусть и скрывала это от чужих глаз.

Сам же Драко стоял хмурый и собранный, стойко терпел беспокойство матери и периодически глядел на своего отца.

В общем и целом Малфои на первый взгляд показались мне самыми обычными людьми, хотя представлял я их совсем иначе — более закрытыми, более надменными.

Я не хотел привлекать излишнее внимание своим любопытством, так что довольно быстро отвёл взгляд от их семьи и забрался по лестнице в десятый вагон, таща за собой увесистый чемодан.

Пришло время выбирать, в какое купе мне садиться. Возможно, где-то здесь уже сидел Гарри Поттер, а может, он ещё в пути. По крайней мере, Уизли на перроне я не заметил, а их семья благодаря цвету волос должна была издалека привлечь моё внимание.

Решив не париться на этот счёт — всё же познакомиться со всеми я успею и в школе — попросту устроился в первом попавшемся купе, благо оно было пустым.

Закинул чемодан на полку, устроился поудобнее и стал наблюдать за снующими по перрону волшебниками.

Самому не верилось, что сейчас поеду в школу волшебства Хогвартс и буду там учиться. Со знаниями канона я мог бы добиться потрясающих результатов, если правильно и, главное, вовремя разыграю свои карты.

Только вот будет ли канон этот таким, каким я его знаю? Подобная мысль заставила меня хорошенько задуматься. Ведь даже за эти несколько часов я подметил множество странностей — поведение родителей, люди в военной форме, пустой вокзал, плачущие матери…

Вдруг это всё как-то связано? Что, если в реальном мире, в отличие от показанного в фильмах и книгах, есть какие-то незнакомые мне нюансы? Надо с ними поскорее познакомиться, выяснить причины увиденных странностей, узнать побольше информации.

Может, во время пути почитать школьные книги? Хотя, вряд ли там найдутся требуемые ответы, да и не совсем это правильно для одиннадцатилетнего волшебника — во время поездки в школу магии читать книгу, а не знакомиться с будущими однокурсниками, с которыми можно поделиться впечатлениями и завязать первые знакомства.

Меня так могут принять за какого-нибудь книжного червя чуть ли не хуже Гермионы, а в таком возрасте, как по мне, очень важно первое впечатление о человеке, с которым ты будешь семь лет учиться вместе. Малфой из канона, я уверен, с готовностью подтвердит мои слова.

Будто бы придя на зов моих мыслей, на перроне появилась сама Гермиона Грейнджер, что тащила непомерно тяжелый чемодан к тамбуру моего вагона. Внешностью она была точной копией детской версии Эммы Уотсон — с поправкой на причёску, конечно.

Если с кем-то я и хотел пообщаться среди одиннадцатилеток больше всего, так это с ней. Уверен, она уже прочла всё что можно о магическом мире и без проблем ответит на мои накопившиеся вопросы.

Я вышел из купе и направился к выходу.

— Давай помогу? — спросил я у спины Гермионы в тот момент, когда она натужно корячилась, пытаясь поднять чемодан наверх.

Запыхавшаяся, краснощёкая и растрёпанная, она обернулась ко мне лицом и с облегчением ответила:

— Буду… Очень признательна, хух.

Вместе мы все-таки справились с задачей, хоть и не скажу, что далось мне это легко — тело Кайла явно пренебрегало занятиями спортом или хотя бы активной деятельностью.

— Меня зовут Кайл, — протянул я, улыбаясь, руку девочке после того, как помог с чемоданом. Так ведь знакомятся дети, верно?

— Гермиона, приятно познакомиться и спасибо за помощь, — ответила она на рукопожатие.

— Да пустяки. Что там у тебя такого увесистого лежит? Секция Лондонской библиотеки?

Она хихикнула:

— Нет, ну то есть книги там тоже лежат, но не из библиотеки, а из книжного магазина в Косом переулке.

Переговариваясь, мы дошли до моего купе, но решили пока что оставить её чемодан в ногах, прислонив тот к стенке под столиком. Разговор сам собой продолжился:

— У меня тоже лежат книги, но они явно весят раза в четыре меньше твоих!

— Просто в магазине, где я покупала чемодан, продавец предложил мне очень заманчивую сделку — за стоимость обычного взять зачарованный, но неисправный. Что-то с ним случилось, что расширение пространства в пять раз там осталось, а вот соразмерное уменьшение веса пропало, — рассказала Гермиона, под конец немного застеснявшись.

Я рассмеялся:

— То есть ты добровольно взвалила на себя этот груз, чтобы взять побольше книг в школу?

— Не смейся! Там только самые нужные экземпляры о магическом мире, правда!

— Но ты же знаешь, что в Хогвартсе есть библиотека, да? Где скорее всего присутствуют все твои внеурочные книги.

— Вообще-то женщина, что меня сопровождала, намекала мне на какие-то трудности с этой библиотекой, поэтому я и решила взять побольше книг.

Трудности с библиотекой? Гермиону что, одурачили?

— Ладно, а я вот взял только школьные учебники. Думаю, всё остальное смогу найти в Хогвартсе, не взирая ни на какие «трудности», — подколол я девочку, на что та фыркнула и ответила:

— Посмотрим.

Немного посидели в молчании, смотря в окно. Я решил развеять неловкость и завязать новый разговор уже в нужном мне русле.

— Слушай, Гермиона, а ты же маглорождённая?

— Ну да, — ответила она немного неловко, — а ты?

— Да, я тоже. Узнал, что я волшебник, как пришло письмо о зачислении.

Глаза Гермионы загорелись:

— Правда? Я вот с малых лет знала, что волшебница. Как стали происходить странные вещи, так мне родители и рассказали, что у меня магический дар.

Я оказался в замешательстве:

— Подожди, а как твои родители поняли, в чём дело? Они тоже волшебники?

— Нет, — ответила она беззаботно, — обычные маглы, то есть люди. Просто это же очевидно, что если рядом с ребёнком творится явная магия, то он волшебник.

— Но откуда твои родители узнали о существовании волшебства?

Девочка посмотрела на меня, как на идиота. А что я спросил не так?!

— В каком смысле откуда? Это все знают.

— Но разве у волшебников нет Статута Секретности?

— Ты про тот Статут, что сорок лет назад разорвали?

После уверенных слов девочки в голове всё перемешалось. Я покопался в воспоминаниях Кайла, даже нашёл обрывки разговоров о волшебниках. Но я-то думал, что это всё детские фантазии! Ну, знаете, как дети общаются про сказочных существ и вымышленных друзей…

— Видимо, да… Слушай, Гермиона, мне просто до получения письма ничего не говорили о магическом мире, а что я слышал сам, то не воспринимал как правду, думал это выдумки, как тот же пасхальный кролик или зубная фея. Не могла бы ты мне помочь и рассказать про этот Статут и как он был разорван?

Гермиона с жалостью из-за моего неведения посмотрела на меня, после чего собралась и даже приосанилась, видимо, воображая себя добрым наставником:

— Хорошо, значит, слушай. Пятьдесят лет назад маглы начали Вторую Мировую Войну, в которой каждый месяц гибли миллионы людей и разрушались целые города. Шли годы, а война всё не кончалась, и тогда два волшебника из Германии и Великобритании решили помешать людям творить эти зверства. Они собрали сторонников и вышли из тени, в которой магический мир обитал уже много столетий. Злые маглы не хотели останавливать кровопролитие, но волшебники оказались слишком сильны, а магловское оружие было бессильно против магии. За несколько месяцев те два волшебника смогли закончить страшную войну, а несогласные маглы, что хотели продолжать воевать, были вынуждены бежать. С тех пор эти два волшебника следят, чтобы маглы не начинали войн и все жили в мире, — она прервалась, — ну, как-то так.

Гермиона явно гордилась своим всезнанием и выпячивала его, что и правда могло негативно восприниматься другими детьми. Хорошо, что я достаточно зрелый, чтобы не обращать на это внимания. Информация в данный момент была куда важнее моих чувств.

— Гермиона… А как звали тех двух волшебников? — спросил я, затаив дыхание.

— Ты и этого не знаешь?! Первого волшебника звали Геллерт Гриндевальд, что является сейчас канцлером Германии. А второй волшебник, да при этом ещё и действующий директор школы Хогвартс — Альбус Дамблдор. Да будет тебе известно, что они считаются самыми великими волшебниками современности.

Мой мозг натурально переклинило из-за новой шокирующей информации. Теперь стало понятно одно — это точно не тот Гарри Поттер, которого я знаю.

— Так вот почему на вокзале были военные… — сказал я тихо, но Гермиона услышала:

— Военные? Ну да, они защищают маглорождённых волшебников, что добираются до Хогвартс-экспресса, и других магов, что выбрали путь до поезда через Кингс-Кросс, — ответила она уверенно.

— А от кого нас нужно защищать? — спросил я непонимающе.

— Как от кого? От американских шпионов, конечно же!

Всё, аут. После этих слов моя выстроенная картина мира окончательно рухнула. Уже не удивляясь ничему, я продолжил расспрашивать столь общительную Гермиону:

— Можешь, пожалуйста, рассказать, зачем американцам отправлять за маглорожденными волшебниками шпионов? Просто ты так интересно рассказываешь, и я столько всего нового узнаю! — изобразил я воодушевление.

Гермиона явно смутилась, но оценила комплимент в её адрес, легонько улыбнувшись.

Поезд тронулся, а в наше купе так никто и не зашёл, так что предстояло нам ехать вдвоём. Тем лучше, смогу без лишних ушей узнать побольше информации у этой всезнайки.

— Без проблем, мне нравится делиться знаниями с другими. Дело в том, что после разрыва Статута Секретности магам других государств не оставалось ничего другого, кроме как объявить о своём существовании. Кто-то последовал примеру Германии и Великобритании и стал следить за намерениями маглов своей страны, кто-то даже после обнаружения держал дистанцию от мира простецов… Хуже всех поступили американские маги — они стали служить намерениям маглов по продолжению войны, согласившись стать их оружием. Таким образом, все те злые маглы, что воевали в Европе, в конечном счёте бежали в Америку, чтобы там заново построить свой курс на разрушение. Пока Европа отстраивала города и справлялась с последствиями войны, тогдашнее США подло захватило территории Канады, Мексики, Центральной и Южной Америк, большинства островов поблизости… И лишь Дамблдор с Грин-де-Вальдом, при поддержке волшебников других стран, сдерживают их жажду начать Третью Мировую Войну с дальнейшей агрессивной экспансией. Ты же знаешь, что такое экспансия, Кайл?

— А? Да, знаю, спасибо, Гермиона.

Голова просто пухла от новых, шокирующих сведений. Волшебники не живут в тени, а раскрыли своё существование… Управляют целыми странами, ведут аналог Холодной Войны с промагловской Америкой…

Интересно, а какой формой правления пользуются волшебники в странах, где захватили власть? Как-то я не уверен, что они будут увлекаться идеями республики, демократии и либерализма. С такими-то силами и естественным разделением общества на магов и маглов.

Однако, для меня другой вопрос остаётся первостепенным — куда я умудрился попасть и что меня здесь ждёт? Какая-то альтернативная реальность, не иначе, а значит, готовым нужно быть здесь ко всему, вплоть до самых невероятных сценариев.

* * *

Весь путь мы проехали, общаясь с Гермионой. Получив лошадиную дозу информации от девочки, я сменил тему на разговор о всяких пустяках. Так я узнал, что живёт она в Хэмпстеде, в Лондоне, а поступить хочет на Гриффиндор только из-за того, что там учился Дамблдор.

Через несколько часов беспрерывной болтовни я морально устал и был бы не прочь побыть в тишине, только вот кто меня спрашивал? Гермиона явно разглядела во мне потенциального друга, в котором так нуждалась, и поэтому спешила мне рассказать всё-всё-всё и даже немного больше.

Навязчивость девочки в какие-то моменты доходила до абсурда — я чувствовал себя то на каком-то допросе у следователя, то на беспрерывной лекции от юной волшебницы. И ведь не хотел её прерывать — всё же она мне сильно помогла своими ответами, а обижать и уж тем более ссориться с такой потенциально полезной однокурсницей я не хотел.

Так что всё, что мне оставалось — это стойко терпеть, поддерживать беседу и ждать, когда же этот чёртов поезд наконец-то доедет до пункта назначения.

Когда по коридору вагона прошёл старшекурсник с объявлением о скором прибытии и наказом оставлять чемоданы в поезде, я облегчённо выдохнул. Сначала вышел, дав Гермионе возможность сменить магловскую одежду на мантию, а потом переоделся и сам.

Когда поезд замедлил свой ход, за окном уже смеркалось. Если бы не магические светильники, расставленные по платформе Хогсмида, то видимость бы отсутствовала совсем. А так после окончательной остановки студенты спускались с поезда, собирались в кучки и направлялись по тропе к волшебным каретам. Какая-то девочка со старших курсов перед тем как пойти к каретам посмотрела в нашу сторону, а на её лице я увидел выражение некой то ли жалости, то ли печали. Хотя, справедливости ради, скорее всего мне это померещилось из-за тусклого освещения.

Первокурсники единственные не знали, куда им идти, пока огромный косматый великан не крикнул на всю платформу:

— Первокурсники! Все сюда! Подходим ко мне, первокурсники-и!

Некоторые дети явно испугались при виде гиганта, но увидев, что тот вроде как не собирается съесть тех смельчаков, что приблизились первыми, последовали за остальными.

— Все в сборе? Раз, два, три. Ай, ладно, — он махнул большущей рукой, — всё равно забыл, сколько это вас быть должно. Идите за мной.

Хагрид грузно направился в сторону леса, где пролегала тропинка к озеру, а первокурсники направились за ним. Я заметил Гарри Поттера в компании Рона Уизли, и Гарри почему-то при виде великана весь дрожал. Они же должны быть знакомы, разве нет?

С Гермионой мы держались вместе и следили друг за другом, не позволяя упасть. Как оказалось, не зря — из-за темноты и скользкой грязи какой-то мальчик плюхнулся прямиком на землю, из-за чего испачкался с головы до ног.

Вскоре мы всё-таки дошли до озера, на берегу которого располагалось с десяток деревянных лодок, а вдалеке виднелся величественный, потрясающий по своей грандиозности замок. Боже, как же это было красиво!

— Рассаживайтесь по четыре человека в лодку! — Хагрид первым уселся в центральную, заняв все четыре места сразу. — И дам вам один совет — держитесь за борта, и крепко.

Дети непонимающе глядели на великана, но он более так ничего и не сказал. Мы расселись по лодкам, а к нам с Гермионой присоединились ещё два мальчика.

— Я Симус, а это Дин. А вас как зовут? — спросил у нас явный ирландец, представив также своего чернокожего компаньона.

— Гермиона Грейнджер, а это…

— Кайл, Кайл Голден, — перебил я Гермиону, что решила чуть ли не взять шефство надо мной, посчитав меня каким-то своим подопечным. Ну уж нет, Гермиона, так дело не пойдёт. — Как ощущения? — спросил я тем временем у ребят.

— У меня нет слов, — ответил мне Дин, во все глаза глядя на замок.

— Просто «Вау!», — поддержал его ответ Симус.

Когда все расселись по своим местам, а мальчик, измазанный в грязи, который оказался тем самым Невилом Лонгботтом, наконец смог пристроиться на одну из лодок, посудины магическим образом неспешно поплыли по озеру.

Я помнил странные слова великана и предпочёл последовать его совету: крепко ухватился одной рукой за борт лодки, а другой за скамью. Также я расставил ноги и упёрся ими о дно посудины — так, на всякий случай.

— Ребят, — обратился я к своим попутчикам, — я бы рекомендовал вам сделать, как посоветовал великан. Не просто же так он это сказал.

Ребята пожали плечами и скорее для проформы отзеркалили моё положение рук.

Я посмотрел на Гермиону испытующим взглядом. Она фыркнула, но всё же стала держаться даже более крепко, чем это делали мальчики.

Половина пути по озеру была пройдена в тишине — слышны были лишь перешёптывания возбуждённых первокурсников, да скрип одной из деревянных посудин — это Хагрид пытался поудобнее уместить своё гигантское тело на малюсенькой лавочке.

Вдруг все лодки зашатались, заходили ходуном. Дети закричали, стараясь удержаться и не свалиться в воду. Я держался крепко, так что мне упасть за борт не грозило, а вот чернокожий Дин чуть не провернул подобный трюк, в последний момент чудом сумев перенаправить собственную массу обратно в лодку, больно ударившись при этом спиной о скамью.

На других лодках происходила похожая ситуация, и лишь Хагрид сохранял спокойствие — казалось, что тряска его вообще никоим образом не беспокоит.

В какой-то момент из одной лодки с криком выпал мальчишка, плюхнувшись в воду. Как только это произошло, тряска моментально прекратилась, как будто бы её и не было.

Лодки продолжали удаляться, так что когда мальчик всплыл на поверхность, они уже не были в зоне его досягаемости.

— Мистер, там мальчик упал, — крикнула Гермиона, обращаясь к великану, — нужно за ним вернуться.

— Говорил же, держитесь крепко, — пробурчал Хагрид, обернувшись, — сам виноват, — сказал он напоследок, после чего отвернулся обратно и замолчал.

— Ничего! — крикнул выпавший мальчик. — Я. Кхэ. Умею плавать, вода даже не особо холодная! Доберусь до берега, только подождите меня!

Мальчик стал активно плыть за лодками, хоть и значительно уступал им в скорости.

— Надеюсь, он сможет доплыть и не замёрзнет, — сказала обеспокоенная Гермиона.

Мне захотелось поддержать её:

— Да всё с ним будет…

Вдруг послышался громкий всплеск, а на месте только что плывшего мальчика оказалась туша гигантского кальмара, что неестественным образом вынырнул из воды щупальцами вперёд.

Краем глаза я успел заметить, как между щупалец торчала человеческая нога в брюках и ботинке, которая вслед за телом соскользнула в пасть монстра.

Совершив рывок из-под воды, кальмар стал быстро погружаться обратно в свою пучину, оглядев нас напоследок своими крошечными глазками-бусинками.

Прошло всего несколько секунд, и ничего, кроме кругов на воде, не напоминало о существовании мальчика, что свалился в воду меньше минуты назад.

Дети, остолбенев от шока, смотрели на водяную гладь озера, не в силах вымолвить ни слова.

— Хорошо… — только сейчас закончил я своё предложение еле слышно, опустошенно смотря на место, где только что сожрали моего однокурсника.

— Сам виноват, да, — повторил бесстрастно Хагрид.

Лодки приближались к пещере. Ярко горели замковые огни Хогвартса. Начинался новый учебный год.

* * *

POV Гарри Поттер.

31 июля 1991 года.

На праздник в честь дня рождения Гарри и не рассчитывал. Было уже хорошо, что дядя Вернон не подарил ему в насмешку какой-нибудь дырявый носок, как он это сделал годом ранее.

У Гарри уже был самый лучший на свете подарок — шесть дней назад он узнал, что является волшебником! Что уже с сентября он отправится в школу чародейства и волшебства Хогвартс!

И не придётся ему ехать в среднюю школу с плохой репутацией, в этот угрюмый «Хай Кемерон». И не нужно будет донашивать за Дадли его старую школьную форму, которую тётя Петунья решила перекрасить в серый цвет, отчего та стала похожа на одежду только что откопанного из гробницы мертвеца.

Дядя Вернон после полученного Гарри письма ходил сам не свой — излишне нервозный, но в то же время не срывающийся на племянника за любой пустяк, что было максимально подозрительно.

И пусть семейство Дурслей избегало в своём доме любых упоминаний волшебства в принципе и волшебников в частности, подозрения у Гарри появились уже давно.

Началось всё с невероятных вещей, что с ним происходили — то волосы отрастут за одну ночь после стрижки, то он каким-то образом окажется на крыше школы после побега от Дадли, то в зоопарке исчезнет стекло… Иногда ему удавалось посмотреть телевизор или услышать в разговоре учителей про волшебников, но информации было слишком мало, чтобы сделать соответствующие выводы.

А с месяц назад он искал сломанные игрушки Дадли на чердаке, сумев пробраться туда незамеченным, и нашёл в отдельной коробке три красные повязки с особым узорчатым символом посередине.

Гарри уже видел такие повязки на руках других людей — на них косились прохожие и всячески избегали. Но откуда подобные повязки оказались у Дурслей?

Ответ на все вопросы и подозрения пришёл с письмом из Хогвартса. Дурслям пришлось рассказать обо всём, что они знали: о волшебном мире, о настоящей смерти его родителей, о том, как им отдали его в младенчестве и наказали заботиться, что они «усердно» и «качественно» выполнили, хоть и ненавидели всё волшебное.

В письме также было сказано, что к нему, к Гарри, в скором времени придёт сопровождающий, который отведёт его за покупками к школе. После этих известий Дурсли и изменились, достали те красные повязки с чердака, стали меньше нагружать Гарри делами, да и вообще всячески избегали его.

Каждый из этих шести дней все ждали, что в их дом придёт волшебник. И каждый день его всё не было. Гарри даже стал побаиваться того, что про него попросту забыли, доставая из-за этого и так раздражённых Дурслей вопросами магического характера.

Ну а в этот праздничный для Гарри день семейство Дурслей вместе с ним обедало в полном составе на кухне. Дядя Вернон взял на работе отгулы, не рискуя оставлять собственную семью без присмотра, так что целыми днями он находился дома, всё сильнее приходя в бешенство из-за неопределённости с сопровождающим.

Когда в их дверь раздался громкий стук, все разом вздрогнули.

— Наверное, это он явился. Кто ещё будет так стучать? — сказала тетя Петунья.

— Дадли, отправляйся в свою комнату, Петунья, надень повязку, а ты, мальчишка, — он грозно посмотрел на него, после чего отвёл взгляд, — ты, Гарри, пойдёшь со мной, — дядя Вернон грузно встал, стряхнул с себя крошки от обеда и направился в сторону входной двери, надевая красную ткань на правую руку.

Стук повторился, а Вернон заторопился и робко ответил:

— Иду, уже иду, сейчас.

Когда дверь открылась, перед Гарри предстал самый большой человек, которого он когда-либо видел. Гиганту пришлось изрядно наклониться, чтобы протиснуться в дверной проём, а дядя Вернон от страха отступил назад, чуть не споткнувшись о шкафчик с обувью.

— Ну, — великан почесал лохматую голову, — здрасьте. Гарри, это ты? — заметил он мальчика, наклонившись к нему и с любопытством разглядывая.

— Да, сэр, я Гарри Поттер, — стеснительно ответил Гарри.

— О-хо, я же помню тебя ещё вот таку-усеньким, — он показал двумя пальцами размер крохотного младенца, чего бы никогда не получилось сделать у обычного человека. — Меня Хагридом звать, я являюсь лесничим и хранителем ключей Хогвартса, а также, с распоряжения Дамблдора, твоим сопровождающим, — протянул он руку, за палец которой Гарри её и пожал.

— Ну, как тебе тут жилось, Гарри? — спросил Хагрид у него, не обращая внимания на притихшего дядю Вернона. — Небось кучу лет ждал, когда наконец поступишь в Хогвартс?

— Эм, нет, сэр, я узнал о Хогвартсе только из письма, совсем недавно, — ответил немного замешкавшийся Гарри.

— Это как это? Любой волшебник с ранних лет знает о Хогвартсе — лучшей школы магии во всём мире не сыскать! — убеждённо ответил великан.

— Так это, сэр, я и о том, что являюсь волшебником, узнал в это же время…

— Что? Как? — Хагрид побагровел. — Дурсль! — взглянул он на побелевшего дядю Вернона. — Как это понимать?! Чтобы Гарри Поттер не знал о том, что он волшебник? Он и о родителях своих не знал? И о том, кем он для магического мира является?!

Хагрид грозно надвигался на Вернона, пока тот лепетал:

— Понимаете, мистер Хагрид, нам же когда отдавали его на попечение, не давали никаких распоряжений насчёт этого… Мы и подумали, что зачем ему раньше времени знать об этом? А вдруг проболтается в школе, и о нём прознает кто недружелюбный? Сами понимаете, всякое случиться может.

Хагрид остановился и призадумался:

— Хм… Может, и прав ты, Дурсль, только не дело это — в неведении волшебника о самом себе держать. Он же не обычный маглорождённый, для которых подобное норма. Ну, смотри мне, — он взмахнул громадным кулаком, — еще что-то подобное выкинешь, и несдобровать тебе, несмотря ни на какие, — Хагрид указал пальцем-сосиской на красную ткань, — защитные повязки.

Градус напряжения снизился, а Гарри увидел, как из кухни за происходящим подсматривала тетя Петунья, боясь показаться на глаза великана.

Дядя Вернон тем временем смахнул со лба пот и заискивающе спросил:

— Так что, мистер Хагрид, вы, так сказать, его забираете? Ну, за покупками к школе его этой, чародейской.

— Тык, да, — Хагрид снова почесал свою густую шевелюру, — пойдём, Гарри, покажу тебе магический мир хоть, да расскажу, о чем захочешь.

— Хорошо, сэр, — Гарри обрадованно кивнул, — я готов выдвигаться.

— Да, хорошо… Ты это, письмо-то взял? А то там же список вещей есть, которые купить нам надо, да.

Гарри вспомнил, что оставил письмо в чулане под подушкой, когда ночью вновь его перечитывал:

— Сейчас я его принесу! — Гарри быстренько забрал письмо и вернулся.

— Ага, ну, всё вроде бы готово, — задумчиво сказал Хагрид. — А ты чего это письмецо в чулане-то оставил? — спросил он Гарри.

— Ну, — Гарри замешкался, подбирая слова, — я когда вас ждал, мне не спалось, вот я его и перечитывал, думал, может, обнаружу какую-нибудь подсказку или что-то такое.

— Ах, ну понятно тогда. Погоди, а ты что, спишь в чулане?

— Ну да, — ответил непонимающе Гарри, — сплю, живу, уроки делаю. А что?

Хагрид сжал зубы и проревел:

— Дурсль!!! — он подошёл к дяде Вернону и схватил его за горло, впечатав в стену дома. — Ты хочешь сказать, что Гарри Поттер живёт в чулане?! Гарри Поттер?!

Дядя Вернон задыхался и пытался что-то сказать, но у него не получалось. Тогда он затравленно посмотрел на Хагрида и мелко испуганно закивал.

Гарри увидел на втором этаже Дадли, что молча стоял и смотрел, как его отец извивается в стальной хватке гиганта.

— Гарри Поттер! — Хагрид второй ручищей захватил руку дяди Вернона. — Герой Магической Британии! — с силой он рванул её в сторону, отчего та с треском оторвалась от тела дяди.

Гарри услышал всхлип со стороны кухни и, шокированный, уставился на кровь, обильно вытекающую из плеча дяди Вернона, на отброшенную в сторону руку, что мерзко дрыгалась на стремительно краснеющем полу из-за судорог.

«Как же много крови, оказывается, в человеческом теле», — подумалось ему тогда, и мысль эта преследовала Гарри долгие недели.

Тем временем Хагрид продолжал:

— Сын Лили и Джеймса! — теперь Хагрид держал дядю другой хваткой, что позволило ему оторвать и вторую руку. — Победитель! — великан отбросил и её, вцепившись двумя руками в шею. — Тёмного Лорда!!! — с силой он сжал свои лапищи, оторвав дяде Вернону голову. Она столь сильно устремилась в полёт, что стукнулась в потолок, оставив на нём кровавую кляксу, и отлетела куда-то в сторону второго этажа, где стоял Дадли.

Мёртвое тело с тремя несовместимыми с жизнью отверстиями с глухим стуком упало на деревянную брусчатку прихожей. Зазоры между квадратиками моментально заполнились стремительно вытекающей из дядиного тела кровью. С кухни слышалась истерика тети Петуньи.

Хагрид отошёл от тела, достал свой зонтик и очистился от многочисленных следов крови с помощью заклинания. Взглянул на стоящего в оцепенении Гарри и как ни в чём не бывало сказал:

— Ну что, Гарри, пойдём мы с тобой, это, в Косой Переулок, значится.

Глава 2. Трепет

Малые кораблики, малые кораблики,

К Хогвартсу плывут.

Малые кораблики, малые кораблики,

Вот и первый труп.

* * *

Мы причалили к подземной пристани. На негнущихся ногах я кое-как сумел выбраться из лодки, затем помог с этим делом вытирающей слёзы Гермионе.

Осмотрелся вокруг: первокурсники были в раздрае — кто-то плакал, кто-то выглядел столь бледным, будто бы сейчас грохнется в обморок. Рона Уизли и вовсе стошнило прямиком в Чёрное озеро, хотя даже после этого никто не скривился — все были слишком шокированы внезапной смертью однокурсника.

— Надо сообщить кому-то… Рассказать профессорам! — выкрикнула Гермиона, не обращаясь ни к кому конкретно, — Мы… Мы даже не знали его имени…

— Его звалиКевин, — робко сказала худая белобрысая девочка, — он ехал с нами в купе. Кевин Энтвистл, кажется, его полное имя.

Полноватая шатенка что стояла рядом кивком поддержала слова девочки.

— Бесполезно что-либо рассказывать, — вступила в разговор другая девочка, — вы разве не видели реакцию Хагрида? По всей видимости здесь подобные случаи считаются нормой… Вот значит, что отец имел в виду… Понятно.

— Ну, вы идёте там, или так и будете стоять на месте? — окликнул их Хагрид, что успел уже подняться на несколько десятков ступенек вверх, — мне вас профессору МакГонагалл сдать надо, а она опоздания ой как не любит.

Слова Хагрида будто бы привели в чувство первокурсников, и мы стали подниматься следом.

— Я не могу понять, — шептала мне немного успокоившаяся Гермиона, — как это — смерть ученика в порядке вещей? Разве такое возможно? Он же был волшебником!

— Не знаю, Гермиона. Думаю, скоро мы поймём здешние порядки, а пока, — я огляделся, — нам лучше затаиться. Не выделяться, не привлекать внимание, выполнять, что говорят. Как считаешь?

Гермиона задумчиво кивнула, и мы продолжили подъём молча, хоть и в размышлениях.

Туннель из пристани к замку был довольно длинным, а единственным источником света здесь являлась огромная лампа Хагрида, шедшего впереди. И откуда он только её откопал? В итоге, как и в случае с тропинкой перед озером, передвигались мы в темноте и лишь чудом никто из учеников не свалился с лестницы вниз.

Ведь, если подумать, то один упавший спереди ученик своим телом столкнёт еще одного, тот еще, и так снежным комом мы будем катиться вниз, пока сломанными куклами не упадём в озеро, на радость кальмару-людоеду. А уж если упадёт Хагрид, то шансов на выживание не будет ни у кого.

Смерть мальчика Кевина явно влияет на ход моих мыслей — уже думаю, каким образом я в данный момент могу умереть.

Наконец-то лестница кончилась, и мы оказались на лужайке у подножия замка. Только вот оказалось, что до входа в виднеющуюся даже отсюда огромную дубовую дверь нам предстоит преодолеть ещё один лестничный пролёт.

На последних ступеньках дети явно выбились из сил, и я даже не представляю, какие маршруты нужно будет преодолевать каждый день в этом огромном замке. Сколько там этажей, восемь, кажется? И сколько раз в день нужно будет пешком проходить подобные пролёты?

По прибытию Хагрид трижды постучал в дверь, и практически сразу та стала со скрипом открываться. За ней стояла пожилая женщина в чёрном плаще, а на поясе у неё висела и еле заметно извивалась какая-то верёвка.

Профессор МакГонагалл собственной персоной.

— Профессор, я вам тут, это, первокурсников привёл, — сказал ей Хагрид, — всего на одного меньше. Неплохой результат, а? — он почесал свою голову.

— Спасибо, Хагрид, — профессор оглядела нашу толпу жестким взглядом, — я их забираю.

МакГонагалл развернулась и пошла по огромному замковому вестибюлю, а мы не сговариваясь двинулись следом. Дубовая дверь за нами с тем же звуком закрылась, скрывая от нас великана.

Когда справа показались двойные двери, за которыми слышался гул голосов, профессор обернулась и взмахом руки остановила нашу беспорядочную процессию.

— Вы волшебники или кто? — внезапно спросила она, — Почему глядя на вас мне видится толпа грязных неуклюжих маглов? Постройтесь в два ровных ряда, я осмотрю ваш внешний вид перед церемонией распределения.

Первокурсники неуверенно начали пробовать выполнить поручение профессора, но в процессе скорее мешали друг другу, создавали кривые ряды с разных сторон и не понимали куда им в конце концов правильно встать.

Я было хотел, смотря на всё это безобразие, взять построение в свои руки, но вспомнил, что собирался не высовываться, пока не узнаю все здешние порядки. А то как знать, вдруг здесь инициатива карается похуже неосторожности?

По итогу профессор на нас лишь разозлилась и сама стала ставить учеников на нужные места.

— Удивительно. Как вы собираетесь колдовать, если не способны выполнить столь простую задачу? — причитала МакГонагалл, — думается мне, в этом году первый курс будет на диво отвратителен в своих умениях и дисциплине. Даже странно, что озеро забрало лишь одного.

У учеников округлились глаза после слов профессора, и даже у меня засосало под ложечкой. Как-то это слишком… Жестоко? Говорить так одиннадцатилеткам.

Однако, вскоре у нас всё же получилось встать, как того хотела МакГонагалл. Она начала индивидуально осматривать каждого ученика: некоторых пропускала без слов — в их числе, к счастью, оказались и мы с Гермионой, у некоторых спрашивала имя и указывала на изъяны, которые необходимо было как можно скорее исправить. Ученики после её слов судорожно поправляли плащи и застёжки, приводили в порядок волосы, оттирали следы грязи…

Так продолжалось до тех пор, пока профессор не подошла к одному неудачливому ученику. Взглянув на его безобразный внешний вид, она голосом арктической пустоши спросила:

— Ваше имя?

— Не-не-невилл, Невилл Лонгб-боттом, — заикался мальчишка, устремив взгляд в пол.

— Смотрите на профессора, когда отвечаете! — крикнула МакГонагалл и веревка, что находилась у неё на поясе, со свистящим звуком стрельнула по лицу мальчика, оставив длинный кровавый след у того на щеке.

Это оказалась не верёвка, а самый настоящий хлыст.

Невилл взялся рукой за щеку, и, всхлипывая от страха и боли, поднял собственный заплаканный взгляд.

— Что же, «Невилл Лонгботтом». Не потрудитесь ли мне объяснить, по какой причине вместо ботинок, брюк и плаща будущего ученика Хогвартса я вижу лишь засохшую грязь? Вы решили изменить дресс-код школы или быть может вам комфортнее ощущать сродство с землёй подобным образом? — засыпала она его унижающими вопросами.

— Я у-упал, проф-ф-фе-ессо-ор.

— Ах, упали. Спасибо мистер Лонгботтом, без вашего ответа я бы не догадалась о столь досадной случайности, по воле рока произошедшей именно с вами. Как же вы собираетесь в таком виде предстать перед другими учениками? Профессорами? Директором Дамблдором?

— Я-я, не знаю-ю-ю, — у Невилла началась натуральная истерика, однако это явно никоим образом не трогало никакие струны высохшей души МакГонагалл.

Остальные ученики с жалостью и страхом смотрели на происходящее. Каждый понимал, что на месте Невилла спокойно мог оказаться и он сам.

— Эванеско! — взмахнула профессор палочкой и вся грязь на одежде мальчика испарилась, — независимо от вашего будущего факультета, мистер Лонгботтом, я отнимаю у вас десять баллов, за столь неопрятный вид.

Кажется, Невиллу здорово повезло, раз он всего-навсего лишился баллов. Если судить по уже увиденному, то закончиться всё могло куда как печальней и трагичней.

— Итак, — привлекла профессор внимание первокурсников после окончания осмотра внешнего вида, — раз уж теперь вы хотя бы отдалённо напоминаете мне волшебников, вас можно наконец выпустить в Большой зал, где произойдёт церемония распределения по факультетам. В их составе вы будете учиться оставшиеся семь, — МакГонагалл взглянула на Невилла, — или меньше, лет. К месту распределения мы идём двойной колонной, а после прибытия становимся в шеренгу лицом к преподавательскому составу. После этого я стану зачитывать список. Когда вы услышите своё имя, то выйдете из шеренги и сядете на табурет. После распределения вы пройдёте за стол определённого факультета, и займете одно из свободных мест в конце стола. Всё понятно?

Было заметно, что многие дети до жути боясь всё перепутать перед глазами всей школы, так что утвердительных голосов слышно не было.

— Неужели я говорю на каком-то другом языке? — возмутилась МакГонагалл. — Что вам непонятно? Двойной колонной к месту между столами учеников и столами преподавателей, потом шеренгой в сторону преподавателей. Это же так просто!

Для первокурсников это простым не казалось, хотя лично я прекрасно всё понял. Но меня, наверное, нужно относить скорее к исключению, что лишь подтверждает правило.

МакГонагалл, видя некоторые лица, демонстрирующие существенный недостаток интеллекта ввиду малого возраста, стала проходить вдоль нашего строя, кого-то высматривая.

— Ты! — показала она пальцем. Я даже не сразу понял, что обращались ко мне, — твоё имя?

— Кайл Голден, профессор, — ответил я без запинки и глядя прямо на неё ровным взглядом. Желания повторять судьбу Невилла у меня не было.

— Что же, хорошо, — взглянула она на меня с каплей одобрения, по всей видимости, удовлетворённая моим ответом. — Вам понятны мои объяснения? — МакГонагалл вопросительно на меня посмотрела.

— Предельно, профессор.

Мне в какой-то момент показалось, что на её лице промелькнуло облегчение.

— Подойди сюда, в центр, — я подошёл. — Ты будешь направляющим в этом подобии колонны, — указала она ладонью на моих однокурсников, — и проследишь, чтобы твои однокурсники всё сделали правильно. Могу ли я иметь хоть крупицу надежды на успех этой затеи, мистер Голден?

Но почему я? Что-то она во мне углядела, раз выбрала меня на роль ответственного… Вот тебе и план не выделяться, блин. Не хочу!

— Я приложу все усилия для этого, профессор МакГонагалл, — ответил я совершенно не то, что было у меня в мыслях. Мало ли как она воспримет отказ — её извивающийся хлыст теперь пугал меня до чёртиков.

— Отлично. Как только откроются двери Большого зала, вы выходите. У вас есть где-то десять минут на подготовку. И вы! — обратилась она уже ко всем остальным. — Я бы посоветовала вам слушаться мистера Голдена. Ведь, если вы потерпите неудачу, то ответственность будет целиком на нём, но если я узнаю, что первый курс опозорился из-за нежелания слушать и слышать… В общем, я вас предупредила.

Закончив свой спич, МакГонагалл удалилась, но отправилась в Большой зал не через главные двери, а, по всей видимости, через специальный ход для преподавателей.

— Так, теперь собрались все, не галдим и не расходимся со своих мест, — взял я быка за рога, не желая упускать драгоценное время на бесполезную рефлексию.

Мой тон явно подействовал на детей положительно — они подобрались и внимательно меня слушали.

— Сейчас, если кому-то что-то непонятно из того, что сказала профессор, поднимаете руку, — вверх сразу же взмылить с пару десятков рук, — отлично, говорят только те, на кого я указываю — у нас мало времени и любых несогласных в случае провала я обязательно сдам перед собственным четвертованием, или что она там мне придумает…

Сердце при мысли о собственной столь скорой смерти участило свой темп, но я не обращал на это внимание, было не до того:

— Ты, — указал я на ту девочку, что сообщила всем имя утонувшего.

— Ханна Аббот, — зачем-то представилась она. — Можешь сказать, как именно мы пойдём в Большой зал? Нужно ли нам перестраиваться, и кто начинает идти, а кто заканчивает?

— Если сейчас все повернутся в правую сторону, то мы станем той самой двойной колонной, и именно таким образом зайдём. Я буду без пары, самым первым, раз уж являюсь направляющим. Последними будут идти они, — указал я на самых дальних от Большого зала учеников, — следующий?

Сразу же пять или шесть рук убралось, что вселяло в меня надежду:

— Ты, с чёрными волосами, — показал я на мальчика в очках — единственного, не считая Гарри Поттера.

— Кхм, я Терри Бут, — он неуверенно огляделся по сторонам. — Профессор говорила про свободные места на концах столов. Но с какой стороны считать этот самый конец? И что будет, если свободных мест там не будет?

Я сдержался, чтобы не приложить руку к лицу:

— Когда тебя распределят, конец стола будет означать самый дальний от тебя край, Терри. И там должны быть свободные места. Точно. А если их не будет, то тебе обязательно подскажут, куда именно нужно сесть. Следующий?

Рук стало еще меньше — неужели у всех был в голове столь глупый вопрос? Или о своих они смогли догадаться самостоятельно?

— Ты, вот, да, — указал я на ещё одного мальчика, — какой у тебя вопрос?

— Оливер Риверс. А как узнать, где какой факультет будет сидеть?

В толпе послышались смешки от столь глупого вопроса.

— А ну не смейтесь. Оливер, да? — он кивнул. — Так вот, отвечая на твой вопрос — во-первых, у каждого факультета должны быть знаки различия на форме, их ты, надеюсь, знаешь? — Оливер снова кивнул, — Хорошо, во-вторых, если не сможешь разглядеть нашивки, у каждого факультета есть свой цвет, их ты, надеюсь, тоже знаешь? — положительный ответ. — Значит, сможешь определить, где сидит какой факультет по одному виду учеников. Ну а если у тебя и этого не получится, вот тебе мой совет — иди туда, где активней хлопают. Всё понятно?

— Да, спасибо, — сказал он с благодарностью.

Я ответил еще на несколько вопросов. Некоторые из них были достаточно логичными, а какие-то находились за гранью моего восприятия. Большинство учеников просто боялось сделать что-то не так, поэтому уточняли у меня о всякой мелочи.

На некоторые вопросы я сам не знал точного ответа — нашли, блин, у кого спрашивать. Я вообще-то в этом мире ещё и суток не провёл. Однако, я подключал логику первого порядка и без проблем находил наиболее вероятный ответ, который и озвучивал остальным.

И когда я уже думал, что вопросы у детей кончились, появилась ещё одна рука.

— Как будет происходить церемония распределения? — задала вопрос стройная миловидная девочка, как только я на неё посмотрел. Это была та самая, что говорила про нормальность смертности учеников и еще что-то про своего отца на пристани.

Ну вот и что мне ей ответить? Скажу про шляпу — а вдруг в этой хоррор-версии Поттерианы всё происходит иначе? Хотя МакГонагалл и говорила про табурет, так что вроде бы должен быть канон…

— Ты бы сначала назвала себя, прежде чем провокационные вопросы задавать, — ответил я нахалке, решив перейти в наступление.

Было видно как она возмутилась, но под взглядами остальных нехотя ответила:

— Дафна Гринграсс. Ну так что, будешь отвечать или как?

— Дафна, — сказал я ласково, — дорогая, — мне даже понравилось, как её покоробило моё обращение, — а разве профессор что-то сказала про это? Или ты меня считаешь всезнающим пророком? Я — маглорождённый, ты же по видам и манерам — явно чистокровная, — надеюсь я в этом не ошибся. — Так что это я тебя должен спросить: Дафна, а как у нас будет происходить церемония распределения?

Первокурсники стали заинтересованно ждать ответа Дафны — по всей видимости, никто из них почему-то не знал, что включает в себя эта самая церемония. Неужели родители никому ничего не сказали? Но почему?

— Не знаю, — через несколько секунд напряженной тишины буркнула она, скрестив руки и явно пожалев, что вообще решила подискутировать. — Отец мне ничего не говорил о школе, только давал сплошные намёки.

Как говаривал классик — переиграл и уничтожил. Всё же с малолетками достаточно просто подбирать правильные слова и, не доходя до грубости, оказываться победителем любых словесных баталий.

— Ну, тогда, если ни у кого не осталось непонятных моментов, — я оглядел своих однокурсников, и к счастью вопросов и правда больше не было, — предлагаю сразу правильно построиться под дверьми и подождать их открытия — вроде как, осталось недолго.

* * *

Шаг, еще один шаг, и ещё. У меня подрагивали руки, а в крови явно была серьезная доза адреналина. Однако я продолжал идти, смотрел прямо, не косясь по сторонам и не отвлекаясь на любопытные, изучающие взгляды старшекурсников.

Наша процессия после открытия дверей двинулась по прямой, и я никак не мог узнать, что там происходит сзади. Не упал ли кто? Держат ли они ровный строй? Есть ли вообще кто-то позади меня, или они так и остались перед входом в Большой зал, не решившись сделать и шага?

Ответственность сильно давила на меня, а использование хлыста МакГонагалл с доказательством в виде раненой щеки Невилла лишь усиливало мою нервозность из-за всего этого балагана.

Если ученик может спокойно утонуть по дороге в Хогвартс и никто даже не почешется, а сами преподаватели используют физические наказания по собственной прихоти, то что может ждать в таком месте меня? Попаданца, маглорождённого волшебника. Не убьют ли меня, если узнают о моём взрослом сознании в теле ребёнка? Есть ли у меня хотя бы шанс выбраться из этого Хогвартса живым?

Я не помню, чтобы боялся всеобщего внимания, но здесь был не обычный зал зрителей какого-нибудь спектакля, а несколько сотен самых настоящих волшебников, причём полтора десятка из них взрослые, а один так и вовсе какой-то вершитель здешней истории и чуть ли не самый сильный маг современности. И все они смотрят в первую очередь на меня, ведь я направляющий — иду даже без собственной пары, явно выделяясь среди остальных.

Спустя бесконечное количество времени четыре длинных стола с учениками наконец-то остались позади. Я свернул направо, перестраиваясь в длинную шеренгу на всю ширину зала. Когда дошёл до собственного места, смог посмотреть на первокурсников — вроде бы всё прошло неплохо, хоть и было видно их запредельное волнение.

Мы, как и нужно было, повернулись к преподавателям лицевой стороной. В центре зала на небольшом помосте рядом с табуретом стояла МакГонагалл, держа в руке Распределяющую шляпу и свиток — видимо, с нашими именами.

— Аббот, Ханна! — без предупреждения сказала МакГонагалл, как только конец нашей колонны занял своё место в противоположном конце Большого зала.

Девочка какое-то время не выходила, но после толчка от своей подруги наконец двинулась с места, подошла и села на табурет. МакГонагалл надела на неё шляпу.

— ПУФФЕНДУЙ! — сказала та, и в зале зазвучали аплодисменты — скорее вежливые от учителей и трёх других столов, и громкие и частые от пуффендуйцев, которые занимали крайний стол с противоположной от меня стороны.

Ханна поднялась и быстрыми шажками направилась к барсукам.

И всё, никаких сюрпризов. Обычное распределение, как в каноне. Честно признаться, после всех странностей этого дня я ожидал, что и церемония будет как-то отличаться в худшую сторону. Даже хорошо, что я ошибался.

— Боунс, Сьюзен! — распределение продолжалось в том же ключе.

Я же наконец смог оценить Большой зал во всей красе, дожидаясь своей очереди. До этого мне было просто некогда глазеть по сторонам — слишком сильно волновался и был сосредоточен на правильном построении.

Зал был искусно украшен флагами факультетов, многочисленными парящими свечами, что освещали помещение, зачарованным потолком в форме звёздного неба… Зрелище было потрясающим, ничего не скажешь.

Когда Сьюзен отправилась вслед за своей подругой на Пуффендуй и вызвали следующую девочку, я решился более внимательно осмотреть преподавательский состав.

Посередине на каком-то подобии золотого трона сидел сам Альбус Дамблдор. Помнится мне, что в книгах он постоянно носил странные вырвиглазные наряды — здесь же такого и в помине не было. Его плащ серого цвета пусть и был без изысков, но смотрелся на директоре вполне себе презентабельно. Сам же Дамблдор выглядел пусть и доброжелательно, однако что-то в нём показывало отголоски той власти, которой он здесь обладал. С таким человеком ты не посмеешь говорить неуважительно, и уж тем более не позволишь себе его недооценивать. Если жизнь, конечно, имеет для тебя хоть какую-то цену.

Слева от него восседал Северус Снейп во всём чёрном и дородная женщина в наряде болотных цветов, являвшаяся, по всей видимости, Помоной Спраут. Справа была видна голова получеловека-полугоблина Филиуса Флитвика, а затем стояло пустое кресло — очевидно, что это было место МакГонагалл. Но вот некоторые остальные учителя по бокам, на которых я до этого не обращал внимания, привели меня в полнейшее замешательство.

С правой стороны сидел одноглазый Аластор Грюм, который по канону вообще не преподавал в Хогвартсе! Ну, исключая Крауча под оборотным зельем, конечно. Зачарованный глаз профессора быстро двигался, сканируя происходящее в Большом зале, и как только я посмотрел на Грюма, тот сразу же это понял и посмотрел в ответ, улыбнувшись своим уродливым лицом в шрамах. Я сразу же от греха повёл взгляд дальше, и увидел невзрачного, но такого знакомого Римуса Люпина!

Так же за преподавательским столом сидела Долорес Амбридж во всём розовом, Квирелл, которого я вообще еле узнал, так как он был без своего тюрбана, а значит и без Тёмного Лорда на затылке. С другой стороны стола мне показался знакомым чернокожий мужчина — по-моему, он был участником Ордена Феникса и звали его то ли Кигсли, то ли Кингсли. Прямо за ним сидела красивая молодая женщина в шикарном фиолетовом наряде, и её я вот совсем не помнил в книгах или фильмах.

За столом было ещё пять-шесть ничем не выделяющихся учителей, однако мне хватило и тех, кого я узнал. Для полной коллекции здесь не хватало разве что Локонса со Слизнортом — и тогда бы получился полный комплект! Что они все, интересно мне знать, здесь преподают? Пять разных вариаций ЗоТИ?

— Энтвистл, Кевин! — прозвучали слова МакГонагалл, и первокурсники моментально напряглись, услышав знакомое имя.

Никто не выходил из строя. Я уже на секунду представил, как учителя начинают спрашивать, где названный мальчик, как по нашим сбивчивым показаниям выясняется его судьба, срывая всеобщий праздник. Как вызывают Хагрида и начинают разбирательство… Лишь на секунду я представил себе тот исход событий, который по-хорошему и должен был произойти.

— Кевин Энтвистл! — повторила профессор по прошествии нескольких секунд томительной тишины. Когда в очередной раз никто не откликнулся, она просто зачеркнула имя в списке, и продолжила:

— Финч-Флетчли, Джастин!

Я не заметил на лицах преподавателей ни единой капли замешательства или тревоги. Ученики старших курсов позади меня о чем-то пошептались — вот и всё, чем сопровождалось перманентное отсутствие одного из первокурсников. Больше бедолага Кевин в школе чародейства и волшебства Хогвартс не числился.

— Голден, Кайл! — прозвучало через какое-то время и моё имя. Я, старательно показывая отсутствие волнения, направился в центр зала.

Под взглядами сотен учеников МакГонагалл надела на меня шляпу.

— Осторожность. Лидерство. Смелость. Желание? — раздалось у меня в голове.

Это шляпа назвала мои качества сейчас? Интересно… А желание — это на какой факультет я хочу отправиться? Узнать бы еще разницу между факультетами… А так, по неведению, лучше всего выбрать вариант, о котором хоть что-то знаешь и где есть знакомые тебе персонажи:

— Гриффиндор? — постарался я подать мысленный сигнал шляпе.

— ГРИФФИНДОР! — повторила она на весь зал название моего факультета, после чего с помощью МакГонагалл покинула мою голову. Произошло это достаточно быстро, и никакого вразумительного диалога между нами не случилось. Думаю, это скорее хорошо, ведь если бы шляпа в моих мыслях узнала, кем я являюсь, то могли бы возникнуть проблемы.

Под хлопки учеников и учителей я проследовал за свой стол, в самую дальнюю его часть. Если я правильно оценил возраст сидящих учеников, то самые старшие находились ближе всего к преподавателям, а самые младшие — дальше.

— Голдштейн, Энтони! — выкрикнула тем временем МакГонагалл новое имя.

За нашим, соседствующим со вторым курсом Гриффиндора закутком уже расположился знакомый мне Симус Финниган и ещё две девочки.

— Здорово, Кайл! Мы на одном факультете, — воскликнул ирландец, как только я сел за стол.

— Да, Симус, здорово. А вас зовут? — спросил я тем временем у девочек.

— Я Лаванда Браун, — сказала улыбаясь пышноволосая высокая девочка, — приятно познакомиться.

— Фэй Данбар, — неуверенно сказала вторая.

— А я Кайл Голден, мне тоже очень приятно.

— Да брось, Кайл, думаю они знают как тебя зовут. У нас вроде как получилось всё правильно, да? — спросил у меня Симус.

— Думаю ничего фатального мы не сделали, так что да, вроде как пронесло, — я облегчённо улыбнулся, сбрасывая накопившееся напряжение пустой болтовнёй.

Через несколько минут к нам присоединилась Гермиона, сев рядом со мной.

— Поздравляю с поступлением ко львам, — сказал я ей, улыбнувшись.

— Спасибо, — Гермиона познакомилась с остальными и с моей подачи включилась в наш разговор.

За праздничной атмосферой и благодаря стремительным эмоциональным качелям первокурсникам удалось расслабиться, не смотря ни на какие потрясения. Всё-таки детская психика довольно пластична, и если час назад мы все находились в шоке от смерти Кевина, то сейчас, глядя на поведение старшекурсников, без проблем общались, делились информацией о себе и ждали появления блюд на столах, так как серьёзно проголодались.

— СЛИЗЕРИН! — в очередной раз крикнула шляпа, отправив нахальную Дафну Гринграсс в факультет змей.

— Как ты её уделал, Кайл! Я чуть не заржал во весь голос, когда увидел её перекошенное лицо, — делился впечатлениями от моей перебранки с девочкой Симус.

— Это было довольно грубо, Кайл, — вставила свои пять копеек Гермиона, — она же девочка, и просто задала тебе вопрос.

— Она лишь хотела выставить меня дураком перед остальными, — ответил я отмахнувшись от слов Гермионы, — видимо, ей не понравилось, что однокурсниками командует маглорождённый, просто ей не хватило духу сказать это напрямую. Поступление на Слизерин лишь подтверждает мою догадку.

Другие дети покивали, соглашаясь с моими невероятными аргументами, и Гермионе пришлось признать капитуляцию.

Распределение тем временем во всю продолжалось. К нам, как по канону, присоединился Невилл, на щеке которого до сих пор красовалась засохшая кровь. Девочки поинтересовались его самочувствием, но он лишь тихо отговорился, что всё в порядке. Мальчик жутко стеснялся общения со сверстниками, как и своей новообретённой ранки, из-за чего от него довольно скоро отстали.

Ко львам следом отправилась миловидная Риона О'Нил, индианка Парвати Патил и низкорослая Салли Энн-Перкс. Девочек стало слишком много, там что мы с Симусом и замкнутым Невиллом оказались в меньшинстве, вынужденные выслушивать девчачий трёп.

— Поттер, Гарри! — сказала профессор очередное имя, и любые разговоры в зале прекратились, сменившись перешёптываниями:

— Мальчик-который-выжил? Я и забыл, что он поступает в этом году.

— Тот самый Гарри Поттер? Победитель Тёмного Лорда?

Очевидно, что по этой части канон оказался прежним — популярность Гарри Поттера в магическом мире была велика.

— ГРИФФИНДОР! — взорвалась шляпа возгласом, и все гриффиндорцы даже повставали со своих мест, встречая знаменитого мальчика.

Тот робко прошёл сквозь весь зал и присоединился к нашей компании. Гарри познакомился со мной и остальными, после чего даже принял участие в нашей болтовне, хоть и сам в основном молчал, лишь отвечая на безобидные вопросы однокурсников.

Так мы узнали, что жил Гарри Поттер с родственниками-маглами и это услышали ученики второго курса, а за ним и остальные. Студенты не понимали и не верили, что тот, кто окончил гражданскую войну, про которую они столько слышали, всё это время провёл с «жалкими простецами». Строились теории, но ни одна из них так никого к выяснению причин и не приблизила, из-за чего постепенно тема разговора сменилась на другие.

Среди последних к Гриффиндору присоединился Дин Томас, что подсел к Симусу, и рыжеволосый Рон Уизли, устроившийся подле Гарри.

Распределение закончилось, и слово взял директор Хогвартса. Он поднялся со своего кресла, внимательно посмотрел на учеников и произнёс:

— Я рад видеть здесь всех тех, кто дошёл до этого нового, учебного года. Хочу поприветствовать и наших первокурсников, которым лишь предстоит познакомиться с Хогвартсом и его тайнами. Я надеюсь, — Дамблдор наклонил голову чуть вперёд, — что студенты старших курсов найдут в себе мудрость и позволят своим младшим братьям-волшебникам самостоятельно отыскать свой путь в нашу общую семью.

После слов директора в зале сохранялась гробовая тишина, пока Дамблдор сам же её не нарушил:

— Также не стоит забывать об основных правилах школы, которые нам любезно напомнит наш школьный смотритель, Аргус Филч, — директор указал рукой на пожилого человека, что стоял у стены в одном из проёмов.

Аргус Филч имел жиденькие волосы, одет был в старый поношенный костюм и непроизвольно кривил лицо, а из специального кармашка в области его живота на учеников пронзительно глядела кошка. По всей видимости — та самая Миссис Норрис.

— Кхм-кхм, — прокашлялся смотритель перед речью, — в коридорах колдовать запрещено, — он загнул один палец, — после отбоя покидать свой факультет в личных целях запрещено, — загнул второй, — покидать территорию Хогвартса без специального дозволения запрещено, — третий, — заходить в Запретный лес без сопровождения запрещено, — четвёртый, — посещать правое крыло третьего этажа, не являясь первокурсником, запрещено, — когда-то открытая ладонь превратилась в кулак.

Последнее правило было каким-то дурацким. Разрешено посещать только первокурсникам? Какой в этом смысл?

Однако услышав последнее правило, многие ученики старших курсов заметно вздохнули с облегчением. Только вот по какой причине причине они так отреагировали? И почему я чувствую во всём этом какую-то подставу?

— Спасибо, Аргус, — вновь взял слово Дамблдор, — напоследок же я хочу сказать вам следующее: обычных зверей побеждают звёзды, а самого сильного мелодия. Итак, да будет пир!

После этих слов на столах появились самые разные угощения. Гарниры, самые разные мясные блюда — от котлет и стейков до колбасок и отбивных, соуса самых разных видов… Надо ли говорить, что первокурсники, как, впрочем, и все остальные ученики, буквально набросились на еду?

Я тоже присоединился к всеобщему поглощению съестного, а между тем задумался над словами директора. Звери, звёзды и мелодия? Насчёт последнего были мысли, что он имел ввиду трёхголового пса из канона и способ его усыпления, но остальное?

Однако, в его словах явно содержался какой-то смысл и благодаря моим воспоминаниям я был практически уверен, что они были связано со злополучным третьим этажом. В любом случае, мне стоило запомнить всё сказанное сегодня, а ещё лучше записать и хорошенько над этим поразмыслить.

На смену горячим блюдам появились разнообразные десерты, но лично в меня уже ничего не влезало — пир выдался очень уж богатым на угощения. А когда исчезли и десерты, Дамблдор дал знак, что пир окончен, и ученики засобирались по своим гостиным.

Сквозь толпу пробирающихся на выход учеников к нам обратился женский голос:

— Перваки! Не отставайте, а то потеряетесь и влипните в неприятности. Не думаю, что в одиночку вы найдёте вход в нашу гостиную.

Мы переглянулись между собой, после чего резко вскочили со своих мест, и тоже направились к выходу, следуя за старшекурсниками с красными цветами в элементах формы.

Шли мы одной группой, но я нет-нет, да поглядывал, не потеряли ли мы какого-нибудь Невилла по дороге. Не знаю, почему во мне проснулась подобная забота. Наверное, я до сих пор ощущаю отголоски той ответственности, что возложила на меня МакГонагалл.

Довольно скоро факультетские потоки разделились — слизеринцы направились в дверь слева на цокольном этаже, а пуффендуйцы в точно такую же дверь, но уже справа. Каждая из них по всей видимости вела в разные секции подземелий.

Мы же с когтевранцами по широкой мраморной лестнице поднялись вверх на первый этаж, после чего еще минут десять следом за старшекурсниками петляли по лестницам-в-движении, кое-как с полными животами добравшись аж до седьмого этажа. Вороны ушли в одну сторону, а мы вскоре подошли длинной процессией из всех курсов к портрету Полной Дамы.

— Счастье отважным, — пусть мы и находились в самом конце очереди, но я смог услышать пароль, сделав зарубку в памяти его не забыть.

Гриффиндорцы активно хлынули в гостиную своего факультета. Когда я вошёл туда, круглое помещение с большим узорчатым камином и множеством кресел и диванов показалась мне довольно уютным местом.

Большинство гриффиндорцев, особенно младших курсов, двинулись сразу по спальням — сытые и усталые. В самой гостиной оставались лишь старшие, что расположились на диванах и глядели на нас заинтересованными взглядами.

— Ну что, добрались? — спросила у нас девушка со значком старосты, — все на месте, или кого-то всё же потеряли?

Мне показалось, что именно этот голос вовремя посоветовал нам выдвинуться из Большого зала.

Я оглядел своих однокурсников и ответил за всех:

— Да, все. Двенадцать человек.

— Отлично. Я Оливия Райли, староста с пятого курса. К сожалению всё, что могу вам сейчас рассказать — это то, что план расположения помещений и расписание занятий находятся на стене у Главного входа. Запомните это и тщательно посмотрите их в понедельник после завтрака. А сейчас я покажу ваши спальни…

— Не торопись так, Оливия, — сказал внезапно голос со стороны старшекурсников, — дай сказать пару слов первачкам.

К нам вышел статный парень с таким же как у Оливии значком.

— Чего тебе, Дилан? — Оливия скрестила руки по бокам, — ты же прекрасно знаешь, что мы не должны ничего им рассказывать.

— Однако, тебе это не помешало крикнуть им в Большом зале, когда мелкие должны были сами додуматься последовать за товарищами с факультета, — парировал некий Дилан, — да и не собираюсь я им давать никаких советов. Назовём это угрозой, — он хмыкнул.

Парень подошёл к нам поближе:

— Значит так, мелочь. Я Дилан Блэр, староста с шестого курса. В следующем году я собираюсь стать старостой школы, и для этого нам необходимо победить в соревновании факультетов. Если же мы проиграем… Я посмотрю, скажем, три нижних имени в списке заработанных за год очков у первого курса, и обеспечу им безлимитный курорт в больничном крыле. Ни к чему не призываю и не советую, — он поднял руки, будто сдаётся, — но посыл вам мой лучше уловить. Смекаете?

Мы закивали подобно болванчикам. И пусть этот парень мне сразу сильно не понравился, но дополнительных проблем на свою голову мне точно сейчас не нужно. Сказал, что будут последствия в следующем году? Да пожалуйста! Доживу до того момента, а там уже будем разбираться.

— Это низко, Дилан, угрожать первокурсникам, — заявила Оливия еще больше нахмурившись, — сам знаешь, каково им придётся, и подливаешь масла в огонь.

Блэр сжал руки в кулаки и направился к Оливии:

— Ты, Райли, что-то многое о себе возомнила. Думаешь, смогла проскользнуть в старосты и стала неприкасаемой?! — он резко, с силой ударил её кулаком по лицу.

Не ожидавшая подобного девушка завалилась назад, стукнувшись спиной о колонну у камина. Но парень и не думал на этом останавливаться.

Наклонившись к закрывающей лицо и стонущей девушке, он снова стал бить её — раз, второй, третий удар приходили в область рук, шеи и груди. Никто и не думал его останавливать.

Дилан поднялся, и несколько раз ударил ногой по животу девушки со словами:

— Больше. Не. Спорь. Со мной, — каждое его слово сопровождалось ударом.

Парень наконец закончил, неспешно сел на одно из свободных кресел и начал рассматривать свои кулаки, поглядывая при этом на нас.

— Всё, первокурсники, по комнатам. Сейчас, — сказал другой староста с рыжими волосами, по всей видимости являющийся братом Рона, Перси. — Девочки вон по той лестнице, в дальнюю дверь справа. Мальчики, за мной, — продолжал он командовать.

Мы с ребятами уже поднимались по лестнице, когда Оливия наконец смогла встать с пола. Обернувшись, я увидел, как она смотрит прямо на меня своим отрешенным взглядом.

Мне стало её по-настоящему жаль, однако, я следом за остальными двинулся в спальню. Не мне вмешиваться в здешние разборки. По крайней мере, не сейчас.

— Вот, располагайтесь, если это слово вообще можно применить в данной ситуации, — сказал Перси, заводя нас в комнату. — Завтрак в девять, до шести утра гриффиндорскую башню не покидать.

Староста спешно закрыл дверь, оставив нас одних в собственной… Спальне?

Комната будто была создана для каких-то аскетов. Четыре голых каменных стены, такой же голый каменный пол с потолком и пара настенных канделябров с магическими свечами. А, ну и наши чемоданы, в количестве шести штук.

— А… Где кровати? — спросил удивлённый Дин. — Или нам на полу спать прикажете?

— Видимо, на полу, — ответил я задумчиво, — можем постелить магловские вещи, чтобы не замёрзнуть. У кого есть?

Как выяснилось, лишь Невилл отправился в школу в мантии — остальные переодевались уже в поезде, так что на своеобразные простыни и подобия одеял одежды хватило всем.

— Ну как вам Хогвартс, ребят? — спросил я остальных, когда все разлеглись.

— Жесть, — ответил Дин. — Я думал, что тут всё совсем иначе… Менее опасно, чтоли.

— Да уж, — поддержал его Симус, — несладко нам здесь придётся.

— Я теперь понимаю слова бабушки: «в Хогвартсе тебе придется стать мужчиной», — сказал вдруг плаксивым голосом Невилл, — не было бы обучение обязательным, бабушка отдала бы меня куда-нибудь ещё, она сама так говорила.

— Но неужели о самой школе вам ничего родственники-волшебники не рассказывали? — вопрошал я.

— Мне ничего, только похожие фразы, — ответил Невилл.

— И мне мать ничего не говорила. Провожала, плакала, но так ничего и не сказала про то, что может меня тут ждать. Хотя сама здесь училась не так давно, — сказал Симус.

— Но почему? — мне это было решительно непонятно, — а тебе, Рон? Говорили что-нибудь? У тебя всё же братья здесь учатся, да и старшие недавно учились.

— Нет, — коротко ответил Рон, после чего отвернулся в другую сторону, закрыв голову своей кофтой.

В подробности я решил не вдаваться, и, снедаемый бесконечной чередой вопросов, уснул.

Этот бесконечно-сумасшедший день, наконец, подошёл к концу.

* * *

POV Рон Уизли.

1 августа 1991 года.

— Ох, — отец Рона схватился за живот, — спасибо, Молли, дорогая. Ужин как всегда выше всяких похвал.

— Не за что, дорогой, — улыбнулась матушка, после чего переключилась на Джинни, — доедай до конца. И так мало кушаешь — совсем тощая растёшь.

— Ну мам, — возмутилась Джинни, — я наелась!

— Вот, хоть в чём-то бери пример с Рона, он, как видишь, всю порцию умял и добавки попросил.

— Мам! — теперь уже возмутился сам Рон, почувствовав обиду от слов матери.

— Он просто…

— Самый способный…

— Поедатель своих ужинов, — сказали в своей манере друг за другом близнецы и засмеялись собственной шутке.

— Так, а ну брысь все спать, раз поели. Вам скоро в школу, а там встают рано, пора отвыкать валяться до самого обеда, — посетовала Молли.

— Но мне в школу только через год, можно я лягу попозже? — спросила обиженно Джинни.

— Нет. И не спорь, милая, тебе тоже необходим отдых после ваших игр во дворе.

Широко зевнув, Рон вслед за близнецами поднялся наверх и зашёл в свою комнату. Глядя на любимый плакат «Пушек Педдл» он пофантазировал о своём безусловно успешном полёте на метле с крутыми пике и мастерским маневрированием, после чего разделся да завалился спать, сам того не заметив.

Ему снился Хогвартс. Там он в образе могущественного волшебника одолел тролля, затем большущую змею, потом справился с дементорами и в конце концов победил огнедышащего дракона. Все ему аплодировали и кричали: «Рон — наш чемпион!».

Сон выдался на редкость замечательным, оттого еще неприятней было просыпаться — упырь опять заунывно подвывал, мешая спать. Его братьям и сестре повезло, их комнаты находились дальше от чердака, так что страдал от подобного периодического воя лишь он один.

Потянувшись, Рон встал, оставаясь закутанным в одеяло — так было теплее, а тепло он любил и уважал. Вышел из комнаты, желая спуститься на кухню и выпить того вкусного сока, что мать оставила во время ужина. Если тот, конечно, остался.

Однако, преодолев всего пару ступенек, Рон услышал голоса, доносившиеся как раз со стороны кухни:

— Артур, не начинай всё это по новой, — это явно говорила его мама, так что он тихо прислонился к стенке перед началом лестницы и стал с интересом подслушивать разговор родителей.

— Пойми, меня мучает дурное предчувствие. Он же не такой, как остальные — у него нет харизмы Билла, усердия Чарли или ума Перси. И близнеца у него нет, который бы прикрывал спину.

Рон догадался, что речь шла про него и оттого любопытство многократно усилилось.

— Ты всегда, когда пригубляешь этот огневиски, становишься слишком разговорчивым. Мы уже всё обсудили и я дала тебе свой отрицательный ответ.

— Но Молли! — воскликнул отец, но после шика матери вновь заговорил тихо. — Ладно, ты права, что нельзя ему рассказывать всё как есть. Это и правда слишком опасно. Но ведь хотя бы несколько намёков, заострение на самых опасных ситуациях можно сделать. Так его шансы повысятся.

— Да? А если он кому-то проболтается? Язык у него явно не короче близнецов. А если это услышит кто-то из профессоров или задастся вопросом: «А не слишком ли много Рон Уизли знает?». Ты об этом подумал? Подобными действиями ты можешь подставить не только его, но и близнецов, и Перси, и даже маленькую Джинни!

— Да они и так будут в опасности! — снова повысил голос отец, стукнув по столу. — Каждый день, в течение десяти месяцев.

— А ну не стучи мне тут! — столу досталось и от матери. — И не кричи! Спешу тебе напомнить, что все наши дети живы-здоровы! Мы справились с трудностями и опасностями школы, наши старшие с ними справились, получится и у остальных.

— В наше время всё было гораздо мягче, ты же знаешь…

— Знаю, но я верю в Дамблдора. Верю в его идеалы. И ты веришь, просто боишься.

— Да, я опасаюсь за жизнь своего сына, представь себе.

— Я опасалась за жизнь каждого из них, как и ты. Но я следую правилам и не позволю тебе их нарушить. Да, у Рона нет ярких положительных качеств, да что там, он единственный в свои одиннадцать нормально сколдовать заклинание не может. Вот только любой волшебник, который хочет стать хоть немного уважаемым, должен пройти через эту школу жизни.

— Ты хотела сказать школу смерти.

— Не придирайся к словам! Что ты хочешь от меня ещё услышать? Рон отправится в Хогвартс без намёков и подсказок. Необходимость этого даже близнецы понимают. Информацией мы лишь усугубим его и так шаткое положение, увеличим риск сам знаешь чего.

— Чего? Скажи это, давай!

— Артур Уизли! Смерти! Ты доволен? Увеличим рискего смерти. Я благодарна судьбе за жизнь и успехи моих сыновей. Я благодарна так же за красавицу-дочь. И если для сохранения всего этого Рону суждено умереть, то так тому и быть!

Глава 3. Секреты

Чудо-Хогвартс, чудо-Хогвартс, находиться в нём не просто,

Находиться в нём не просто, постоянно!

Мы не знаем все капканы, все законы, и изъяны.

Все законы и изъяны, Помогите!

* * *

Никаких сновидений у меня не было и в помине. Вот я только что закрыл глаза, и в следующий миг уже открываю их, проснувшись от слепящих глаза лучей рассвета за окном.

Поворочался. Всё мое тело закостенело и неприятно ныло из-за сна на каменном неудобном полу. Каждое движение отдавалась зудящей болью, из-за чего пришлось разминать руки, ноги и поясницу до тех пор, пока их состояние хоть немного не улучшилось.

Остальные мальчики всё еще спали, а со стороны Симуса доносились забавные свистящие звуки сопения. Одевшись в школьную форму, которая к моему огромному счастью не помялась и не испачкалась, я аккуратно открыл дверь спальни и отправился в гостиную. Еще вчера мне удалось заприметить дверь, ведущую, как мне тогда показалось, в уборные комнаты.

В гостиной оказалось от силы всего пара учеников, что отдыхали на креслах и диванах, читали книжки или дремали, не обращая на меня никакого внимания.

Посмотрел на круглые настенные часы, что показывали 7:50. Значит, до завтрака еще больше часа. Зашёл в дверь, которая разделялась на три прохода — в одном были закрытые туалетные кабинки, в другом душевая, а в третьем у высоких зеркал стояли массивные каменные чаши, из-за которых выглядывали водопроводные краники.

В самом дальнем углу я заметил мальчика на вид не сильно старше меня, что старательно умывался. Я даже подумал подойти и познакомиться, однако решил не навязываться, отвлекая ученика от водных процедур. Отложил это на потом, занявшись своими делами, ради которых и шёл сюда вначале — умыться, да оглядеться в незнакомой обстановке.

Я встал напротив одной из таких чаш и посмотрелся в зеркало. Внезапно отражение мне улыбнулось:

— Ну привет, красавчик, — кокетливо сказало оно мне своим писклявым голосом.

— Эм… Привет? — я почувствовал себя глупо, общаясь с зеркалом. С другой стороны, в Хогвартсе это, наверное, можно считать наименьшей странностью, — ты зачарованное зеркало, да?

— Не совсем, — отражение грустно вздохнуло, — я дух школы, что помогает ученикам освоиться в этом месте. Тебе нужна моя помощь? — спросил он у меня.

— Ну, вообще-то да, пара советов мне не помешала бы, — ответил я задумчиво.

Периферическим зрением я увидел того умывавшегося мальчика. Тот смотрел на меня с испугом, а когда я обернулся, он быстрыми спотыкающимися шагами стремительно покинул умывальню. Я проводил его недоуменным взглядом: что это на него нашло?

— Э-э-эй, мальчик, — тем временем привлекало моё внимание собственное отражение в зеркале, — ну так что, хочешь узнать что здесь и как?

— Да. А что для этого требуется? Ты просто ответишь на мои вопросы? Или сам чего скажешь полезного?

— Отвечу на любые твои вопросы, — поспешно заявил он, после чего положил свою ладонь на стекло с обратной стороны зеркала, — сделай точно так же, чтобы твоя рука в точности повторяла мою. Тогда и поговорим.

Что-то мне во всём этом не нравилось. Неизвестный дух, который предлагает помощь. Испуганный мальчишка…

— Знаешь, я сейчас схожу быстренько в гостиную и вернусь. Никуда не уходи, хорошо? — сказал я своему отражению.

— Нет, постой, постой, куда же ты собрался. Я вообще-то странствующий дух, путешествую между зеркалами замка. Сейчас я здесь, а через минуту меня уже тут не будет. Не упускай свой шанс, мальчик, прислони руку, — заискивающе просил он у меня.

Здесь явно была какая-то подстава.

— Мне что-то не приходит в голову ни одного вопроса, так что я постараюсь тебя отыскать попозже, — сказал я на прощание, возвращаясь в гостиную.

— Стой, нет, нет, посто-о-о-й! — доносилось из зеркала, но я это попросту игнорировал.

В гостиной увидел того мальчика — он уже начинал подниматься по лестнице к спальням. Я поспешил к нему:

— Эй, подожди, — сказал я ему вслед, из-за чего он остановился.

— Почему ты ушёл? Ты что-то знаешь об этом зеркале?

Он опустил голову в пол, и двинулся дальше.

— Да стой же ты! — я одернул его за руку.

— Отпусти! — крикнул он в ответ, — не доставай меня, — мальчик убежал к себе в спальню.

Всё страньше и страньше, все чудесатее и чудесатее.

Не смотря на нашу небольшую перепалку, в гостиной на меня всё так же не обращали внимания, как будто для учеников я являюсь пустым местом.

— Эй, не приставай к старшим курсам с расспросами, — сказал мне внезапно какой-то гриффиндорец со стороны коридора.

— Но почему?

— Не могу сказать. Просто не приставай и всё. Узнавай всё сам или с однокурсниками.

— Вам всем что, трудно помочь ответить на элементарный вопрос? — я находился в полном непонимании.

— Вспомни слова директора. И больше не задавай вопросов. Никаких. Иначе столкнёшься с последствиями, — он облокотился о стену, сложив крестом свои руки и тем самым показывая, что разговор окончен.

Я понятливо кивнул, отправившись обратно в свою спальню. Пусть отвечал он нехотя, но мне все-таки удалось выбить из него хоть какую-то подсказку.

Слова директора… Вряд ли он имел в виду ту загадку про зверей. Что Дамблдор ещё говорил? Про школьные правила, начальное приветствие… Там были слова про знакомство первокурсников с тайнами замка и….

«Я надеюсь, что студенты старших курсов найдут в себе мудрость, и позволят своим младшим братьям-волшебникам самостоятельно отыскать свой путь в нашу общую семью.»

Вот оно! Старшекурсник сказал, что не может мне что-либо рассказать. И староста вчера использовала похожую формулировку. «Самостоятельно отыскать путь»…

Это значит, что никто из старших курсов не может нам помогать в чем-либо? Им это попросту запретили делать?

Я вспомнил поведение учеников в гостиной и на пиру. Они не просто нам не помогают, но и вообще никак не должны взаимодействовать с первым курсом! Ничего не просить, ничего не советовать, и никоим образом не обижать. Даже тот Дилан, что угрожал нам. Он грозился расплатой за малое количество очков лишь в следующем году!

Теперь хоть это стало более-менее ясно. Сталкиваться со всеми трудностями нам, первокурсникам, придётся в одиночку. Никто нас не предупредит о граблях, что расставил нам замок во главе с директором. Лишь собственным лбом мы сможем узнать о их наличии.

Стоп. А родители? Я всё задавался вопросом, а почему родители чистокровных волшебников и маги в полукровных семьях ничего не рассказали своим чадам. А что если Дамблдор, имея столь сильное влияние в стране и являясь по сути здесь самым главным, запретил это делать? Но каким образом?

Возможно, если взрослые предостерегали своего ребенка о здешних опасностях, то Дамблдор каким-то образом портил им жизнь? Нет, слишком это мелко. Карал вплоть до убийства? Уже больше похоже на правду. Хотя даже так, сильные и влиятельные волшебники всё равно бы сообщали самое необходимое своим чадам. Должно быть что-то еще…

А что если… Да! Это ведь так логично! Если в Хогвартсе узнавали об осведомлённости какого-то первокурсника, то попросту повышали градус опасностей для него в разы! Несколько показательных примеров прервали бы все дальнейшие попытки оповещения на корню!

А обучение то здесь обязательное, для всех без исключения наделенных магией волшебников. Тут её не может быть много или мало — либо она есть, либо её нет. Волшебникам в таком случае оставалось либо смириться с риском для ребёнка, либо покинуть страну, с чем, как я понимаю, здесь есть какие-то сложности.

Рассматривая свою теорию и так, и эдак, я находил её достаточно логичной, чтобы воспринимать как наиболее вероятную. Оставалось лишь понять, как далеко Дамблдор решил с подобной затеей зайти, и зачем, собственно, ему вообще это надо.

Все же мне не верилось, что он будучи каким-то садистом или психом забрался бы столь высоко и удерживался бы там так долго. Так что рациональное зерно в действиях директора точно есть, осталось лишь его увидеть.

Разгадав одну из загадок, стало даже как-то легче на душе. Решив, что скоро нужно будет отправляться на завтрак, я занялся неблагодарным делом — побудкой своих соседей:

— Подъё-о-о-м, — крикнул, сложив свои руки на подобии рупора, — скоро завтрак, вставайте парни.

— У-а-а-а, — мощно зевнул Рон и увалился обратно на лежанку.

— Чёрт, как же всё тело болит, — пожаловался недовольный Дин.

— Сделайте зарядку. Мне помогло, — посоветовал я ребятам.

— А ты давно вообще не спишь, Кайл? — спросил у меня сонный Финиган, — весь такой бодрый и активный. Я бы лучше весь день провалялся в кровати, чем пошёл чему-то учиться у таких извергов как МакГонагалл.

— Мечтать не вредно, Симус. Не дрейфь, мы крепче чем тебе кажется, справимся, — на меня всё еще действовало воодушевление из-за догадки про табу на информацию и советы для первого курса от учеников и родителей.

Надо будет, кстати, убедиться в своих предположениях касательно бездействия старшекурсников. Понять ту черту, которую им запретили переступать.

Когда все окончательно проснулись, размялись и переоделись, мы всем скопом отправились умываться, чистить зубы (я про это как-то подзабыл) и приводить себя в порядок.

В первое моё посещение уборной я почему-то даже не задумался об одной немаловажной детали. Она стала очевидной, когда войдя в помещение с умывальниками, я лоб в лоб столкнулся с Гермионой:

— Ай, — пискнула девочка, потирая ушибленную голову, — куда так несёшься?

— А что ты вообще тут делаешь!? — я удивлённо на неё уставился.

— Как это что? Умываюсь, что ещё здесь можно делать?

Ну да, дверь то была всего одна, а значит и санузел у нас с девчонками общий. И туалет. И душ.

— Хм, прости, Гермиона, я тебя не увидел, — я улыбнулся, — подождёшь нас немного? И вместе пойдём на завтрак. Я вроде как запомнил дорогу.

— Я вообще-то тоже, — буркнула она в ответ, — но так и быть, подожду в гостиной.

Пока мы по-быстрому делали свои рыльно-мыльные дела, я подметил два интересных момента: во-первых, никаких говорящих отражений, включая то зеркало перед которым я стоял в первый раз, не было. Во-вторых, водными процедурами занимались лишь младшие курсы — дети возраста двенадцати-тринадцати лет. Из старших курсов здесь не было ни одного ученика, и не появилось за всё время нашего здесь нахождения.

Они ходят куда-то в другое место? Чувствую, выяснять это придётся трудными окольными путями, не иначе.

Оказалось, что не только Гермиона решила не отправляться в Большой зал без нас. Другие пять девочек тоже дожидались мальчиков своего курса, тихо стоя у стенки недалеко от выхода.

Почему-то мне кажется, что причиной подобного стало моё довольно взрослое вчерашнее поведение. Неужели эти дети углядели во мне лидера?

Хотя кого я обманываю, я и веду себя как лидер — приглядываю, чтобы никто не потерялся, отвечаю за всех на вопрос старосты, бужу соседей по комнате…

Казалось бы, зачем мне всё это? Я об этом как-то еще не задумывался, не до того было, а подсознательно тем временем уже делал всё, чтобы сплотить вокруг себя своих однокурсников с Гриффиндора.

Раз уж выделяться у меня не получилось ещё до распределения, то нужно было обрастать друзьями и зарабатывать репутацию, пусть и среди совсем еще детей. Ведь некоторые из них, такие как Гарри, даже в этой альтернативной версии Поттерианы, скорее всего будут играть важную роль в грядущих событиях. Пусть они и могут оказаться совсем другими — как их роли, так и сами события.

И с этих рельсов меня уже не свернуть. Пусть это принесёт мне много проблем и головной боли, а ещё из-за этого я скорее всего могу погибнуть, но думается мне, что повидаться со смертью тут можно вообще от чего угодно и будучи в совершенно любом положении — Кевин яркий тому пример.

* * *

Спустившись, наконец, на цокольный этаж, я напомнил ребятам про расписание, которое хорошо бы нам было посмотреть ещё перед трапезой.

На противоположной от входа в Большой зал стене находилась широкая доска объявлений, львиную часть которой занимали план расположения основных кабинетов Хогвартса и небольшое расписание занятий для первого и второго курсов. Старшим же курсам, скорее всего, расписание делали индивидуально, в зависимости от выбранных профильных предметов.

В каноне вроде бы было по-другому, но здесь все четыре факультета с младших курсов посещали занятия все вместе.

Каждый урок длился сорок пять минут, и пятнадцать минут давалось на перемену, чтобы добраться до следующего кабинета. Таким образом, учебные часы начинались в десять, прерывались на обед в час дня и вновь начинались в два.

Колонка первого курса выглядела следующим образом:

Понедельник: Трансфигурация (сдвоенный урок), Чары, Магловедение (сдвоенный урок).

Вторник: История магии, Травология (сдвоенный урок), Чары, Тёмные искусства.

Среда: Чары (сдвоенный урок), История магии, Зельеварение (сдвоенный урок).

Четверг: История магии, Тёмные искусства (сдвоенный урок), Трансфигурация, Травология.

Пятница: Трансфигурация, Зельеварение (сдвоенный урок), Магловедение.

Суббота: Полёт на мётлах, Бытовая магия (сдвоенный урок), Боевая магия (сдвоенный урок).

По итогу каждый день включая субботу у нас было ровно по пять уроков, и после пятнадцати ноль ноль мы были теоретически свободны.

— О нет! — воскликнул Симус, увидавший расписание, — двойная Трансфигурация с самого начала… За что нам такое наказание?

— Тише ты! — шикнул я на приятеля, — а если бы она сейчас спускалась вниз и услышала тебя?

— Ой, — испугался он моих слов и заозирался по сторонам, — я не подумал.

— В следующий раз думай, прежде чем кричать что-то на всю школу. Да и известное зло лучше неизвестного, как по мне, — закончил я еле слышно.

Мы нашей дружной компанией заняли места, на которых сидели ещё вчера и стали дожидаться появления еды.

Большой зал стремительно заполнялся учениками, и так как мы сидели почти у самого входа, многие первокурсники видели меня, подходили и здоровались. Мне это даже в какой-то степени льстило, но я старался гнать подобные мысли, чтобы не зазнаться. Всё-таки ничего еще по-настоящему крутого или значимого я здесь не сделал, да и сам по себе являлся всего лишь новеньким винтиком в механизме волшебной школы.

Даже Поттер по итогу получил меньше приветствий чем я, так как со мной по сути все были знакомы хотя бы формально, а вот с Гарри они даже парой слов не перебросились за время пути, так как тот был полностью в распоряжении Рона.

— Ну сколько ждать то ещё, — жаловался нам Уизли, держась за свой живот.

— Ты же только вчера вечером съел целую гору еды, неужели снова голодный? — спросила у него Гермиона.

— Да ведь это когда было то, целая вечность с тех пор прошла, — ответил он с недовольным лицом.

Старших курсов по сравнению со вчерашним пиром было раза в два так меньше. Лишь Когтевран в этом плане отличался от остальных — явились вороны на завтрак практически в полном составе.

И вот, спустя еще какое-то время, когда за учительским столом присутствовало большинство преподавателей, в один момент на столе появились большие кастрюли с едой и тарелки с хлебом, а бокалы наполнились прозрачной водой.

Я посмотрел в сторону старшекурсников. Все они при появлении блюд начали еле заметно морщась быстро поглощать еду.

— И как это есть прикажете? — спросил Дин, разглядывая прилипший к ложке кусок густой слипшейся каши, по виду рисовой.

— Да она же прэшная! — возмутился Рон Уизли с набитым ртом, так как самым первым успел испробовать школьный завтрак.

— Спим на голом полу, едим пресную кашу с водой и хлебом, — низенькая Салли-Энн злобно посмотрела на стол учителей, — а у них там, вон, яства какие-то, не то что у нас, — это был первый раз, когда она при мне сказала больше пяти слов подряд — настолько ей не понравилась каша.

— Эй, а у когтевранцев что, тоже другая еда какая-то? — Симус привстал, стараясь получше разглядеть содержимое на их столах, — и правда, смотрите! У них там и солонки с солью и перцем, и тарелки с джемом… Даже масло сливочное есть!

Это и правда было так — пока Слизерин, Пуффендуй и Гриффиндор с отвращением поглощали безвкусную густую кашу, Когтевран имел явно другой рацион — расширенный и не столь скудный. Первокурсники воронов неловко смотрели по сторонам, ловя на себе завистливые взгляды однокурсников с других факультетов, а вот на старших курсах подобное отсутствовало, будто бы эта несправедливость была в порядке вещей.

Значит, с нами это никак не связано и являлось очередным загадочным правилом школы. У них улучшенная пайка за какие-то заслуги? Или из-за хороших отношений с деканом? Список моих вопросов вновь расширился.

— Давайте доедайте, — сказал я через пару минут расстроенным львятам, — надеюсь все осознали, что нам сейчас возвращаться в гостиную за учебниками и письменными принадлежностями, а потом снова спускаться вниз на Трансфигурацию? Тогда вперёд, не будем терять время.

Мы споро закончили трапезу, съев каши ровно столько, сколько требовал от нас желудок, и приступили к новым подъёмам и спускам по бесчисленным заколдованным лестницам Хогвартса.

Картины, кстати, и правда были словно живыми, и висели в основном на стенах помещения с лестницами. Правда был один нюанс — они не разговаривали. Совсем. То ли звук через картины не должен проходить, и это всё выдумки Роулинг, то ли их кто-то так зачаровал, что персонажи картин могли прыгать, махать нам, но ничего сказать возможности не имели.

Поднявшись к портрету Полной дамы, я сказал пароль:

— Счастье отважным, — эта самая дама молча кивнула, и картина пришла в действие, открывая нам тем самым проход внутрь.

Из гостиной факультета на нас глядел старшекурсник. Придя к какому-то умозаключению, он несколько раз достаточно громко свистнул, после чего развернулся и неспешно пошёл по своим делам, засунув руки в карманы мантии.

Как будто стоял на шухере.

Двигаясь вперёд через коридор, я слышал какой-то шум и возню внутри, но дойдя до самой гостиной не увидел казалось бы ничего необычного: один старшекурсник сидел на диване, другой на спинке кресла. Пять учеников стояли в дальнем углу рядом с книжным шкафом и о чём-то беседовали. И главное никто в очередной раз вроде бы не обращал на нас внимания, но наблюдательным взглядом я подмечал детали: то один потеребит рукава мантии, явно нервничая, то другой скосит на нас взгляд и слишком поспешно его отвернёт… Было здесь что-то странное и неестественное.

Размышляя о причинах подобного поведения гриффиндорцев, я направился в спальню, а за мной неизменно двигались соседи по комнате. Девочки же поднялись по другой лестнице.

На наше общее счастье, в чемоданах у каждого оказалась тканевая сумка, что была указана в письме как часть необходимых для школы покупок. Без подобного адекватного аналога портфеля нам бы пришлось брать на руки необходимое для каждого урока и перед следующими снова возвращаться в башню, чтобы сменить учебники. А так, мы закинули в сумку книги по Трансфигурации, Чарам и Магловедению, не забыв при этом и про письменные принадлежности. Проверили наличие в карманах волшебных палочек, после чего не спеша направились на выход — времени для того, чтобы успеть на урок было еще предостаточно.

Пересёкшись с девочками мы стали проходить гостиную, двигаясь в сторону выхода. Мне удалось исподтишка заметить, как старшекурсники провожали нас нетерпеливыми взглядами.

Я явно что-то упускал. Чем же они секретным тут занимались, что даже поставили одного из своих стоять на стрёме? Ещё одни разборки между учениками? Да не похоже, тем более, что первые они нам спокойно показали во всей красе, когда один староста избил на наших глазах другого. Чем тогда они там занимались в углу? Ну не смотрели же книжки в шкафу, в конце то концов?

Стоп. Точно. Зачем вообще им было там находиться? Перед книжным шкафом, утром второго сентября, в первый учебный день. Все необходимые учебники у них в комнатах, да и не будут подростки интересоваться книгами для «лёгкого чтения» — только если в них не вселится Гермиона… А это значит, что там есть что-то ещё. Книжный шкаф? Ну-ну.

— Постойте, — сказал я однокурсникам, — можете подождать меня? Нужно кое-что проверить.

Они с немым вопросом посмотрели на меня, но я не стал вдаваться в подробности, смело направившись в сторону того самого угла.

Старшекурсники моему приближению удивились, но говорить ничего не стали. Я спокойно подошёл к книжному шкафу, став его рассматривать.

С первого взгляда это был обычный, ничем не примечательный старинный книжный шкаф с тремя секциями и пятью рядами полок, на которых вертикально стояли всяческие фолианты и ютились древние статуэтки ли что это вообще такое. Я даже сначала засомневался, что здесь есть какая-то тайна, но принял решение попробовать и проверить. В худшем случае надо мной просто посмеются, что в реалиях здешнего Хогвартса вообще не котируется как причина для отказа от задуманного.

Начал методично на глазах у старших курсов доставать одну за одной книги, в надежде обнаружить какой-то скрытый механизм. И перелопатив таким образом все книги, до которых я дотягивался, так ничего и не нашёл. Ладно, первый блин оказался комом.

Но стоит признать, не будь тут никакого секрета, мои действия уже бы подняли на смех. А старшекурсники молча стояли и смотрели на то, что я делаю. Я повернулся в их сторону и начал говорить, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Думаю, здесь находится какой-то тайник. И вы в него залезали, пока нас не было в гостиной. И раз нам о нём не сообщают, а меня до сих пор не погнали взашей, то что бы здесь ни было, это так же предназначено и для нас, первокурсников.

— Смотри какой смышлёный малый, мы о нём вообще только на втором курсе узнали, — слишком громко прошептал один ученик другому, за что был сразу же заткнут неслабой такой оплеухой от другого товарища.

Мои подозрения только что подтвердились.

— Только вот мне предстоит понять, каким образом это открывается, достается или появляется. Сначала я подумал, что здесь есть какой-то рычаг на подобии книги, но идея оказалась ошибочной… — тут я заметил в руке у одного из учеников палочку. Зачем ему сейчас палочка? Применять её против меня он не будет, а значит она находилась в руке всё это время? А что если… — И тут мне пришло озарение! Мы же находимся в школе магии, так? Хотя не отвечайте, вам же нельзя. Это риторический вопрос — конечно же мы в ней находимся. Так вот, а может в школе магии и подобные секреты открываются с помощью этой самой магии? — я достал свою палочку из кармана, — например, вот, так, — я приложил свою палочку на одну из книг. Ничего не вышло. — Или вот, так, — я повторил действие с другой книгой всё с тем же результатом.

Начинаю чувствовать себя глупым, но продолжаю это представление, за которым наблюдают и мои первокурсники:

— Или вот так? — бинго! Как только я дотронулся палочкой до очередной книги, центральная секция разошлась в стороны, и передо мной предстал самый настоящий тайник! Я был прав!

Содержимое состояло из какой-то шкатулки и семи листов вокруг, на каждом из которых была написана цифра от одного до семи. Дальше шли имена, и под цифрой «1» я увидел себя и имена своих однокурсников с Гриффиндора. Напротив имён же стояли какие-то числовые значения. Почти у всех они равнялись нулю, и лишь у меня с Невиллом отличались от остальных. Напротив моего имени красовалось число «15», у него же стояло «10» со знаком минус.

Действуя интуитивно, я прикоснулся палочкой к центральной шкатулке, после чего она магическим образом отворилась. Внутри были… Красные монеты? Да, они светились ярким красным цветом, их было три штуки и я даже немного оторопел, увидев их. Монеты?

— Ребят, — крикнул я однокурсникам, — подойдите сюда.

Они видели, как что-то происходило со шкафом, но не более того, опасаясь приближаться из-за старших гриффиндорцев.

— Да не боитесь вы, вас никто из старшекурсников не тронет, обещаю, — сказал я уверенно, благодаря чему они всё же решились и всем скопом направились в мою сторону.

— Смотри какой нахал, — сказал с усмешкой один из старшекурсников, — и не боится ведь.

— В этой школе и так слишком многого следует бояться, — ответил я философски. Он так ничего более и не сказал, лишь еще раз ухмыльнулся, а я так и не понял, угрожающе он это сделал или нет.

Первой подошла любопытная Гермиона, а за ней и остальная компания. Я показал им находку в виде трёх красных монет:

— Смотрите!

— Кайл… На что смотреть? На твои руки? — кто-то среди старшекурсников заржал.

— Ты не видишь их? Монеты, красные.

— Ну у тебя в ладони ничего нет, — сказала Гермиона обижено, — это что, какой-то дурацкий розыгрыш?

— Нет-нет, ты смотри, это тайник, — я показал ей на шкаф, — Невилл, подойди поближе, надо кое-что проверить прежде чем я выскажу своё заключение.

Невилл робко подошёл, переминаясь с ноги на ногу.

— Теперь возьми палочку, — я убрал в карман невидимые для остальных монеты и закрыл шкатулку, — и прислони её сюда, — указал я на крышку.

Тот повторил процедуру, и крышка вновь открылась.

— Теперь скажи что ты видишь.

— Я… Вижу чёрные монеты, две штуки.

— Вот значит как… В общем, ребят, этот тайник содержит в себе списки, где указываются заработанные нами очки для факультета. У Невилла написано минус десять баллов, которая отняла МакГонагалл, и он увидел две чёрных монеты. У меня же написано пятнадцать, которые предположительно она же мне дала за выполнение того поручения перед распределением, просто не сказала ещё об этом. И я взял три красные монеты, которые вы не видите. Так что заработанные очки, судя по всему, можно куда-то потратить, но где и каким образом это делать — пока что неизвестно.

Некоторые старшекурсники одобрительно хмыкнули, а первокурсники загрузились информацией.

— А почему… — отмерла первой Гермиона, — почему, ну, — она кивнула головой в сторону старших курсов, — они нас не тронут?

— Ах да, — совсем забыл, что ещё не поделился с ними догадкой, которая прямо сейчас по сути и подтвердилась окончательно, — им запрещают с нами взаимодействовать. Ни общения, ни помощи, ни физических или магических расправ. Раз они так старательно придерживаются этих правил, то наказание за подобное должно быть суровым. Так что с этой стороны мы в безопасности, хоть и придётся узнавать любую мелочь самостоятельно. Однако не забывайте, что при поступлении на второй курс эти правила перестают действовать, так что не зазнавайтесь и не провоцируйте наших старших товарищей, — закончив речь я увидел одобрение на лицах учеников других курсов. Им явно понравилось сказанное, а это значит, что моя небольшая наглость не являлась критической, и её через год вряд ли мне припомнят.

— А сейчас давайте поторопимся, а то опоздаем на Трансфигурацию.

С новыми силами, знаниями и впечатлениями мы стали спускаться обратно вниз. По дороге я перебирал в кармане свои монеты и размышлял о том, где и на что их можно потратить. Видимо, в Хогвартсе есть какое-то место для подобных дел, только вот его поиск может стать большой проблемой. Интересно, а если проследить за старшекурсниками, они сильно разозлятся? И влетит ли им за это?

Тем временем мы спускались всё ниже. Проходя третий этаж, то крыло, что не было огорожено от всех остальных и являлось условно безопасным, сверху внезапно раздался крик:

— Переворот!

Мы заинтересовано подняли головы и увидели, как одна из двигающихся лестниц стала с каменным треском переворачиваться. Оказавшись вверх тормашками, лестница так и остановилась, а мы увидели старшекурсников, что вцепившись руками, а кто и ногами, в перила, свисали над пропастью.

Кто-то из особо смышленых учеников успел каким-то заклинанием приклеить себя к ступенькам. Было видно как он не особо-то беспокоился о собственном положении, будучи уверенным в надёжности своих чар. Парень взглянул на нас и ухмыльнулся, явно чувствуя и стремясь показать другим свою крутизну.

В таком положении лестница пробыла меньше минуты, после чего так же громоздко перевернулась обратно. Сверху послышались звуки отдышек и вздохов облегчения.

— Хорошо, что никто из них не упал, — сказала Гермиона, — даже не знаю, что тогда бы с ними случилось.

Я хмуро ответил:

— Переломали бы себе все кости о другие пролёты, ну или стукнулись бы внизу о каменный пол. Если конечно там нет какого-нибудь зачарования, а что-то мне подсказывает, что нету.

— Же-е-есть, — поделился Симус мыслями, — мы ведь проходили по той лестнице минуты три назад. Могли спокойно оказаться на их месте сейчас.

— Именно, — поддержал я его слова, — и совсем не факт, что каждый из нас бы успел зацепиться за перила и удержаться в таком состоянии. Нам следует запомнить возможность подобного исхода событий и быть готовыми в случае чего вовремя среагировать. Так что если почувствовали, что с лестницей что-то происходит — кричите остальным и сами не тормозите. Такая бдительность может спасти наши жизни.

— Хорошо сказано, мальчишка, — прохрипел со второго этажа одноглазый Грюм, — может и выйдет из тебя толк, если доживёшь до моих занятий, хе-хе, — он продолжил спуск вниз, стуча своей тростью по ступенькам очередного пролёта.

Сказал про бдительность, а он тут как тут. Интересно, это случайная встреча? Или он стоял внизу для подстраховки старшекурсников, зная при этом что произойдёт с лестницей?

Как бы там ни было, а нам пора было поспешить на урок. Познакомившись с профессором МакГонагалл, я совсем не горел желанием опаздывать на её занятия, тем более она мне оказывается баллов отсыпала больше, чем отняла у Невилла. Глядишь и выйдет у нас сотрудничество без какого-нибудь членовредительства?

* * *

POV Гермиона Грейнджер.

2 августа 1991 года.

Гермиона проснулась резко, стремительно. Как только с неё спала сонная нега, она вспомнила какой сегодня важный день, и как много девочка сегодня может увидеть и узнать.

Мисс Дуглас сказала, что явится сегодня часов в двенадцать, и отведёт её за покупками в Косой переулок.

Познакомилась Гермиона с молодой волшебницей с неделю назад, когда та пришла к ним домой после получения письма из Хогвартса, дала её родителям специальные повязки и договорилась о сегодняшнем походе. С того дня родители гордо носили повязки на руках, показывая всем окружающим свой вклад в развитие и стабильность нашей страны.

— Вы немногие маглы, что узнали о волшебстве своего ребёнка и не стали об этом распространяться, дождавшись поступления в школу. Это очень хорошо, избавило вас от различных опасностей, — сказала она тогда её маме и папе, выразив тем самым похвалу, — и ты, Гермиона, тоже молодец, что не рассказала о своих способностях друзьям или в школе, — девочка тогда зарделась, но решила не упоминать об отсутствии этих самых друзей. Тем более, что она их точно найдёт среди таких же волшебников её возраста.

Утро пролетело в делах и заботах. Гермиона выбрала для похода простую серую рубашку и бежевого цвета юбку, позавтракала, после чего засела за интереснейшую энциклопедию. Она настолько погрузилась в чтение, что чуть не пропустила дверной звонок.

«Это она? Уже двенадцать!» — Гермиона в срочном порядке побежала вниз, навстречу своей сопровождающей.

— Здравствуйте, Мисс Дуглас, — при появлении Гермионы волшебницу уже встречала мама, — мы вас ждали.

— Я же говорила вам, можно просто Имоджен, — улыбнулась сопровождающая.

На вид она и правда была очень молода и выглядела на восемнадцать-двадцать лет.

— В таком случае, Имоджен, моя дочь в вашем распоряжении. Денег точно от нас никаких не требуется?

— Нет, — ответила Мисс Дуглас, — ваши фунты в магическом мире не принимаются, а магических денег у вас вряд ли найдётся. Но не волнуйтесь, Министерство магии выделяет каждому маглорождённому ученику требуемую сумму на необходимые покупки. И она у меня уже с собой. Ты готова, Гермиона? — спросила она у девочки, — привет, кстати.

— Всю жизнь была готова, мисс, — воодушевлённо ответила Гермиона, вызвав смешки у окружающих.

— Тогда вперёд, пора в путь.

* * *

Косой переулок был примерно таким, каким себе Гермиона и представляла. С причудливыми зданиями и лавками, непривычно одетыми в мантии прохожими и творимым повсюду волшебством. То мимо них пролетит целый ворох посуды с рекламирующей свой товар продавщицей, то какие-то дети сожмут в руках штуку из магазина развлечений, отчего вокруг них запляшут разноцветные искры, то в камине рядом со входом появится в голубом пламени очередной волшебник. С каждым моментом магия поражала её все больше и больше.

— Вот, Гермиона, твои сто галеонов, — передала ей Мисс Дуглас мешочек с деньгами, — запомни: эти деньги ты вольна тратить на что хочешь, а я лишь буду приглядывать рядом, чтобы ты никуда не забрела и не потерялась. Думаю, список необходимых предметов уже давно тобою выучен наизусть, так что советую тебе в первую очередь купить все эти вещи.

Так Гермиона и сделала. Купила волшебную палочку у мистера Олливандера, приобрела одежду в магазинчике мадам Малкин, обзавелась удачным чемоданом и простой сумкой, взяла требуемый котёл и другие ингредиенты, пишущие принадлежности… Всё это время Имоджен, как постоянно просила себя называть мисс Дуглас, помогала ей с выбором того или иного предмета, давала полезные советы и прикидывала, сколько денег требуется на оставшиеся покупки.

Книжный магазин Гермиона оставила напоследок, так как прекрасно знала себя. Зайди она сюда в начале пути, и вполне возможно потратила бы все деньги только на книги, неистово захотев изучить как можно больше и завлекаясь таинственными и интересными названиями. Теперь же у неё в кармане было чуть больше двадцати галеонов. Пятнадцать из них ушли на девять школьных учебников, и еще восемь книг ей удалось купить, потратив почти всё остальное.

— Конечно, все эти учебники есть в школьной библиотеке, поэтому они и такие дешёвые. Но с доступом туда у тебя могут возникнуть… Временные трудности, скажем так. Ты сама поймёшь в своё время, — сказала ей Имоджен.

Они вышли из магазина и чемодан Гермионы, вместивший все её покупки, стал весить довольно много.

— Давай помогу, — сопровождающая взяла палочку и направила на чемодан, — Локомотор!

Багаж взмыл по воздуху, будто бы весил теперь меньше пушинки, и стал плавно следовать в сторону Гермионы, куда бы она не пошла.

— Спаси-ибо-о, — ответила пораженная продемонстрированной магией Гермиона. Ей обязательно нужно будет выучить в школе это заклинание. И еще много, много других.

— Раз все покупки закончились, можем посидеть у Фортескью в кафе-мороженом. Я здесь ещё должна встретить одного человека… О, а вот и он! — к ним подошёл молодой мужчина в сопровождении маленькой девочки возраста Гермионы.

— Морис, привет! — Имоджен обняла его, — познакомься, это Гермиона Грейнджер, моя подопечная.

— Привет, Гермиона, — он ей подмигнул, и Гермиона смутилась, — а это моя, Лили Мун.

Все друг с другом познакомились, поздоровались и вчетвером отправились в кафе. Гермиона постаралась завязать разговор о магии с будущей однокурсницей, но та лишь коротко отвечала на вопросы и боялась каждой тени, отчего диалога как такового не получилось. Имоджен и Морис тем временем шли в обнимку и о чем-то весело болтали.

«Может мисс Дуглас перенесла наш поход в Косой переулок на сегодня, чтобы встретиться со своим парнем?» — подумалось Гермионе.

Мороженное оказалось очень вкусным: его тут были десятки разных видов и каждое из них имело какую-то особенность. У Гермионы, например, глазурь и орешки постоянно убегали от её ложки, зарываясь всё глубже в рыхлый пломбир. Это её очень забавляло, но в то же время она хотела наконец попробовать убегающие вкусности, которые все никак не хотели ловиться.

Не найдя в Лили Мун нормального собеседника, Гермиона решила пообщаться с сопровождающими.

— А вы, ну, вместе учились в Хогвартсе? — задала она парочке вопрос.

— Да, вместе, только на разных факультетах. Я вот на Пуффендуе, а Морис в Слизерине. Мы почти не общались в школе, и нормально узнали друг друга только на работе в Министерстве Магии, которое, кстати, и направило нас в сопровождающие — это часть нашей стажировки.

Они еще пообщались и посидели, после чего Морис договорился о будущей встрече с Имоджен и засобирался на выход, захватив с собой молчаливую Лили.

— Ну как тебе поход за покупками? — спросила у неё Имоджен после их ухода, — по-моему всё прошло неплохо.

— Да! Мне очень понравилось, — согласилась Гермиона, — спасибо Вам, то есть тебе, за сопровождение и полезные советы.

— Ха, не за что. Ты бы знала, какая для тебя это будет редкость в школе… Ну да ладно, уверена ты со всем справишься, башковитые на подобии тебя в Хогвартсе могут, если и не преуспеть, то выдержать все трудности уж точно.

Гермиона не совсем поняла значение слов сопровождающей, так что продолжила делиться мыслями:

— Мне очень понравились книги по магии, что мы купили. Жду не дождусь, когда покажу их родителям, а на каникулах буду показывать им каким заклинаниям обучилась…

— Э-э нет, постой, — прервала поток её впечатлений Имоджен, — ты должна знать одну вещь. Дело в том, что… Короче, маглорожденные вроде тебя не уезжают в магловский мир на каникулы.

— В смысле? Но мои родители…

— Маглы, — перебила её Имоджен, — в магловском мире, где несовершеннолетний волшебник находится в опасности. Извини Гермиона, но таковы правила.

— Но где же я буду находиться? Все семь лет безвылазно проведу в Хогвартсе?

— Конечно нет, — поспешила заверить сопровождающая, — там своя система насчёт зимних каникул, а вот летние проведешь со специальным опекуном-волшебником. От него и зависит, где ты будешь всё это время находиться. А когда закончишь школу, то сможешь и навещать своих родителей.

— Но это будет через семь лет… — Гермиона грустно посмотрела в окно, — целых семь лет я их не увижу? Это как-то не правильно…

— Зато безопасно. Не только для тебя, но и для них, поверь мне.

— Но как я им такое скажу?

— Они уже это знают, ну или узнают в ближайшем будущем до твоего отъезда. Не волнуйся, твои мама с папой взрослые люди и войдут в твоё положение. Тем более они так горды тобой, что смогут отпустить и обязательно будут ждать твоего возвращения.

— Да…

Весь остаток дня мысли Гермионы были связаны лишь с этим. Меньше чем через месяц она покинет свой дом, и вернуться туда сможет лишь когда станет совсем взрослой. Столь волшебный день был изрядно омрачён этим известием.

Глава 4. Зверства

Как нам магию познать, и волшебниками стать.

Учат в школе, учат в школе, Учат в школе.

Убивать и умирать, истязать и горевать.

Учат в школе, учат в школе, Учат в школе.

* * *

Трансфигурация

Сообща мы добрались до кабинета трансфигурации за пять минут до начала урока. У закрытой двери уже толпились первокурсники Слизерина и Пуффендуя, и с нашим пополнением в коридоре стало не протолкнуться.

— Почему дверь закрыта?

— Это точно правильный кабинет? А если мы всё перепутали?

— И что нам делать? Ведь скоро уже десять!

— А вы тоже спали без кроватей? Я думал только у нас, на Слизерине, такое.

Дети общались, делились мыслями и устраивали тем самым настоящий балаган. Чувствуется мне, что подобное МакГонагалл не оценит.

Однако, всего через минуту после нашего прибытия дверь громко щёлкнула. Пуффендуйцы, стоявшие ближе всех, несмело проверили её, и она оказалась открытой.

— Заходите уже, хватит трусить. Сколько можно толпиться, — выкрикнула раздраженно одна из слизеринских девочек.

Общей кучей первокурсники ввалились в класс, растекаясь по его широкому светлому помещению. Каждый из трёх присутствующих факультетов занял определённый ряд парт: слизеринцы сели слева с краю, пуффендуйцы точно также справа, а мы расположились за одним из центральных рядов, который находился ближе к барсукам.

Как-то так вышло, что как только я сел за третью по счёту парту, ко мне без лишних слов подсела Гермиона. Я огляделся: Рон с Гарри сели позади нас, еще дальше расположились Лаванда и Парвати, а «камчатку» заняли Симус и Дин. Оставшимся девочкам и Невиллу ничего не оставалось, как занять передние места.

Профессора на месте не было. По крайней мере, так могло показаться любому ученику, не считая меня. Ведь на учительском столе расположилась опрятная серая кошка, что своими желтыми глазами пристально смотрела на студентов. И я прекрасно знал, что кошка эта совсем необычная.

Неужели, мне наконец поможет знание канона? Я мог бы предупредить о следящей МакГонагалл остальных, но это вызовет ненужные вопросы о моей осведомлённости. Не знаю, как тут обстоит дело с чтением мыслей, но лишний раз давать повод залезть себе в голову я не собираюсь.

Тем временем тишина в классе и не думала наступать. Из-за отсутствия преподавателя дети чувствовали себя уверенней и не спешили соблюдать дисциплину, так горячо обожаемую деканом Гриффиндора.

Где-то вдалеке единожды прозвенел колокол, что, по всей видимости, означало начало занятий подобно школьному звонку в обычной школе. Шум и гам на несколько секунд прекратился, чтобы возобновиться с новой силой.

Дети вовсю голосили и вели себя максимально непринуждённо. Они даже не подозревали о том, что всего в нескольких шагах находится строгий профессор. В мою голову пришла идея, как использовать имеющуюся информацию с пользой для себя и окружающих. Собравшись с мыслями, я поднялся со своего места и громко произнёс:

— А НУ ТИХО! — гомон со всех сторон затих, дети удивлённо на меня уставились, — У нас, вообще-то, занятие началось, а значит нужно дождаться прихода профессора в тишине. Мы настолько громко себя ведём, что нас без проблемможно услышать и в коридоре, и может, даже, за его пределами. Как думаете, что произойдёт, когда профессор МакГонагалл застанет нас в таком балагане? Вы готовы это проверить? Нет? Тогда сели по своим местам, выровняли спины и достали необходимые для урока вещи. Ну а самое главное — заткнулись, — столь резкий спич испугал даже меня самого, однако отступать было уже поздно — сказанного не воротишь даже с маховиком времени.

И ведь не хотел использовать МакГонагалл в её же присутствии в качестве страшилки для остальных. От этого и разозлился, по итогу закончив речь перед малознакомыми детьми чуть ли не в приказном унизительном тоне.

Однако, невероятно, но факт: они меня послушались! Оказалось, что железные аргументы, уверенный голос и подобный тон способны угомонить чересчур активных детей даже устами их однокурсника.

Да, кому-то из учеников это явно не понравилось, но выступить против так никто и не решился. Это к лучшему, причём для них же самих, ведь любой конфликт в данной ситуации по итогу окажется за мной из-за наличия в кабинете профессора.

Как только в классе наступила тишина, из коридора послышалась какая-то возня. Дверь приоткрылась, и из проёма возникла детская голова.

— Хух, её еще нету, — сказал первокурсник-когтевранец, имени которого я не запомнил. После своих слов он открыл дверь на распашку и быстрыми шагами дошёл до последней парты, на которую облегчённо усадился. За ним следовали остальные вороны, рассаживаясь по местам в единственном свободном ряду.

— Вы чего опаздываете? — спросил у них один из пуффендуйцев.

— Да… — зашедший паренёк почесал свой затылок, — мы это, долго до своей башни просто добирались, вот и не успели.

— Интересно, почему же это-о-о, — протянула Дафна Гринграсс из другой части кабинета, — наверное, вы просто не могли оторваться от столь вкусного завтрака, да? Он был таким сытным, таким вку-усным, — язва девочки всё никак не желала успокаиваться.

Было сразу видно, что девочка из богатой семьи и попросту не привыкла к подобному рациону, вот и бесится на загадочных везунчиков.

Как только ядовитая слизеринка напомнила о несправедливом завтраке, между детьми снова грозил начаться бедлам и хаос. Второй раз с грозным видом ввязываться в авантюру с успокоением я не хотел, благо мне и не пришлось.

Кошка, до этого смирно лежавшая на столе, внезапно громко мявкнула, после чего совершила прыжок в сторону учеников и моментально преобразилась в грозного профессора МакГонагалл.

Дети перепугались от подобного преображения. Один из когтевранцев, что ещё не дошёл до собственной парты, от неожиданности запнулся, после чего полетел прямиком вперёд, распластавшись в итоге у ног преподавателя.

В класс сама собой вернулась та тишина, которой я добивался.

— Что за безобразие вы здесь устроили! — от её возмущенного тона первокурсники втягивали свои шеи и визуально становились меньше, подсознательно ощущая опасность и на неё реагируя, — на одну секунду я даже представила, что в этом году первокурсники способны показать поведение, достойное представителя волшебного мира. И только что вы смогли доказать мне обратное. Встать! — просвистел смачный звук удара хлыстом, — поживее! — удар повторился.

Когтевранец прикрывался руками и одновременно пытался подняться, что получилось у него лишь после еще нескольких свистящих шлепков, явно оставивших на теле под формой красные следы.

— Ваше имя, мистер? — МакГонагалл поправила свои очки, взглянув на запуганного мальчугана.

— Энтони, с-с-с, Голдштейн, профессор, — ответил тот, потирая саднящую руку.

— Сядьте на своё место, мистер Голдштейн. И минус пять баллов за вашу неуклюжесть.

Мальчик кивнул и спешно сел за парту, а МакГонагалл переключила своё внимание на остальных:

— За тот шум, что вы тут устроили, я бы с радостью применила всеобщее наказание для первого курса, однако это было бы не справедливо по отношению к тем, кто пытался, и даже на какое-то время смог вас вразумить, — профессор посмотрела на меня, а я же в свою очередь изображал из себя прилежного ученика с ровной осанкой, — мистер Голден.

— Да, профессор, — я встал со своего места в прямую стойку, хотя и не был уверен, что подобное обязательно.

— Вы получаете пятнадцать баллов за приемлемо выполненное поручение на вчерашней церемонии. И еще десять, за вашу приверженность дисциплине и призыв к её соблюдению остальными. Сядьте.

Я сделал как велели и незаметно выдохнул — всё прошло довольно удачно, спасибо знанию канона. Первые заработанные только что баллы уже лежали в виде монеток у меня в кармане, но думаю профессор считала, что за утро первого дня никто из первокурсников не сможет найти тот тайник в гостиной. Поэтому и объявила об этом лишь сейчас, хотя выдала их мне наверное еще во время пира.

— Теперь к вам, — МакГонагалл посмотрела на ряд учеников Когтеврана, — может быть, вы не знаете, но опаздывая на уроки, и уж особенно на свой первый урок, вы оставляете о себе соответствующее впечатление. Если вам так неважен мой предмет, что вы имеете наглость явиться на него после звона колокола, то имейте хотя бы совесть принять соответствующие последствия.

Первокурсники замерли в ожидании кары, но её так и не последовало. Вместо этого профессор подошла к своему рабочему столу, взяла журнал и начала перекличку. Каждый раз, когда кто-то откликался на своё имя, она внимательно приглядывалась к ученику, явно запоминая новые лица.

— Что же, наконец, можно перейти к самому уроку. Трансфигурация, — на доске одновременно с её речью магическим образом начали появляться сказанные слова, — это изменение объекта или превращение одного объекта в другой. В течение этого года мы с вами будем проходить и осваивать лишь основы трансфигурации — изменение неживого объекта. Однако, для понимания всей сложности и многогранности моего предмета, я продемонстрирую вам все возможные этапы данной дисциплины.

С этими словами МакГонагалл достала длинную палочку и стала дополнять свои слова применением магии:

— Изменение состава неживого предмета, — взмах палочкой в сторону магического светильника на потолке, и вместо железного он становится стеклянным.

— Изменение размера и массы неживого предмета, — теперь палочка смотрела в сторону ряда когтевранцев, а их стулья заметно выросли в размерах.

— Изменение формы неживого предмета, — взмах, и на увеличенных стульях повырастали деревянные шипы. Дети ахали, ойкали, но продолжали сидеть на месте, испытывая боль.

— Превращение живого объекта в неживой, — снова кончик палочки учителя смотрит в сторону воронов, и Энтони Голдштейн исчезает, а на его месте появляется деревянный манекен того же размера.

Стремительное и жестокое колдовство преподавателя пугает всех до ужаса, и даже Гермиона от страха с силой сжимает мою руку. Однако, МакГонагалл и не думает останавливаться:

— Наоборот, превращение неживого объекта в живой, — парта, за которой сидел ныне деревянный Энтони, превращается в свинью. Её туша придавливает ноги сидящей рядом девочки, из-за чего она с силой насаживается на шипы, торчащие из стула. Девочка вскрикивает, но преподаватель неумолим:

— Превращение одного живого объекта в другой, — парень с задней парты когтевранцев, что зашёл самый первый — он еще откликнулся на имя Стефан Корнфут при перекличке, внезапно становится шимпанзе.

Он смотрит свои руки, а на обезьяньей мордашке отчётливо видны поочерёдные гримасы замешательства, осознания и паники. Профессор же, тем временем продолжает:

— Одно из самых сложных направлений, превращение предмета из ничего, — сосредоточенный взмах палочкой, и в воздухе над когтевранцами появляются разного размера шары, что с грохотом падают на учеников, мебель и пол. Терри Бут не успел прикрыть руками голову, и на него с глухим стуком упал один из шаров, напрочь того вырубив.

— И обратное, исчезновение предмета, — снова взмах в сторону светильника, и его крепления попросту исчезают. Он падает между нашими с воронами рядами, вдребезги разбивается, но гриффиндорцев спасает прозрачный щит, поставленный МакГонагалл, а вот несчастный Когтевран накрывает осколками.

— Самым же сложным разделом в трансфигурации является анимагия, позиционирующая себя отдельным профильным направлением, но на ваше счастье, — МакГонагалл посмотрела на ряды учеников, — её я вам продемонстрировала в самом начале.

— Уи-уи, — сказала испуганная свинья в полной тишине среди творящегося хаоса.

— Ай-ай-ай, — вторила ей раненая в пятую точку девочка.

— Уа-уа-а, — дополнил шимпанзе Стефан этот обмен репликами.

Никогда. Никогда не опаздывать на уроки Трансфигурации. Спасибо, профессор МакГонагалл, я запомнил.

— Надеюсь, вы осознали, насколько трансфигурация разностороння и многообразна, и впредь не будете относиться к моему предмету попустительски. Вы же осознали? — оставшиеся в строю ученики активно закивали.

— Тогда, можно считать данную демонстрацию оконченной.

Профессор снова начала колдовать, отменяя свои заклинания и наводя порядок. Энтони и Стефан вновь превратились в людей: первый активно задышал, будто только что вынырнул из-под воды, а второй стал резко ощупывать своё тело, опасаясь, что какая-то часть от обезьяны могла остаться. Воедино собрался разбитый светильник, снова ставший железным и отправившийся обратно, наверх, к появившимся там креплениям. Пропали разбросанные шары, свинья вновь стала столом, а разбросанные вещи учеников по воздуху занимали свои изначальные места. Даже стулья уменьшились в размерах, только вот выросшие шипы и не думали исчезать.

— Профессор МакГонагалл, а шипы? — решился спросить один из когтевранцев, что даже без спроса встал со стула, видимо считая сие и правда забывчивостью учителя. Кажется, безбашенного ворона звали Роджер.

— Мистер Мэлоун, вам кто-то разрешал вставать?

— Но тут же шипы!

— И они в течение этих двух уроков будут напоминать вам о недопустимости опозданий.

— Но они же острые! Как на них сидеть? Это больно!

Я мысленно попрощался с отбитым когтевранцем. Может, ему на голову упал один из тех шаров, и это такая извращенная форма контузии?

— Ах, больно, мистер Мэлоун…

От профессора последовала серия резких взмахов палочкой: один из стоящих по бокам шкафов раскрылся, и туда с большой скоростью влетел Роджер, после чего дверцы захлопнулись, а изнутри послышались крики.

— Вы еще ничего не знаете о боли… Итак! Вернёмся к теме урока, — сказала МакГонагалл, наложив напоследок на шкаф заглушающее заклинание, — Каждое из направлений трансфигурации имеет свои особенности, а длительность превращенных предметов и объектов — это тема отдельного, более углублённого урока. Например, как вы заметили на эксперименте мистера Голдштейна, живое существо не может долго прожить в неживом состоянии: оно попросту задохнётся. Или, допустим, превращенные из неживого животные. Они имеют искусственный базовый набор поведения, подходящий их конечному превращению. Такие животные неотличимы от обычных, и могут существовать длительное время, запомните это… Мистер Поттер, мистер Уизли, вы услышали то, что я сказала?

Мальчишки, сидящие сзади меня, перепугались внезапному обращению к ним и робко закивали.

— Что же, надеюсь, что это так, — профессор продолжила, — в этом году мы изучим с вами два направления трансфигурации — изменение состава и изменение размера с массой. Для каждого из них существует отдельный взмах палочкой и заклинание, которое до постижения невербальной магии вы будете произносить вслух. Возьмите ваши палочки, и разбудите уже кто-нибудь мистера Бута.

Терри, что какое-то время пролежал в отключке, успешно растолкали, после чего все палочки оказались готовы к работе.

— Теперь сам взмах, необходимый для изменения состава предмета, — профессор заклинанием нарисовала в воздухе иллюзию картинки с зацикленным повторяющимся движением палочкой, — практикуйте его до тех пор, пока не добьетесь идеального исполнения. Я вам сообщу, если такой момент всё же настанет.

Так и прошёл этот урок. Мы тренировали взмах, потом ещё раз, и ещё. Я сбился на шестом десятке взмахов, когда рука стала затекать слишком сильно. Тем временем боковым зрением я с жалостью наблюдал, как страдают когтевранцы, а девочка, что сидит за партой вместе с Энтони, беззвучно плачет. На её стуле при желании можно было разглядеть красные оттенки. И МакГонагалл на это было абсолютно пофиг.

Звон колокола стал для нас спасением, однако, мы, как оказалось, рано обрадовались.

— Не думайте, что этот звон для вас. На сдвоенных уроках время перемены можно потратить с пользой, раз уж не нужно перемещаться в другой кабинет. Продолжаем взмахи! Мистер Голден.

— Да, профессор, — я откликнулся на зов, хотя рука моя на автомате продолжала палочкой вырисовывать осточертевший узор.

— Смею предположить, что вы смотрели на схему расположения кабинетов Хогвартса?

— Да, профессор.

— И вы знаете, где находится больничное крыло?

Я напряг память, вспоминая, в каком же месте оно стоит. Какое счастье, что мне пришло в голову тогда посмотреть не только на кабинет трансфигурации.

— Первый этаж, противоположная сторона от главной лестницы, — ответил я с небольшой заминкой.

— Прекрасно. Будьте так любезны сопроводить мисс Роупер и мистера Мэлоуна, — произнеся второе имя, она заклинанием отперла шкаф, из которого вывалился окровавленный Роджер, а внутри виднелось множество лезвий, — к мадам Помфри, нашей целительнице. Оставьте их там, а сами возвращайтесь на занятие. Локомотор! — сказала профессор, отчего тело бессознательного мальчика взмыло вверх и поплыло в мою сторону.

— Конечно, профессор. Будет сделано, — я встал, подошёл и помог подняться Софи Роупер — девочке, что особенно сильно пострадала из-за шипов. Она сквозь всхлипы облокотилась на мою руку и захромала в сторону выхода, а за нами парило тело Роджера.

В коридоре царило оживление — ученики старших курсов переходили из класса в класс, спускались или поднимались по мраморной лестнице. Каждый из них шептался и провожал нашу израненную процессию сочувственными взглядами, однако, как я и думал, никто так и не решился подойти поближе. Это было довольно странно, чувствовать подобное массовое безразличие со стороны окружающих. И к этому чувству следовало привыкнуть.

Кое-как дойдя до двери больничного кабинета, я постучался. Дверь открылась:

— Ох, дорогой, первокурсники? И так скоро… — мадам Помфри приняла от меня пострадавших, — ты сам не ранен? Ничего не болит?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, мадам, мне нужно возвращаться на урок. Я только их доставил.

— Ну иди, иди, — помахала она рукой, — скоро обязательно встретимся с тобой, и познакомимся, и пообщаемся… А тебя как зовут? Милая моя, где у тебя болит? — целительница переключилась на Софи, и дверь за ними закрылась.

Что-то в мадам Помфри было не так. Она была приветлива, заботлива, и сочувствовала, казалось, каждому несчастному, что появлялся на её пороге. Это и было ненормальным. Ведь в этой школе доброты не существует.

Задумавшись, я отправился обратно, в кабинет Трансфигурации. Хорошо, что хоть моя рука получила небольшой отдых, прежде чем вновь рисовать палочкой по воздуху одно и то же.

* * *

Чары

— К следующему занятию я жду от вас идеального произношения заклинания вместе с аналогичным взмахом, чтобы мы смогли приступить к практике. Всё, все свободны.

Как только МакГонагалл закончила свою речь после окончания второго урока, самыми первыми подскочили когтевранцы. Даже представлять не хочу, каково это — просидеть полтора часа на острых шипах, что без остановки вонзаются тебе в мягкие ткани.

Были, конечно, и те, кто не выдерживал подобной муки, даже несмотря на наглядный пример с наказанием Роджера. И если у вставшего первого ученика профессор просто сняла баллы, то второй уже получил несколько болезненных ударов хлыстом. После этого вороны демонстрировали превосходную выдержку, вызывая кроме жалости ещё и уважение со стороны других факультетов.

Следующим занятием у нас был урок Чар, и проходил он аж на седьмом этаже, недалеко от входа в гостиную Когтеврана. Так как уроки у первого и второго курса были общими для всех факультетов, мы большой компанией начали взбираться по этажам через подвижные лестницы.

Нас отыскали и успели нагнать Софи и Роджер, что выглядели вполне здоровыми.

— Мадам Помфри стянула и позакрывала нам раны заклинаниями, и дала выпить кроветворного зелья. Всё прошло очень быстро, минут за тридцать, но мы не решились возвращаться на урок, тем более, что Роджер ещё только приходил в себя, — делилась информацией с однокурсниками Софи.

Эффективность здешнего исцеления была поразительной. Благодаря магии любой полумёртвый ученик, доживший до оказания магической медицинской помощи, через каких-то пол часа может быть в полном порядке.

Хотя, здесь я, пожалуй, преувеличиваю. Все-таки у Софи с Роджером пострадала лишь кожа, да была разной степени кровопотеря, что и правда исцеляется довольно быстро. А что с другими случаями? Сломанные кости, потеря конечностей, повреждения внутренних органов? И это я еще не вспоминаю о всевозможных проклятиях и других видах негативного магического воздействия. Думаю, в этих случаях исцеление длится куда дольше и болезненнее, а также вполне вероятны необратимые последствия.

В целях личной безопасности нужно было изучить этот вопрос со всей тщательностью.

Поднимаясь на верхние этажи, о самом уроке трансфигурации никто болтать не хотел. Все лишь спрашивали о самочувствии пострадавших воронов, да жаловались друг дружке на затёкшие запястья. У когтевранцев были разной степени ушибы и лёгкие порезы, но ничего критичного для обращения в больничное крыло так и не нашлось.

— Смотрите в оба, мы сегодня увидели, как одна из лестниц внезапно перевернулась, а старшекурсники лишь чудом не попадали вниз, — оповещал тем временем другие факультеты Финиган.

Я был не против его активного просвещения. Занялся бы и сам, но до сих пор не знаю, благодарны ли мне ученики за то, что вовремя усмирил их и тем самым помог избежать наказания. Или же меня недолюбливают, так как по сравнению с остальными в отношениях с МакГонагалл я выгляжу эдаким пай-мальчиком, что за собственный фаворитизм исполняет все поручения профессора. Самому такое не совсем по душе, но уж лучше так, чем раз за разом познавать гнев преподавателя.

Стоило признать, что Симус рассказывал лишь о вещах, связанных с опасностью для жизни. Например, он ни словом не обмолвился об обнаруженном тайнике с баллами, которые можно конвертировать в монеты. Все же эту загадку разгадал именно я, и мне было решать, рассказывать ли о ней остальным факультетам или пусть сами додумываются. И меня безмерно радовало, что одиннадцатилетний Симус это понимал.

Добрались до кабинета чар мы без происшествий, а дверь в этот раз была сразу же открыта. Кабинет отличался от предыдущего: здесь вместо четырех рядов парт, по бокам стояло такое же количество двойных длинных тумб с деревянными скамьями, за каждую из которых при желании уместилось бы с десяток взрослых человек, а уж детей и все штук по пятнадцать. Учительский стол со всех сторон был завален книгами, которых здесь было какое-то колоссальное количество. Они стояли и на шкафах, и на дальних столах, грудились у письменной доски, что стояла у стены в центре, и даже облепляли собой часть потолка.

И опять в кабинете не было профессора.

«Второй раз мы на это не поведемся», — подумали ученики, и довольно быстро замолкли, как только расселись по похожим местам — Гриффиндор и Пуффендуй расположились справа, причём мы решили сесть за ближние тумбы. Слизерин и Когтевран отзеркалили нас слева.

Со змеями мы оказались друг напротив друга, однако между нами никакой неприязни ещё и близко не было, да и не совсем понятно — откуда она тут вообще возьмётся. Уроки одинаковые, учимся мы на них вместе. Старшекурсники игнорируют, а значит не будут втягивать нас в межфакультетские конфликты. Ну а опасности и прочая жесть, что здесь происходит, наоборот, сближают нас.

Забавно, но перемена все ещё шла, а мы так и сидели в тишине, дожидаясь профессора Флитвика. Прошла минута, другая, прозвенел колокол.

Тишину оборвал еле слышный стук. Он повторился, но уже громче, и происходил из раза в раз все чаще и чаще.

— Откуда он идёт? — спросила у меня Гермиона.

— Вон, — показал я пальцем, — видишь, сундук какой-то стоит? Это из него стучит.

Ученики смотрели на странный сундук, а из него тем временем стал слышаться голос:

— Эй, кто-нибудь слышит меня? Выпустите, пожалуйста!

— Там кого-то заперли, — сказал очевидную догадку один из слизеринцев.

— Думаешь, это был профессор Чар? — со страхом спросила у того соседка.

— Мне то откуда знать. Но это звучит логично, кабинет то его, да и сундук, наверное, тоже.

— Умоляю, — голос из сундука продолжал вопить, с силой стукая по крышке изнутри, — здесь ничего не видно, и трудно дышать! Помогите, молю!

Кто-то осмелел, и в отсутствие профессора решил подойти поближе. Это стало будто спусковым механизмом — за учеником последовали остальные. В итоге места за тумбами почти опустели, а у сундука образовался широкий полукруг.

— Давайте выпустим его, ему же там страшно, — предлагала пуффендуйка.

— Ага, а вдруг его за дело туда посадили? Может он буйный или заколдованный, — нашёлся что ответить Симус.

У меня происходящее не могло логично увязаться в голове. Значит, профессор Флитвик на предыдущем уроке засунул кого-то из старшекурсников в сундук, а потом… Благополучно про него забыл? Ушел по своим гоблино-карликовым делам, и до сих пор не явился, хотя урок уже начался? Как-то мне слабо в это верилось.

Логичнее предположить, что это очередная проверка, какая у нас была от МакГонагалл, когда та сидела под личиной кошки. Только чего от нас добиваются здесь? Поможем ли мы старшекурснику?

И за какой из вариантов нас накажут? За то что помогли и вмешались, или за то что оставили ученика задыхаться? Глупость какая-то.

Что же это, если не проверка? На этот вопрос я ответить не мог, да и актуальность свою он потерял, так как вскоре всё выяснилось само собой:

— Если бы меня вытащили из того шкафа с лезвиями, я был бы благодарен, — сердито сказал Роджер, — вы как хотите, а я помогу ему выбраться.

Но как только мальчик дотронулся до ручки сундука, тот сам резко расхлопнулся, а вместо старшекурсника там оказалась какая-то жижа непонятного цвета.

— Меня освободили! Освободили, — голос исказился, и грубый баритон продолжил, — пришло время раскрасок, мува-ха-ха-ха!

От жижи стали стремительно отделяться капли разных цветов, что начинали лететь в стороны застигнутых врасплох учеников.

— Закройте его! Закройте! — кричала Гермиона, успевшая осознать, что освобождать это нечто явно не следовало.

В этот момент я сидел на своём месте, так как не горел желанием быть в этот раз в центре событий, предпочтя наблюдать за происходящим издалека.

Пара мальчишек с разных факультетов были уже настигнуты непонятными каплями, но несмотря на это они умудрились навалиться на крышку сундука, всеми силами пытаясь её закрыть. Однако, она не сдвинулась с места ни на миг, а содержимое продолжало выплёвывать капли одну за другой. Дети разбежались в разные стороны, но капли достигли каждого, перекрашивая их кожу во все цвета радуги.

Честно, я почему-то подумал, что тех, кто остался на своём учебном месте это не коснётся. Почему я так подумал? Ну, наверное предполагал, что это все же какая-то ненормальная проверка, и грезил о том, что пройду её попросту ничего не делая. И я ошибся.

Когда все ближайшие ученики покрасились в один из цветов, новые капли выбирали другие, дальние цели. Таким образом, меньше чем через минуту после открытия сундука, все первокурсники оказались будто бы выходцами с фестиваля красок, только вот окрашен был каждый из них в отдельный цвет, и одежда при этом никак не пострадала.

В меня прилетела желтая капля, видимо под стать фамилии. Я почувствовал, как нечто будто бы расползалось по всему телу, вроде как не причиняя никакого дискомфорта.

Посреди всего этого бедлама сундук столь же внезапно закрылся, а за учительским столом показался улыбающийся профессор Флитвик. И как он там вообще оказался? Прятался всё это время под столом, что ли?

Сам профессор выглядел жутковато. В фильмах это было почти не заметно, но в реальности гоблинская кровь серьезно наложила отпечаток на внешность преподавателя. Кожа его была зеленовато-бледной и вся в складках, глаза излучали желто-зеленый блеск, зубы были слишком большими и уродливыми, а уши и вовсе были по-гоблински заострены на кончиках. Карликовый рост и хитрая улыбка дополняли картину в худших её проявлениях, и создавали образ явно другого Филиуса Флитвика, который был мне абсолютно незнаком.

— Здравствуйте, детки. Смотрю, ваши ручки успели открыть одну из моих игрушек-приколюшек, — профессор захихикал, — что же, — он взглянул через свои очки-велосипеды на миниатюрные наручные часы, — уже через парочку секундочек можно будет улыбнуться!

Дети тем временем быстро разбежались по своим местам, после чего всё и началось:

— Ай, ау, щипет, ай-яй! — закричала та девочка, что первая предложила открыть сундук.

— Ш-ш, больно! Оно жжётся! — закричал неугомонный Роджер.

Цепной молнией дети стали мучиться, дергаться, шипеть и чесаться. Вскоре их положение прочувствовал и я сам.

Жжение. Внезапное, начавшееся по всему телу одновременно, начиная от пальцев ног, и заканчивая ушами. Неприятно, неумолимо, болезненно. Это ощущение не получалось игнорировать, хотелось сделать что угодно, чтобы хоть на немного остановить этот непрерывный зуд. И от него сейчас страдали все, кроме учителя.

— Почему вы такие несчастные? Не хотите улыбаться? Ну, — он сделал драматическую обиженную паузу, — тогда сидите так. Только как мне в таком случае проводить урок? — он поднял свою голову вверх, и смотря на потолок, принял максимально задумчивое выражение, которое вообще может осуществить подобное лицо.

Профессор Флитвик — псих. Прекрасно, просто прекрасно. А как к нему еще относится после его действий и слов? Какой тут улыбаться, если всё тело жжется до ужаса — тут уж либо выть, либо плакать.

Но должен же быть в его словах какой-то смысл? Улыбаться… Мы не улыбнулись, и он удивился… Какая-то ошибка в чарах при создании той жижи? Так он бы её исправил. Что он хотел нам этим сказать? Может, улыбнуться нужно не от чего-то, а для…? Для снятия зуда!?

Я подобно идиоту или сумасшедшему во время собственных мучений широко раскрыл рот в подобии улыбки, которая стопроцентно больше была похожа на оскал умалишенного. И вуаля! Жжение пропало, будто его и не было! Убрал улыбку, и оно вернулось. Снова улыбнулся, уже слегка, одними губами. Опять помогло!

Флитвик заметил мой успех:

— Превосходненько! Чудесненько! Хоть кто-то решил, наконец-то, улыбнуться! Пять баллов, мистер?

— Голден, профессор, — из-за улыбки моя речь звучала слащавой.

— Пять баллов мистеру Голдену!

Наше с Флитвиком взаимодействие привлекло внимание остальных. Я с намёком показывал на свою улыбку, в надежде, что им хватит мозгов догадаться. Хватило. Скоро весь класс вздохнул с облегчением — всё было окончено. Картину обычного начала урока портили лишь разноцветные ученики, да глупые улыбки на их лицах, что в массе своей смотрелись даже немного комично.

— Как вы, хи-хи, уже поняли, я буду учить вас Чарам! — Флитвика переполняла какая-то чрезмерная артистичность. Создавалось впечатление, что он не ведёт урок в школе волшебства, а выступает в каком-то театре, в роли карикатурного безумного ученого.

— Чары… Магия… Ммм… Все что происходит в волшебном мире, сотворено чарами. Это константа магического естества! Их сплошное многообразие в собственной монументальности не представить человеческим разумом и за тысячу лет! Заклинания, руны, ритуалы… Увы, этот колосс магического знания раскололи по кусочкам. Но в основе всего лежит Зачарование! Так, э-э-э… — Флитвик посмотрел в какой-то листок, валявшийся под столом, — первый курс, да… Базовые заклинания, основы колдовства, начальное зачарование предметов… Ску-у-ука, — лицо полугоблина пыталось показать нам всё разочарование мира, но вышло как-то не очень. Хотя, он поймёт наши впечатления по-своему — мы же всё время улыбаемся.

Ведя себя в подобном ключе, профессор Флитвик познакомился с классом при помощи чудесным образом найденного в залежах книг списка учеников. Потом говорил, и говорил, и говорил: восторгался магией, преподаваемым предметом и своей актёрской игрой…

— … Зачарованные предметы лучше не трогать, как это проделали вы с сундучком, и-хих. Многие вещи могут таить в себе разные чары, от достаточно безобидных, как здесь, — не думаю, что с этим бы хоть кто-то из нас согласился, — до опасных проклятий, что, увы, изучают в другой дисциплине. Кто мне скажет, каким образом избежать воздействия таких чар? М-м-м… Может, мистер Малфой? — Драко неуверенно поднялся со стола. На его лице широкая улыбка смотрелась особенно неестественно, — хотя, нет-нет, садитесь. Может, хм, мисс Боунс? — пуффендуйка повторила действия предыдущего ответчика, но он снова все остановил, — нет, и вы тоже присаживайтесь обратно. Я хочу спросить… — поразительно, но гоблин стал крутиться вокруг своей оси с закрытыми глазами и вытянутым пальцем с длинным зелёным когтем, — Вас! — его палец остановился прямиком на Гарри.

— Эм, чтобы избежать воздействие чар, нужно, эээ… — Гарри явно не знал ответа, но пытался что-то придумать в меру своих сил.

— Правильно! Избежать прикосновения к зачарованной вещи любой магической составляющей! Ведь без прикосновения, не будет и активации чар! Пять баллов мистеру Поттеру за абсолютно точный ответ! Запомните, мистер Поттер, столь дельную мысль! И садитесь.

Никто ничего не понимал в происходящем. Непонятно было, относиться ли к подобному цирку всерьез, или же воспринимать запредельную неординарность Флитвика как данность.

Всё, чего хотел лично я — это сбросить уже, наконец, этот желтушный цвет со своей кожи, да расслабить скулы, которые невероятно устали поддерживать на лице улыбку.

Урок закончился.

— Ребятишки, мы с вами не прощаемся. Завтра снова будет урок Чар, и мы хорошенько как-нибудь повеселимся, согласны? Я вижу, что согласны, превосходненько, просто чудесно! По одному баллу каждому первокурснику, за столь задорный настрой! Всё-всё, бегите на обед.

— Профессор, а… — Гермиона подняла руку, стараясь ненавязчиво намекнуть на оставшуюся краску.

Флитвик её прекрасно понял, но есть нюанс:

— Ну не думаете же вы, что я отпущу свои краски-раскраски с вами на обед? Они же там могут затеряться! Так что даже не просите, как только покинете кабинет, мои озорнички вернутся к папочке.

Так и случилось — в коридоре мы снова стали выглядеть по-человечески, и можно было наконец убрать с лиц улыбки.

— Ну… — сказал Симус, потирая потрескавшиеся края собственных губ, — он хотя бы не искалечил четверть класса. Не так плохо, если задуматься.

Так и прошёл наш первый урок Чар.

Глава 5. Баллы

Пусть бегут неуклюже, на обед и на ужин,

Все равно там один лишь отстой.

И неясно студентам, надо стать чьим клиентом.

И что тут за порядок такой?

* * *

Обед «порадовал» нас жидким бульоном с однородной массой переваренных овощей, тушеной капустой с отвратительно пахнущими рыбными котлетами, и всё тем же хлебом с бокалом воды.

— Вы как хотите, а я это есть не буду, — Лаванда Браун скривила носик и отодвинула от себя тарелку, — почему нас так плохо кормят? И почему их, — она показала пальцем в сторону стола воронов, — куда лучше?

— Кто бы знал… Нет, не так — кто бы рассказал, — ответил я, ковыряясь столовой ложке в супе.

Хотелось тех вчерашних отбивных и жареной картошки. Мы же в школе магии, в конце то концов, здесь еду готовят домовики, у которых на уровне инстинктов должно быть заложено радовать волшебников вкусными блюдами. А это что за бурда?

Может поискать после уроков вход на кухню? Вдруг всё будет по канонному сценарию, и нас за просто так накормят всякими вкусностями? Я прекрасно помню, что нужно пощекотать грушу на картине недалеко от гостиной пуффендуйцев. Сработает ли? Нужно хотя бы попробовать. Всё равно, пока что нам ничего не говорили о наших дозволениях и ограничениях после занятий, а значит можно будет заняться изучением Хогвартса.

— Да ладно тебе, Лаванда. Когтевранцам и так досталось на трансфигурации, дай им хоть поесть нормально без твоих упрёков, — Симус зачерпнул ложкой бульон и с хлюпаньем отпил его, — это хотя бы можно есть, а значит с голоду мы не помрём.

— Это нельзя есть… — пробурчала в ответ Лаванда.

— Нет, можно. Ты посмотри вокруг, — я развёл руки по сторонам.

И правда, старшие курсы, пусть и в малых количествах, сидели за столами и обедали. Одни безразлично трапезничали, другие через силу заливали и запихивали в себя обед как можно быстрее, чтобы набить желудок и поскорее забыть о неприятном вкусе. Парочка слизеринцев таким образом уже все съела и о чем-то разговаривала с Филчем, у которого Миссис Норрис опять выглядывала из его сумки на животе, как у кенгуру.

— На пиру их было куда больше. Интересно, а где обедают остальные? — Гермиона задала правильный вопрос, который я обдумывал за завтраком.

— Может, покупают где-то еду? За галеоны, ну или за баллы, — ответил я.

— У тебя же, Кайл, их целых тридцать накопилось уже? — как бы невзначай поинтересовался Гарри.

— Тридцать один, профессор Флитвик же дал ещё всем по баллу, включая меня. Забыл?

— Точно. А давай поищем после уроков это место, где можно потратить их? — спросил меня внезапно шрамоголовый очкарик.

— Ну, вообще-то, я хотел предложить вам тоже самое, — сказал я удивлённо, — нам всё равно нужно лучше понять где что находится в Хогвартсе, заодно и попробуем найти этот магазинчик, или что там вместо него будет. Надо приглядываться к старшим курсам и смотреть где они ходят — так, думаю, сможем узнать много нового и может это даже приведёт нас к необходимому месту. Ну что, кто с нами?

Неудивительно, что согласились абсолютно все, даже зажатый Невилл и тихая Фэй.

— Отлично, значит договорились. И не забывайте, что эти самые баллы здесь имеют какую-то ценность для нас самих. Не знаю, что после таких уроков нас ждёт на Магловедении, но было бы прекрасно заработать на нём баллов всем нам.

— Да у нас половина всю жизнь прожила с маглами, — сказала воодушевлённая Гермиона, — думаю уж на этом уроке мы сможем показать себя с хорошей стороны.

И ведь Гермиона даже не подозревала, как сильно она ошибается.

* * *

Магловедение

— Итак, все здесь, отсутствующих нет. Хорошо, — профессор Квирелл сделал какие-то заметки в своём журнале после переклички.

Вместо канонного тюрбана у него была бритая под ноль лысая голова, мантия профессора была всё такой же фиолетовой, но вот заикания или дёрганности, ввиду отсутствия на затылке Тёмного лорда, не было и в помине. Однако это явно был тот самый Квиринус Квирелл, и преподавал он Магловедение.

Урок начался довольно невинно — ни тебе проверок с отсутствием учителя, ни сундуков-ловушек. Даже сам кабинет выглядел по-обычному. Из всего странного выделялся лишь длинный прямоугольник в углу, замотанный тканью. Узнать, что это такое, понятное дело, никто из учеников не решился.

Профессор тем временем встал из-за стола, заинтересованным взглядом прошёлся по ученикам, после чего начал свою вступительную речь:

— Мой предмет изучают в течение всех семи курсов в рамках обязательной программы наряду с основными магическими дисциплинами. Я понимаю, вы можете подумать — «Как же так, это ведь предмет, всего лишь изучающий маглов!», — он довольно ловко провернул свою пародию, — Но я скажу вам — нет. Не всего лишь, и не только маглов. И сейчас я попробую это обосновать, — профессор Квирелл стал расхаживать между рядами, цокая каблуками своих туфель по дереву.

— Маглы — это вовсе не невинные простецы, какими их представляют большинство из вас. Да, они внешне идентичны волшебникам, однако отсутствие магии играет ключевую роль в исходящей от них угрозе всему человечеству. Далеко ходить не нужно — каких-то пятьдесят лет назад маглы своей войной поставили свой род на грань вымирания! Более того, узнав о существовании волшебников, они наглым образом решили поработить их! Использовать по своей гнусной прихоти, направлять наши палочки на своих противников… И где-то, увы, их замыслы даже возымели успех… Именно поэтому в странах Старого Света волшебники стали контролировать магловскую тягу к разрушению и хаосу. Ведь иначе нашего мирного, процветающего мира давно бы не существовало, уж поверьте мне. Но даже имея дела с такими отродьями, как маглы, при тщательном анализе всё становится не так однозначно. Кто мне скажет, почему, раз от маглов исходит такая угроза, мы их просто не уничтожим? Почему не вылечим планету от магловской заразы?

Рук никто не поднимал, а я же старался осмыслить всё сказанное учителем.

— Смелее, ну же, выскажите ваши предположения.

Парвати, видимо вспомнив о необходимости заработать баллы, неуверенно подняла свою руку.

— Да? Мисс Патил, дерзайте.

— Возможно… Маглы необходимы волшебникам?

— И как же они нам необходимы? Дополните свой ответ.

— Может, технологии и открытия, что добываются маглами, слишком ценны, чтобы их потерять?

— Эти двигатели, конфликтующее с магией электричество и громоздкие автомобили? Не смешите меня, при необходимости волшебники изобретут свои аналоги, да ещё и с использованием магии, что многократно улучшит исходный результат. Тем более, что сами по себе маглы ничего не изобретают. Практически каждый известный магловский изобретатель или первооткрыватель на самом деле является сквибом, что пусть и не наделён волшебной силой, но в то же время не имеет тех разрушительных пристрастий, как остальные простецы. Так что ответ неверный, мисс Патил. Кто-то ещё? Да, мисс Гринграсс?

— Маглы отличная рабочая сила, профессор. Они необходимы волшебникам в качестве рабов, а значит должны жить и размножаться, для постоянного доступа к живой силе.

— Отлично, мисс Гринграсс, но вы ошибаетесь. Если ваш отец построил свой бизнес на магловском рабовладении, то это не значит, что они нам столь жизненно необходимы. Те же домовики справляются с домашними делами и прочими поручениями куда лучше, а рабочая сила может быть спокойно заменена чарами. Садитесь. У кого ещё есть идеи? Больше никого?

Профессор говорил о маглах, как о грязи под ногами волшебников, которую они вынуждены терпеть. Маглорожденные все сидели испуганные и подавленные словами Квирелла. Ведь по сути он сейчас говорил о их родителях.

И все же, несмотря на столь радикальные высказывания, я решился попытать удачу и ответить на его вопрос. Изначальные знания об этой вселенной и взрослое сознание мне все же здорово помогали в таких ситуациях.

— Мистер Голден? Что же, быть может маглорожденный ученик скажет то, до чего не додумались чистокровные?

— Думаю, профессор, всё дело в нас.

— Простите?

— В нас, в маглорожденных. Если истребить всех маглов, то среди них не будет появляться волшебников, что становятся частью магического мира.

В кабинете настала тишина, а профессор медленно, по-хищному улыбнулся.

— Что же… Это абсолютно правильный ответ, мистер Голден. Пять баллов Гриффиндору. Садитесь.

И вновь мне удалось заработать баллы, доведя их сумму до тридцати шести всего за день. Неплохой результат, хотя довольно очевидный — награда подразумевает одиннадцатилетних получателей, так что с моей стороны это, своего рода, жульничество.

— Как и сказал мистер Голден, — продолжил свою речь профессор после своеобразного интерактива, — маглорожденные играют самую значительную роль, ограничивая тем самым наши возможности. Всем известно, что волшебники живут куда дольше, однако детородный возраст у них аналогичен магловскому. Кроме этого, существует еще множество причин: изначально небольшое количество волшебников, постоянные войны, несчастные случаи, сквибы… Итог один — нас слишком мало, и без пополнения рядов маглорожденными, существует серьезный риск постепенного сокращения числа волшебников, вплоть до полного вымирания. Однако же… Есть и ещё причины, что заставляют нас смириться с существованием простецов. Исследователь Саймон Фостер, после длительного изучения магической флоры и фауны, пришел к выводу, что заселение планеты маглами каким-то образом мешает распространению магических растений, а так же стремительному размножению и миграции диких магических тварей. В своей теории он выдвинул предположение, что при исчезновении маглов магическая активность возрастёт многократно, и уже волшебники могут оказаться в опасности. По его словам, мы окажемся сильно стеснены хищниками наравне с нунду или драконами, полуразумными расами на подобии троллей или русалок, непроходимыми магическими зарослями, аномалиями… И это будет происходить по всему земному шару. Даже сам директор Дамблдор согласился в своё время с резонностью подобных опасений, и, учитывая это, я не вижу ни единой причины сомневаться в том, что так и произойдёт. Исходя из это, можно сделать вывод, что существование маглов является и нашим спасением, и проклятием. И все же, действительность не так плоха, как вам могло показаться из моей речи. Волшебники вовремя осознали опасность повального истребления, и дали маглам жить собственной жизнью, не давая при этом им вновь нарастить очередную угрозу для мира. Я верю, что когда волшебники Нового Света осознают всю глубину той кабалы, в которую угодили, они скинут магловские ошейники и восстановят естественный порядок вещей. Так было с момента зарождения мира и так будет в момент, когда он угаснет. Волшебники всегда стояли и будут стоять выше остальных. Это закон природы! — урок на какое-то время превратился в проповедь, ну или впропагандистскую машину для выветривания человечности маглов из ученических голов.

А ведь в начале урока мне какие-то доводы Квирелла показались довольно резонными и чуть ли не правильными — я даже на время подумал, что так всё и обстоит в этом альтернативном мире. Только вот моё критическое мышление никуда не делось, и оно просто кричало мне изнутри, что всё это махинация фактами и рассказы «правильной истории победителя». Может, в маглах этого мира и есть какие-то огрехи, но они явно не то воплощённое зло, которое делает из них профессор Квирелл, перемешивая в то же время данный образ с их ничтожностью.

Хотя, стоит признать, что нарратив он соблюдает отменно, тезисы подбирает что надо, да и звучит так, словно сам в это свято верит. Словно какой-то фанатик с промытыми мозгами, что спешит поделиться этим с остальными.

— Тем более, мы извлекли из этого вынужденного сотрудничества с маглами и свою пользу. Кто мне скажет, какую? Чем, по вашему, маглы могут быть полезны волшебникам?

За предыдущие попытки ответить профессор никак не карал, а за правильный ответ даже начислил мне баллов, поэтому в этот раз множество учеников подняли свои руки.

— Как много желающих! Ну, попробуйте вы, мистер Макмиллан, — Квирелл указал на одного из пуффендуйцев.

— Маглы могут выращивать для волшебников еду, профессор, — ответил Эрни скороговоркой.

— Да, вы правы. Но позволю себе дополнить ваш ответ — магический мир перестал нуждаться в фермерстве и животноводстве немагических направлений, однако маглы снабжают нас не только пищей, Их на планете много, очень много, на самом деле. Где-то в шесть тысяч раз больше, чем волшебников. И у них, стоит признать, налажены многие обработки, добычи и производства самого разного сырья. Причём в таких количествах, что без особых потерь покрывают любые немагические потребности всех отраслей волшебного мира. Портные получают шёлк и ткань, артефакторам достаются драгоценные камни, а типографиям бумага… И так каждая профессия, нуждающаяся в любом немагическом сырье, получает её с избытком. За неполный ответ получаете три балла, мистер Макмиллан. Чем же ещё маглы приносят пользу? Не считая собственной работоспособности, конечно, ведь мисс Гринграсс уже это прояснила, пусть и преждевременно.

Профессор спрашивал ещё некоторых учеников, но те давали неверные ответы.

— Знаете, думаю нужно спросить кого-нибудь из тех, кто ещё ни разу не поднимал руку… Мистер Поттер, встаньте.

Гарри и правда не мог или не решался отвечать на вопросы учителя, за что и в итоге поплатился.

— У вас есть какие-нибудь идеи, предположения? Ну же, смелее.

— Извините профессор, мне ничего не приходит в голову.

— Что же, жаль, очень жаль… Ну а как насчёт того, чтобы дать вам небольшую подсказку?

Гарри замешкался, не зная как правильно ответить на такой вопрос. Было заметно, что он ожидает какого-то подвоха, и, как по мне, правильно делает.

— Если это уместно…

— Конечно! Ведь каким преподавателям я окажусь, если не направлю мысли ученика в нужное русло! — Квирелл обрадовался, после чего взмахнул палочкой себе за спину.

Слетела та ткань, что закрывала от нас загадочный то ли шкаф, то ли стенд, как гадали ученики. И, как оказалось, никто из них не угадал правильно.

Это была стеклянная клетка с железными толстыми прутьями в человеческий рост, а внутри неё стоял живой связанный магл. Он взирал на нас запуганным и растерянным взглядом, явно не предполагая в своём уме, что внезапно окажется в роли экспоната перед одиннадцатилетними волшебниками.

— Ну как, мистер Поттер, догадались уже, небось?

— Я… я не… не понимаю, п-профессор.

— Даже с подсказкой? Это довольно печально слышать, я ожидал от вас большего. В таком случае стойте и слушайте, — Квирелл вновь начал ходить по залу, чуть ли не подпрыгивая от собственных эмоций. Он как будто бы занимался своим самым любимым делом, и не было больше в мире человека более счастливого в данный момент, чем наш учитель магловедения.

— Статут Секретности. Идея волшебников прошлого отгородиться от набирающих силу маглов и жить в изоляции. Держу пари, что никто из них даже в страшном сне не мог представить, сколько из-за этого знаний они потеряют. Это стало понятно лишь после явления волшебников миру пятьдесят лет назад, когда все рудиментарные устои были порушены. В тот момент маги наконец поняли, сколь многого они себя лишали. Как страдало зельеварение, как погибала ритуалистика, как ушла в небытие целая наука спиритизма… Думаю, вы уже догадались, к чему я веду. К человеческим органам, что оказались просто запредельно полезны в самых разных направлениях. Когда маглолюбы забылись, а их вредная навязанная мораль испарилась без следа, волшебные дисциплины стали озарять старые, давно позабытые открытия. Так что запомните, мистер Поттер, раз и навсегда. Ценность маглов находится внутри них самих.

Слова учителя сопровождались безумным оскалом психопата, а ученики здорово перепугались после слов профессора.

— Их кровь, их кости, их печень и лёгкие, желудок и мозг, глаза и сердце… Вот что важно в маглах, — Квирелл направил палочку в сторону пленника, и начал буквально разбирать магла по частям. Тот беззвучно кричал и мучился, ведь жестокий Квирелл даже не удосужился его усыпить, предпочитая показать нам представление.

Сначала из тела человека стала через поры выходить кровь, формируясь в кровавый шар, дрейфующий у потолка клетки. Потом через разрезы в теле стали протискиваться органы, зависая в итоге в воздухе недалеко от агонизирующего магла. Выплывающее сердце всё ещё прогоняло остатки крови, когда мы его увидели, и это было просто отвратительно. Последними выпрыгнули из мёртвых орбит глаза, и, расколов череп, вырвался на свободу мозг. Ну а дальше кости сбросили с себя мишуру из кожи, плоти, артерий и вен, превратившись в голый скелет.

— Вот он, полезный магл, собственной персоной! — величественно сказал Квирелл без доли насмешки, когда все магловские компоненты встали на те места, где были при жизни — даже кровь стала циркулировать по воздуху, создавая страшный человеческий силуэт. На полу под ним лежали куски кожи и кишки — всё, что осталось от бедного магла и не было использовано.

* * *

— Я не знаю, как к этому всему относиться, — изливала мне душу Гермиона, когда мы шли после уроков в гостиную — скинуть сумки с учебниками и определиться с дальнейшим планом времяпрепровождения, — с одной стороны, профессор говорил правильные и логичные вещи, но с другой… Я как представлю, что в том аквариуме находился бы кто-нибудь из моих родителей…

— Это непросто принять, понимаю, — подбирал я слова аккуратнейшим образом. Ведь если Гермиона дойдёт до какого-нибудь общества защиты маглов, как это было с домовиками в каноне — ей не жить.

Нужно было как-то подбодрить её и успокоить, но с этим, внезапно, справилась индианка Парвати:

— Насчёт родителей не переживай. Им же дали те красные повязки? Ну вот, а что ты тогда беспокоишься? Маглов с повязками волшебники не трогают — это же символ того, что простец внёс свой вклад, а значит защищён указом Министерства и имеет право на безопасную жизнь. Ну, нам с Падмой отец так говорил, — смутилась немного девочка, когда её стали внимательно слушать все ближайшие однокурсники.

Так значит, те военные на вокзале не просто обозначались этими повязками — они натурально служили волшебникам в обмен на неприкосновенность! Хитро, ничего не скажешь.

— Спасибо, Парвати, а то я не знала об этом конкретном значении, думала это больше символ хорошего гражданина или что-то в этом духе, — Гермионе заметно полегчало от слов соседки.

— Но стоит признать, что профессор Квирелл — натуральный псих, — сказал я однокурсникам, — на первом занятии при нас убить магла, да ещё так жестоко…

— Да пусть делает с маглами, что хочет, — гнул свою линию Симус, — нас не трогал, в отличие от некоторых кошек, и ладно. И кстати, ты же заработал сегодня баллы прямо на всех занятиях, Кайл! Давай заберём их, как раз покажешь ещё раз, как тот тайник открывается.

— Так и сделаем, перед исследованиям Хогвартса.

— А кто-нибудь знает, где нам делать уроки? — спросил внезапно Дин.

— Какие уроки? Завтра только Чары, а Флитвик ничего не задал, — ответил тому беззаботно Рон.

— Ну, всё равно, на будущее то надо знать. Ведь в гостиной все курсы не поместятся, а наглеть перед старшими тоже как-то не охота.

— Дин прав, можем добавить в наш сегодняшний план найти подходящее место для выполнения уроков. А если не получится, то придется их делать в Большом зале, если, конечно, это разрешено, — сказал я задумчиво.

Так, потихоньку отходя от жестоких уроков и переходя на более нейтральные и беззаботные темы, мы добрались до гостиной.

Я взял четыре новых монеты и один маленький, точно так же светящийся красным светом рубин, обозначающий один балл. Многие из львят, заработав всего лишь по этому самому баллу на Чарах, все равно горели желанием взять его с собой, как показатель их причастности к «секретным» знаниям, о которых было неизвестно лишь первокурсникам, да и то уже не всем.

Хотя, старшие курсы и правда удивлялись, когда видели нас у раскрытого книжного шкафа. Некоторые даже заволновались, что нам кто-то его показал и устроили своё «Следствие вели с Годриком Гриффиндором», однако нас это никак не касалось, да и нам самим никто ничего не предъявлял. Это порядком укрепило уверенность моих товарищей в собственной защищенности хотя бы от других учеников.

Началось самая захватывающая часть первого дня в школе, как предполагали первокурсники. Мы стали исследовать замок.

Он был действительно огромен изнутри, вмещая в себя сотни самых разных помещений, секций и переходов. На каждом этаже встречалось что-то новое: то необычайно большая картина на всю стену, то очередная статуя, то построенные в ряд рыцарские доспехи.

Просторные коридоры с высокими потолками создавали особую атмосферу, где мы казались крохотными букашками, путешествующими по огромному миру из камня. Дополняла наши впечатления какая-то магическая мрачность: может, это была какая-то игра теней, а может свет и правда имел свойство немного тускнеть в замке, уступая львиную долю пространства холодной темноте.

Для всего этого антуража Тёмного Хогвартса не хватало разве что какого-нибудь полтергейста Пивза, что в обязательном порядке чем-нибудь бы нам напакостил, а то и покалечил кого-нибудь из первокурсников, учитывая местные реалии. Но за сутки, проведённые в замке, никто из нас так и не увидел ни единого привидения.

Нам, в какой-то степени, везло, и на двигающихся лестницах мы не попадали в передряги, хотя и были наготове.

В подземельях мы лишь прошлись до потенциального входа в кухню. Я нашёл ту самую картину, гладил и грушу, и другие фрукты этого горе-натюрморта, но никаких секретных проходов мне так и не открылось. Это было печально — сейчас бы не помешало чего-нибудь поесть. Тем более, если представить состав предстоящего ужина.

Дальше мы двинулись по коридорам нижних этажей — двери везде были закрыты — даже в пустующие классы, но мы хотя бы увидели, где какой кабинет находится, что тоже было каким-то результатом. Дошли до широкого зала, куда стекались группки старшекурсников. В само помещение войти не смогли, но по табличке стало понятно, что это зал для дуэлей.

Погуляли по верхним этажам, хотя везде всё так же было закрыто, из-за чего ограничивались мы бесчисленными коридорами, так и не найдя никаких тайн, или на худой конец открытых помещений, в которые хотя бы можно было зайти. Может и нет никакого места для покупок, а баллы можно потратить через какую-нибудь зачарованную книгу, что висит в неприметном местечке? Школа магии все-таки, здесь могут устроить и такое.

На четвёртом этаже наткнулись на большой вход в школьную библиотеку, отчего у Гермиона натурально загорелись глаза и открылось второе дыхание. Хотя, её пыл довольно скоро угас — оказалось, что в храм знаний нам доступ был ограничен, хотя старшие курсы туда спокойно заходили. Мы попытались выяснить, каким образом можно получить этот самый доступ, но потерпели фиаско от строгой библиотекарши с фразой: «Если сами додуматься не можете, то и в библиотеке вам делать нечего!».

Ноги за столь насыщенный день стали неприятно пульсировать, возвещая хозяина о недопустимости столь непривычных нагрузок. Однокурсники находились в похожем состоянии, так что общим голосованием было решено отложить дальнейшее исследование и отдохнуть в гостиной перед отправкой на ужин.

* * *

Каким же я оказался недалеким! Это же стало так очевидно! Все думал, думал — где же это можно потратить накопленные баллы? Магазинчик? Зачарованная книга? Ха! Все оказалось куда проще и сложнее одновременно.

Произошло всё за ужином, когда мы, уставшие и голодные, грустно черпали пресную гречку с непонятной субстанцией заместо мясного гуляша. Из наших даже никто не общался, так как все сильно уморились и хотели лишь поскорее лечь спать. Вот я и смотрел по сторонам, кое-что умудрившись заприметить, отчего и произошло моё озарение.

Ведь, если подумать, то баллы — это внутренняя валюта замка, на которую можно что-то купить, дабы у учеников была мотивация эти самые баллы зарабатывать. Но на что их можно тратить?

Нас изначально поместили в суровые условия — поселили на голом полу, кормили хлебом и водой, как выразилась тогда Салли-Энн. Значит, за баллы можно как минимум улучшить своё положение в бытовом плане. А кто в Хогвартсе отвечает за быт? Кто заведует всем его хозяйством!?

Когда троица гриффиндорцев со старших курсов закончила трапезу и направилась в сторону Филча, что каждый приём пищи неизменно стоял в своём излюбленном месте — неприметной нише между колоннами, мне это показалось странным. Что от него может понадобиться ученикам, да еще и столь скоро? Ну, а когда они подобной группой направились на выход, пазл у меня в голове сложился окончательно.

— После ужина идите в гостиную без меня, нужно кое-что проверить, — сказал я однокурсникам.

— Может, тебе составить компанию, Кайл? — спросил заинтригованный Симус, а остальные с ним по-вербальному согласились.

— У меня есть теория насчёт наших баллов. Не будем устраивать толкучку, тем более что адекватное их количество есть у меня одного. Я все выясню и расскажу, что узнал, хорошо?

— Если ты так уверен, тогда ладно.

Ужин закончился, первокурсники ушли по лестницам наверх, а я поднялся с ними до первого этажа, после чего свернул в сторону, направляясь в кабинет смотрителя Филча. По дороге пересёкся с теми тремя грифами, и это придало мне дополнительной надежды в успешности моей очередной догадки.

Дошёл до требуемого места, постучал в дверь.

— Кого там ещё принесло? — с обратной стороны раздалось кряхтение вперемешку с мяуканьем. Послышались шаркающие шаги, после чего дверь открылась.

— Первокурсник? Чего надо?

— Мне бы… Хотелось потратить накопленные баллы, — забросил я удочку завхозу.

— Баллы значит, хе. А они есть то у тебя, баллы эти? — он хитро на меня посмотрел, показав свои кривые зубы.

Я достал из кармана красные монеты, показал ему.

— Вот как, ты погляди, миссис Норрис, какой шустрый мальчишка. Как тебя звать то?

— Кайл Голден, сэр.

— Да-а-а, на моей памяти не припомню случая, чтобы в первый же день учебы ко мне заходил первокурсник. А, нет, был один, но он плохо закончил, хе-хе. Значит так, Голден. Покупателей я принимаю по воскресеньям, а в остальные дни действует пошлина за обращение. Пять баллов, но для тебя — смышленыша такого, сделаю три, на первый раз.

— Вот, держите, — протянул я ему одну монету.

Он взял её, надавил на центр, и монетка раскололась на пять частей, что превратились в те самые рубины. Три забрал себе, мне отдал остальные.

— Ну, проходи, Голден.

Я зашёл в его кабинет, осмотрелся по сторонам. Единственным освещением здесь являлась лампа, что скрипуче качалась на короткой цепи в центре потолка. У стен стояли шкафы, ящики и длинный стол с какими-то книжками. В центре находилось рабочее место самого Филча.

— Этот пояс такой неудобный, ты бы знал как неприятно миссис Норрис проводить в нём столько времени, — ворчал Флич, пока я осматривался. Он стоял ко мне спиной и развязывал этот самый пояс, — Просьба профессора Весс, понимаешь ли. Приходится выполнять. Хотя да, ты же, хе-хе, не понимаешь ещё. Ничего, познакомишься с этой особой, тогда всё и осознаешь.

— А где можно посмотреть ката…лог, — я округлил глаза, когда Филч повернулся ко мне передом.

Тот пояс-кенгуру висел на спинке стула, рубашка смотрителя была расстёгнута на нижние пуговицы, но вот миссис Норрис никуда не делась. Примерно на половине своего тела кошка кончалась, и начинался голый живот смотрителя. Они оказались скреплены швами, и не испытывали от этого никакого неудобства. Кошка грациозно выгибала свою часть спины, из-за чего живот Филча шевелился в такт движениям, тянулась и перебирала единственными двумя лапками по воздуху. Как же. Это. Жутко!

— Э-хе-хе. Ты посмотри, миссис Норрис, на его лицо. Да он же сейчас убежит отсюда в ужасе и забудет дорогу обратно.

Я сглотнул ком, стоявший в горле:

— Нет, просто… Это было очень неожиданно, увидеть такое.

— А ты не из трусишек, да, мальчишка? Хорошо. Видишь длинный стол? Иди к нему и смотри, выбирай чего хочешь купить. И действуй в темпе, я не собираюсь с тобой тут весь вечер торчать.

Я сделал, как велел Филч. На столе ровным рядом лежали книги. На каждой из них был нарисован какой-то предмет: блюдце, домик, ключ, палочка, сердечко, склянка… Открыл первую же книгу с блюдцем, и стал спешно её перелистывать.

В этом разделе оказалась всевозможная еда. Причем существовали разные предложения: можно было единоразово приобрести порцию вкусного завтрака, обеда или ужина всего за три балла, имелся вариант устроить маленький пир на несколько персон, а ещё была возможность увеличить качество и количество подаваемых блюд в Большой зале для определенного факультета аж до конца учебного года, но стоило такое счастье баснословные пятьсот очков.

— Сэр, разрешите узнать, а каким образом это происходит, если я, допустим, приобрету порцию выбранного пайка. Где и как я её получу?

— Выбираешь что хочешь, говоришь мне, я даю тебе определенную, вот такую, бумажку, — он показал мне какой-то небольшой зачарованный талон, — где её разорвёшь, туда вскоре и прибудет твоя жрачка.

В разделе с домиком была возможность обустраивать собственную спальню. Можно было купить кровать! Или шкаф, или многую другую мебель, включая элементы декора, такие как магические светильники или ковры. Существовала и альтернатива — можно было попросту улучшить эдакий «уровень» спальни, в которой сразу же появятся кровати и тумбы на всех проживающих персон, правда на начальном этапе это будут обычные кушетки с тонким матрасом. Но чем более высокий уровень ты брал, тем богаче и удобней мебель получал. А еще можно было приобрести собственный санузел! Дополнительное помещение, примыкающее к спальне — именно там старшекурсники и проводили свои водные процедуры по утрам! Более того, можно было в одиночку или с кем-то из друзей подкопить баллов, и купить собственную, отдельную спальню. Всё это стоило достаточно дорого, зато действовало до конца обучения.

Были и мега-проекты, такие, как улучшение факультетской гостиной с её, как я понял, расширением и более уютным и разнообразным обустройством, однако это стоило совсем уж неприличных средств.

Хогвартс внезапно открылся мне со стороны какого-то магического капитализма. И мне это нравилось! Баллы то заработать я смогу, а значит и обустроить себе комфортное проживание, с нюансами, конечно, но все-таки сдюжу!

Книга с картинкой ключика открывала для ученика доступ к определенным помещениям до конца обучения. Совятня, та самая библиотека, ванные комнаты, загадочные вольеры, общая комната отдыха, даже закрытая библиотечная секция — всё это было недоступно нам, пока не заплатим Филчу чеканными баллами. Кроме того, был подраздел с арендой пустых классных комнат до конца года, где можно было делать уроки, практиковаться в магии и просто проводить время. Просто так её занимать было нельзя.

Палочка, нарисованная на следующей книге, подразумевала дорогостоящие персональные занятия с определенным преподавателем. Пожалуй, это пока был единственный раздел, где я ничего не захотел приобрести.

Книги с сердечком и склянкой и вовсе были запечатаны.

— Желаешь посмотреть что там, плати сотню баллов за каждую, — Филч коряво улыбнулся, — и ещё, если хочешь задать мне вопрос о замке или чем ещё, давай пяток баллов, и отвечу что знаю. Мне, хе-хе, с это надбавка идёт, так что милости прошу.

— Да, спасибо, сэр. Буду знать, — ответил я смотрителю, стараясь не смотреть ниже его головы, — можно мне, эм, малый пир на двенадцать персон?

— Двенадцать, значит… Если больше десяти порций, значит по два балла с каждого. С тебя двадцать четыре балла.

Кушать вместе оказалось на пятьдесят процентов выгоднее. Запомним.

Я рассчитался, а Филч дал мне оранжевого цвета купон:

— Разломи его на столе перед трапезой в Большом зале, на поляне для пикника или в гостиной. Не советую проделывать это в спальне — может не поместится.

— Хорошо, я Вас понял. Ещё раз спасибо.

— Давай, иди уже. И помни мою доброту, хе-хе. Не часто я имею дело с первым курсом, вот и решил тебе подсобить.

Остальные девять баллов решил не тратить. Мог бы вместо еды взять себе кровать, но спать на перине, пока остальные ютятся на холодном полу посчитал неправильным и вредным для репутации.

Я попрощался с Филчем и его… вшитой в живот кошкой, после чего поспешил в гостиную, делиться информацией с друзьями.

Глава 6. Верность

Ничего на свете хуже нету,

Чем попасть под руку злому деду.

Тем, кто дружен, не страшны тревоги!

Нам докажут это педагоги!

* * *

— А точно сработает? — спросил меня Гарри, рассматривая за столом Большого зала мой оранжевый купон.

— Филч так сказал сделать, значит, должно получиться, — пожал я плечами.

— А когда лучше рвать её? Сейчас, перед появлением еды или ровно в девять? — поинтересовалась Гермиона.

— А есть разница? Давайте сейчас, даже если еда появится раньше, чем у остальных, ничего страшного.

— Блин, а много её будет? Я такой голодный… — Рон схватился за урчащий живот.

— Скажи спасибо, что Кайл на всех взял, за свои, между прочим, баллы, — упрекнул ненасытность Рона Симус.

— Да, спасибо, Кайл, ты это, настоящий друг, — Рон покраснел.

Я поднёс купон к центру стола, и аккуратненько разорвал его на две части. Бумага осыпалась на стол пыльцой, но еды не появилось.

— Не сработало!? — запаниковал Рон.

— Нет, просто надо подождать, — я сам был не уверен в своих словах, но надеялся на лучшее.

— Может, Филч тебя обманул? — предположил Гарри.

— А книги? А старшекурсники? Всё должно работать, да и какой смысл ему в обмане… Успокойтесь, и давайте просто молча подождём начала завтрака.

Гриффиндорцы заметно нервничали. Конечно, они весь вчерашний день питались какой-то дрянью, от которой, казалось, хотелось кушать больше прежнего. Когда вчера я рассказал о том, что узнал, и о своём широком жесте, однокурсники сполна это оценили. Ну а теперь боялись упустить возможность набить животы, вот и стрессовали.

Большой зал неспешно заполнялся людьми — мы все-таки пришли слишком рано. Вот, у стола преподавателей оказался один профессор, вот, пришёл второй…

Время в такие моменты тянулось уж очень медленно.

— Рон, прекрати стучать о стол ложкой, нервируешь, — сказал я в раздражении.

— Ну когда уже… — ворчал Симус.

Бам! Еда появилась на столах. Как и вчера, везде был самый низкокачественный завтрак, за столом воронов ситуация обстояла немногим лучше, а у нас…

— Вау!

— Это круто!

— А я и не сомневался, что всё выйдет! — прокричал счастливый Рон, вызвав смешки остальных.

Наш стол просто ломился от еды. Чего здесь только не было: и яичница с луком, и омлет с грибами, блинчики, шоколадные оладьи, сырники, овсяная каша с бананами, несколько видов тостов, ванильные вафли, мюсли в молоке, сиропы, графины с разными фрешами и морсом… Я искренне считаю, что если в раю вообще завтракают, то только вот таким образом.

— Так, ребят, тосты, сырники и вафли не трогаем — заберём с собой и съедим их за обедом, — раздал я небольшие указания, — на остальное — налетай!

Активно задвигались челюсти, затрещали зубы, зазвучали стоны удовольствия. Всего один день нам понадобился, чтобы в школе магии начать считать вкусную еду самым волшебным делом.

На нас с завистью поглядывали все остальные, а старшекурсники еще и с нешуточным удивлением:

— Откуда у них баллы? Всего день же прошёл!

— Так быстро? Во, перваки, конечно, дают.

— Не обращайте внимания, — сказал я, прожевав порцию омлета, — баллы заработаны честно, а значит, мы в своём праве.

— Кайл, — сказала Гермиона, — а ты, ну, собираешься рассказывать другим факультетам о баллах? Я всё понимаю, но это как-то нечестно выходит. Мы знаем, а они нет.

— Да, как раз думал сегодня им сообщить, всё равно не отвертимся от вопросов, где взяли столько еды. Но теперь ожидайте здоровую конкуренцию за каждый выданный учителями балл. Они здесь оказались на вес золота.

— Всё равно пока не совсем понятно, за что именно их дают, — пробурчал Дин, — и если только за единичные правильные ответы или за заслуги, как у Кайла, то мы в пролёте. Не заработать их так много, чтобы и спальню обустраивать, и питаться по-человечески, и на доступы, необходимые в ту же библиотеку, накопить.

— Не отчаивайся, Дин, и не порти настроение в такой момент, — я похлопал его по плечу, — мы еще больше чем на половине уроков не были, чтобы такие выводы делать. Тем более, я уверен, что есть масса способов эти самые баллы заработать, просто мы их ещё не выяснили.

Божественный завтрак закончился — мы набили животы под завязку, распихали свёртки с едой по сумкам, и, счастливые, неспешно отправились на свою первую историю магии.

* * *

История магии

— …И не забывайте, кто вам всё это рассказал, — я обвёл глазами окружающих меня полукругом слизеринцев, пуффендуйцев и когтевранцев.

— Сочтёмся, — кивнул один из змеек.

— Кайл, а ты не знаешь, почему всё-таки мы с начала года лучше питаемся, чем остальные? — спросил Энтони Голдштейн от лица воронов.

— У меня есть две теории: либо личные баллы прошлых лет обучения сохраняются, и ваши старшие курсы накопили сразу на первый этап улучшения кормёжки в Большом зале для самих себя, либо это награда за какие-то заслуги — например, за победу в соревновании между факультетами. Как я понял, когда мы получаем баллы — они становятся не только личными средствами, но так же попадают и в общефакультетские песочные часы, которые мы нашли за лестницей в вестибюле. Оттуда баллы не отнимутся, если кто-то их потратит, и в конце года набравший больше всех баллов факультет становится победителем, получая разные привилегии. Думайте сами, какая теория наиболее вероятна.

Задумчивая делегация первокурсников зашла в кабинет истории магии и стала рассаживаться по местам. Это уже стало привычкой — занимать тот ряд, на котором твой факультет сидел на предыдущих уроках. Отличие было лишь в том, что ученики могли меняться местами друг с другом, чередовать соседей по парте и менять расстояние от учительского стола в зависимости от своих предпочтений и опасений.

Профессор оказался… Призраком. Я почему-то считал, что сама идея назначить приведение учителем одного из довольно важных предметов по природе своей абсурдна. И уж в реальном мире я ждал кого-то другого на эту роль, потерпев в итоге фиаско собственных ожиданий.

Бинс оказался длиннобородым стариком с морщинистым бледным лицом и закостенелыми руками. Одет он был в такой же призрачный выцветший плащ.

Профессор самую малость просвечивался и был окружен голубоватым свечением, а ноги его совсем невысоко, но всё же парили над поверхностью пола, так что за живого человека принять учителя было нельзя даже по ошибке.

— Пе-ервы-ы-й ку-урс, — начал говорить Бинс со своего стола, как только из коридора послышался звук колокола, — первы-ый уро-ок, — он нудно растягивал слова, и воспринимать подобную речь было сложно. Как будто слушаешь голос в записи, замедленной в полтора, а то и в два раза.

— Тема-а уро-ока, заро-ождени-ие пе-ервых маги-ически-их соо-обще-е-еств…

— Профессор Бинс, — подняла руку Гермиона, — а нам нужно это записывать?

Призрак ни на секунду не запнулся в своей протяжной речи, будто бы и не услышал слова Гермионы.

— Профессор Бинс? — ноль реакции. В классе пронеслись смешки от столь забавного игнора со стороны учителя.

— Профессор Бинс, а можно мне выйти в туалет? — задал с улыбкой вопрос Теодор Нотт из Слизерина, не забыв, на всякий случай, поднять руку. Тот и ему не ответил, продолжая рассказывать свою унылую лекцию о первых магических общинах в разных частях света.

— Ну, молчание — знак согласия, да? — мальчик встал, и, наблюдая за учителем, постепенно пятился в сторону выхода. Когда никакой реакции не последовало, он и вовсе со смехом вышел из кабинета.

— Он же на нас совсем не обращает внимание! — сказал обрадованный Симус, — чувствую, что история магии станет моим любимым предметом.

В классе творилось оживление и радость от подобной халявы. Постепенно, за гомоном голосов, лекцию учителя и вовсе перестало быть слышно. А Бинсу на это было, по всей видимости, наплевать.

Неужели, нас и правда пронесло, и хотя бы один урок здесь будет пусть и ненормальным в каком-то смысле, но зато безопасным? Без подвохов и прочего?

Когда профессор вдруг встал и проплыл прямиком через свой рабочий стол, дети замолкли и перепугались, ожидая расплаты за своё поведение. Однако, всё оказалось достаточно безобидным — просто, окончив вступительную часть своего монолога, Бинс стал парить между рядами парт, продолжая лекцию и всё так же не обращая ни на что внимания.

Спустя несколько минут ученики выдохнули, и продолжили веселиться, переговариваться и безобразничать. Некоторые из них, в том числе и гриффиндорцы, сначала поглядывали на меня.

И если они думали, что я вновь начну всех успокаивать и наставлять на «путь истинный», то их ждало разочарование. Тогда я проделал свой трюк ради одобрения МакГонагалл и дополнительных баллов, а сейчас просто выглядел бы глупым и заносчивым.

Я и сам начал переговариваться на этот счёт с Гермионой, вступив в небольшую перепалку:

— Гермиона, ты такая же ученица, как и все остальные. Если хотят разговаривать, пусть разговаривают.

— Но ты же на трансфигурации вмешался! Чем это отличается? — привела она свой «коронный» аргумент.

— Тем, что тогда я мог получить от профессора наказание заодно со всеми остальными. А здесь преподаватель сам не против этого бедлама, а значит, мне ничего не угрожает, а это в свою очередь значит, что я не в праве рассказывать однокурсникам, как себя вести. И ты, кстати, тоже. У всех своя голова на плечах, запомни это.

Девочка нахмурилась и уставилась в книжку по истории магии:

— Мне из-за них даже лекцию было не слышно. А профессор, между прочим, рассказывает детали, которых нет в учебнике.

— Ну, сейчас то он находится поближе, и слова его можно спокойно разобрать, верно? Значит, теперь всё в порядке, — я растянулся на стуле, собираясь подремать на сытый желудок.

Другие ученики слышали фрагменты нашего спора, и, очевидно, посчитали меня правым в своей позиции, что прибавило мне дополнительных очков уважения в их глазах. Инцидент на трансфигурации, где я показал себя эдаким блюстителем порядка, был, по моему мнению, полностью исчерпан.

Время урока шло, и каждый занимался своими делами. Из всех учеников лишь Гермиона записывала какие-то отдельные фразы Бинса. Остальные же если и держали в руках зачарованные перья, то исключительно для всяких рисовалок на черновых пергаментах.

Скучающим взглядом я смотрел на кабинет, на учеников, на профессора… И мне показалось, что Бинс как-то изменился. То голубое свечение, окружавшее призрака, потускнело вплоть до бледно-серого цвета.

Я заинтересовался такими метаморфозами, так что стал сосредоточенно наблюдать за учителем. И всего через несколько минут с ним стали происходить новые, довольно активные изменения.

Сначала на его призрачной оболочке появились маленькие, еле заметные крупицы желтого цвета. Крупицы росли, желтый превращался в оранжевый. А всего через десять секунд заместо крупиц, Бинса уже окружали натуральные всполохи энергии, которая стала стремительно краснеть.

— Ребя-ят, — постарался я привлечь внимание остальных, подозревая неладное. Некоторые меня услышали, кто-то самостоятельно заметил то же, что и я, но большинство учеников оказались слишком увлечены своими делами.

Хотя, даже будь всё иначе, они вряд ли бы успели сделать хоть что-то.

Профессор Бинс проплывал в центре зала у задних парт, и собирался сделать очередной поворот в другой ряд, как его изменения достигли кульминации.

Красные всполохи стали походить на пламя, а лицо призрака исказилось в ужасной гримасе мертвеца. Дети закричали, заозирались первые парты, а Бинс неестественно широко открыл свою пасть:

— НЕ-Е ПО-ОРЯ-Я-ДО-ОК! — крикнул он замогильным голосом, и сопровождалось это ужасающей ударной волной красной энергии вокруг.

Последние парты были буквально сметены вместе со стульями и сидящими на них учениками. Они поударялись о стены кабинета, перемешались своими обломками с пострадавшими на потрескавшимся по всему классу полу.

Места посередине тоже ощутили значительный удар, попадав со своих мест вместе со стоящей мебелью. Ну а первые, считай, отделались лёгким испугом.

Я встряхнул головой, приходя в сознание. Осмотрел своё тело — руки, ноги целы, ран не заметно, болит левый локоть, но не сильно. Вылез из-под упавшей парты, и увидел хаос, что происходил в кабинете.

Однокурсники валялись в обломках у боковых стен: кто-то лежал без сознания, кто-то кричал от боли или звал на помощь.

— Кайл! — меня заметил близлежащий Симус, — помоги, я, кажется, ногу сломал.

Я помог подняться товарищу, положил его руку себе на затылок и помог добраться до выхода — взрыв в кабинете образовал целый столб пыли и мелкой крошки, которой было сложно дышать.

Вернувшись в кабинет, я увидел однокурсников — невредимых, находящихся в шоковом состоянии, и раненых, которым требовалась срочная помощь. Кроме них, в эпицентре того взрыва находился тот самый профессор Бинс, которого вновь окружало голубое свечение. Ему был безразличен весь происходящий вокруг хаос, и он с той же унылой интонацией продолжал вести свой урок:

— Ке-ельтски-ие дру-уиды-ы счита-аются пра-а-ро-одителя-ями…

— Так, слушаем меня! — крикнул я, после чего закашлялся от резкого першения в горле, — если вы ранены, но способны самостоятельно передвигаться, следуйте на выход и ждите там. Если вы невредимы, то помогите выбраться из под обломков и покинуть кабинет тем, кто находится в отключке или серьезно ранен. Как только мы окажемся в коридоре, то все вместе двинемся в больничное крыло. Живее! Нашим товарищам нужна помощь! — я собственным примером поднял кусок деревянной парты, за которой обнаружилась бессознательное тело Дафны Гринграсс, после чего взял её на руки и понёс к двери.

Не сразу, но почти все невредимые однокурсники в итоге пришли в себя, после чего начали помогать пострадавшим. Сильнее всего досталось дальним партам, а в особенности нашей Лаванде Браун и когтевранке Сью Ли. Девочки сидели ближе всех к месту призрачной детонации учителя, отчего переломали себе несколько костей, и, скорее всего, имели внутренние повреждения. Нужно было срочно доставить их к мадам Помфри.

Я вышел из класса последним — убедился, что больше никого под обломками не осталось. Перед тем, как повести однокурсников в сторону больничного крыла, я в последний раз обернулся.

В классе происходили изменения: порушенная мебель, будто бы под воздействием заклинания «Репаро», самостоятельно чинилась и становилась на собственные места, трещины на полу зарастали, выбитая крошка из стен запрыгивала обратно в крохотные углубления. Профессор Бинс даже при отсутствии учеников ходил между восстанавливающемися рядами и что-то там бубнил про друидские конфликты.

— Безопасный урок, ага, — буркнул я злобно себе под нос и закрыл за собой дверь.

* * *

Травология

— Проходите, ребятки, присаживайтесь, — встречала нас дородная женщина в большущей шляпе болотного цвета.

Это был первый раз, когда мы проходили внутренний двор Хогвартса. На улице была светлая тёплая погода, которая резко контрастировала с нашим состоянием. Перепачканные и покалеченные, мы впервые покинули стены замка и подышали свежим воздухом по дороге на новый урок.

Кабинет Травологии прилегал к теплицам замка, а само помещение изобиловало растениями. Они были повсюду: лианы оплетали пол, стены и потолок, на каждом клочке свободного пространства стоял очередной горшок с определённой флорой, и даже шкафы со столами оплетала еле заметная крохотная лоза.

— Какие вы грязнули… Ну, ничего, я вас сейчас почищу, — профессор Спраут стала поочередно взмахивать палочкой перед каждым входящим учеником, применяя заклинание «Эванеско».

Наша школьная форма становилась идеально чистой, а руки и лицо окончательно избавлялись от оставшейся грязи. Вот бы ещё мелкие ссадины, порезы и ушибы вылечили — было бы совсем замечательно.

Когда мы привели израненных однокурсников в больничное крыло, мадам Помфри засуетилась, и своими методами быстро поделила учеников на два лагеря: тех, кому нужна её квалифицированная помощь, и тех, кто достаточно здоров, чтобы к ней не обращаться. Вторым, как можно догадаться, предстояло идти досиживать историю магии, после чего поспешить на новое занятие.

— Так, и почему вас здесь так мало? — Помона Спраут нахмурила брови, — неужели в вашем коллективе завелись прогульщики?

— Профессор Спраут, — поспешила объясниться Гермиона, обгоняя в этом остальных, — дело в том, что на уроке истории магии произошёл взрыв, и некоторые ученики сейчас в тяжелом состоянии находятся в больничном крыле…

Я уже давно не ожидал от преподавателей хоть какого-то сострадания, но вот Помона Спраут своим невинным личиком доброй старушки и показной заботой о нашем внешнем виде зажгла огонёк подобной надежды у других учеников. Впрочем, он довольно быстро потух:

— Ах, довести бедного профессора Бинса на первом же занятии, ай-яй-яй, — она помахала ученикам своим толстым некрасивым пальцем, — Значит, строите из себя хулиганский курс? Учтите, на моих уроках подобного не выйдет!

— Нет, Вы что, — залепетала пришибленная Гермиона, — мы вовсе не…

— Хватит разговоров, — прервала её поток оправданий Спраут, — садитесь, скоро начнётся урок.

Мы расселись по привычному порядку между факультетами, а множество парт оказались пустующими. Двенадцать человек остались с различными травмами в больничном крыле, и только трое из них присоединились к нам во время перемены.

Профессор же, пока мы занимали свои места, наколдовала сияющий материальный патронус в форме лягушки, что-то ему нашептала, после чего тот упрыгал, растворившись в стене кабинета.

Кому она, интересно, решила столь срочно отправить послание? И какое в нём было содержание? Ответов на это, я, конечно, не получу.

— Здравствуйте, первокурсники! — профессор улыбалась нам так, словно и не называла нас хулиганами каких-то пять минут назад, — меня зовут профессор Помона Спраут, и я буду преподавать вам Травологию — науку о волшебных растениях. Вам предстоит научиться выращивать самые разные их виды, находить к ним свой подход… Быть может, вы даже сможете здесь завести своего зелёного друга и товарища, кто знает… При обращении с растениями у меня всегда есть важный совет для начинающих волшебников, который вам хорошо бы знать наизусть. Звучит он так: растения чувствуют ваши эмоции. Проявите свою искреннюю ласку и заботу, и тогда растение к вам потянется. Повторите основной тезис, мисс Грейнджер.

— Растения чувствуют наши эмоции. Прояви…

— Хватит, этого достаточно. Хорошо. Мистер Малфой, повторите.

— Растения чувствуют наши эмоции, — сказал монотонно Драко, встав со своего места.

— Отлично. Ну и напоследок, мистер Поттер.

— Растения, эм, чувствуют наши эмоции, — Гарри немного запнулся, но профессор не обратила на это внимания.

— Всё верно. Запомните эти слова, дорогие мои. Итак, наш первый урок будет посвящен видам…

Профессор Спраут увлекательно и со знанием дела рассказывала нам о плане на год, о тех растениях, что мы будем изучать и о тех уроках, где нам предстоит в самих теплицах эти самые растения выращивать. Урок проходил достаточно безобидно, по сравнению с другими уж точно — дисциплина соблюдалась, профессор выявляла наши начальные знания по своему предмету, которые у многих отсутствовали.

Невилл, который на истории магии сидел на передней парте и ни капли не пострадал, достаточно быстро проявил свою увлеченность магической флорой и показал объемные знания по предмету, за что даже получил десять баллов от Спраут, выйдя тем самым из обидного минуса.

Но какой же предмет в этой школе обходится без сюрприза? Вот и здесь, достаточно комфортная обстановка в классе была прервана со стуком в дверь где-то на середине первого урока.

— Войдите.

В кабинет зашли хромающий Симус Финиган, бледная Дафна Гринграсс, хмурый Майкл Корнер из Когтеврана и Меган Джонс с Пуффендуя.

— Профессор, — сказал за всех Майкл, — можно присоединиться к уроку?

— Почему вы опаздываете, молодые люди!? Разве профессор МакГонагалл недоходчиво объяснила вам о недопустимости подобного!? — Профессор Спраут из добродушной преподавательницы каким-то невероятным образом превратилась в злую склочную старуху.

— Но мы были в больничном крыле, и как только мадам Помфри нас отпустила…

— Вы попали в больничное крылоиз-за собственной безответственности! И, явившись на занятие по прошествии половины первого урока, заслуживаете наказания. Подойдите сюда, встаньте у моего стола.

— Но, профессор… — подала голос Гермиона.

— Я разве разрешала что-то вам говорить, мисс Грейнджер? Или что-то у вас спрашивала? Минус пять очков Гриффиндору, за выкрик с места.

Гермиона покраснела и чуть ли не заплакала от обиды. Баллы для неё изначально не были пустым звуком, а уж когда она узнала об их истинной ценности, подобная потеря стала серьезным ударом по девочке.

Феноменально, но даже из-за всех тех жестоких событий на уроках она переживала меньше, чем сейчас из-за пяти баллов. Что-то в её системе координат было явно нарушено.

Тем временем четыре испуганных опоздавших ученика встали напротив учительского стола, и, дрожа, ожидали своего наказания.

— Закатайте рукава левой руки и положите её на стол так, чтобы кисть свисала вниз, — приказала Спраут провинившимся.

Дети дрожащими движениями выполнили требуемое. Профессор Спраут погрузилась в один из шкафов, и достала оттуда большие садовые ножницы.

— П-п-профессор Спраут, — сказала перепуганная Меган Джонс, — а ч-что вы собираетесь делать?

— Осуществлять наказание, что же ещё, милочка, — бесстрастно ответила она, — чтобы впредь вам всем стали понятны последствия опозданий, я отрежу всем вам кисть левой руки.

Чего-чего она сделает!? А это не перебор? Даже для такого Хогвартса, за опоздание отрезать руку — это же что-то за гранью!

В классе поднялась паника тихого ужаса. Наказанные дети задрожали пуще прежнего, а их лица выражали абсолютный страх.

— А м-м-может н-н-не н-н-надо? — казалось, что бедная Меган сейчас грохнется в обморок.

— Профессор, может обойдёмся на первый раз предупреждением? — зачастила Дафна, — я могу написать отцу, мы решим этот вопрос по-другому…

— Ваш отец здесь не властен, мисс Гринграсс, — ответила Спраут, — и ваши мольбы, да просьбы не искупят содеянного.

— Неужели… Ничего нельзя сделать? — спросил убито Симус, глядя на свою оголённую руку, лежащую на столе.

Помона Спраут остановилась рядом с наказуемыми, а ножницы в её руке периодически клацали, издавая противный скрипучий звук.

— Интересный вопрос. Думаю, можно, — у детей от слов профессора проснулась надежда, — если вы и правда порядочные студенты и всё это лишь досадная случайность, то… Другие это подтвердят, так?

Они мелко закивали, а преподаватель обернулась к нам:

— Это правда? Данные ученики хорошо себя ведут? Соблюдают приличия? Правила?

— Да, конечно.

— Соблюдают, да, — отвечали первокурсники за партами.

— Отлично. В таком случае, я, так уж и быть, предоставлю возможность смягчить свой вердикт. Если среди ваших однокурсников наберётся четыре добровольца, что согласятся разделить с вами наказание, я отрежу каждому из пятерых лишь по одному пальцу на выбор. Наберётся меньшее количество, и всё останется по-прежнему.

Все в шоке уставились на профессора. И это смягчение наказания!?

Провинившиеся тем временем со слезами на глазах и мольбой во взгляде взирали на ряды своих однокурсников.

Какая-то жесть. Слишком жестокая жесть. Выйти добровольцем? Потерять палец, помогая мальчишке, которого знаешь всего пару дней!?

Я посмотрел на пальцы своих дрожащих рук. Взгляд когда-то весёлого и общительного, а сейчас потерянного и разбитого Симуса выбивал меня из колеи.

Смогу ли я выйти добровольцем? Сможет ли хоть кто-то из этих детей? Готов ли я лишиться чего-то безвозвратно ради товарища?

А безвозвратно ли? Может, мадам Помфри сумеет пришить его обратно? Это кажется не таким уж сложным делом, учитывая применение магии. Главное, не доводить состояние пальца до некроза тканей, да и добиться согласия целительницы…

Чёрт, как же сложно решиться…

— Ну что, есть ли среди первокурсников те, кто вступятся за своих друзей и товарищей? У вас минута на размышления, — профессор, судя по её лицу, занималась обычным делом в самый обычный вторник, — и предупреждаю сразу, не думайте, что сможете вернуть свои пальцы на места в больничном крыле. Этого не будет.

Да она что, мысли мои читает!? Или это просто столь очевидная догадка, что профессор дошла до неё и сама…

— Пожалуйста, мы же из Пуффендуя! — крикнула Меган своему факультету.

Девочки из барсуков плакали, мальчики, некоторые, тоже, но никто из них так и не вызвался. И это факультет, славившийся своей дружбой и сплочённостью. Что говорить об остальных?

— Как я посмотрю, никто так и не решается. Видимо, вы четверо всё же не такие достойные студенты, какими хотели показаться.

К чёрту всё. Да, я потеряю палец. Но Симус этот поступок запомнит. Навсегда. И уже когда я буду нуждаться в чём-то подобном, он не бросит меня в беде, не такого он склада человек.

— Я вызываюсь добровольцем, — ноги слушались слабо, но я нашёл в себе моральные силы встать из-за стола, — Я вступаюсь за Симуса Финигана, — под оглушительное молчание я прошёл к рабочему месту профессора и встал рядом с другом.

— Мистер Голден, похвальная храбрость для Гриффиндора. Ну, кто-то ещё? Не забывайте, вас нужно четверо.

Я взглянул на ряд львят, что метались перед столь трудным выбором. И все же моё решение подтолкнуло остальных:

— Я вызываюсь добровольцем, — сказал Гарри, неловко поднимаясь с места.

— И я, — отправился за своим другом Рон.

— Я тоже вы… — Гермиона всхлипнула, — вызываюсь, — со слезами на глазах она присоединилась к нам.

— Гриффиндор выбрал разделить наказание. Да будет так, — возвестила профессор, — есть ли ещё добровольцы для остальных наказанных?

— Ребята, пожалуйста! Вам заплатят двести, нет, пятьсот галеонов! — крикнула плачущая Дафна. Никто на её мольбы не откликнулся.

Майкл хмуро смотрел на своих однофакультетчиков, что отводили свой взгляд. Меган натурально ревела, и ей вторила практически вся женская часть учеников.

— Время вышло. Теперь…

— Я вызываюсь! Вызываюсь добро…добровольцем, — пискнул с ряда барсуков мальчишка, после чего заплетающимися ногами дошёл до стола профессора. Лицо его выражало решительность, но вот тело била крупная дрожь.

— Джерри Пафф, отлично. Быть может, мой факультет имеет ещё желающих?

Примеру храброго барсука так никто и не последовал.

— Желающих больше нет. Теперь черёд наказания.

В такой ответственный момент я почему-то размышлял о том, пострадает ли Джерри, пусть он и вызвался в одиночку из Пуффендуя. Может, он лишится двух пальцев, а Меган трёх? Или его отправят обратно? Дурные мысли, однако, приходят в голову в самое неподходящее время.

Тем временем профессор Спраут не торопилась использовать свои ножницы по их очерствлённому назначению. А у парт оставшихся на местах учеников начало что-то происходить.

Лианы на полу ожили, зашевелились и стали оплетать ноги сидевших первокурсников. Растения джунглей стали спускаться и с потолка, затягивая удавки на шеях паникующих детей.

— В этом полном испытаний замке, — начала внезапно говорить Спраут, — Во время самого сложного для вас года обучения. Находясь без знаний, без помощи от взрослых, подвергаясь разным опасностям… У вас есть только вы сами, и такие же, как вы, однокурсники. И своей трусливостью, своим эгоизмом, вы, бросившие своих товарищей, подвели прежде всего самих себя, — с каждым словом профессора создания зелёного ада опутывали учеников все сильнее, удушая их и поднимая в воздух. Дети барахтались на весу, старались отодвинуть лианы от горла для вздоха, но все их попытки были тщетны.

Это была… Проверка!? Вот ЭТО была проверка!? На преданность своим товарищам? На жертвенность? Что вообще происходит в голове у этой старухи!?

— Я не потерплю впредь подобного. Ваш курс — это одна общая команда. Ваш факультет этого курса — это семья. В одиночку вы здесь погибнете, знайте это. Минус пять баллов с каждого, кто испугался и не решился стать добровольцем! — с этой фразой лианы моментально ослабли и вернулись на свои места, а первокурсники попадали вниз, больно ударяясь о парты, стулья и пол. Каждый из учеников громко и прерывисто глотал ртом воздух, а на их шеях виднелись тёмные следы удушения.

— Теперь к вам пятерым, что не испугались боли и лишений, — обратилась Спраут к нашей гриффиндорской компании и одинокому смельчаку Джерри, — Знайте, что я горжусь такими учениками. Каждый из вас получает по двадцать баллов, за проявленную храбрость и защиту своих однокурсников. Садитесь по местам, вы тоже, — показала она на провинившихся за опоздание, — никакого наказания не будет.

Внутри бушевал целый коктейль эмоций, и я даже не знал, как мне относиться к подобным методам профессора. Но то, что «добрая старушка» Спраут такая же чокнутая, как и все остальные преподаватели Хогвартса, я усвоил навсегда.

Глава 7. Спасение

И болтают они, и летают они,

Но что я могу взять то с детей?

Настанут те дни, эх, настанут те дни,

И не избежать мне потерь!

* * *

Тёмные искусства

Последствия от мандража и переизбытка эмоций преследовали нас весь обед. Не спасла гриффиндорцев от угрюмой задумчивости и схороненная еда в виде тостов и прочих вкусностей.

Хотя, стоит признать, что нам было куда легче, чем остальным факультетам. Мы то, благодаря мне, кстати, прошли эту изуверскую проверку от Спраут, в отличие от остальных.

Пуффендуй вот сгорал от глубочайшей вины и стыда перед Меган Джонс, которая теперь неизменно сидела рядом с Джек Спинкс, что находилась в момент проверки в больничном крыле, и со смельчаком-Джерри, как мы стали называть маленького мальчика ростом с Салли-Энн и с её же комплекцией.

В Когтевране Майкл Корнер ополчился против своих приятелей, и стал сидеть отдельно от остальных, прекратив любое общение с воронами.

Слизеринцам же, в особенности девочкам, Дафна Гринграсс обещала всевозможные кары, и её поддерживала верная подруга Трейси Дэвис, которая всегда сидела с ней за одной партой, и тоже пропустила Травологию, вылечивая травмы.

Из-за всего этого на новый урок Чар мы отправлялись в немного подавленном состоянии. Ситуацию здорово выправлял Симус, который, казалось, легче всех перенёс Травологию, хоть и был на самом острие созданной профессором постановки.

— Да поймите вы, мы же справились! Вы нашли в себе силы вызваться, Дин, — он показал рукой на своего друга, — если бы присутствовал на уроке, я уверен, тоже не остался бы в стороне. И остальным не нужно развешивать сопли — думайте, что хотите, а я знаю, что если бы потребовалось не четыре добровольца, а пять или шесть, то кто-нибудь из вас бы обязательно присоединился. Так что я ни на кого не держу зла, наоборот, я вам всем благодарен и просто счастлив.

— Счастлив? Что же тут счастливого — тебе полтора часа назад грозились руку отрезать, — подала голос Салли-Энн.

— Но ведь не отрезали же! А благодаря всему произошедшему я убедился, какая мы верная и бесстрашная команда. Да мы, ребят, крутые! Просто ещё не все знают об этом. Даже ты, Невилл, я ведь видел, как ты порывался встать, когда Гарри с Роном вызвались. Гермиона тебя просто опередила.

Невилл покраснел и ничего не ответил, а я так и не понял, правду ли Симус про него говорил, или просто поддержал однокурсника выдумкой, чтобы тот не раскисал и не корил себя за трусость слишком сильно.

Урок Чар прошёл… Неординарно, а как он ещё мог пройти? В этот раз каждая книга в кабинете оказалась зачарована, и нашей задачей было их просто не трогать — так сказать, закрепление материала после случая с сундуком.

Только вот узнали мы об этом, когда Майкл Корнер, пожелав сесть как можно дальше от своего факультета, выбрал себе место совсем рядом с лежащими повсюду опасными фолиантами. И угораздило же его в тот момент провести своим любопытным пальцем по корешкам целой стопки книг!

Они ожили, и стали низенькими прыжками перемещаться по всему классу, норовя покусать ноги нерадивых первокурсников. Так что весь урок мы провели на скамьях с поднятыми ногами, что было довольно неудобной позой, в которой мышцы на ногах быстро затекали.

Ну а Флитвик в своём стиле перемешивал подачу материала с насмешками над учениками. И если кто-то не проникался всей глубиной юмора полугоблина, или вовсе, посмел хоть как-то проявить своё неудовольствие происходящим, то ноги бедняги на несколько минут намертво приклеивались к полу, становясь желанной добычей книг-хищников.

Ничего критического, ведь бумажные зубы всяких учебников лишь неприятно царапали кожу сквозь брюки. Девочкам приходилось сложнее, но и они своим видом показывали, что успели пережить и не такое. Тем более, что когда ученики просекли в чём дело и поняли способ избежать этого наказания, проблемный урок стал просто «уроком с особенностями».

Следующим и последним на сегодня занятием были зловещие Тёмные искусства. Стоит ли говорить, что каждый первокурсник без исключений ожидал очередной жести, пропитанной уникальным колоритом говорящего названия предмета?

Но нас ждало настоящее чудо, и зовут его профессор Римус Люпин.

— Вы, наверное, все перепугались по дороге сюда, — начал он свою речь с началом урока, держа на лице приятную улыбку, — «Тёмные искусства», — сказал он зловещим голосом, — звучит и правда угрожающе. Сразу появляются мысли о чем-то болезненном, мрачном, запретном. Не бойтесь, на деле они не такие плохие, как вам может показаться на первый взгляд. Ты Гарри, да? Гарри Поттер? — Люпин вдруг перенёс всё своё внимание на одну персону.

— Да, сэр, это я, — ответил Гарри, побаиваясь столь резкого интереса.

— Приятно познакомиться с тобой, Гарри. Я знал твоих родителей, и мне приятно видеть, как их сын обучается волшебству, как и мы когда-то.

В классе начались слабые перешёптывания.

— Вы знали моих родителей? — спросил шокированный Поттер.

— Да, это так. Думаю, мы можем побеседовать о них после урока, а сейчас, не будем отвлекаться, — Гарри согласно кивнул, и Люпин продолжил: — Тьма — это неизвестность. А она, в свою очередь, имеет свойство пугать. Это заложено в нас с рождения. Однако, если погрузиться во тьму — стать с ней единым целым, то приобретается ясность и находится выход. Запомните эти слова. И ты, Гарри, в особенности.

Какое расплывчатое утверждение. А Поттер должен это запомнить из-за Тёмного лорда? Это намёк на крестраж? Или нет? Непонятно.

Профессор, после своих загадочных намёков, стал говорить конкретнее:

— Тёмные искусства будут изучаться вами как общая дисциплина в течение первых двух курсов. Потом, она разделится на отдельные специализации, которые вы при желании сможете взять одним из дополнительных предметов. Проходить же мы будем с вами разнообразную нечисть, существующую в нашем мире именно благодаря тёмным практикам, изучим основы сглазов и проклятий, в общих чертах затронем азы некромантии…

Весь урок я ждал какого-то подвоха. Болезненной практики, ну, или демонстрации собственных методов наказания профессора. Да начни он обучать нас круциатусу на собственных соседях, я бы удивился меньше, чем от того, что произошло в итоге.

Это был обычный урок! Мы беседовали, участвовали в диалоге с учителем, прочитали первую главу учебника и получили домашнее задание. Всё! Звон колокола раздался, а никто из учеников не был покалечен! Немыслимое дело в Хогвартсе!

Стоит признать, что после столь жестоких уроков, ребятам было полезно провести хоть один урок без эксцессов. Мы здорово отдохнули от моральных потрясений и физических повреждений, стали чувствовать себя куда лучше благодаря столь подозрительной передышке.

У меня была теория, согласно которой вся жесть произойдёт наедине с Гарри Поттером, но тот довольно быстро вышел в коридор, где мы его тихонько поджидали, и утверждал, что они лишь приятно побеседовали!

— Я беру свои слова, сказанные на Истории магии, назад, — оповестил нас Симус, — теперь мой любимый предмет — Тёмные искусства!

И мой, походу, тоже.

* * *

Новое утро, старые ощущения от ночлега без базовых удобств. Мы с парнями твёрдо решили более не сливать баллы на еду, а сначала накопить на «апгрейд» спальни. И наши шестьдесят баллов, заработанные вчера у Спраут, были хорошим первым взносом в общее дело.

Из-за этого, правда, вновь пришлось питаться скудным завтраком в Большом зале, однако мы стоически переносили это испытание.

— Смотрите! Что это с ней? — обратил наше внимание Рон, показывая пальцем в сторону стола пуффендуйцев.

— Не тычь пальцем, Рон, это некрасиво, — сказала ему менторским голосом Гермиона, на что тот лишь фыркнул.

А за столом первокурсников-барсуков и правда происходило что-то странное. Ханна Аббот вела себя иначе: сидела на скамье в неприличной позе «агура», то есть скрестив коленки, громко смеялась, баловалась едой — черпала кашу руками, часть съедала, а другую раскидывала и размазывала по столу.

Насколько я успел узнать, девочка была довольно скромной, очень боязливой и уж точно не способной на такие действия без весомой причины.

— Она спятила? — выдвинул предположение Дин.

— Не-е-ет, её, наверное, прокляли, — поделился теорией Симус.

Я огляделся по сторонам: ни учителя, ни старшекурсники не обращали на Ханну внимания. Первокурсники старались её успокоить, но та лишь вела себя ещё более нагло. В конце концов Ханна так и вообще вскочила на стол, пробежалась по нему, сбивая ногами посуду, и умчалась из Большого зала под свой громкий смех.

— Может, догнать её и выяснить в чем дело? — спросил у друзей обеспокоенный Гарри.

— Нет. Мало ли куда та направилась, да и сделать с ней в таком неадекватном состоянии мы ничего не сможем. Тем более, из-за этого есть риск опоздать на чары. Есть желающие попытать удачу с Флитвиком? Тогда давайте предоставим возможность барсукам разобраться со своей проблемой, а сами сосредоточимся на предстоящих занятиях, — со мной в итоге все согласились, и мы направились на первый урок.

Сдвоенные Чары ознаменовали собой конец вводных уроков и переход к практике. Мы, наконец-то, стали изучать заклинания, начав с простых чар света «Люмос». Если бы не одно но.

Кабинет чар превратился из просторного светлого помещения в мрачное непроглядное место, одолженное профессором Флитвиком будто бы из фильма ужасов.

Мало того, что нам пришлось на ощупь искать собственные места в сплошной темноте, так ещё и эти проклятые скримеры появлялись один за другим, вызывая крики и визги у первокурсников. Более того, каждый из них сопровождался невесть откуда взятым музыкальным сопровождением!

И пока мы не смогли успешно освещать своими чарами кабинет, новые попытки нас напугать не прекращались. Даже с одним-двумя люмосами помещение все еще было слишком тёмным, и лишь когда с десяток учеников выучили чары, этот карнавал ужасов, наконец, закончился.

Каким образом мы понимали, какой именно взмах нужно использовать, я даже вспоминать не хочу. А смех профессора Флитвика, силуэт которого в темноте был раза в четыре больше, отныне будет сниться мне в кошмарах.

Дальше была история магии, где от вчерашнего взрыва не осталось и следа. Класс выглядел точно так же, как и в прошлое наше посещение, а профессор Бинс был все тем же безразличным занудой.

Как я понял, не смотря на видимое безразличие призрачного профессора, он замечает каждое нарушение дисциплины, и начинает злиться. Это отражается в цвете его ауры, что из синего потихоньку превращается в красный цвет.

Последствия от злобы Бинса мы уже успели испытать на себе, так что в этот раз не решались вести себя беззаботно или вызывающе. Урок в полной тишине был скучным, но теперь хотя бы не пришлось вытаскивать из под обломков часть однокурсников и вести их в больничное крыло.

Но несмотря на всю прилежность нашей дисциплины, под конец урока на профессоре уже виднелись те самые жёлтые крупицы, так что как только раздался звон колокола, мы сломя голову покинули взрывоопасный кабинет.

— Интересно, Аббот сильно влетит за отсутствие на занятиях? — задала вопрос Лаванда Браун во время обеда.

— О ней с завтрака ничего не видно и не слышно. Может, её положили в больничное крыло, и это правда какое-то проклятие, — высказал я предположение, — по крайней мере, никто о ней не спрашивает.

— Боунс говорит, что утром с ней всё было в порядке. Странно все это, однако, — высказала своё мнение Гермиона.

— Лучше скажи, что здесь не является странным. Кстати, ну что, нам осталось сегодня познакомиться с зельеварением, и с основными уроками сюрпризы закончатся, — я потёр руки, — кто чего ждёт от профессора Снейпа?

— Вот бы он был как Люпин, — мечтательно пробормотала Парвати.

— Да вы видели его? Ходит во всём чёрном, и лицо у него мрачное, — поделился Симус, — ещё, к тому же, является деканом у Слизерина. Помните, что Блетчли болтал о слухах про него?

— Да мало ли, что он болтал, — ответил я, — сам ничего не знает, вот и выдумывает.

— А я думаю, что урок будет хотя бы познавательным. Это же зельеварение! — воскликнула внезапно Риона О'Нил, застав однокурсников врасплох, — Все эти склянки, ингредиенты, котлы… — она мечтательно вздохнула, вызвав у нас непонимающие взгляды.

— И это должно быть чем-то крутым? — Рон почесал затылок, — Ты странная, знаешь?

— У каждого свои увлечения, Рон, не доставай её, — нахмурилась Гермиона.

После событий Травологии мы и правда сильнее сдружились. Я так и остался негласным лидером, который принимал окончательное решение и имел последнее слово в любом споре. С моей подачи у нас не было изгоев, и пусть кто-то выделялся на фоне остальных, как тот же Гарри своей известностью, Гермиона своими знаниями и принципами или Симус своей общительностью, однако остальные тоже были вхожи в нашу компанию и имели право голоса.

Зельеварение было одним из уроков, что довольно тщательно описывался в каноне и вызывал проблемы в первую очередь у гриффиндорцев. Так как Северус Снейп существовал и здесь, то у меня были серьезные опасения насчёт первого сдвоенного урока. Неизвестность того, что может выкинуть профессор натурально меня бесила, а осознание собственной беспомощности перед любой его прихотью ещё больше добавляло масла в огонь, из-за чего появлялась нервозность.

Как обед закончился, мы, ведомые слизеринцами, впервые направились в левую часть подземелий. Пришло время познакомиться с профессором Зельеварения.

* * *

Зельеварение

Класс оказался холодным и негостеприимным местом. Почти всё свободное пространство в помещении занимали квадратные рабочие места, на которых находились разнообразные предметы для варки зелий: большой котёл, механический таймер, штатив для пробирок, магическая конфорка, разделочная дощечка с ножом, ступка, большая деревянная ложка для помешиваний и миниатюрные весы.

Все стены кабинета были заставлены разнообразными шкафами и полками с книгами, ингредиентами и готовыми зельями. Рабочий стол профессора находился на небольшом возвышении, чтобы, по-видимому, лучше наблюдать за всеми действиями юных зельеваров.

— И опять профессор отсутствует, — насторожено сообщил зашедший в класс Рон, — не к добру это.

Большинство учеников были согласны с Уизли, и вели себя опасливо, осторожно.

Мы расселись по четыре человека за каждый из столов. За мой стол подсела Гермиона, а потом на оставшиеся места устроились Дин с Симусом, отчего Гарри и Рону пришлось занять соседний столик, вместе с Невиллом и присоединившийся к ним от отсутствия альтернатив Фэй — четыре девочки заняли третий стол для гриффиндорцев, а Данбар места не хватило. Из-за отсутствия Ханны Аббот нас было как раз сорок восемь человек, так что получился полный комплект за каждым рабочим местом.

Звон колокола из подземелий был совсем тихим, однако, мы его успешно услышали. И прямо после него в коридоре послышались шаги:

«Цок, цок, цок, цок».

Дверь резко отворилась, впуская в кабинет поток ледяного воздуха и Северуса Снейпа собственной персоной.

Одет он был всё так же — во все чёрное, и лишь у шеи выглядывал белый воротник. Причёска профессора была длинной и растрёпанной, а во взгляде читалась хмурость и какая-то застарелая грусть.

Он беззвучно взмахнул палочкой, из-за чего входная дверь захлопнулась, прошёл до своего учительского места, после чего резко развернулся, глядя на нас подозрительным взглядом:

— И снова первокурсники, — Снейп говорил тихо, но очень вкрадчиво, из-за чего было отчётливо слышно каждое его слово в любом уголке кабинета, — открыть книги на странице номер три.

Первокурсники зашевелились и закопошились, многие доставали учебники из сумки лишь после слов учителя, что Снейпу явно не понравилось.

— Каким бы вы ни были стадом лишенных разума болванов, я не собираюсь отрываться от собственных дел для поддержания порядка в классе. От вас требуется прочитать вступительную главу, запомнить технику безопасности при варке зелий и участвующие в ней процессы. У вас тридцать минут, всё это время здесь должна присутствовать абсолютная тишина, — с этими словами Снейп повторил свой первый путь в обратном направлении и вышел из кабинета, захлопнув после себя дверь.

Никто не ожидал столь скорого ухода учителя, и какое-то время происходящее воспринималось как какая-то шутка или проверка. Он даже не ознакомился с присутствующими и не узнал наших имён! Однако, учитель, по всей видимости, и правда решил заняться более важными вещами.

Пожав плечами, я стал вчитываться в учебник, и моему примеру последовали остальные.

В книге рассказывались азы зельеварения — для чего нужны те или иные приспособления, какие действия с котлом воспрещены при варке, из каких этапов состоит сам процесс.

Например, зелье можно было помешивать, добавлять в котёл ингредиенты, а в некоторых случаях даже было необходимо знание конкретных заклинаний, что нужно будет произнести в определенный момент перед зельем с волшебной палочкой. Так же котёл можно снимать с огня и снова на него ставить, очищать содержимое и снова заклинанием наполнять требуемой для варки жидкостью. Вот, собственно, и всё, чем можно заниматься на зельеварении — любые другие взаимодействия с котлом крайне не рекомендовались.

Пока я всё это читал и осознавал, «абсолютная тишина» становилась всё более и более растяжимым понятием. Сначала стали издаваться звуки по типу «Пс-с» или «Эй», но со временем дети осмелели и стали изредка перешёптываться со своими соседями по рабочему месту, а то и с другими учениками.

Нет, гомона или реального шума ни в коем случае не настало, но вот тут и там стали периодически слышаться шепотки и разная возня.

С каждой минутой отсутствие преподавателя делало ребят всё смелее. Некоторые уже осмеливались говорить обычным, пусть и тихим, голосом. Ведь, шаги Снейпа при его возвращении будут слышны заранее, а значит, никакой опасности быть не должно.

Провести тридцать минут одиннадцатилетним детям в тишине без присмотра со стороны оказалось совсем не просто. Даже мрачная обстановка по итогу не остановила столь общительных первокурсников.

— Пс-с, Кайл, — шепнул мне с соседнего стола Рон, — а ты знаешь, что такое конденсат?

Я покачал головой и приложил палец к губам. Все же, если такой человек, как Снейп, сказал про необходимость абсолютной тишины, то в этом должен быть какой-то резон, так что разговаривать я в эти тридцать минут не собирался.

— Не знаешь или не хочешь говорить? Ай, ладно, — Рон махнул на меня рукой, — Гермиона, а ты знаешь?

— Конденсат — это… — девочка не выдержала и начала заниматься своим любимым занятием — просвещением, говоря, как и остальные, шепотом.

Симус с Дином тоже о чем-то шептались, показывая друг другу какие-то страницы справочника по волшебным растениям и грибам, так что я был единственным, кто воспринял слова профессора настолько серьезно.

Переубеждать и что-то доказывать остальным без помощи слов у меня бы и так не получилось. Тем более, вполне возможно, что я просто перестраховывался.

Обещанные тридцать минут подходили к концу, и вскоре вновь послышались шаги приближающегося Снейпа.

— Так, так, так. Надеюсь, вы вняли моим словам и провели эту часть урока в тишине. Перейдём к списку присутствующих… Ханна Аббот.

Никто не откликнулся, так что Снейп что-то черкнул в журнале, и перешёл к следующему ученику по алфавиту…

Некоторым первокурсникам он при знакомстве задавал вопросы касательно прочитанной главы, хоть и мне подобной участи удалось избежать. Однако, если ребенок не отвечал или отвечал неправильно, кары никакой не следовало — Снейп просто снимал один-два балла, хотя, ответившим правильно баллы не выдавал. Жмот.

Когда из его уст прозвучало имя Гарри Поттера, я уж подумал, что начнутся знакомые мотивы и даже постарался вспомнить те вопросы из канона, на всякий случай. Озарило меня лишь воспоминанием про камень из желудка козы, однако и этого в реальности не потребовалось. Снейп задержал свой взгляд на шрамоголовом мальчике, и просто продолжил перекличку.

— Меня зовут профессор Северус Снейп, — обратился он к нам после переклички, — и мне придется в течение этих пяти лет обучать вас искусству приготовки зелий и снадобий. Я не потерплю вашу неуклюжесть, патологическую глупость и излишнюю дерзость, предупреждаю сразу. Итак, — он взмахнул палочкой, и на доске толстыми буквами появился рецепт зелья, — Обыкновенное зелье от фурункулов, шкафы с ингредиентами вон там, — он указал рукой в сторону, — длительность приготовления шестьдесят минут. Вот и узнаем, есть ли среди вас хоть на что-то способные исключения. Кстати, тем, кто сможет приготовить зелье, разрешается его же и испробовать. Время пошло, — Снейп сел за свой стол и начал работать, а мы тем временем вчитывались в текст на доске.

— А зачем нам пробовать зелье от фурункулов? — спросил у нас озадаченный Дин.

Я тоже это не совсем понял, но потом пригляделся к Симусу:

— Что это с тобой? — показал я руками на его россыпь мелких красных прыщиков, — в начале урока их не было.

— Что там? — Симус начал ощупывать своё лицо, — когда они успели появиться… О, Дин, у тебя тоже! — он указал на два маленьких прыщика на щеке своего друга.

— И у тебя, Гермиона. Один, прямо на брови, — девочка заволновалась и тоже стала трогать место прыща.

— Вы посмотрите на Рона! — воскликнул Симус.

Всё веснушчатое лицо мальчика было просто усеяно красными точками. Они виднелись и на руках, и на затылке, и на шее Уизли.

— Не отвлекайтесь от своей задачи, — сказал внезапно Снейп, — время идёт, и оно вам просто необходимо. Малфой, Голден, Данбар, по пять баллов за выполнение поручений профессора.

Я глянул на Фэй, у которой прыщей не было видно, как и у меня. За выполнение поручения… Мы не разговаривали! А ученики, что шептались и общались, схватили прыщей по всему телу! Только вот почему Рону досталось так сильно, да и Симус выглядел куда прыщавее того же Дина или, тем более, Гермионы… Да потому что они говорили куда чаще и больше! Может, одно сказанное слово — это один появившийся прыщ? Ну и дичь, конечно.

— Так, — я потёр руки, привлекая внимание паникующих соседей по рабочему месту, — давайте, собрались, нам нужно сварить зелье, чтобы у вас всё прошло. Гермиона, иди к ящику с ингредиентами, бери всё необходимое. На тебе нарезка и толчение в ступке. Симус, ты ставишь таймер и следишь за моментом выполнения следующего этапа. Дин, ты взвешиваешь необходимое количество на весах. Я помешиваю и добавляю ингредиенты, а так же слежу за всем остальным процессом. Вперёд, за дело!

Ребята не стали спорить и стремительно приступили к своим задачам. Я переключил конфорку со стоящим на ней, уже заполненным жидкостью, котлом, на обычный режим. Снизу загорелось синее пламя.

— Четыре дхарма основного ингредиента, Дин, — сказал я, ожидая момента закипания.

Мальчик в спешке развязал принесённый Гермионой мешочек с засушенными травами, и, при помощи малюсеньких противовесов, отмерил мне нужное количество.

— Три помешивания по часовой стрелке, — озвучил я сам себе, после чего взялся за деревянную ложку, — через две минуты двадцать секунд закинуть семь листков засушенной крапивы. Симус, засекай. Дин, приготовь необходимое заранее. Гермиона, толчи змеиные зубы, они следующие, — раздал я новые указания.

— Время! — сказал по истечению таймера Симус, и листья крапивы отправились в котёл.

— Два помешивания против часовой… — работа кипела, а я был в ней полностью сосредоточен.

— Кажется, они растут, — сказала нервно Гермиона.

— Чёрт, а ведь правда! — Симус ощупал свои прыщи, ставшие к этому моменту натуральными фурункулами.

— Главное, это до каких пор они будут расти, — сделал я неутешительный вывод.

Снейп, казалось, всё это время не обращал никакого внимания на действия учеников. Наша четвёрка начала работу одной из первых, а другие за нами лишь поспевали и старались перенять нашу идею с разделением обязанностей. Получалось это у них с переменным успехом.

— Пять скрупулов размельченных змеиных зубов, шесть минут восемь секунд!

— Засёк!

— …Три живых рогатых слизняка!

— Готовы!

С каждым этапом приготовления фурункулы становились всё больше. Они раздували кожу, а эпицентр воспалённых гнойников расширялся, становясь из маленькой точки полноценным кружком.

Бам! За соседним рабочим местом жидкость выплеснулась из котла, и стала растворять всё вокруг.

— А-а-а-а-а! — закричал Невилл, которому часть кипящего зелья угодила прямо на лицо.

— Идиоты! — рявкнул Снейп, палочкой убирая всю жидкость, что успела разъесть котёл и часть стола, а так же большую область лицевой кожи Лонгботтома, — кто додумался положить в котёл иглы дикобраза при включённом огне!? Минус пять баллов — Поттер, Уизли, Лонгботтом, Данбар. Запомните, остолопы, и в особенности вы, мистер Поттер, что иглы дикобраза в кипящем зелье приводят к бурной реакции, из-за которой зелье разъедает всё вокруг, включая таких глупых учеников, как вы.

Как только Снейп закончил свою речь, Рон упал на пол и стал задыхаться — один из фурункулов на шее вырос настолько, что стал перекрывать ему дыхательные пути. Сам же Уизли был облеплен огромными круглыми воспалениями так сильно, что лицо мальчика стало напоминать какого-то монстра, порождённого дедушкой Нурглом.

— П-профессор, разрешите отвести Рона и Невилла в больничное крыло? — попросил Снейпа испуганный Гарри.

— Ведите, мисс Данбар вам поможет. Всё равно ваше зелье испорчено, а за провал задания я снимаю с вас, Поттер, ещё десять баллов.

Гарри быстро кивнул, и повёл вместе с Фэй двух своих товарищей на выход. Он сильно торопился, так как Уизли мог в любую минуту попросту задохнуться. Да и сам Поттер имел на себе фурункулы, ставшие к этому моменту настолько большими, что замедляли любое его передвижение.

— Как ваше самочувствие? Доделать работу сможете? — уточнил я у своих компаньонов.

— Я смогу… — сказала одноглазая Гермиона — другой глаз девочки просто утонул в огромной гнойной шишке.

— Мне… Тоже не хорошо, — ответил Симус, которого масса выросших прыщей уже тянула к полу.

Дин чувствовал себя более-менее нормально, пусть и раздутая щека мальчика тянула его голову в правую сторону, от чего тот не мог долго сохранять ровное положение.

— Давайте, осталось недолго. Гермиона, ты же закончила нарезку? Вставай за таймер, Дин, будешь брать ингредиенты самостоятельно, она всё приготовила. Тем более, их осталось всего два…

Наше зелье по итогу подошло к концу, мы сняли его с огня и, спустя пять минут, напоследок добавили одну иглу дикобраза.

— Что же, — Снейп принюхался к нашему вареву, — удовлетворительно. По два балла каждому. Флаконы имеют чары остужения.

Профессор направился к другому столу, а мы спешно набрали три флакона с зельем, после чего Гермиона, Симус и Дин их выпили, а гигантского размера прыщи стали исчезать.

Не всем повезло так, как нам. Целых два стола пуффендуйцев что-то напутали в этапах приготовления, из-за чего зелье оказалось испорченным. Они получили трёпку от Снейпа, а прыщи остались на их телах и лицах.

— Урок окончен, на следующем занятии я сам вас рассажу по вашим способностям. Свободны, и, заберите отсюда ваших однокурсников, — указал он рукой на барсуков.

Больничное крыло пополнилось одиннадцатью первокурсниками, так что Снейп так и не побил рекорд взрывного призрака Бинса. И все же его придумка с прыщами была максимально мерзкой и отвратительной, а я восславил собственную предосторожность, которая помогла мне не испытать того тошнотворного спектра чувств, какого удостоились почти все мои однокурсники.

И все же, урок Зельеварения прошёл без жертв, а я считаю, что это было нашим главным достижением.

* * *

К ужину большинство первокурсников выписалось из больничного крыла. В отличие от зелья профессора Снейпа, методы мадам Помфри не заставили прыщи просто исчезнуть, а натуральным образом выдавили их, с последующим удалением лишней кожи. Из-за этого восемь барсуков, а также Гарри с Роном ходили, покрытые красными кругляшками по всему телу.

Невилл из-за полученного ожога был единственным, кто остался в больничном крыле на ночь.

Пока мы трапезничали и отходили от очередного учебного дня, к нашему столу подошли пострадавшие пуффендуйцы.

— Вы не могли бы нам помочь? — сказала нам скромная Сьюзен Боунс.

— С чем? — я ответил за всех.

— С Ханной, моей подругой. Мы её не можем нигде найти. В больничном крыле её не было, в гостиной тоже. Я боюсь, что с ней что-то случилось.

— Что думаете? Поможем? — спросил я у остальных львят.

— Конечно поможем! — воскликнула Гермиона.

— Вы не забывайте, — сказал Дин, — до отбоя меньше двух часов. Как бы не встрять в неприятности с поисками. А если ещё кого потеряем?

— Пожалуйста! Нам больше не к кому обратиться, — на глаза Сьюзен навернулись слёзы, — учителя нас послали самим её искать, а старшекурсники игнорируют.

— Хорошо, хорошо, — сказал я успокаивающе, — мы поможем её найти. Разделимся на группы, и каждая проверит один из этажей. Вы должны понимать, — обратился я к пуффендуйцам, — что если она будет находиться в одном из закрытых помещений, то мы ничего не сможем сделать.

— Мы понимаем… Спасибо вам.

— Скажи, Сьюзен, когда с ней начали происходить странности? Что именно случилось утром? — начал я её расспрашивать.

— Всё было нормально. Мы проснулись, пообщались, собрали вещи для уроков… Потом приготовились к завтраку и пошли в Большой зал. В спальне Ханна была такой как всегда, а по дороге уже стала странной.

— Вы везде были вместе? Всё время от момента пробуждения до ухода из гостиной?

— Ну да… Не совсем, но почти всё время. Она задержалась в уборных комнатах, а я ждала её у выхода.

— Понятно… Тогда приступим к обходу замка.

Так и начались поиски девочки Ханны. Я старался кооперировать учеников так, чтобы как можно скорее прочесать все доступные места и проходы Хогвартса, но при этом не разделять детей слишком сильно, оставляя в каждой из групп хотя бы по три человека.

Поиски увенчались успехом через полтора часа.

— Я нашёл её! Она на лестницах, на шестом этаже! — крикнул нам сверху запыхавшийся Уэйн Хопкинс, — сюда!

Все группы, что услышали его новости, рванули на шестой этаж, и я был в их числе.

Ханна Аббот стояла на перилах одного из пролётов. Руки её были подняты горизонтально, и смотрела девочка прямиком вниз с очевидными намерениями.

— Ханна? — я жестом остановил всю остальную толпу детей, вышел вперед и стал приближаться к ней мелкими шажками, — ты чего туда забралась? Давай, слезай, не глупи.

Когда она обернулась и взглянула на меня заплаканными глазами, я остановился.

— А, это ты, красавчик… Мне, просто, очень, о-очень грустно-о-о, — девочка вытерла очередные выступившие слёзы и снова посмотрела на нижние этажи.

— Ну что ты, в самом деле. Почему тебе грустно? Не раскисай, Ханна, ты же сильная, со всеми трудностями справишься… — с каждым словом я приближался всё ближе, — ты, главное не прыгай, хорошо? Можно же всё решить иначе, давай я тебя развеселю? — ещё один, два шага…

— Но я хочу полетать! А как ты меня разве…. — прыжком я кинулся к девочке, и рывком сбросил ту с перил на саму лестницу.

— Держите её! Ну же! — крикнул я остальным, стараясь зафиксировать положение девочки. Однако она столь яростно этому сопротивлялась, что я чуть не сломал ей руку в процессе.

— Я хочу лета-а-ать! ХОЧУ ЛЕТА-АТЬ! — кричала и извивалась Ханна, даже когда её скрутили пять учеников.

— Ханна! Что с тобой? Почему ты себя так ведёшь? — пыталась докричаться до подруги Сьюзен.

— Отойди, — сказал я девочке, — это, возможно, не совсем Ханна, так что твои вопросы бессмысленны.

— То есть, как, не совсем Ханна…

Задержка Ханны Аббот утром в уборных, где стоят те самые умывальники… Назвала меня красавчиком, а это выражение я слышал только от одного существа… От духа школы, из того зеркала.

— Нужно это проверить. Ведите её к гостиной Пуффендуя, и следите только, чтобы она не вырвалась и не сиганула вниз.

С трудом, но мы смогли добраться до кучки больших дубовых бочек, что являлись замаскированной дверью в обитель барсуков.

— Открывайте, ну! — сказал я нерешительным пуффендуйцам, отчего они, наконец, отмерли и постучали в правильном порядке по бочкам. Часть их раздвинулась, и открылся проход, — ведём её к умывальникам!

Старшие курсы Пуффендуя провожали нашу процессию взглядами со всевозможными эмоциями, но, как обычно, никто к нам не подходил и все они являлись простыми наблюдателями.

Я быстро обошёл зеркала в умывальне, выискивая хоть какие-то намёки, и, как ни странно, нашёл. На одном из зеркал виднелся чёткий отпечаток детской ладони. Я попробовал его стереть, но у меня ничего не получилось. Это оно!

— Тащите её сюда! — группа гриффиндрских и пуффендуйских мальчиков несла беснующуюся девочку к стеклу.

— Нет! Красавчик, не н-надо-о…

— Дайте её руку, и держите крепко, — я с силой распрямил фаланги пальцев девочки, и поднёс её раскрытую ладонь к зеркалу. Повозился ещё немного, чтобы расположение совпадало с отпечатком. И…

В зеркале появился тот самый дух школы под личиной Ханны, который вскоре исчез, а реальная девочка прекратиладёргаться.

— Что… Что произошло? Отпустите меня! Вы чего меня держите? — Ханна пришла в себя и сильно занервничала, обнаружив себя в уборной вместе с кучей мальчиков.

— Ханна? Это ты? Ты в порядке? — сквозь толпу первокурсников пробилась к подруге Боунс.

— Сью! Что они все здесь делают? И почему большинство из вас в каких-то красных пятнах?

— Ты ничего не помнишь?

Ханна в ответ недоуменно покачала головой.

— Ну, — я почесал затылок, — своё дело мы сделали. Гриффиндор, пойдём на выход, нам ещё в гостиную до отбоя надо успеть. И, это касается всех — не слушайте собственные отражения в зеркалах!

Глава 8. Суббота

И тогда, наверняка, полетим мы в облака,

И красавица обучит всех нас чарам…

Мы то живы все пока, хоть и ранены, слегка,

А неделя то кончается кошмаром…

* * *

Полёт на мётлах

Утро выдалось зябким, с резко противной погодой в виде сильного ветра и сплошной пелены густых серых облаков на небосводе. Солнечный свет, если и присутствовал где-то поблизости, то умело от нас скрывался за этой пасмурной действительностью.

Богатые на события дни в Хогвартсе пролетали всё быстрее. Казалось бы, совсем недавно я сидел с распределяющей шляпой на голове, а вот, уже прошла почти неделя.

Суббота. День дополнительных занятий. И в этот, между прочим, выходной день, мы — сонные и измотанные чередой нескончаемых уроков, сразу после завтрака направились на урок полётов на метле. Ну а столь мерзкая погода лишь усиливала наши чувства и ощущения, никому по итогу не прибавляя хотя бы толики радости.

В руках мы несли те самые мётлы, на которых будем «парить в небесах».

Занятие должно было происходить не где-то, а, на секундочку, на квиддичном поле! Большой овальный стадион с прямоугольными башнями-трибунами должен был произвести на нас грандиозное впечатление. Только вот при выходе из замка он виднелся издали, а топать до него оказалось не меньше полумили.

— Не сметь никому взлетать! Вы ещё первый урок не прошли, а уже норовите убиться при помощи гравитации? Всем идти пешком!

Мадам Трюк. Сопровождала нас прямиком на свой урок, можно сказать — вела за ручку. Неприятная особа: слишком мужиковатая, слишком резкая, да ещё и голос у нее противный. Достаточно плохой учитель по стандартным меркам. Выше среднего по меркам Хогвартса.

— Мадам Трюк, а если я умею обращаться с метлой, можно мне долететь до стадиона? — заискивающе спросил юный Нотт, прижимая метлу к своей груди.

— Вот когда переживёшь год моих уроков, тогда и сможешь говорить о своих умениях. А до тех пор, даже не вздумай без команды отрываться от земли! Повторяю, пока не дойдём до стадиона, это касается всех вас!

И почему не позаниматься на одной из многочисленных лужаек поблизости, или в том же внутреннем дворе? Зачем к стадиону то идти!?

— По какой причине она так противно орёт? — шепнул мне в ухо Симус, — я готов отдать десять баллов за затычки для ушей.

— Взрослые всегда орут на детей, чтобы самоутвердиться, — ответил я негромко приятелю, — они кажутся себе очень крутыми и значимыми в эти моменты.

Симус хмыкнул, и мы пошли дальше.

Всю дорогу во мне боролись разные интересы: я хотел посмотреть на стадион, но в то же время желал укрыться от непогоды в каком-нибудь тёплом помещении; я собирался попробовать полетать на метле, но небезосновательно беспокоился о безопасности сего мероприятия.

Весомым фактором моего недовольства стала удалённость от Хогвартса. Вот сломает себе кто-нибудь из учеников кучу хрупких косточек при падении. Кто его до замка нести то станет? И как долго? Нет, будет просто замечательно, если в случае увечий, мадам Трюк отвезёт бедолагу в больничное крыло, проделав столь длинное расстояние на метле. Только вот я что-то очень сильно сомневаюсь в подобном альтруизме со стороны преподавателя. А ученики… Реально ли вообще одиннадцатилетке перевезти аналогичную тушку, удерживая ту на метле? Не думаю, что подобное вообще возможно, уж точно не в нашем положении.

Однако, моё мнение Трюк не спрашивала, да и, по всей видимости, не нуждалась в нём. Мы шли, шли, мёрзли, снова шли и наконец прибыли к квиддичному полю. Вокруг его стен располагались проходы — почти все из них вели на определенные трибуны наверху, а один, находящийся в центре, являлся входом в раздевалку игроков. Через него мы и прошли, оказавшись на ровном зелёном поле внутри овальных стен. Здесь хотя бы ветер не донимал нас столь сильно, и это был хоть какой-то плюс.

— Построиться! Друг напротив друга, мётлы положить на землю справа от вас! Я сказала справа! Вы не знаете, где находится право!? Тогда будьте готовы врезаться в одну из трибун при первой же возможности!

Спустя пару минут и череду криков учителя, мы, наконец, заняли требуемое положение.

— Неужели, вы справились. Так, не теряем времени, поднимаем правую руку над метлой, сосредотачиваемся и говорим: «Вверх». Громко, чётко, думаем о метле и мысленно повторяем ей приказ.

— А если я левша? — спросил Финч-Флетли.

— Тогда на этот урок и на всю оставшуюся жизнь становишься правшой. За дело!

— Вверх! — стали раздаваться со всех сторон слова учеников.

— Вверх, — сказал я своей метле, и она немного пошевелилась. Я сосредоточился сильнее, — Вверх! — вуаля! Метла подпрыгнула абсолютно горизонтально, и мне лишь оставалось вовремя сжать протянутую ладонь.

— Кто не справляется с приказом, летать не будет. Если уж метла не слушается вас на земле, то в небе она вас угробит. Остальные, просуньте черенок между ваших ног, и обхватите древко руками на расстоянии четырёх дюймов от конца метлы. При взлёте метлу необходимо сжимать икроножными мышцами и несильно оттолкнуться от земли.

Ученики стали седлать волшебные мётлы, и некоторые из этих случаев были довольно забавными.

— Так, где ты за края держишься, я же сказала, четыре дюйма от конца! А ты, зачем так метлу держишь? Собираешься влететь в землю поглубже? Черенок метлы должен смотреть в определенную сторону в зависимости от того, собираетесь вы подниматься вверх, снижаться или находиться на определённой высоте!

Мадам Трюк раздавала команды, ругалась, пеняла на бестолковость некоторых учеников… В общем, чувствовала себя, как рыба в воде.

У некоторых из первокурсников так и не получилось подозвать метлу к собственной руке.

— Так, вы трое, стоите и продолжаете пробовать, пока не получится! Остальные, взлетаем на два-три фута вверх, и, поехали!

Я сделал, как она сказала, и оттолкнулся от земли. Ноги мои потеряли опору, а сам я взмыл в воздух!

— Отлично, надавливайте руками на метлу, продолжая держать горизонтальное положение. Таким образом она поймёт, что нужно лететь вперёд. Сжимайте не сильно, а то возьмёте слишком высокую скорость. Сбросить её можно ногами: скрестите свои ступни под метлой наискосок, и при лёгком ударе пяткой по тулейке, скорость снизится.

— А что такое тулейка? — раздался вопрос от одного из учеников.

— Часть между черенком и прутьями. Всё, теперь летаем по полю, осваиваем управление, привыкаем к своим действиям в полёте. Высоту не увеличиваем, находимся не выше семи футов от земли!

Первокурсники активно практиковались в полётах, заворожено управляли метлой и с восторгом делились своими успехами.

— Кайл, смотри! — счастливый Гарри Поттер показал мне, как легко и просто у него получается управлять метлой. Он спокойно изменял направление и скорость полёта, и чувствовал себя при этом столь непринуждённо, будто бы всю жизнь только этим и занимался. Ничего удивительного — просто талант.

Некоторые первокурсники от переизбытка эмоций решили покрасоваться перед своими друзьями. Кто-то пробовал летать волнистой линией, то снижаясь, а то поднимаясь выше, некоторые развивали большую скорость, а Гарри умудрился от переизбытка собственной крутости в лётном мастерстве взлететь выше пограничной высоты. Он так радовался, что даже этого не заметил.

— Берегись! — крикнул я мальчику, когда к нему откуда-то с трибун на высокой скорости приближался круглый мячик иссиня-черного цвета, — Слева, летит!

Гарри успел увернуться, и зачарованный мяч пошёл на разворот, делая в воздухе большую дугу.

— Хух, это было не так уж и сложно, — Гарри улыбнулся, — спасибо, Кайл!

— Я смотрю, для вас, мистер Поттер, правила существуют, чтобы их нарушать? Что же, в таком случае, — мадам Трюк взяла палочку, и кинула одно из заклинаний в летящий сверху бладжер.

Мяч резко изменил своё поведение. Если до этого он не спускался ниже определённой отметки высоты, то теперь очевидно имел такую возможность, полетев в самую ближайшую снизу цель в виде ученика.

— Всем тем, кто покинет стадион до конца урока, я лично назначу особое наказание. И поверьте, вам оно не понравится, — с этими словами мадам Трюк села на свою метлу, и улетела куда-то за пределы квиддичного поля.

Бладжер в бешеном ритме носился по стадиону, стараясь попасть в зазевавшихся учеников. Дети разлетелись врассыпную, ведь как только он попадал по одному первокурснику, вышибая из того дух, цель сразу же переключалась на следующего «везунчика», что стоял или летел ближе всего.

Начались своеобразные салки с зачарованным мячом. На одном месте было находиться чревато, так что все мы на пределе своих умений старались маневрировать по пространству стадиона, следя за полётом бладжера и стараясь держать от него максимальную дистанцию.

Было у бешеного мячика и положительное зачарование: если он кого-то и сбивал на землю, то впоследствии не старался окончательно добить бедолагу. Однако, реагировал он даже на пеших учеников, так что в опасности находился абсолютно каждый.

Вжух! Пролетел около меня Малфой, а за ним нёсся мяч, не уступая мальчику в скорости. Драко сделал довольно зрелищный финт с резкой переменой курса вверх, а бладжер пролетел мимо лишь для того, чтобы в следующую же секунду погнаться за Гермионой.

В итоге он таки нагнал испуганную девочку, и свалил ту с метлы. На вид, пострадала она не сильно, но продолжила лежать на зелёной траве, во избежание повторения погони.

Может, если мы все ляжем так, как она, бладжер, наконец, успокоится? Целей ведь не будет.

Однако, озвучить эту мысль остальным я не успел. Шар вновь погнался за Гарри Поттером, а тот на одних лишь инстинктах без проблем от него увернулся. Я на какую-то секунду залюбовался искусным пилотажем товарища и не сразу сообразил, куда теперь летел этот проклятый бладжер.

Последнее, что я увидел — это стремительно увеличивающийся в размерах круглый шар перед глазами. И темнота…

* * *

Бытовая магия

— Может, тебе всё же зайти в больничное крыло? — обеспокоено спросила у меня Гермиона, — вон, какая шишка.

— А сама то ты нормально себя чувствуешь? — спросил я девочку.

— Рёбра немного болят, но ничего не сломано, так что потерплю.

— Не, ребят, я на той истории магии так же ударился головой, — заговорил Рон, — и мадам Помфри меня развернула, сказала, что само пройдёт.

— Ну, вот видишь, Гермиона, значит, перетерплю и я.

Голова немного кружилась и болела, но сотрясения, вроде бы, не было. Мы в спешном порядке возвращались в Хогвартс, стараясь успеть на новый урок.

— Кайл, Гермиона, это всё из-за меня, простите, — повинился перед нами грустный Гарри, — если бы я не нарушил правила мадам Трюк, ничего бы этого не случилось.

Из гриффиндорцев пострадали только мы, но и на других факультетах некоторые дети успели познакомиться с неистовством заколдованного бладжера.

— Да откуда ты знаешь!? — воскликнул Рон, — она же явно собиралась подобное проделать заранее, ты просто дал ей лишний повод.

— Рон прав, Гарри, — я положил руку ему на плечо, — не раскисай, подумаешь, получил по голове. Обычный урок в Хогвартсе, в самом деле.

Он несмело улыбнулся и кивнул мне в знак признательности за мои слова.

— А мы точно успеваем на урок? — спросил нас немного нервный Невилл.

Ему благополучно отрастили пострадавшую на зельеварении кожу, однако теперь на лице мальчика была заметна небольшая полоска на щеке в виде эдакого шрама.

— Да успеем, — сказал оптимистично Симус, и прямо после его слов раздался очередной звон колокола, — или, нет…

Первокурсники переглянулись между собой со страхом на глазах. Урок уже начался, а они только-только подходят к замку!

— Бегом! На второй этаж! — крикнул я, и и мы всей своей детской армадой помчались вперёд, — нужно ещё по дороге убрать мётлы в тот чулан…

Каждое моё быстрое движение отдавалось пульсирующей болью в выпирающей шишке. Однако, страх последствий за опоздание подстёгивал меня, не позволяя замедляться ни на секунду.

Когда большинство из нашей толпы добежало до требуемого кабинета, в коридоре послышались звуки множественных отдышек. Самые нерасторопные всё прибывали, неуклюже добегали до нас, держась за собственные животы и грудь.

— Может… Хух, учителя ещё нету, и всё обойдётся? — спросил запыхавшийся Рон.

— Я бы на это не надеялся… — ответил я, поворачивая ручку двери.

Подобно какому-нибудь шпиону, я посмотрел сквозь маленькую щель в проёме. С моего ракурса класс казался пустым.

— Хотя, может, ты и прав, — я обернулся к ожидающим сзади товарищам, — никого не видно, заходим.

Самый первый, я сделал шаг в помещение.

— Здравствуйте, молодые люди, — раздался слева от меня женский мелодичный голос.

Я подскочил, резко обернулся и обомлел. На меня выжидающим взглядом смотрела молодая преподавательница бытовой магии.

Она была очень красива, носила очки-велосипеды, как у Гарри Поттера, и имела длинные, завязанные в хвост, светлые волосы.

— З…здравствуйте, — ответил я, замешкавшись.

Чувствую себя школьником, что с первого взгляда запал на училку. Ах, да…

— Не стойте в проходе, вы и так потеряли достаточно учебного времени, — она указала на пустые парты своей миниатюрной ладошкой, — прошу.

Я с опаской прошёл в кабинет, и сел на первую парту. За мной проследовали и остальные ученики, несмело здороваясь с преподавателем.

— Не нужно так бояться, я прекрасно понимаю ваши причины опоздания, так как сама имела возможность обучаться полётам у мадам Трюк. Никакого наказания не будет, хотя я и желаю, чтобы впредь вы были порасторопнее. Договорились?

Ученики ответили положительно. Кто-то облегчённо выдохнул, а я сидел и по-глупому улыбался от столь чарующего голоса девушки.

— Ну что, давайте, наконец, познакомимся. Меня зовут мисс Чарити Бербидж, но я предпочитаю, когда ученики обращаются ко мне по имени: «мисс Чарити». Весь этот год по субботам я буду преподавать вам бытовую магию. Теперь, я хочу, чтобы вы поочерёдно поднимались, называли себя, дабы я смогла познакомиться с вами напрямую, без этих сухих букв в журнале. Давай начнём с тебя, девочка, — она показала на сидящую впереди слизеринку Милисенту Булстроуд.

Дети вставали, называли своё имя. Если преподавательница ничего не говорила, то они садились обратно на места, передавая эстафету следующему ученику. Иногда мисс Чарити вставляла различные комментарии:

— …Я училась на одном курсе с вашим дядюшкой, мистер Гойл, пренеприятнейший человек, должна я сказать.

— …Пафф? Приятно знать, что в школе учится потомок одного из основателей Хогвартса. Нынче это редкость.

— …А что же это у вас на лбу, мистер Голден?

Я автоматически потрогал свою выпуклую шишку:

— Со мной захотел познакомиться бладжер, мисс Чарити. Я не смог ему отказать.

Класс засмеялся, и даже учитель улыбнулась моей неказистой шутке.

— Что же, предлагаю исправить результат вашего знакомства. Задерите голову вверх, — мисс Чарити достала волшебную палочку, подошла ко мне вплотную и приложила её к шишке, — Виави Эпанаферум!

Не знаю, что происходило там с моим ушибом. Всё мое внимание было сосредоточено на потрясающей картине бюста мисс Чарити. Неужели у меня происходит половое созревание? В одиннадцать!?

— Ну, вот и всё, — ответила отошедшая от меня волшебница.

Я потрогал лоб — шишка окончательно пропала. Уж не знаю, видела ли она, куда был направлен взгляд исцелённого ученика, но мне показалось, что мисс Чарити еще несколько секунд по-хитрому улыбалась мне, прежде чем перейти к следующему знакомству с другим учеником.

— Вот мы и узнали друг друга, — сказала учитель, когда последний из детей представился, — Я постараюсь запомнить всех вас, пусть по-началу это и будет непросто. Итак, как я уже говорила, проходить мы будем бытовую магию, а именно, учить и практиковать заклинания, что пригодятся вам в повседневности на протяжении всей вашей жизни. Каждую неделю проходимые чары будут меняться, так что пропускать мои занятия не рекомендую, если, конечно, не хотите потом самостоятельно отыскивать и заучивать базовые заклинания, чтобы не стать посмешищем перед остальными. И на этом вводном уроке я обучу вас самому необходимому заклинанию на всё время обучения в Хогвартсе. Есть ли у кого идеи, какому? Десять баллов тому, кто ответит верно.

Вверх поднялись руки учеников, да я и сам поднял свою ещё до того, как придумал наиболее вероятный ответ. Влияние симпатичной учительницы, не иначе.

— Какая активность, похвально, весьма похвально. Вперёд, мистер Финиган. Ваша версия?

— Чары согревания, мисс Чарити. В замке много где холодно, а зимой, наверное, будет ещё хуже.

— О да, вы совершенно правы насчёт холода — это настоящий бич для учеников. Два балла за столь близкий ответ, но нет, это, увы, не самые необходимые чары. Мистер Бут? — указала учительница на другого мальчика, а Симус, ни капли не расстроившись, сел обратно на своё место.

— Может быть, чары, показывающие время? — предположил Терри, немного стесняясь, — чтобы знать, когда именно начнется урок или прием пищи.

— Хорошая версия. Подобные чары бы пригодились вам сегодня, а? — мисс Чарити усмехнулась, — но, во-первых, с подобными заклинаниями есть определенные трудности, а во-вторых, и без этих чар можно прожить в школе, ориентируясь на колокол. Мисс Гринграсс?

— Я думаю, что это чары очищения, чтобы не ходить грязными и неухоженными, как некоторые, — местная язва мимолётно взглянула на мальчиков с других факультетов, вызвав с их стороны нотки возмущения и протеста подобному клеветничеству.

— И вновь я согласна с пользой таких чар. Особенно девочкам. Чистоплотность в замке, как вы уже знаете, соблюдать не так уж и просто, особенно по-началу, — сообщила шёпотом мисс Чарити, будто бы делясь каким-то секретом. На это все девочки активно закивали и засоглашались, — два балла, мисс Гринграсс, но есть чары ещё более важные, чем всё то, что вы сейчас перечислили. Есть ещё у кого предположения?

Кое-как абстрагировавшись от гормонов, я включил исцеленную голову на полную мощность. Какое заклинание самое важное? Знай мы которое, эта учебная неделя прошла бы куда легче. Всё, связанное с едой — отпадает, правила Трансфигурации ограничивают это. Со спальней? Зачаровать вещи на мягкость для комфортного сна? Нет, мисс Чарити же говорит, что на весь период обучения чары сохранят свою полезность, а на будущих курсах ученики уже обзаводятся кроватями. Чары глажки? Нет, чары очистки выглядят полезнее, значит, с этими направлениями это не связано. Еда, сон — с чем ещё здесь проблемы? Безопасность! Но защитные и атакующие чары будут изучаться, наверное, на боевой магии, а зачарование вещей у Флитвика. Какие могут существовать бытовые чары, что улучшат безопасность учеников? А что если…

— Увы, до правильно ответа никто не догадался, хотя вы, мисс Грейнджер, и были близки с идеей про исцеление ран. Просто, это слишком продвинутая магия для первого курса. Если больше нет вариантов… — я вновь поднял свою руку, хоть и отпустил её до этого, когда другие ученики озвучивали мои предположения, — мистер Голден? Ну, давайте, последний шанс. Какие, по-вашему, простые чары являются самыми необходимыми на всё время обучения?

Я поднялся с места, хоть и не был уверен, что именно сказать. Гермиона была близка к правильному ответу со своим исцелением, а значит это что-то схожее, но более простое… Первая помощь? Обезболивающее? Остановка кровотечения? Это больше похоже на правду, чем всё остальное.

— Чары остановки кровотечения, мисс Чарити.

От её счастливой улыбки в ответ я был готов прыгать как маленький мальчик, что впервые поцеловался с девочкой.

— И это совершенно правильно! Заслуженные десять баллов, мистер Голден. Не зря, получается, мы убрали эту некрасивую шишку, раз вы смогли всё же догадаться. Остановка внешнего кровотечения. Или, если конкретнее, чары плёнки, что накладываются на открытую рану, не позволяя вашей крови покидать тело. Думаю, вы уже испытали многие прелести учёбы в Хогвартсе и кто-то из вас точно успел испробовать это состояние на себе. Есть такие?

Детские взгляды в едином порыве сошлись на Софи и Роджере, что пострадали на самом первом уроке у МакГонагалл.

— Вижу, что есть. Итак, запомните раз и навсегда: практически любые раны можно залечить, кости вправить или вырастить новые, рассосать ушибы. Но если до оказания помощи вы потеряете слишком много крови — вы умрёте, и тогда лишь опытные некроманты смогут оживить ваше тело, пусть и на небольшой срок. Для того, чтобы при серьезных повреждениях вы успели добраться до больничного крыла, мы и будем заучивать заклятие плёнки — «Саваноэма».

Весь первый урок мы изучали правильное произношение заклятия, а также верный взмах палочкой, которой нужно было нарисовать в воздухе эдакий трёхлистный клевер, чтобы заклинание сработало. Мисс Чарити тщательно следила за нашими успехами: поправляла огрехи и неточности, указывала на ошибки, хвалила за правильные действия.

— Вам обязательно нужно будет повторять произношение и взмах самостоятельно в течении недели, чтобы закрепить результат. Ну а теперь, время практики. Без неё, в случае реальной необходимости, у вас с первого раза ничего не выйдет, так что практика — залог успеха в освоении любых чар, учтите это. Мне нужен доброволец, который получит десять баллов по окончанию урока. Есть желающие? Вот и отлично, мистер Голден, подходите сюда.

Голос учителя был, как какой-то гипноз — я слушал его, был готов выполнять все его команды, но из-за этого туго соображал. Доброволец нужен мисс Чарити? Я готов! Что со мной будут делать? Да откуда же я знаю, да и важно ли это?

— Сейчас каждый из вас попробует выполнить заклинание, чтобы остановить кровотечение мистера Голдена. Миоменос Диффиндо! — произнесла режущее заклинание профессор, чиркнув по моей ладони палочкой. Острая боль отрезвила моё сознание.

Это точно были какие-то чары. Не в том я возрасте, чтобы пускать слюни на красивых училок. Слишком маленькое еще тельце, и слишком взрослое для подобного сознание.

Какая-то форма конфудуса? Нет, я же додумался до правильного ответа, а хуже соображать стал чуть позже. Какой-то магический афродизиак? Тогда и остальные ученики должны испытывать похожие чувства, а этого я не заметил. Или это сработало только на меня? Из-за моего сознания, что стимулирует ускоренное половое созревание? Теория притянута за уши, да и это вообще может быть что-то другое, ведь о таких методах я почти ничего не знаю. Вдруг, это всё из-за лечения моего ушиба на лбу? Хотя, и тут промашка — я только вошёл и увидел мисс Чарити, а уже стал чуть ли не пускать по ней слюни. Ладно, за неимением других теорий, примем за наиболее вероятную чары влечения на учителе. А она, интересно, поняла, что я куда взрослее, чем кажусь на первый взгляд? Никаких признаков удивления у учителя я не замечал…

Пока я в бешеном темпе продумывал возможные причины этой внезапной влюблённости, меня использовали в качестве подопытного кролика. С кровоточащей раной на ладони, я, вместе с мисс Чарити, ходил между партами с учениками. У кого-то плёнка получалась с первой попытки, а некоторым нужно было попробовать два-три раза. Когда результат достигался, учитель снимала наложенные чары, а моя родная кровушка вновь тонкой струйкой вытекала из раненой руки. И сделать я с этим ничего не мог — сам же вызвался добровольцем. Вот и терпел.

Хорошо, что хоть обошлось без подколок или намеренной медлительности однокурсников — я за эту неделю многим успел в чём-то помочь: одним предоставил нужную информацию про баллы, другим помог спасти Ханну Аббот. Про свой факультет я и вовсе молчу — ребята старались как можно быстрее освоить заклинание, чтобы хоть немного сократить срок моих мучений.

Даже такая добрая, молодая и отзывчивая учительница, как Чарити Бербидж, оказалась со своими тараканами в голове. И я даже говорю не про ранение руки — мне за это как бы баллов отсыпят, да и добровольное это дело. Не вызовись я, тогда бы согласился кто-нибудь другой. Я имею в виду это подозрительное влечение, что притупило даже мою повышенную наблюдательность, хоть и бладжер с этим утверждением бы не согласился.

* * *

Боевая магия

Порез на ладони мисс Чарити мне успешно вылечила после окончания практической части занятия, а моя копилка пополнилась дополнительными баллами.

На обеде общим обсуждением первокурсников факультета Гриффиндор было принято решение присвоить бытовой магии почётное второе место в рейтинге любимых уроков. Про свой эффект влечения остальным, я, понятное дело, не рассказал. Маленькие еще, да и опасное это может быть дело — делиться такого рода информацией.

После приёма пищи у нас оставался лишь сдвоенный урок боевой магии, после которой первая учебная неделя может считаться с доблестью оконченной. Пусть эта самая доблесть была не у всех, да и не везде.

Это было второе занятие, которое проводилось в подземельях, причём в самой дальней его части, куда мы до этого еще ни разу не доходили.

Урок вёл Кингсли Бруствер, чернокожий преподаватель средних лет, с короткой афро-причёской и брутальной бородкой.

— Для мага в пылу сражения важны многие вещи, но самая основа — это ловкость, реакция и выносливость, — первым делом сказал мистер Бруствер, когда встретил нас в тёмном коридоре перед входом в учебное помещение, — Первые два пункта мы освоим здесь, — указал он рукой на закрытую дверь, — а выносливость будем подтягивать каждую вторую субботу, на свежем воздухе. Все прибыли? Отлично. У меня нет желания перечислять каждого поимённо. Вот покажете себя в деле, тогда и познакомимся. Заходим в зал.

Брутальный волшебник зашёл первым, а за ним потёк ручеёк из первокурсников. Уже из коридора в зале слышался какой-то лязг, скрип и грохот. В самом помещении он лишь усиливался, но никто из учеников так и не мог разглядеть, что же издаёт все эти звуки.

Мистер Бруствер произнёс заклинание, и из его палочки отделились круглые светлячки, что продрейфовали по воздуху и поселились в светильниках на стене. И тогда мы все-таки увидели устройство, что создавало этот шум.

Зал был очень протянут вширь, но был совсем коротким в длину. Первая половина помещения пустовала — кроме каменного плиточного пола там ничего не было. Но вот вторая…

Это была самая настоящая полоса препятствий. Слева имелся вход, справа выход, а между ней и остальным залом виднелся еле заметный магический барьер. Сама полоса была просто наводнена разнообразными опасностями: здесь были и качающиеся маятники, и крутящиеся полосы лезвий, что меняли своё положение, и мигающие разными цветами квадратные плитки, и выступающие из-под пола колья — чего тут только ни было!

— Базовая полоса для улучшения ловкости и реакции, — самодовольно усмехнулся Бруствер, глядя на наши пораженные лица, — три режима сложности, более двадцати статичных препятствий и парочка скрытых, появляющихся случайным образом. Зачётное время прохождения — три минуты. К концу года каждый из вас должен быть способен пройти её за это время, или умереть в процессе достижения. Потому что хороший маг — ловкий, а неуклюжий маг — мёртвый. Зарубите себе это на носу.

Он сказал — базовая полоса. А есть еще какая-то, продвинутая!?

— Сэр, разрешите вопрос, — сказал вдруг Стефан Корнфут.

— Ну валяй, задавай.

— А разве мы на боевой магии не будем изучать заклинания?

— О заклинаниях до третьего курса и думать забудьте. Вот пройдёте мою школу, тогда Грюм с вами и займётся ими. Вы их ещё успеете, ха-ха, возненавидеть. Ну что, кто из вас, сопляков, готов первым ознакомиться с базовой полосой препятствий?

Никто желанием, очевидно, не горел. Я уж тем более — у меня сегодня день какой-то несчастливый, да и предыдущих двух уроков хватило с головой!

— Опять, значит, без смельчаков. Даже вы, гриффиндорцы? Ну же, без таймера, без необходимости пройти до конца. Простое знакомство. Решайтесь, или будете стоять истуканами и позорить факультет своей трусостью?

— Я попробую, — провокация удалась на славу, ведь Гарри Поттер выступил вперёд, и даже огонь в его глазах наблюдался. А, нет, это просто блик от одного из светильников.

— Вот это настрой! Ну что, заходи вон оттуда, осмотрись и продвигайся вперёд. И знай, что для нерасторопных в начале есть стимулирующая ловушка. Пройдёшь хотя бы четверть — пять баллов тебе обеспечены. Половину — дам все двадцать. Ну а если ты сдюжишь полосу с первого раза, то пятьдесят баллов и зачёт в этом году — твои. Остальные могут понаблюдать поближе, но за барьер ни ногой!

Награда была очень заманчивой, и Гарри даже немного воспрянул духом, пока шёл ко входу на полосу. А когда перед его носом просвистел первый маятник, весь этот дух куда-то в спешном порядке улетучился.

— Давай, Гарри! Ты сможешь! — кричал Рон, подбадривая своего друга. Остальные были слишком взволнованы, чтобы кричать что-то подобное, а мне это и вовсе казалось немного неуместным, хотя, Гарри может и помочь такая поддержка — кто его знает.

Маятников было целых три штуки подряд, с небольшим промежутком между ними, и каждый из них качался с определенным статичным интервалом — от самого медлительного до самого быстрого, между взмахами которого проходило меньше двух секунд. Гарри прошёл первый, проскочил второй и чуть не лишился половины лица перед третьим, лишь каким-то чудом сумев отодвинуть свою голову за мгновение до взмаха лезвия.

Интересно, а если бы сейчас всё пошло по-другому, Поттериана бы лишилась своего главного героя?

— Мистер Бруствер, можно вопрос? — сказал я учителю, который с улыбкой на лице и даже какой-то ностальгией глядел на осторожные телодвижения Поттера.

— Задавай.

— А как часто на полосе случаются смерти? — первокурсники затихли в ожидании ответа преподавателя.

— На ранних версиях гибли многие… Сейчас все иначе — те полосы были признаны слишком опасными, — я, кажется, впервые услышал в этой школе термин «слишком опасно», — Так что, теперь здесь задействованы хитрые чары — напорешься на какую-то ловушку, и вместо того, чтобы разрезать пополам, она с силой швырнет тебя за барьер. Да, больно, да, неприятно, поломаешь себе пару костей, но, скорее всего, выживешь, ха-ха. Примерно во-от, так, — сказал Бруствер, и на полосе в этот момент из стены вылетело копьё, угодив не успевшему среагировать Гарри прямо в бок.

В какой-то момент мне показалось, что его проткнули насквозь, но сработали чары, и Гарри полетел прямиком в нашу сторону. Он приземлился на камни, несколько раз по инерции перевернулся, и в конце концов остался лежать, держась рукой за живот и издавая тихие стоны.

— Два балла за смелость, Поттер. Ты, крикун, Уизли, наверное? Ну вот, отведи друга своего в больничное крыло и возвращайся обратно. Так что, кто следующий испробует полосу на себе? Условия те же. Не найдётся желающий, так я сам выберу — вас вон тут как много, все два урока будет на что посмотреть, ха-ха.

Моя чуйка подсказывала, что тот рекорд Бинса по количеству отправленных в больничное крыло учеников за урок будет сегодня побит. Впрочем, и не только он.

Глава 9. Гнев

В небесах, высоко, тускло солнце светит.

До чего же тяжело в Хогвартсе всем детям!

Если вдруг грянет жесть на каком предмете,

Может, срывы эти, мы не переживём.

* * *

Какими бы ужасными не были условия нашего проживания, сколь бы опасными не являлись проводимые занятия, первокурсники адаптировались к подобному распорядку дня стремительным темпом. Даже слишком стремительным, как по мне.

Там, где я до сих пор ходил с оглядкой назад, всё ещё держал себя в существенном напряжении, хоть и не показывал этого внешне, другие дети просто привыкли. Всё больше и больше они считали происходящее нормой, всё сильнее воспринимали безжалостность как данность.

Несмотря на все свои существенные преимущества взрослого сознания, на скудную память прошлых лет и знание альтернативных событий, я не имел одного очень важного качества, которым обладали остальные первокурсники — детской пластичной психикой.

Да, чтобы выжить, мне приходилось так же подстраиваться под окружающую реальность. Но это было сложно. Очень сложно. Отвлечение на повседневные задачи, укрепившаяся ответственность за остальных детей и грёзы о владении магией — вот и всё, что спасало меня в эти первые недели учёбы в Хогвартсе.

Когда этап начальных знакомств с преподавателями был пройден, стало немного легче. Теперь они не стремились столь сильно досадить ученикам, не устраивали кровавые шоу и проверки, не удивляли своим отношением и методами обучения.

Стоило узнать и начать соблюдать некоторые, так называемые, постулаты, как уроки вошли в русло пусть и опасной, но своеобразной и монотонной рутины.

Во-первых, дисциплина. Здесь выделялась трансфигурация, на которой любое твоё лишнее движение могло доставить проблемы, начиная от снятых баллов, и заканчивая ударом хлыста МакГонагалл.

Второе почётное место занимала история магии. На ней каждому ученику приходилось самостоятельно контролировать собственное поведение. Иначе, после уроков можно было получить взбучку от остальных — за то, что подвергал их опасности. Третье место делили почти все остальные предметы, на которых вести себя слишком шумно так же не рекомендовалось.

Стоит признать, что занятия у Бинса были подобием рулетки. Ведь не всегда, зайдя в класс, мы встречали голубое свечение учителя. Иногда, от предыдущего курса, профессор уже находился в переходном к агрессии состоянии. В такие моменты нам оставалось лишь старательно соблюдать идеал дисциплины, да молить фортуну о том, чтобы взрыв прогремел уже после нашего ухода.

Один раз Бинс накалился красной энергией, когда ещё сидел за своим столом. И в этом случае, ударная волна не распространилась по кругу, а была направлена прямиком в сторону учеников, создав серьезную прореху в рядах Слизерина и Когтеврана. Все выжили, но в больничное крыло вновь отправилось с десяток учеников.

В другой раз, мы решили схитрить, и, прямо перед накалом профессора, покинуть помещение, чтобы переждать погром в безопасности. И об этом сразу же узнала МакГонагалл, что сняла со всего курса по пять баллов и выпустила свой зачарованных хлыст, который бесновался и наносил удар за ударом в течение целых двадцати минут. Так что избегать историю магии оказалось чревато.

Второй важный постулат я выяснил при помощи тщательного наблюдения за учителями. Он заключался в том, как нужно было себя вести на определённых уроках.

Флитвик любил смех над своими проказами, и опасно обижался, когда его труды воспринимались учениками негативно.

Снейпу доставляло кайф видеть страх в глазах учеников, а с излишне смелыми и бесстрашными в итоге происходили всякие неприятности, будь то испорченное зелье или какое-то появившееся «случайно» проклятие.

Бруствер был противоположностью профессора зельеварения. Он ценил смелость и решительность в прохождении полосы препятствий, а также хвалил за выдержу во время изнурительных кроссов около замка каждую вторую субботу.

МакГонагалл приветствовала любое доносительство, и даже прозрачно намекала мне на необходимость рассказывать ей о всех проступках первокурсников. Я, понятное дело, постарался как можно мягче ответить отказом, но отношения с деканом из-за этого были подпорчены.

Спраут же, наоборот, радела за сплоченность и даже жертвенность во благо остальных, что и показала на своём первом занятии. Кроме этого, ей нравилось заботливое отношение к растениям, а всяческую брезгливость она натурально презирала, из-за чего некоторые ученики уже успели испытать на себе гнев профессора травологии.

Квирелл, в свою очередь, не терпел хоть какого-то положительного высказывания о маглах. Всем своим видом мы должны были показывать, как презрительно относимся к лишенным магии простецам. В ином случае, профессор принижал учеников, начинал к ним относиться куда хуже остальных и запугивал последствиями за такое очеловечивание. Особо сильно это касалось маглорождённых, к которым у профессора обнаружились определенные предрассудки, так как росли они в магловском, а значит, «испорченном», мире.

И так, мелкие детали черт характера преподавателей потихоньку узнавались и учитывались мной на уроках.

Мисс Чарити, например, любила нравиться ученикам и по какой-то причине злилась на слишком замкнутых и неактивных детей. После того случая я более не испытывал влечения к молоденькой учительнице. То ли она убрала свою чары, то ли я, от осознания их существования, выработал иммунитет.

Мадам Трюк, как оказалось, на самом деле ценила способности к полётам, благодаря чему даже Гарри, из-за которого были устроены те догонялки с бладжером, сыскал у учителя немного одобрения своим талантом.

Именно из-за таких вот своих наблюдений, я умудрялся зарабатывать больше всех баллов, а в больничное крыло так ни разу и не отправился. Адаптировался как мог, короче.

Жизнь в Хогвартсе в какой-то момент мне даже начала нравиться, и чувство это увеличивалось с каждым новым разученным заклинанием. Магия — это и правда круто.

Баллы, как оказалось, достаточно щедро выдавались учителями за оценки на уроках и при выполнении различных самостоятельных работ и практик. За «Превосходно» обычно давали три балла, за «Выше ожидаемого» два, и даже «Удовлетворительно» оценивалось в один балл. Однако, за отрицательные оценки «Слабо», «Отвратительно» и «Тролль» баллы снимались, но уже в двойном количестве относительно положительных. Это стало прекрасным стимулом подходить к урокам и изучаемым темам со всей тщательностью и усердием.

Так называемый «апгрейд» спальни мальчиков нам пришлось общим совещанием отложить на более поздний срок. И пока остальные факультеты не выдерживали и тратили накопленные баллы в основном на еду, первый курс Гриффиндора арендовал до конца года один из пустых классов.

Нам было остро необходимо помещение для занятий, выполнения домашней работы и практики заклинаний, из-за чего и пришлось пойти на подобные траты. Гостиная постоянно была занята, в спальнях отсутствовала мебель, а с ней и базовые удобства, ну а в Большом зале пусть и можно было писать конспекты или читать книги, но вот колдовать там запрещалось.

Первоначально план состоял в том, чтобы все двенадцать человек скинулись своими баллами и сообща арендовали класс. Только вот девочки наотрез отказались — им, видите ли, был жизненно необходим собственный санузел и убранство в спальнях, так что нашей мужской части пришлось брать все расходы на себя. Впрочем, ничего нового.

Парни тогда знатно повозмущались, но я взял на себя значительную часть необходимой для аренды суммы, сохранив тем самым мир между двумя полами в своём факультете, во избежание постоянных ссор и склок.

На что-то другое мы баллы старались лишний раз не тратить. Учебные недели держались как могли на скудном питании, а по воскресеньям закатывали себе массовый мини-пир, ибо совсем без приятностей жить в Хогвартсе было очень уж туго.

Благодаря козырю в рукаве по имени Гермиона Грейнджер, нам даже не пришлось получать доступ в библиотеку ради дополнительной литературы. Девочка сама рвалась туда, и при помощи своей удивительной памяти запоминала информацию во всех рекомендованных для уроков книгах, после чего без проблем пересказывала её нам, худо-бедно сжимая всё это до краткого содержания.

Так и сменялась одна неделя за другой, и постепенно прошёл наш первый месяц в Хогвартсе. С нами всё еще никто не общался из остальных учеников, так что между первокурсниками образовался свой изоляционный от остальных студентов ареал, где все друг друга знали и помогали, но близкая дружба водилась лишь внутри факультетов.

И всё, казалось, было вполне сносно, а иногда, не побоюсь этого слова, хорошо. Знания получались, травмы избегались, мой авторитет на курсе потихоньку рос. Но, как это часто бывает, всё изменило одно событие. Один-единственный урок тёмных искусств, будь он неладен.

* * *

Это был обычный учебный день в начале октября. Большинство уроков осталось позади, и всем гриффиндорцам уже не терпелось поскорее направиться в кабинет номер триста пятнадцать, являющийся законной вотчиной для нашего первого курса.

Там можно было передохнуть, свободно пообщаться, поколдовать, а главное — там не нужно было всего опасаться. Аренда обычного помещения со стульями, партами и доской уже множество раз оправдала себя. Именно там мы проводили больше всего времени после занятий. Именно туда мы стремились — в наш оазис дружбы и безопасности. Хоть радуги на стенах кабинета рисуй, честное слово — настолько нам нравилось дистанцироваться от всех неприятностей замка хотя бы на несколько часов.

Однако, первокурсникам оставалось отучиться ещё одно занятие.

Находясь в приподнятом настроении, мы, толпясь, протискивались в кабинет тёмных искусств. После достаточно грязной сдвоенной травологии и сумасбродных чар, провести ближайший час в обществе дружелюбного Римуса Люпина за изучением всякой нечисти нами стало восприниматься чуть ли не праздником.

— Здравствуйте, профессор Люпин, — наперебой говорили входящие в класс первокурсники. Профессор, за свой добрый характер и чуткость в отношении учеников, заслуженно обрёл статус всеобщего любимца.

— Проходите, садитесь, — отрывисто сказал Люпин, сохраняя на лице хмурое выражение.

— Что это с ним? — шепнул мне Симус, когда мы сели заодну парту, — он как будто побывал вместе с нами на чарах, и ему залетела в рот та гадкая конфетка.

— Не знаю, может случилось чего? — выдвинул я предположение, — или встал не с той ноги, или нашёл боггарта в шкафу. Думаю, в школе можно отыскать полным полно причин для порчи настроения, даже для преподавателей.

Симуса рассмешили мои теории, хоть я и говорил достаточно серьезно.

Урок тем временем начался.

— Познаём новую тему урока. Инферналы и зомби — их схожести, различия, способы борьбы, и… Вы можете заткнуться там, на последних партах!? — резко крикнул Люпин, с силой стукнув рукой по своему учительскому столу.

Никто такого не ожидал. Все уроки у Люпина были спокойными и познавательными. Никогда до этого он не повышал голос на учеников. Да, некоторые первокурсники позволяли себе во время уроков иногда тихонечко перекидываться фразами, но это ни разу не переходило ту грань, где общение учеников мешало самому занятию. Профессор на такое обычно закрывал глаза, да и сейчас эта грань уж точно не была нарушена.

— Простите… — пискнула Лаванда, съёжившись от гневного взгляда профессора.

— Что это у вас там? Почему на столах присутствуют лишние предметы!? — Люпин раздраженной походкой направился в конец класса, — конфеты? Браун, вы что, голодаете?

Те конфетки смены настроения, что летали на уроке чар по залу и старались угодить ученикам в желудок, можно было ловить. Всех пойманных негодников профессор Флитвик разрешил оставить себе, и дети после уроков хвастали и мерились своим уловом. У меня самого в сумке лежали четыре таких.

— Нет… Это с предыдущего урока… Простите, я всё уберу.

— Их не нужно было доставать изначально! Немедленно их убрать! И, раз уж вы так голодны, то сделайте это, используя их по назначению. Ну а мы все вместе на это посмотрим.

— Не надо, профессор, я сейчас всё уберу, — причитала Лаванда.

— Я сказал съесть все конфеты! — гнев читался у него во взгляде. Ещё никогда мы не видели преподавателя тёмных искусств столь злым и яростным.

Лаванда судорожно стала развёртывать фантик одной из конфет.

— Полностью, — Люпин маниакально улыбнулся, — не стоит тратить общее время на лишние действия. Ешьте так.

Девочка проглотила одну конфету вместе с обёрткой, другую, третью…

— Так то лучше. И чтобы я ни звука более не слышал с вашего места.

Профессор развернулся, направляясь обратно к своему столу.

— Их-их, пхи-хи, — посылались звуки с задней парты, что заставили профессора развернуться обратно. Лаванда плакала, закрывала рот руками, но даже так, из неё непрерывно вырывались достаточно слышимые смешинки.

— Ах ты чертовка! Смеяться вздумала! — Люпин вновь вернулся к последней парте, где сидела бедная девочка. Он взял её за шкирку, — а ну пошла вон отсюда! Дрянь! — одной рукой он с лёгкостью потащил её в сторону выхода, открыл дверь и с силой кинул ту в коридор, — минус десять баллов! — крикнул он напоследок.

Перед тем, как дверь закрылась, из коридора послышались звуки удара и хруста, а затем голоса Лаванды:

— Ай! А-ха-х, больно-о-о, а-ха-ха-х…

— Так, — начал я шептать Симусу, пока Люпин находился в противоположном конце кабинета, — профессор явно спятил, так что ведём себя, будто бы находимся на уроке у МакГонагалл, понял? Не отвлекаем друг друга, обо всем поговорим потом, на перемене.

Сосед по парте на это лишь обеспокоенно кивнул.

— Голден! — послышался сзади крик Люпина.

— Да, профессор? — я несмело оглянулся, а сердце моё учащённо забилось.

— Вы считаете, что я спятил? — он медленно, вразвалку стал приближался ко мне.

Как он меня услышал!? Это же нереально — я говорил совсем тихо, а он был слишком далеко! Чёрт, это особенность оборотня? Но ведь раньше профессор ничего такого не демонстрировал! Может, на его слух так влияет приближающееся полнолуние? Вот только я не знаю, когда оно случится — интернет в Хогвартс не завезли, а астрономии, где подобную информацию можно было узнать, у нас не было. Она здесь являлась профильным предметом и выбиралась по желанию на третьем курсе.

— Мне повторить свой вопрос? — вкрадчиво поинтересовался профессор, пока я стоял с широко раскрытыми испуганными глазами и закрытым ртом.

В какую же яму я только что умудрился угодить? Да как я вообще мог хотя бы предположить о существовании подобного риска? Ещё десять минут назад мне и в голову не могло придти, что Люпин может повысить свой голос до крика, а первокурсницу выкинуть из класса за шкирку, как какого-то нашкодившего котёнка.

— Нет, профессор, — Ответил я с заминкой. Мне предстояло из этой ситуации как-то выходить, желательно — целым и невредимым, обязательно — живым, — это… Говоря о профессоре, я имел ввиду не вас, а… Другого преподавателя.

— И кому же из учителей вы вздумали поставить столь радикальный диагноз? Ну же, поделитесь со мной, а я, в свою очередь, расскажу тому бедолаге, что, по вашему мнению, сошёл с ума. Кто знает, вдруг, это окажется правдой?

Пока Люпин, неожиданно для всех, стал соревноваться в уровне язвительности со Снейпом, мне в голову пришла идея, каким образом продолжить гнуть свою линию.

— Речь шла о профессоре Флитвике, сэр. Это он отдал нам свои конфеты, из-за которых Лаванда Браун начала неконтролируемо смеяться. Я сказал, что он спятил, закладывая в это хороший смысл. Меня поразило, как сильно преподаватель Чар изменил свой склад мышления, чтобы изобрести столь потрясающую задумку! Конфеты, что моментально изменят твоё настроение! — я даже взмахнул руками, показывая веру в собственные слова и свои «впечатления» от подобного, — а вести себя тихо я посоветовал другу, так как вы разозлились из-за эффекта этих конфеток.

Сам не знаю, как мой мозг до всего этого додумался в столь короткий срок. В какой-то момент, это даже стало немного опасным: какой ещё первокурсник сможет придумать на ходу такую историю? Но, должен признать, импровизация — наше всё.

— Как ловко, мистер Голден, вы все провернули, — усмехнулся Люпин, но глаза его оставались злыми и гневными, — лучший ученик первого курса, всегда правильно отвечает на уроках, демонстрирует хорошие знания и навыки. Неудивительно, что и здесь вам удалось отвертеться.

Мне не нравился его настрой. Профессор говорил так, будто собирался развеять все мои успехи по ветру. Может, не надо? Пожалуйста?

Люпин спокойно дошёл до своего учительского места, и мне даже почудилось, что мои мольбы были услышаны. как профессор вновь обратился ко мне:

— Раз уж вы настолько талантливая личность, расскажите мне о теме сегодняшнего урока. Кто такие инферналы?

А я ведь читал эту главу! Недели две назад прочёл её, когда изучал учебники наперёд. Полезное занятие, которым большинство учеников пренебрегает. Тот факт, что мне оно сейчас ой как пригодилось, лишь доказывает этот непреложный факт.

— Инферналы — это оживлённые при помощи некромантии тела людей, что не имеют собственного сознания и полностью подчинены своему хозяину.

— Продолжайте, расскажите о них всё, что знаете, — напутствовал меня профессор, продолжая при этом держать на лице жуткую улыбку.

— Они не чувствуют боли и усталости, а так же не имеют инстинкта самосохранения. Просуществовать созданный инфернал при условии благоприятной среды может очень долго, до конца исполняя заложенные в него приказы. На них не действует множество заклинаний, из-за чего их довольно сложно убить. Они плохо переносят солнечный свет, а так же уязвимы для огня…

— Достаточно, — прервал Люпин мой монолог, скривившись при этом, — ну а что же зомби, чем они отличаются от инферналов, а в чём с ними схожи?

— Зомби являются условно-живыми существами, которыми становятся погибающие люди, подвергшиеся воздействию некромантии. В отличие от инферналов, зомби сохраняют остатки разума, хоть и терпят необратимые изменения в личности, а так же не подчиняются никому, кроме своих господствующих над всем остальным инстинктов. Их жизненные процессы организма продолжают работу, а питаются они сырым мясом, охотясь на любых существ поблизости. Кроме этого, зомби могут мутировать, изменяя со временем собственное тело, становясь гораздо сильнее и быстрее обычного человека. Схожесть с инферналами у зомби проявляется в боязни солнечного света и всё той же уязвимости к огню.

«Хлоп, хлоп, хлоп».

— Браво, мистер Голден, — сказал аплодирующий профессор, — отличный ответ, как и всегда. Пять баллов, заслужили.

Люпин упёр руки в стол и наклонился головой вниз, скрывая от учеников собственное лицо под свисающими волосами.

— А знаете, что, — он резко поднял свой взгляд прямо на меня, а в глазах учителя виднелся какой-то нездоровый блеск, — я учился с похожими студентами, — профессор медленно приближался, к моей парте, — они были все такие правильные, — шаг. Моё тело покрывают мурашки, а мозг в лихорадке обрабатывает ситуацию, так и не понимая, где же смог проколоться, — образово-показательные ученики, гордость собственных факультетов… — он подходил всё ближе, а дети на передних партах съеживались и отстранялись от профессора, подсознательно ощущая надвигающуюся опасность, — считали себя лучше остальных — умнее, талантливее. Выше, — Люпин встал прямо передо мной, заводясь с каждым словом всё сильнее.

Бежать! Нельзя. Молить о пощаде! Не сработает. Что я сделал не так!? Я отвечал правильно, только и всего!

— И знаете, где они сейчас, все эти умники? А, Голден!? — спросил у меня профессор.

— Г-где, сэр, — как же меня трясет перед ним. Натуральный безумец, против которого я бессилен и беспомощен.

— В МОГИЛАХ! — прокричал Люпин, а капли его слюны попали мне на лицо, — кормят червей, и уже довольно долго… А сколько было пафоса, сколько лицемерия, превосходства в глазах… Вы пустышка, Голден. Все ваши действия лишь вредят окружающим, всё ваше существование отравляет жизнь другим, не принося после этого никакой пользы…

Люпин сжимал свои челюсти до скрипа, и в данный момент больше походил на зверя, нежели на человека.

— Сэр, я…

— НЕНАВИЖУ! — прорычал профессор, и с кулаками набросился на меня, отбросив в сторону парту, будто бы та была пушинкой.

Краем глаза я заметил, как отскакивает Симус. В следующий момент я глядел прямо в отрытую пасть профессора, из которой виднелся второй ряд зубов.

Неужели, это признак превращения в волка?

Моя последняя мысль так и не получила продолжения, так как события понеслись вскачь. Мощным хуком справа Люпин откинул меня на пол. Плечо выстрелило болью, а чувствительность руки пропала.

В панике я стал отползать от надвигающегося профессора, но тот с разбегу вдарил ногой мне прямо по рёбрам. Ужасная боль поглотила меня, и я не мог думать более ни о чём другом.

— Профессор, н-не надо.

— Прекратите, пожалуйста!

Моё сознание ещё было способно улавливать слова учеников, но профессор Люпин и не думал внимать их просьбам. Я снова получил удар ногой в ляжку, потом в спину, и ещё один в спину. Боль сменилась онемением.

— Кто-нибудь, остановите его!

Люпин наклонился и взял меня за грудки, тряся как тряпичную куклу:

— НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!

Он вдарил мне кулаком в челюсть, и я услышал, как внутри та хрустнула. Во рту ощутился привкус железа. Ещё один удар прилетел в лоб, но к тому моменту я и так плохо соображал, а после него и вовсе стал находиться в каком-то полусознательном состоянии.

Мозг фиксировал всё новые и новые удары, хотя я и не понимал уже, куда именно они приходятся. В голове было лишь одно желание — выжить, но тут уже от меня ничего не зависело.

* * *

Мягко. Тепло. Уютно. Хорошо-о…

Я продолжал нежиться в этих прекрасных, светлых чувствах. Не хотелось думать ни о чём другом: ни об опасностях Хогвартса, ни об уроках, ни о профессоре Люпине…

Стоп. Люпин? А чем мне учитель тёмных искусств то не угодил? Ах да, он же меня тогда избил, точно… А когда это было?

Я резко поднялся с кровати, а накрахмаленное одеяло приятно захрустело от моих действий.

Меня избил Люпин! Да так, что я вообще должен был сдохнуть на полу его кабинета! Но я жив… Сбылась мечта идиота. И кто меня вообще за язык тянул шептать что-то Симусу? Дурья башка.

Сонная нега окончательно меня отпустила из своих объятий. Я осмотрел свои руки: целые. Вынул ноги из-под одеяла: тоже в порядке. На мне была одета больничная пижама, а школьная одежда аккуратно лежала сложенной на стуле. Проверил всё тело, пощупал здоровые рёбра, убедился в наличии всех зубов.

Я здоров! Меня вылечили! Из обнаруженного был лишь еле заметный чёрный кружок на животе, очень похожий на какую-то татуировку. Так как никакой видимой угрозы он не нёс, я не стал предаваться размышлениям о причинах его появления.

Интересно, сколько времени прошло с момента событий в классе?

Больничная комната была просторной, очень светлой и чертовски уютной. Рядом стояли заправленные пустующие кровати, сквозь маленькие оконные отсеки стёкол ярко светило солнце.

На соседней же тумбе располагался поднос со всякой разной снедью.

Да я голоден! Очень голоден.

Раз уж еда была рядом именно с моей кроватью, а другие постояльцы этой больничной палаты отсутствовали, был сделан вывод, что все эти лакомства предназначались мне.

Быстро, с причмокиванием от многообразия палитры вкусов, я поглотил необходимые растущему организму калории. Как только еда кончилась, поднос с грязной тарой испарился как по волшебству. Хотя, почему же как?

Решил по привычке размяться, хоть этого и не требовалось. Страшно представить, но я впервые за всё время попадания поспал на настоящей кровати! Уму непостижимо, как быстро можно отвыкнуть от подобных удобств, и как радостно к ним возвращаться через время. Не смотря на все те ужасы с Люпином, настроение моё подскочило на небывалые высоты.

Сменив пижаму на школьную форму, я решился выйти за пределы комнаты на разведку. Все же я знал, что больничное крыло включает в себя множество таких вот палат, и выходить из них было не запрещено.

Бродя по безлюдному коридору, я очень скоро встретил мадам Помфри, что направлялась прямиком мне навстречу.

— Мистер Голден! Очнулись, замечательно. Ох и работки вы мне добавили, — помахала она пальчиком, сохраняя дружелюбную улыбку на лице, — собирала вас, так сказать, по кусочкам. Ну что, как самочувствие? Жалобы есть?

— Нет, мадам Помфри, — замотал я головой, улыбаясь при этом в ответ, — спасибо Вам большое, чувствую себя просто превосходно. Скажите, а меня кто привёл до больничного крыла? Профессор Люпин? — закинул я удочку, в надежде на информацию от целительницы.

— Люпин? Ну что вы, он, конечно, в «эти», — выделила она слово выражением лица, — дни и отправляет сюда учеников, но только как первопричина их разнообразных повреждений. Вас привели однокурсники, они очень переживали за вас и даже уговорили меня организовать вам завтрак по случаю выздоровления. Как вам еда? Понравилась?

— Да, очень и очень вкусно, — так вот, кого мне стоит благодарить за кормёжку. Как хорошо всё-таки иметь друзей.

— Чудесно. В таком случае, я вас выписываю. Уроки вы уже пропустили, так что окончательно отдохнёте уже у себя в гостиной. Все же, вы пролежали двое суток, организму нужно придти в норму после такого.

— Сколько-сколько!? — я округлил глаза. Я был без сознания два дня? С учётом магической медицины? Это в какую отбивную меня профессор превратил?

— Ну, а вы как думали. Всё, меня ожидают другие пациенты, так что, если не осталось вопросов, то…

— Ещё один вопрос, мадам Помфри, — вспомнил я про загадочное тату на животе, — вы, случайно, не знаете, что это такое? — я задрал мантию с остальной одеждой, показывая чёрный кружок.

— Конечно знаю, ведь этот знак поставила именно я, — ответила бесстрастно целительница.

— А… Что он значит?

— То, что вы находились на грани смерти, а я вас спасла. Вот когда будет таких кружочков пять штук, тогда мы с вами и побеседуем более подробно на этот счёт. А сейчас, Вам пора, мистер Голден. Всего хорошего, и не болейте.

Я проводил подозрительным взглядом целительницу, которая зашла в одну из палат. Когда наберется пять кружков — я буду ей что-то должен? Чем-то обязан? Очередной секрет.

Зато теперь хотя бы не нужно беспокоиться, чего это она такая добрая в таком злом месте. Ибо ставлю все свои накопленные баллы, что этот её «сюрприз» с пятью отметинами в разы перекроет любые положительные качества мадам Помфри.

Глава 10. Старт

Кабы не было смертей, в этом тёмном месте.

Почему за дверью зверь? Лучше к нам не лезьте.

Пожить дайте нам ещё, молим мы пощады.

Каждый может быть прощён, кабы, кабы, кабы…

* * *

Моё появление в нашем арендованном классе вызвало настоящий переполох.

— Кайл, ты вернулся! — встретил меня радостный Симус.

— Мы беспокоились за тебя, — сказал Гермиона в своей манере.

Первокурсники подходили ко мне, пожимали руки и хлопали по плечу. Было неловко и в то же время очень приятно осознавать, что у меня появились люди, которым была не безразлична моя судьба.

— Да я думал, что тебе конец! Он тебя так отделал… Ой, прости, — Рон смутился от собственных слов.

— Ха-ха, Рон, ты прав. Отделал он меня знатно. Ну, что произошло в моё отсутствие? Сколько баллов вам пришлось потратить на завтрак для меня? И как себя вёл Люпин на сегодняшних занятиях?

Дети начали наперебой делиться новостями и впечатлениями, перекрикивая друг друга.

— Эй, эй, давайте по порядку, не все сразу.

— Это я потратил десятку за еду тебе в палату. Мы подумали, что тебе нужно будет хорошо питаться для восстановления, вот и договорились с мадам Помфри, — похвалился Симус.

— Мы пытались остановить профессора, когда он на тебя налетел, — сказал Гарри, — непонятно, что на него нашло, но нам пришлось тебя оттаскивать от Люпина, иначе он бы тебя избил до смерти. Ты бы видел его состояние… Он ни на что не реагировал, даже мне один удар прилетел, когда я подошёл слишком близко.

— Да-а, тёмные искусства теперь выглядят чуть ли не страшнее других уроков, — поделился Дин, — на остальных нас хотя бы за дело наказывают, ну, кроме парочки исключений… А тут профессор просто сорвался и почти отправил тебя на тот свет за просто так.

— А Люпина на сегодняшних сдвоенных занятиях не было, — ответил Рон на один из моих вопросов, — и ты представляешь, кто его заменял? Профессор Весс! Преподавательница некромантии и ритуалистики на старших курсах!

Я видел эту темноволосую женщину, что любила яркие броские одежды, тем самым выделяясь на фоне остальных учителей. Она была красива, а ещё от неё исходила нешуточная опасность. Стоило посмотреть хотя бы на её выражение лица, и сразу становилось понятно — это опасная властная волшебница, с которой могут быть шутки плохи вплоть до фатального исхода.

— Да ладно! — я заинтересованно взглянул на лица первокурсников, что подтверждали сказанное Роном, — и как всё прошло? Кто-то пострадал?

— Нет, — взяла теперь слово Гермиона, — мне учитель показалась очень знающей и доброжелательной. Она познавательно рассказывала материал, и делилась примерами из своего опыта. Ты, например, знал, что в Лондоне каждую неделю появляются два-три зомби, которых выслеживают волшебники!? Это удивительно! И ведь об этом никто ничего не слышал у маглов!

— Да, она просто шикарная, — Симус улыбнулся, некультурно перебив монолог впечатлений имени Гермионы Грейнджер, — пришла в своём фиолетовом платье, вся такая уверенная в себе. Мы её сначала побаивались, но уроки прошли и правда круто. Профессор Весс сказала, что во время отлучек Люпина будет его подменять, но это будет нечасто, раз в два-три месяца. Непонятно только, по какой причине тот отлучается, и связано ли это с тем срывом.

— У меня есть теория, — ответил я, и первокурсники обратились в слух. Я частенько делился своими мыслями касательно разнообразных событий в замке, и достаточно часто оказывался полностью, ну или хотя бы частично, прав, — возможно, что наш преподаватель тёмных искусств — оборотень.

У первокурсников округлились глаза.

— Оборотень? Я слышала о них, но не думала, что они могут быть в Хогвартсе. Они же прокляты! — воскликнула взволнованная Гермиона, — а позавчера как раз было полнолуние… И его ярость на уроке это бы объяснило…

— Всё верно, так что ты, Гермиона, — обратился к девочке, — поищи в библиотеке всё что сможешь об оборотнях. Нам пригодятся любые детали.

— Сделаю, — она кивнула.

Уже через полчаса я вовсю подтягивал пройденный в моё отсутствие материал, с которым мне помогали другие гриффиндорцы. Рецепт пройденного без меня зелья, конспекты по истории магии и тёмным искусствам, чары «Алохоморы»… Уроков задали немало, но и я был не лыком шитый, так что ударными темпами без серьезных проблем влился в учебный процесс.

Жизнь в Хогвартсе продолжалась.

* * *

31 октября

— Вингардиум Левиоса. Вигардиум Левиоса!

Рон пыхтел, махал палочкой и от собственного напряжения даже покраснел.

— Ты неправильно произносишь заклинание, вот у тебя и не получается. Правильно говорить с ударением Левио́са, а не Левиоса́. Кайл! Что такого смешного я сказала? Ты считаешь, что я не права!? — Гермиона нахмурилась, скрестила свои руки на груди и стала глядеть на меня обиженными глазами.

— Нет, нет, Гермиона, ты всё верно говоришь, — я выдохнул, закончив смеяться, — просто твоя речь мне напомнила кое-что, вот и не сдержался. Прости меня.

Было достаточно забавно лицезреть столь узнаваемые пасхалки. И пусть здесь много всего было по-другому, но вот такие фразочки раз за разом напоминали мне, что дети здесь те же самые, про которых я столько всего знаю. Просто находились они в других обстоятельствах.

— Всё, я готов, Кайл, — Гарри тем временем поднялся с пыльного пола, отряхнулся и встал в стойку, — теперь моя очередь.

— Действуй, — ответил я мальчику, после чего наклонился вперёд и поставил свои ноги в максимально устойчивую позицию рядом со стеной кабинета.

— Депульсо! — палочка заискрилась белой энергией, но луча за этим так и не последовало.

— Давай ещё раз, попробуй взмах делать более резким и быстрым.

— Депульсо! — повторил Гарри, и заклинание просвистело у моего плеча.

— Отлично, только надо сделать так, чтобы палочка смотрела ровно на меня.

Гарри обрадовался получившимся чарам, но потом сосредоточился и сколдовал вновь:

— Депульсо!

Теперь белый луч попал мне прямиком в грудь. Благодаря устойчивому положению моё тело сопротивлялось силе заклинания, но отталкивающая способность была куда сильнее одиннадцатилетнего организма. Ноги съехали назад, а сам я прислонился к стене, после чего давящая сила пропала.

В целом, подобная практика заклинания отталкивания была безопасной. Просто нужно было правильно поставить ноги и наклонить корпус, а ещё быть готовым напрячь мышцы шеи, чтобы не удариться головой о каменную кладку позади. По-другому использовать заклинание было проблематично: парты и стулья из-за меньшей массы отталкивались сильнее, и достаточно часто ломались.

Заклинание восстановления поломанных предметов мы же пока что ещё не изучали.

— Супер, Гарри! — похвалил я мальчика, — теперь не только я умею использовать это заклинание. Ну, — обратился я к однокурсникам, что занимались своими делами, — кто ещё хочет обучиться ему?

— Кайл, да оно слишком сложное для нас, — сказал с кислой миной Дин, — профессор Флитвик же сказал, что это заклинание на первом курсе не проходят, он просто дал рекомендации по самостоятельному обучению.

— Вот именно, — я поднял палец вверх, — а когда учитель, тем более Флитвик, что-то рекомендует, то нужно прислушиваться к его словам. Вдруг, на следующем уроке нам придётся что-то от себя отталкивать? Да и к тому же, это первые нормальные защитные чары, что нам показали. Вот встретите вы опасность перед собой, и что, будете обороняться Сопельным Проклятием?

— Да от кого нам обороняться? — включился в диалог Рон, — не от учителей же. А так, я лучше Левио́-о-осу выучу нормально, — передразнил мальчик Гермиону.

— Если таких случаев ещё не было, это не значит, что к ним не нужно быть готовыми, — сказал я хмуро, — не хотите — не учите. Симус, ты как? Попробуешь?

— А давай, всё равно я трансфигурацию уже сделал, — он поднялся с парты, потянулся и встал рядом с Гарри.

Я понимал, почему не все первокурсники горели желанием обучаться сложным чарам. Нагрузка в школе и так была серьёзной, а необходимости в самозащите мы ещё не испытывали.

Однако, сегодня было тридцать первое октября. Хеллоуин. И непонятно было, возьмётся ли тот тролль на пиру, будет ли что-то другое, учитывая постоянство всяких событий во время этого праздника в каноне, или же ничего опасного так и не случится. И пусть «Депульсо» не было каким-то весомым аргументом при возможных проблемах, я решил уцепиться за совет Флитвика и выучил чары со всем усердием. Так, на всякий случай.

У меня они получились, пусть и с трудом, ещё вчера, а сегодня уже и Гарри смог их освоить.

Мы, как всегда, занимались в заброшенном классе после уроков. Симус отрабатывал заклинание отталкивания, Рон и ещё несколько учеников закрепляли чары левитации, кто-то делал конспекты или читал заданный материал. Первый час после занятий у нас ушёл на полноценный отдых с обычной детской болтовнёй, так что сейчас все занимались делами, так как вскоре нам нужно было идти на праздничный ужин.

В дверь нашего кабинета раздался стук, из-за чего дети отвлеклись от своих занятий.

— Кто? — сказал я довольно громко.

— Ребят, это мы, — ответил за дверью девчачий голос.

Я возвёл свои очи к потолку, выражая этим всю вселенскую печаль:

— Кто такие мы, почему не используем условный стук?

— Ой, Кайл, мы забыли, — я узнал в голосе писклявые интонации Лаванды Браун.

«Тук-тук. Тук-тук-тук. Тук».

— Так то лучше, — я достал из нагрудного кармана рубашки ключ и отворил им дверь, — и впредь не забывайте его использовать, пожалуйста.

Многим это могло показаться глупостью — ну кому мы можем понадобиться в заброшенном классе, который сами и арендуем? Но таким образом я воспитывал в детях ответственность и осторожность. Хотя, я уже не был уверен, что моя методика работает. Но это всё ещё оставалось крутой задумкой общей тайны для одиннадцатилетних детей.

Ключ существовал в единственном экземпляре и, так как я вложил больше всего очков в кабинет и являлся негласным лидером первокурсников-львят, хранился он у меня на постоянной основе.

— Ну как вы, подлатались у мадам Помфри? — спросил я у зашедших Лаванды и Парвати, осматривая их внешний вид, — и что, чёрт возьми, у вас там произошло?

— Ой, да мы сами не поняли, что случилось, — затрещала Лаванда в своей манере, — наша зубастая герань просто так взяла и взбесилась! Я и не думала, что это глупое растение может быть таким резвым и кусачим…

— Ну да, ну да, — я усмехнулся, — по-любому кривили свои девчачьи носики от копошения в земле, а профессор заметила. Или как-то умудрились само растение разозлить — может и права Спраут, что они разумны и многое понимают.

Девочки покраснели, тем самым подтверждая одну из моих теорий.

— Проверили метки?

— Да, всё так же — у меня две, у Парвати одна, — отчиталась Лаванда.

— Понятно… Интересно, кто из нас соберёт их первый, — озвучил я риторический вопрос вслух.

— Да Невилл это будет, зуб даю, — сказал безапелляционно Рон, — у него их уже три штуки, и это не предел.

Невилл при разговоре о нём смутился и заерзал на стуле, но промолчал.

Лаванда и Парвати к нам присоединились, после чего выполнение заданий с практикой заклинаний продолжились. Симус за час времени смог запомнить правильный взмах и произношение, и даже пару раз попал им точно в цель, то есть в меня.

А цель в заклинании была просто необходима. Например, ни у кого из нас не вышло применить направленные чары в обычную стену. Вот просто не получалось и всё тут! Не могли ученики, и я в том числе, посчитать большую каменную преграду как объект для тех чар, которые с ней ничего не могли сделать. Но при этом, даже если палочка была направлена в сторону, чары действовали, когда мы пускали их в какой-то предмет или другого человека.

Важно было думать и по-настоящему собираться использовать их на конечной цели, иначе это не срабатывало. Заклинание могло промахнуться лишь по воле случайности или плохой точности волшебника, и только тогда оно имело шанс угодить в стену.

Не думаю, что так работает магия — скорее, наш мозг должен концентрироваться на какой-то понятной исходной точке, чтобы заклинание возымело успех. Какой-то ментальный парадокс получался, из-за чего и приходилось тренировать «Депульсо» друг на друге.

— Дин, посмотри, сколько там времени, — озвучил я просьбу, запыхавшись от непрерывного сосредоточения на заклинании и постоянном махании палочкой.

Как оказалось, чар, показывающих время, просто не существовало. Не изобрели волшебники ещё такого заклинания, которое бы показывало правильный результат. Связано это было, как нам пояснила как-то мисс Чарити, со сложностью обозначения в структуре заклинания часовых поясов.

Были какие-то чары, показывающие расположение солнца даже в глубоких подземельях, но точное время по ним было не узнать. В основном, волшебники пользовались зачарованными карманными часами с разными магическими дополнениями, но и они были созданы на основе самых обычных магловских циферблатов. И наше счастье, что одно из устройств простецов взял с собой в школу Дин Томас, ибо кроме как по звону колокола между занятиями и перед отбоем, время можно было узнать лишь в гостиной факультета.

— О’кей, — показал мальчик аналогичный знак и полез в свою сумку с учебниками, — шесть двадцать.

— Хм, у нас ещё сорок минут. Давайте закругляться потихоньку, — сообщил я ребятам, — пока дойдём до гостиной и сложим сумки, пока доберёмся до Большого зала… Тем более, МакГонагалл сказала, что присутствовать на пиру должны все без исключения, так что не будем заставлять себя ждать, и уж тем более опаздывать.

— Думаешь, будет какое-то важное объявление, раз собирают всех? — спросила у меня Гермиона.

— Я надеюсь на это, — ответил я хмуро, — если сегодняшний день обойдётся простым объявлением, то будет просто отлично.

— Ну а что ещё может случиться? — спросил беззаботно Симус, — это же праздник, Хеллоуи-и-ин, у-у-у, — он зашевелил своими выставленными напоказ пальцами, изображая тем самым то ли призрака, то ли идиота.

— Вот это твоё «у-у-у» и может случиться, что бы оно не значило. Всё, выходим, народ. Доделаете уроки после ужина.

Закрыв наш кабинет, мы всем скопом отправились по движущимся лестницам к гостиную.

За эти два месяца, проведенные в школе, наш коллектив уже несколько раз попадал в разнообразные передряги и лестничные ловушки. К превеликому счастью никто из учеников ещё не погиб, но каждый раз новая каверза заставляла нас перемещаться по этажам в постоянном напряжении. И главное, никто из студентов, учитывая и старшие курсы, не понимал, по какой схеме и какому графику ловушки эти появляются, да и сколько их видов вообще существует.

Иначе, в них попадали бы только мы, а более взрослые ученики вели бы себя на лестницах по-другому — более беззаботно и спокойно.

Как-то раз мы пережили натуральное землетрясение, а точнее лестницетрясение. Пролёт тогда вдруг стал вибрировать и шататься из стороны в сторону, а на ногах в такой ситуации устоять было крайне сложно. Тряска спустя пару минут прекратилась, парочку однокурсников за это время вырвало, а сумка Невилла из-за вибраций упала вниз. На этом все последствия заканчивались, так что мы, по сути, тогда легко отделались.

А вот неделю назад произошло реально страшное событие. Двигались мы, значит, по лестнице вниз, торопясь успеть на обед после очередного урока чар. И тут, внезапно, к одной платформе на третий этаж подлетели две лестницы одновременно! На одной находились мы, на другой старшекурсники курса эдак четвёртого.

И они начали сражаться! Пролёты! Между собой!

Две каменные левитирующие махины стали стукать и таранить друг друга, и этим мастодонтам было глубоко безразлично, что в их разборках невольно участвуют мелкие людишки. Откалывались куски перил, во все стороны летела каменная крошка, вниз падали целые булыжники, а столкновения лестниц были столь сильными, что швыряли учеников из стороны в сторону. Риона О’Нил не удержалась и упала вниз, приземлившись на пролёт второго этажа и переломав себе обе ноги. И девочке ещё повезло, так как высота падения была не такой большой. Ей пришлось провести в больничном крыле целых три дня, сращивая кости, и получить свою первую отметку целительницы.

По итогу лестница со старшекурсниками проиграла. Весь их пролёт был покрыт трещинами, а также добрая треть массы попадала в этой битве вниз.

Конструкция стала разрушаться, чары левитации ослабевать, а старшие курсы со всех ног устремились прыгать на лестницу-победительницу, и только это их спасло от последующего падения вниз с шумной грудой камней. Снизу ученики успели убраться с открытых мест, так что из-за подобной столь масштабной битвы лестниц серьезно пострадала лишь гриффиндорка Риона.

Наш пролёт со всем пафосом и брутальностью победителя неспешно пришвартовался у отбитой у конкурента платформы, и мы, наконец, вырвались на стабильную поверхность, переводя дух и отходя от пережитого сражения.

После такого стало совсем иначе восприниматься выражение «лестницы в ад». Мы по таким ходили каждый день, вообще-то.

Случались и другие «приколы» зачарованных лестниц. В один из дней ступеньки подобно эскалатору начинали двигаться в сторону пропасти, из-за чего приходилось какое-то время спешно подниматься по ним, находясь при этом на одном месте. Прямо на следующий после этого день ступеньки на другом лестничном пролёте и вовсе сложились, образовав гладкий склон вниз, что по какой-то причине покрылся маслом и стал жутко скользким. Добираться приходилось исключительно с помощью перил, но мы с этим успешно справились — никто не хотел испытать на себе радости полёта вниз.

Так что ходить по лестницам в движении было довольно страшно, но иного выхода попросту не существовало — в замке даже метлой пользоваться запрещалось, как и ходить по стенам с помощью чар или других приблуд. И, справедливости ради, любую опасность на них можно было пережить, если не тупить и доверять собственным инстинктам. Тот переворот в самом начале учебного года до сих пор нами считался самым опасным из всех встреченных ловушек.

Сегодняшние же путешествия по пролётам выдались на диво спокойными. Мы даже так ни разу и не заметили происшествий с ними на других этажах, хотя до этого становились свидетелями, а то и участниками разных ловушек практически каждый день. Может быть, в честь праздника, они решили дать нам передышку?

Добравшись до гостиной, но так и не дойдя до своих спален, меня, внезапно, окликнули:

— Голден, подожди, стой.

Я в замешательстве обернулся, и увидел нашу старосту — Оливию Райли, которую побили в день приезда. Это было настолько странно — слышать, как к тебе обращается старшекурсник, что я даже на какое-то время завис.

— А… Тебе, разве, можно с нами разговаривать? — спросил я недоумевая, когда девушка приблизилась ко мне достаточно близко.

— Вообще нет, но в данном случае у меня особые «привилегии», — при последнем слове она скривилась, явно подразумевая под ним что-то иное.

— Эм… Ладно. И что ты хочешь мне сказать?

— Через полчаса начнётся пир, как ты знаешь. Так вот, при любых необычных событиях, повторяю, при ЛЮБЫХ, ты первым делом разыскиваешь меня и направляешься в ту сторону, где я нахожусь. Я понятно изъясняюсь? — она посмотрела на меня так, словно я был маленьким глупым ребёнком. Ах, да…

— А что такого необычного должно произойти на пиру? — решил я попытать счастье, раз уж со мной заговорили.

— Если бы я знала… Всё, не доставай расспросами. Просто скажи, что понял меня.

— Я тебя услышал и постараюсь следовать твоим рекомендациям, — я улыбнулся и захлопал глазками, решив подурачиться.

— Ох уж эти первокурсники… — прошептала Оливия себе под нос, выходя из гостиной.

Я был не единственным, к кому подошёл кто-то из старших курсов. То к одному первокурснику, то к другому обращались ребята постарше, и говорили примерно то же самое, что мне сказала Оливия. Что-то явно намечалось, но более старшие курсы то ли и сами не знали, что именно, то ли не собирались нам говорить.

— И как это понимать? — вопрошал Симус, — «держись меня и всё будет окей», — передразнил он своего старшекурсника, когда мы посетили спальни, уборные, и двинулись на пир, — да какой мне резон искать в толпе этого старшака, если я его и вижу то впервые.

— Главное, что теперь мы точно знаем — на пиру что-то произойдёт, — ответил я, обращаясь ко всем, — будьте наготове, и в случае чего стараемся держаться вместе. Не доверяю я старшим курсам, в отличие от вас.

Ребята дружно со мной согласились.

— И проверьте доступность своих палочек, а так же вспомните хоть какие-то чары, которые сможете применить в случае опасности.

— А почему ко мне никто не подошёл? — возмущался Рон, — я что, крайний какой-то?

— Может, подойдут уже в Большом зале? — выдвинул я предположение.

Так и случилось, и прямо перед входом его подловил брат Перси Уизли, который почти слово в слово процитировал фразы других студентов факультета львов.

— Ничего более конкретного он так и не сказал, а я ведь даже давил на братские чувства! — Рон всем своим видом показывал, как сильно обиделся на старшего брата.

— То есть тот факт, что никто из братьев не разговаривал с тобой все эти два месяца тебя не смущал, а здесь тебе вдруг стало обидно? — спросила Гермиона, и как по мне, получилось это слишком грубо.

— Отвали, а, — он нахмурился и отвернулся от девочки, — тебя вообще никто не спрашивал.

— Ну вы поссорьтесь ещё тут мне, — вставил я свое веское слово, — у нас тут что-то непонятное происходит, а вы в такой момент решили внести раскол? Потом все свои неприятия обсудите, а сегодня мы команда — запомните это.

Порой взаимодействовать на протяжении длительного времени с детьми было до удивительного просто, а иногда невыносимо сложно.

Большой зал тем временем наполнялся учениками. Он был неплохо украшен летающими у зачарованного потолка летучими мышами, вырезанными из тыкв светящимися рожицами, что сегодня заменяли собой волшебные свечи, и огромной цепью связанных между собой паутинок, что свисали с каждой стены и колонны. На столах же присутствовали черепа человеческой формы, что вертелись, рассматривая учеников своими пустыми глазницами и пугающе щёлкали челюстями, когда рядом располагался какой-нибудь ученик.

Я даже думать не хочу, бутафория это, или же остатки не доживших до собственного выпуска волшебников.

Вместе с мрачной праздничной атмосферой ощущалось и что-то ещё. Старшекурсники вели себя иначе. Меньше говорили, сидели испуганные или готовые к чему-то, очень сосредоточенные или беспокоящиеся.

— Видите, как ведут себя старшие курсы? Что-то грядет, ребят. Раз уж они беспокоятся, то и нам стоило бы, — сказал я однокурсникам, которые, как и я, не находили себе места.

Учителя же, казалось, не испытывали ничего подобного. Они как обычно осматривали любопытными вежливыми взглядами учеников, о чем-то общались между собой и вели себя максимально непринуждённо. Поразительные изменения, на самом деле, учитывая то, как те ведут себя на уроках.

— Кх-кхм, — привлёк к себе внимание Дамблдор, когда столы заполнились учениками под завязку, — Пир по случаю Хеллоуина объявляется открытым! — он с улыбкой взмахнул руками, и столы заполнились всевозможными яствами.

Разнообразие и изысканность блюд не отличались от пира двухмесячной давности, а главное, среди них почти ничего не состояло из тыквы! Почему-то я думал, что в канун Дня всех святых будут блюда исключительно из этого оранжевого фрукта. Хорошо, что я ошибался — не люблю тыквы, они слишком противные и ни капли не вкусные.

— Ну наконец-то! — обрадовался Рон, и схватился за ложку, накладывая себе ближайшие гарниры.

— Стой! — сказал я мальчику, из-за чего он непонимающе и даже немного обиженно на меня уставился, — посмотрите на других учеников.

Старшие курсы не ели. То есть, они ковырялись приборами в блюдах, некоторые делали вид, что что-то себе накладывают, но никто из них так и не притронулся к еде. Они лишь переглядывались между собой, и нервничали. Сильно нервничали.

— Почему же вы не празднуете? — спросил всё так же улыбающийся Дамблдор, сидя на своём троне, — еда очень вкусная, — он отрезал себе кусочек какого-то мяса, и стал с удовольствием его прожевывать.

— С блюдами всё в порядке, — Снейп внезапно встал из-за стола и обратился ко всему залу, — ешьте, — он обвёл взглядом учеников, после чего сел обратно.

Действуя с опаской, ученики один за другим стали несмело пробовать угощения на столах. С каждым мгновением дегустаторов становилось всё больше, а вскоре уже практически все студенты вкушали разнообразную снедь.

И что это вообще было? Они думали, что еда отравлена? Почему?

— Ну, вы как хотите, а я тоже присоединюсь к остальным, — сказал нетерпеливый Рон, и начал уплетать жареную картошку.

— Видимо, ложная тревога? — сделал я предположение, — ну, раз едят они, то и нам можно, — я пожал плечами, и присоединился к поеданию ужина.

Праздник проходил достаточно спокойно. Мы, пусть и были на стороже, но не гнушались общаться за столом и делиться своими догадками произошедшего и происходящего. Порой, некоторых особо фантазирующих детей заносило в такие мрачные дали, что даже я нервно сглатывал ком в горле.

Ну вот как тихоня Фэй умудрилась предположить, что вся еда на самом деле является трансфигурированной? Каким образом эта фантазия вообще взбрела в её одиннадцатилетнюю головку?

После её слов я представил, как в моём желудке еда обретает свою истинную форму, становясь какой-нибудь деревяшкой или камушком, и мне сразу же поплохело. Дети иногда бывают довольно жуткими в своей непосредственности.

Время шло. Кушанья заканчивались, ученики наедались. Вот-вотдолжна была произойти какая-то кульминация, я чувствовал это всем телом.

— Скоро время десерта, — сообщил посерьезневший Дамблдор ученикам, ещё сильнее подстёгивая мою паранойю. Не к добру это.

— Блин, как же все вкусно… Может, заберём часть еды с собой? — спросил Рон моего мнения, — зато завтра будет что поесть перед уроками.

— Мне Сьюзен рассказывала, что один из барсуков на пиру в начале обучения решился и унёс с собой пирожок, но по приходе в гостиную его уже не было, — ответил я нашему обжоре, — так что, смысла в этом я не вижу — еда всё равно исчезнет, как и тот хлеб, что мы тогда забирали с обеда.

— Но когда мы устраиваем свой пир за баллы, еда ведь не исчезает, — вступил в разговор Гарри.

— Потому что она наша, — поддержала беседу Гермиона, — купленная за баллы еда нам и принадлежит, а значит, никуда не девается. Здесь же, нас, по сути, угощает директор, ну, или школа…

Мне было приятно наблюдать, как наши беседы между собой всё чаще становились осмысленными рассуждениями, а не бесполезной болтовнёй. Моё эго приятно грелось в лучах предположений того, что это я так влияю на ребят, отчего они умнеют и взрослеют ударными темпами.

— Тогда съем сейчас побольше, — решил для себя Рон, озвучив свой вердикт остальным и запихивая в себя очередную куриную ножку.

Ладно, взрослеют и умнеют некоторые. У кого-то от подобных процессов просто развитый иммунитет.

Мы продолжали развивать эту тему, а десерты всё не появлялись.

— Ребят, а куда подевались учителя? — спросил нас обеспокоенно Симус, после чего мы все уставились на пустые столы для преподавателей.

В зале возникли волнения — отсутствие профессоров и директора заметили не мы одни.

Бам! Внезапно раздался удар о двустворчатую дверь Большого зала, отчего мы разом подскочили, так как находились с ней совсем рядом.

— А-а-а! Что это было!? — крикнула перепуганная Лаванда Браун. Рон от столь резкого звука подавился едой и закашлялся.

Бам! Через несколько секунд удар повторился, из деревянных дверей стали видны два… Рога?

— Палочки на изготовку! — крикнул кто-то со стола Слизерина.

Бам! Запертый дверной замок окончательно сломался, после чего большая голова с рогами высунулась в открытый проём.

Огромный буйвол оглядывал зал своими красными глазёнками и громко фыркал большущими ноздрями.

Твою же мать…

Глава 11. Финиш

Он был когда-то верным, предметом интерьера,

Стоял себе в сторонке, служил ученикам.

Теперь он злобный монстр, убить его не просто,

При встрече, сразу, искалечит в хлам.

* * *

Гортанный звук, похожий одновременно и на рычание, и на хрюканье, раздался по всему Большому залу. Парнокопытное животное оглядывало ряды учеников Хогвартса, и становилось всё более и более нервным.

— Му-у-у-у, — буйвол зашаркал копытами по каменному полу, и бросился на таран прямиком по центру.

— Берегись! — с этим криком я перелетел на другую сторону стола, раскидав по полу посуду с оставшейся от пира едой.

Монстр понёсся между центральных столов, круша своей тушой скамьи и устраивая настоящий бедлам. Моему примеру последовали остальные ученики, так как избежать встречи с животным можно было лишь переместившись на другой ряд, отгороженный от взбешенного буйвола столом.

— Бежим! Быстро! — я пулей рванул в сторону выхода из другого ряда, пока буйвол совершал свой бросок, стремясь достигнуть центра зала.

Воздух заполонили десятки произносимых учениками заклинаний, большинство из которых летело прямиком в несущегося зверя. Красные, зелёные, фиолетовые всполохи и лучи устроили настоящее лазер-шоу, из-за чего Большой зал стал напоминать скорее современную дискотеку, чем место для приёма пищи юных волшебников.

Буйвол заревел, заметался пуще прежнего, когда первые чары стали достигать своей цели. Какие-то лучи отскакивали от животного, некоторые не приносили с собой никаких видимых изменений, исчезая в густой коричневой шерсти, а вот все остальные оставляли за собой разнообразные эффекты. За какие-то секунды монстр подпалился или заледенел в нескольких местах, получил многочисленные рваные раны и зашатался во все стороны от заклинаний отбрасывания. Копыта его стали неспешно вязнуть в каменной плиточной кладке, а сами движения стали какими-то замедленными.

Зверь принял на себя целый ворох заклятий от десятков учеников, и, не выдержав подобного издевательства, издал предсмертный гортанный хрип и завалился на бок, из-за чего разломалась ещё одна скамья у стола когтевранцев.

Многие ученики, спешно покидавшие Большой зал, остановились. Я находился прямо у дверного проёма, готовый в случае чего как отскочить при появлении новой опасности, так и сбежать вместе с первым курсом Гриффиндора, если вдруг бешеный буйвол каким-то образом оживёт или случится ещё какая чертовщина в самом зале.

— Он, всё, м-мёртв? — спросила истерично Лаванда.

— Смотрите, с ним что-то происходит! — углядел Симус трансформацию мёртвой туши.

Она стала будто бы таять на глазах, а с пола исчезали капли крови. Через пару секунд вместо огромного буйвола почти в центре Большого зала лежала обычная груда камней разного размера.

— Он был транфигурирован! — выстрелил я догадкой, сказав это слишком громко. Так, что в Большом зале почти все меня услышали.

Стремительно стали нарастать звуки какого-то шума. Посуда на столах затряслась, сами столы и скамьи завибрировали, и это происходило во всём зале.

Вдруг, стол преподавателей затрещал, резко, с хрустом, сложился в воздухе пополам и превратился в гигантского белого медведя. Одновременно с ним кресла учителей повторили эти действия, и стали разномастными собаками. Лишь трон Дамблдора остался стоять неизменным.

Все неодушевлённые вещи, что находились в пределах Большого зала, стали с потрясающей скоростью трансформироваться в многообразную фауну. Тарелки стали грызунами, вилки ящерицами, бокалы пауками, а парящие тыквы птицами. Столы и скамейки одни за другими перевоплощались в самых разных животных размером покрупнее, которые заинтересованно оглядывались на стоящих рядом испуганных учеников.

Прошло каких-то десять секунд с момента гибели буйвола, и теперь Большой зал превратился в самый настоящий зоопарк без вольеров.

Студенты остолбенели от столь стремительных перемен. Когда медведь самым первым стал проявлять агрессию, злобно зарычав, я стал, наконец, действовать.

— Первый курс, Гриффиндор! Бежим в гостиную! — прокричал я клич, и самый первый рванул из Большого зала, наводнённого трансфигурированными животными.

У первого курса было всего несколько мгновений, прежде чем в проходе образовалась бы смертельно опасная давка. Нам здорово сыграло на руку, что сидели мы к выходу ближе всех остальных, да и при первой атаке уже встали прямо у дверей.

Я быстро отдалялся от большого зала, двигаясь к главной мраморной лестнице, оглядывался назад, подмечая выбегающих учеников. А через несколько секунд Большой зал превратился в филиал ада. Визги и рыки животных сплетались в ужасающем шуме с криками учеников, что яростно оборонялись, отходя ближе к выходу.

Перед подъемом на первый этаж я решил дождаться остальных гриффиндорцев со своего курса. Прямиком за мной бежали Рон, Гарри и Симус, а их догоняли Дин, Невилл, Лаванда, Парвати и Гермиона. Последними бежала низкая Салли-Энн совместно с Фэй и Рионой.

Фух, вроде бы всем удалось выбраться из этой мясорубки.

Совместно с нами бежали и другие ученики разных курсов. Слизеринцы и пуффендуйцы спешно входили в свои двери, ведущие в подземелья, а вороны, как и мы, спешно направлялись в свою гостиную по лестницам.

Когда мы собрались вместе, створки дверей в Большой зал внезапно откололись от своих петель, и преобразовались в настоящих кенгуру! Эти создания из-за появления в толпе учеников моментально разозлились, и стали лупить своими кулаками, головами и прыгучими ногами неудачливых студентов, раскидывая тех во все стороны. Первые заклятия полетели в созданных зверей, так как они своими телами перекрывали единственный выход из зала.

— Всё, хватит глазеть, здесь сейчас будет не протолкнуться! Побежали! — скомандовал я однокурсникам, и мы все вместе направились вверх по лестнице.

Нашествие зверей, как оказалось, не ограничивалось лишь Большим залом, что было логично — откуда же тогда прибежал буйвол? В коридоре первого этажа мы увидели настоящего крокодила, что короткими шатающимися рывками спешно приближался в нашу сторону. Нам повезло, и он был достаточно далеко, а к ближайшей платформе довольно быстро причалила лестница-в-движении. Когтевранцам удача так не улыбалась, так что им пришлось в темпе убегать от земноводного существа в другую сторону.

Невероятно, но, находясь в воздухе, на лестнице со всевозможными ловушками, которые могли активироваться в любой момент, мы чувствовали себя куда в большей безопасности, чем в коридорах замка.

— Достаньте палочки, все. Увидите агрессивного зверя — палите по нему всем, чем сможете: хоть сглазами, хоть самой палочкой в него киньте, если это возымеет успех! Я, Симус, Гарри и Гермиона будем при необходимости использовать Депульсо. Но наша первоочерёдная задача — избегать столкновений с животными и добраться до гостиной, — инструктировал я детей, что находились из-за всех этих событий на грани срыва. И весь мой план, по сути, заключался в том, что в гостиной вещи не будут трансформироваться в монстров.

Если уж и там нас поджидает опасность, то сегодня безопасное место в Хогвартсе вряд ли вообще будет существовать.

Небольшими путешествиями по пролётам мы поднимались выше и выше, этаж за этажом. Снизу тем временем с каждой минутой всё активнее виднелись блики заклинаний, слышались крики, шум потасовок и звуки разных животных. Благодаря моей быстрой реакции на происходящее, нам удалось избежать участия в творящейся внизу вакханалии, и все мои товарищи это прекрасно понимали, отчего выполняли мои приказы беспрекословно.

Стоя на каждом выступе нового этажа и дожидаясь очередной лестницы, мы с замиранием сердца прислушивались к происходящему в коридорах. Где-то было девственно тихо, на четвёртом этаже были слышны кудахтанья, а на пятом какое-то сопение.

И вот мы, без особых проблем, добрались до седьмого этажа. И оказалось, что было полнейшей глупостью предполагать, что нам удастся спастись так просто. В гостиную нам вход был закрыт.

Почему? Да потому что прямо у портрета Полной дамы лежал огромный мать его за хвост лев! Символ нашего факультета бдительно охранял проход в гриффиндорскую башню!

— Так, тихо, спокойно, отходим назад, — скомандовал я нервно остальным, как только заприметил льва, — гостиная отменяется, план «Б». Надо добраться до нашего класса на третьем этаже. Если запрёмся в кабинете, может и переживём всю эту бойню.

Наш путь стал повторяться в обратном направлении. Когда мы вновь начали спускаться, со стороны гостиной воронов послышалось громкое карканье, а оттуда стали прибегать перепуганные когтевранцы, разбегаясь по всему седьмому этажу.

— Не подходите к гостиной Гриффиндора! Там лев! — крикнул я ребятам. Надеюсь, что они меня услышали.

Чем ниже мы спускались, тем громче были звуки сражений, тем больше учеников спасалось бегством, поднимаясь наверх.

— Внимание! В гостиные вход закрыт! — стал я кричать вниз ученикам, срывая голос, — их охраняют такие же звери! Прячьтесь в кабинетах! — может, мои подсказки и не помогли бы ученикам на нижних этажах, но это хотя бы должно было сократить поток желающих попасть на седьмой этаж.

Сквозь редкие группы спасающихся учеников нам удалось добраться до нужного крыла третьего этажа.

— Эй, перваки! А ну стойте! — крикнули нам с этажа пониже.

Мы обернулись и увидели старшекурсников с нашего факультета. Среди них была и Оливия, и избивший её в первый день Дилан, и ещё с десяток других учеников. Они были в разной степени потрёпанности, и хмуро подплывали на очередной лестнице прямиком к нам.

— Кому было сказано искать нас!? Вы подохнуть захотели!? — срывался на нас один из них, что казался самым старшим из всей компании.

Каждый старшекурсник подходил к своему протеже с первого курса, осматривал того на предмет ран и отчитывал за неисполнение приказа.

— А что нам было делать, если там начался лютый треш, а вы все находились в самой гуще? — ответил я за всех старшекурсникам, — поэтому мы первые и побежали на выход.

— Ладно, ребят, Голден прав, — вступилась за меня Оливия, — вы добрались до гостиной? Вход закрыт?

— Да, добрались. Не закрыт, а его охраняет чёртов лев, что лежит прямо на подъёме.

Старшие курсы переглянулись между собой.

— Ну, с одним львом, думаю, мы сможем справиться, даже если он будет зачарован по самое не могу, — высказал предположение один из старшекурсников.

— Верно, двигаемся к гостиной, а вы, — указал самый старший из них пальцем на первокурсников, — идёте рядом с нами и даже не думаете отдаляться. Усекли?

Мы подтвердили своё согласие, так как отчётливо осознавали, что непривычная забота о нашей безопасности играла нам только в плюс. Почему-то эта группа старших курсов стремилась нас защитить, а раз так, то и препятствовать этому было бессмысленно.

— Постойте, вы слышите? — напрягся один из старшекурсников, отчего мы все остановились.

Тихие звуки каких-то шлепков и сопения становились всё более и более различимы. А потом на нас напали.

Прямо из-за угла на нас выскочила целая свора обезьян! Лишь заприметив нашу компанию, они с оскаленными ртами бросились в бой, кусая учеников, бросая их на пол своим телом, избивая сильными мохнатыми руками.

И я в момент атаки находился в самой гуще событий. Стоял, можно сказать, на периферии их нападения. Мне даже не удалось сколдовать хотя бы одно «Депульсо», как одна из мартышек одной единственной рукой мимоходом взялась за шкирку и отбросила меня вглубь коридора. Животное впечатало моё детское тело в каменную стену, выбив тем самым из меня весь дух.

— Кайл! Кайл, ты как? Встать можешь? — трясла меня за плечо Гермиона, пока я приходил в себя и старался отдышаться.

— Что… Что происходит.

— Они дерутся, Кайл. Нас могут заметить. Риону скинули вниз, я видела… Рону оторвали руку… Нам нужно бежать в комнату, ключ все ещё у тебя?

Я, стараясь осознать всё, что сказала девочка, нащупал ключик от кабинета в своём кармане.

— Да…

— Поднимайся, — девочка помогла мне принять вертикальное положение, — надо торопиться.

Мы быстрым шагом начали удаляться от места битвы с приматами. Краем глаза я посмотрел на ту платформу, где с обезьянами сражались ученики Хогвартса, и это была какая-то жесть. Старшекурсники старались разорвать дистанцию, чтобы воспользоваться палочкой, а противники им в этом активно мешали. На полу виднелась кровь, а часть учеников и приматов боролись на лестнице, что начала отъезжать, поднимая тем самым часть потасовки на более высокий этаж. Разглядеть лица у меня не получилось, зато я заметил, как одна из обезьян отделилась от битвы и увидела нас, явно заинтересовавшись отступающими.

— Гермиона, стой, нас заметили… Нужно… Нужно отогнать её, давай, отталкивающими.

Мы развернулись и наставили палочки на приближающуюся к нам обезьяну. Стоять ровно всё ещё было не просто, но я прикладывал все свои силы, чтобы суметь произнести заклинание.

— Депульсо! — выкрикнули мы хором чары, а два белых сгустка угодили прямиком в противника.

Обезьяна отлетела на несколько метров, кувыркнулась, но довольно резко поднялась.

— У-а, у-а, р-я-я! — издала она свой боевой клич и рванулась к нам на бешеной скорости.

— Давай ещё раз, — крикнул я Гермионе, — Депульсо!

От одного луча мартышка уклонилась, а второй попал ей в левую руку, отчего та перевернулась и упала, вот только снова поднялась и стала стремительно сокращать дистанцию.

— Депульсо! Депульсо!

— Кайл, она приближается!

— Отходим!

Чем ближе приближалась обезьяна, тем легче в неё было попасть. Но с каждым разом ей удавалось все сильнее сближаться с нами, а мы отходили слишком медленно, чтобы успеть попасть в комнату.

Я будто бы в слоу-мо смотрел на её финальный прыжок. Оголённые обезьяньи челюсти с острыми выпирающими зубами направлялись прямиком к моему лицу.

— Импедимента! Инкарцеро! — послышались звуки произносимых заклинаний, а обезьяна замедлила свой полёт, после чего вокруг неё образовались верёвки, туго связав животное по рукам и ногам.

Благодаря замедлению нам удалось отскочить в стороны, и противник приземлился на пустое место, отчаянно пытаясь выбраться из пут. Одна из верёвок заткнула обезьяне рот, так что хотя бы эти мерзкие визги затихли.

— Голден, ты как, в порядке? — подбежала ко мне Оливия Райли и стала осматривать меня на предмет ранений.

Вид у старосты был довольно потрёпанный: мантия была разорвана в нескольких местах, левый рукав был обагрён кровью, а на лице присутствовала парочка синяков.

— Да, всё в норме. Влетел в стену, но ничего критичного.

— У меня тоже всё хорошо, спасибо, что спросила, — обиженно пробурчала Гермиона, однако старшекурсница не обратила на это внимания.

Я стукнул девочку плечом и выразительно на неё посмотрел.

— Спасибо, что спасла нас.

— Да, да… Вы куда-то конкретно направлялись?

— У нас недалеко арендованный кабинет, ключ в наличии. Мы подумали, что лучше всего переждать там, раз уж на лестницах такой хаос, — ответила на вопрос Гермиона, хотя он задавался мне.

— Тогда вперёд, ведите. Фините Инкантатем, — произнесла девушка, направляя палочку в сторону брыкающейся обезьяны. Животное стремительно превратилось в металлическую подставку.

Видя наши недоумевающие лица, староста снизошла до объяснений:

— Чары отмены. Работают, только когда эти звери зафиксированы. Трансфигурация, совмещённая с зачарованием — страшная вещь. Над этими зверьми, видимо, весь преподавательский состав трудился…

— Как остальные? Чем там всё закончилось? — задавал я вопросы Оливии, пока мы двигались по пустынному коридору.

— Закончилось… Ничего ещё не закончилось. Кто-то вместе с лестницей поехал на четвёртый этаж, остальные, кто смог, отступили вниз. Хорошо хоть эти твари не добивали раненых и оглушенных, иначе бы тут пол школы померло с такого испытания.

— А из наших? Из первокурсников, ты случайно не видела, с ними всё в порядке?

— Голден, ситуация не особо позволяла рассматривать других учеников. Я сама еле спаслась, и хорошо, что успела заметить, как тебя отбросили вглубь коридора. Эта? — указала она на дверь с табличкой «315».

— Да, — я достал ключ, провернул замок, и мы, наконец, оказались в безопасности. По крайней мере, предметы в классе пока что не спешили превращаться в агрессивную фауну.

— С-с-с, — Оливия стянула со своей окровавленной руки плащ, задрала рукав рубашки и стала применять исцеляющие заклинания.

Мы расположились прямо за партами, предоставив уставшим организмам долгожданную передышку. Сколько там прошло от ужина? Минут тридцать? За это время мы успели смертельно устать, а из нас лишь одна Гермиона не выглядела пострадавшей.

— Так, что это, получается. Ты меня спасать пришла? — завязал я разговор со старостой, — или просто так отделилась от остальных?

— Какой догадливый… Да, Голден, твоя тушка для меня сейчас — самое ценное, что есть в замке.

— Но почему? Нет, спасибо, конечно, но у тебя же есть какая-то причина мне помогать?

— Ты знал, что обладаешь просто невероятным любопытством? — Оливия вздохнула, — ладно, расскажу как есть, тем более, раз уж вы уже в процессе знакомства с этими причудами…

Мы с Гермионой подобрались поближе и навострили уши.

— Подобное происходит на каждый Хеллоуин. Не знаю, как давно эта традиция существует, но с два десятка лет так точно. Суть в том, что учителя придумывают нам некое испытание, а мы его проходим. Они бывают довольно жесткие, но, честно говоря, чтобы настолько, — она кивнула в сторону двери, — на моей памяти это впервые. Так вот, во время этого челленджа, лучшим ученикам факультета дают фамилию первокурсника, которого они должны всеми силами защищать — вы же ещё зелёные совсем, ничему толком не обученные. Мне, как можно догадаться, выпал ты, Голден.

— А что произойдёт, если ты не сможешь обеспечить защиту? Снимут баллы? Или что похуже?

— Ха-ха, — девушка нервно посмеялась, — баллы. Да плевать мне на эти баллы было бы тогда, пусть хоть сотню отнимают — заработаю еще. Если первокурсник будет ранен настолько, что окажется в больничном крыле, то обеспечат какое-нибудь неприятное наказание, они на их придумки настоящие мастера. Ну а если охраняемый ученик погибнет, то, представь себе, погибнет и его охранник. Так что тебе сегодня умирать противопоказано, Голден. Я ещё пожить на этом свете собираюсь.

От такой информации я не слабо так офигел, но решил пользоваться откровениями уставшей девушки, продолжая засыпать её вопросами. Порефлексировать я успею и потом, когда этот «праздничный» день, наконец, закончится.

— И в чём суть этого испытания? Пережить монстров? Дождаться рассвета? Какова цель?

— Кто бы знал… Цель есть, куда без неё. Только вот о ней нам сообщить забыли, а значит, должны сами догадаться… Ну, или подождать, пока догадается кто-то ещё.

— А в прошлом году что у вас было? Какое испытание?

— Ладно, расскажу, только не трепитесь об этом остальным, — Оливия дождалась нашего согласия, — на пиру нам подмешали снотворное в еду. Поели, да вырубились, а очнулись в какой-то глуши у одной из соседних гор. Оказались всем ученическим составом в одном месте, а цель была добраться до замка. В холоде, в темноте.

Так вот почему старшекурсники не хотели притрагиваться к еде!

— Выглядит не так чтобы очень сложно, ведь согревающие чары и «Люмос» никто не отменял? Вам же оставили палочки?

— Оставили, да. Только вот забрали кое-что другое. Четверть учеников проснулись слепыми, четверть глухими, четверть немыми, а остальные не могли пошевелить ногами. Не сложно, говоришь? Вот прилетит тебе стрела от кентавров, или укусит тебя огромный паук, тогда и скажешь, как просто тебе всё это далось. А нам пришлось действовать сообща, чтобы добраться живыми до замка. Лишь сплочённость и взаимопомощь спасли нас от смерти по пути.

— Извини, теперь это кажется очень трудным делом.

— Ничего, ты первокурсник, тебе простительно. Кстати, довольно многообещающий первокурсник. Я не помню, чтобы первый курс умудрялся не то что арендовать класс для занятий, а вообще, так быстро разобраться с баллами и их возможностями. Далеко пойдёшь…

— Если доживу, я знаю. Ты не первая, кто говорит мне эту мысль в разных интерпретациях.

— Ахах, тоже верно. Но вашему курсу ещё предстоит испытать на себе задумку Дамблдора, так тут да, чтобы выжить, нужно будет постараться… Зря я это сказала, чёрт.

— Задумку Дамблдора? Расскажи, пожалуйста, о чём ты? Мы никому не скажем, обещаем. Это связано с коридором на третьем этаже?

— Ай, ладно, — девушка махнула на нас рукой, — всё равно проговорилась. Но только никому, даже своим однокурсникам не говорите, что узнали это от кого-то, лады? Придумайте там, что мол подслушали, или ещё что.

— Конечно, так и сделаем, — закивал я, говоря от лица нас обоих.

— В общем, кроме испытания на Хеллоуине, существует ещё личная традиция Дамблдора. Он в начале года выбирает курс, факультет, ученика или группу учеников — всегда по-разному, и готовит для них особое задание. Смертельно опасное, конечно. Выполнят — наградит кучей баллов и, может, ещё чем. Близнецам Уизли в прошлом году, например, в награду досталась какая-то особая карта Хогвартса. Я в детали не вдавалась, но говорят, что вещь крутая. Ну, а если не выполнят, то будут какие-нибудь санкции. И что-то мне подсказывает, что уж лучше погибнуть в попытках справиться, чем вызвать неудовольствие директора.

— А откуда ты поняла, что… Точно, его приветственная речь…

— В точку! Ты думаешь, почему мы — старшекурсники, выдохнули с облегчением тогда? Раз Дамблдор сказал, что вход в закрытую секцию разрешён лишь первокурсникам, значит, нас его задумки в этом году не коснутся. Тут уж либо всем вам, либо кому-то из «счастливчиков» придется постараться. Всё, дайте мне перевести дух и подумать, каким образом пройти это чёртово испытание.

Так мы и сидели в классе какое-то время, погрузившись в тишину и занимаясь своими делами. Гермиона откопала какую-то книжку и даже в такое время решила заняться чтением. Я разминал своё ушибленное тело, а так же нащупывал синяки на лопатках. Райли залечивала свои раны, снимала отёки и приводила внешний вид в порядок.

— Что? Я, вообще-то, собираюсь на шестом курсе посещать колдомедицину. Помфри, конечно, со своими заскоками, и даже не спрашивайте, какими — сами узнаете, но целительство считается престижной профессией, так что не пропаду.

Мне не давало покоя то, что приготовил для нас Дамблдор. Не будем же мы добираться до философского камня, в самом то деле? Тут даже угрозы для него нет — Квирелл-то другой, не одержимый. Да и Поттер ничего такого не рассказывал, и к Хагриду не наведывался, всем своим видом показывая, что дружить с великаном желания не имеет.

Что же нас тогда ждёт? Дал ли нам директор подсказку? Помнится, я предположил, что его слова про мелодию касаются трёхголового Пушка, а значит, он там должен сидеть и что-то охранять… Может, были ещё намёки? Погодите ка… Как там звучала его полная фраза?

«Обычных зверей побеждают звёзды, а самого сильного мелодия»

Обычных зверей… Это он что, про Хеллоуин имеет в виду!? Это цель!? Побеждают звёзды…

— Я понял! — вскочил я со своего места, чем испугал Гермиону и Оливию.

— Да ты молодец, но зачем так пугать то?

— Прости, само получилось.

— Забей. Ну и что ты понял? Чем занять себя в свободное время здесь?

— Нет. Я понял цель, которую надо выполнить, чтобы испытание закончилось.

Оливия вопросительно на меня посмотрела:

— Ну, рассказывай, не томи.

— Его приветственная речь. А точнее, последние слова перед началом пира. Обычных зверей победят звёзды! Он имел в виду этот день, это была подсказка всем нам! Звёзды! Ну? Дошло?

— Я и не помню, что он там говорил. Погоди, и как мы используем звёзды для победы над животными? Это бессмыслица.

— Вот скажи мне, Оливия. Где в Хогвартсе лучше всего смотреть на эти самые звёзды?

— Астрономическая башня! — выкрикнула Райли одновременно с Гермионой.

— Бинго! Туда, судя по всему, и нужно попасть, чтобы это всё закончилось. Я почти уверен в этом.

— Звучит и правда логично. Только вот мы никуда не пойдём, и не думайте об этом. Пересекать весь замок, да с двумя первокурсниками за спиной. Ваши «Депульсо», конечно, неплохи, но их не хватит, чтобы справиться с возможной угрозой. А одна я могу и не справиться, так что рисковать в этой авантюре не собираюсь.

— Боюсь, у тебя нет выбора, Оливия.

— Прости? Ты мне так угрожаешь? — девушка нахмурилась, — а силёнок то тебе хватит, чтобы заставить меня?

— Мне и не придётся, да и не собирался я тебе угрожать. Посмотри туда, — указал я на запылённый преподавательский стол в дальнем конце кабинета, — я только что заметил, правда.

Поставленная на том столе вертикально книга еле заметно вибрировала, а листки от подобных действий листались туда-сюда.

— Твою же… Трансформация в кабинетах… Безопасного места нет? Чёрт, — крикнула Оливия, с силой топнув ногой, — Похоже, нам придётся пойти на этот риск, — признала она мою правоту, — собирайтесь, выходим, пока тут не появились какие-нибудь бегемоты…

Мы достали палочки и приготовились к возвращению в коридоры школы.

— Значит так, я иду первая, вы прикрываете спину. Как увидите опасность, сообщаете мне. При массовой атаке старайтесь отталкивать другие цели, пока я разбираюсь со своей. И никаких лишних разговоров, чтобы не привлекать ненужное внимание. Готовы? Вперёд!

На третьем этаже было тихо. Мы тайком следовали вдоль стены, реагируя с опаской на каждый шорох. Платформа встретила нас телами, что были обвёрнуты в какое-то подобие кокона, так что лиц было не разглядеть.

— Сильные чары стазиса, — прошептала Оливия, — видимо, жертв оказалось слишком много, и учителя помогают выбывшим не скончаться и дотянуть до больничного крыла, когда это всё закончится. Двигаемся дальше.

Если нам по дороге и встречались ученики, то они либо были оглушены или ранены, либо находились от нас слишком далеко, чтобы с ними скооперироваться.

Агрессивных животных нигде не было видно. Они будто бы испарились, или собрались все в одном месте. Я лишь надеялся, что астрономическая башня не являлась их точкой сбора.

Мы успешно добрались до седьмого этажа, а у нашей гостиной всё так же виднелся охраняющий вход лев. Свернув в очередной пустой коридор, нам удалось без препятствий достигнуть винтовой лестницы, ведущей на обзорную площадку с телескопами. И на лестнице этой лежал какой-то ученик, истекающий кровью.

— Диггори? Четвёртый курс Пуффендуя? — узнала его Оливия, — что произошло? Ты как?

Парень держался за окровавленный живот, но ещё был в сознании:

— Пантера… Охраняла подъём… Я с ней расправился, но подняться дальше не смог — мне неплохо досталось. Звёзды… Там должен быть конец… Поднимитесь… Безопасно…

— Тише, тише, — Оливия стала накладывать разные чары на Седрика, когда он закрыл глаза, — я не хочу, чтобы он помер, так что мне придётся повозиться с его ранами. Либо ждите меня, либо идите сами, вам решать.

— Мы пойдём, — ответил я за себя и Гермиону, что подтверждающе кивнула, — если будет опасность, мы крикнем.

— Да уж… Только не помри там, Голден, хорошо?

— Будет сделано, староста Райли, — я козырнул ей, чтобы разрядить обстановку — вид Диггори здорово портил настроение, — пойдём, Гермиона. Закончим весь этот ужас.

Поднявшись на площадку астрономической башни, мы увидели гигантскую сову, что стояла прямо у обзорного балкона.

Прямо перед ней находился большой рычаг, что светился разными яркими цветными всполохами.

— Так просто? — спросил я вслух, — ты же не станешь нас внезапно атаковать, а, сова?

Животное не мигая смотрело на меня, но не предпринимало никаких агрессивных действий.

— Что же, если я поверну этот рычаг, — я подошёл к нему ближе и схватился за рукоятку, — то всё закончится? Без подвохов?

— Всё верно, мистер Голден, — ответил мне из тени строгий женский голос, который я никогда ни с кем не спутаю.

— Профессор МакГонагалл, — я вытянулся, не ожидая услышать здесь преподавателя трансфигурации, — а что вы здесь делаете?

— Ожидаю самых проворных учеников, конечно же. Гриффиндор, — её лицо озарила слабая улыбка, — прекрасный результат, первый курс. Кто из вас догадался?

— Это Кайл, профессор. Он смог додуматься, — ответила Гермиона.

— И Оливия Райли, профессор, — поспешил я упомянуть свою спасительницу, — мы вместе добрались сюда. А ещё Седрик Диггори, он победил защитника, но до сюда не дошёл.

— Похвально, что вы не собираетесь присваивать всю славу себе, мистер Голден. Однако, именно вы стоите передо мной, а не кто-то ещё, не считая мисс Грейнджер. Ну же, тяните рычаг.

Я исполнил пожелание МакГонагалл, и потянул ручку в другую сторону. Из механизма вышла волна энергии, что быстрым увеличивающимся шаром покрыла всю территорию Хогвартса. Гигантская сова, соприкоснувшись с энергией, превратилась в большой телескоп.

— Пятьдесят баллов, мистер Голден. Поздравляю с окончанием Хеллоуина, — сказала МакГонагалл, — спускайтесь и помогите пострадавшим добраться до больничного крыла. А вы, мисс Грейнджер, останьтесь на пару минут, мне нужно с вами поговорить.

Что, интересно, МакГонагалл могло понадобиться от Гермионы?

Я спускался с астрономической башни, настигнутый отходняком. Мне удалось справиться. Догадаться. Но сколько же в этот день жизней собрала эта кровавая хеллоуинская жатва? И целы ли мои друзья?

Глава 12. Последствия

Оживший враг,

В замке бардак,

Ученики стоят насмерть.

Зачаровал

Мальчик зверей,

Хочет найти он друзей:

Пусть друзья будут целы,

Пусть друзья будут смелы,

Пусть друзья будут живы,

Пусть живым буду я.

* * *

POV Симус Финниган.

— Давай, Рон, держись, только держись, — Симус в меру сил подбадривал парящего впереди друга.

Рон был мертвенно бледным, а вместо левой руки у него зияла красная пелена в районе плеча. Его брат, Перси, смог в пылу сражения с агрессивными макаками наложить на Рона те чары плёнки, что показывала им мисс Чарити на бытовой магии ещё в начале учёбы.

Сейчас же его подняли заклинанием «Локомотор», отчего он парил по воздуху, будучи не в силах самостоятельно передвигаться — мальчик потерял много крови, да и к тому же словил болевой шок из-за оторванной руки.

У Симуса до сих были перед глазами те приматы, что игрались с рукой друга, перебрасывали её между собой и в итоге куда-то утащили.

Вокруг творился хаос. Симус поначалу отнёсся с недоверием к Брэндону — тому старшекурснику, что советовал держаться рядом с ним ещё перед пиром. Но сейчас, когда парень уже несколько раз спас его жизнь от очередной особо резвой обезьяны, он решил исполнять его волю беспрекословно.

Они спускались по лестнице эдаким квадратом, причем и впереди, и сзади были старшие курсы, а немногочисленные остатки первокурсников находились в центре этого построения.

Осталось их совсем немного — часть группы, где были Гарри, Дин и Салли-Энн, вынуждено отправилась на четвёртый этаж, поехав туда вместе с перемещающейся наверх лестницей, на которой они отбивались от нападения. Кайла с Гермионой он не видел с самого начала нападения, и мог лишь надеяться, что с ними всё в порядке.

Без большинства друзей ему было очень одиноко, а неизвестность происходящего пугала и навевала тоску.

Оглянувшись назад, Симус заметил, как ещё двух макак выбивают заклинаниями старшекурсники, а другие отходят обратно.

— Они отстали! — крикнул запыхавшийся Брэндон остальным.

— Направляемся в больничное крыло, надеюсь, оно сейчас работает, — проговорил Перси, и в голосе его читалось нешуточное беспокойство за брата.

Всюду бегали толпы учеников, и чем ниже они спускались, тем больше тех становилось. Оказавшись на первом этаже, Симус увидел лежавшую на полу однокурсницу.

— Подождите, там Риона! — он выбился из построения.

Уже второй раз эта девочка с его факультета падала вниз. Неделю назад всё обошлось парочкой переломов, которые мадам Помфри быстро срастила. Однако, сейчас всё было гораздо хуже — голова девочки была рассечена, а из неё натекла на пол небольшая лужица крови.

— Возьмём её с собой, она тоже нуждается в лечении! — сказал он старшекурсникам.

— Да она мертва, оставь её, — ответил ему Брэндон, — чёрт, Зои конец.

— Нет! — Симус просто не мог поверить, что девочка погибла, — Невилл, помоги мне её поднять! Её вылечат!

Вместе они смогли поднять тело Рионы, и, напрягаясь, потащили её, запрокинув бледные руки девочки себе на плечи. Группа подождала их, но старшекурсники лишь молча покачивали головами. Лаванда и Парвати плакали, но Симус сохранял надежду, что однокурсницу ещё можно спасти.

«Магия сможет всё», — так он думал.

Добравшись до первого этажа и главной лестницы, им открылась картина непрекращающихся сражений. Множество учеников лежали ранеными. Кого-то уводили в больничное крыло, а ученики разных курсов и факультетов стояли в ряд, не пропуская на этаж поток зверей из Большого зала.

Когда они подошли поближе, некоторые старшекурсники присоединились к обороне мраморной лестницы. Как раз в этот момент из двери, ведущей в подземелья, где находилась гостиная пуффендуйцев, стали массово выбегать ученики этого факультета.

— Мы не смогли пробиться! — крикнул старшекурсник Пуффендуя другим ученикам наверху, колдуя очередное заклинание в подбегающую свинью, — наши бочки превратились в огромных барсуков, их там десятки! Сами не атакуют, но пройти не дают. И они очень крепкие, даже взрывные заклинания переживают.

— У нас такая же фигня, — ответил ему один из обороняющихся, — а в нашем подземелье огромная змея. Так что пришлось отступить сюда. Если бы животные навалились все разом, нас бы давно прорвали, а они накатывают волна за волной. Внимание! Выбивайте зверей из левой части! Помогите пуффендуйцам до нас добраться! Инглби! Фосетт! Выбивайте этих проклятых птиц быстрыми чарами, они уже задрали нас отвлекать! Эй, гриффиндорцы! Как там на верхних этажах?

— Почти везде есть звери, а на лестницах с ними биться тяжелее, — ответил старшекурсник Дилан, — Мы нарвались на стаю обезьян, а гостиные всех факультетов охраняются нашими символами факультетов, чтоб их. Нас разделили с остальными.

— Хреново. В кабинетах тоже черти что происходит, в них скрываться не вариант. Ведите своих раненых в больничное крыло, и пулей сюда, помогать будете сдерживать этих тварей. Раз безопасных мест нет, то будем держаться вместе.

— Так и сделаем, мы быстро, — кивнул гриффиндорец и они продолжили своё шествие к мадам Помфри уже в более безопасной обстановке — ученикам удалось выбить превратившихся зверей на первом этаже, а появление новых они сдерживали.

Дверь в больничное крыло была настежь открыта, но только вот проём был зачарован какой-то густой пеленой.

— Это что ещё? Как пройти то!? — Дилан дотронулся до защитного барьера, и тот оттолкнул его руку обратно, — эй! У нас тут тяжело раненые! Впустите нас, чёрт, — парень взял на изготовку свою волшебную палочку, — у меня моя подопечная себе спину сломала! Мадам Помфри!

— Эй, — к нам подошёл шатающийся когтевранец, — его не преодолеть, пробовали уже. Барьер поставили, чтобы ученики не скрывались от опасности в больничном крыле. Но он пропускает тех, кто получил слишком серьезные ранения.

— Ладно, спасибо за информацию, ворона, — Дилан отрывисто кивнул ученику и заклинанием направил парящую Фэй Данбар к барьеру.

Девочку засосало внутрь, и больше они её не видели, а сквозь пелену было невозможно узнать, что с ней происходило на той стороне.

— Уизли, давай своего брата туда же. Твою же мать, вот же мелкая подставила, — старшекурсник сплюнул на пол, — теперь от наказания не отделаться. Ну ничего, я ей устрою…

Перси повторил действия Дилана, и Рон так же был поглощён барьером.

— Да ладно тебе, она же не виновата, что на неё накинулась та мартышка, — ответил ему другой старшекурсник, — прошляпил безопасность подопечной, так не вини в этом её.

— Заткнулся бы ты, Паркс, — Дилан подошёл вплотную к собеседнику и угрожающе на него уставился, — не думай, что если ты на курс старше, то я не смогу надрать тебе зад за такие слова.

— Эй, эй! А ну разойдитесь! — в дело вмешалась старшекурсница, что отвечала за сохранность Лаванды Браун, — нашли, тоже мне, время и место. Идём помогать остальным, а свои тёрки обсудите, когда этот кошмар закончится.

Симус, пока старшекурсники разбирались, довёл вместе с Невиллом бессознательную Риону к барьеру, которую он принял аналогично предыдущим раненым.

— Вот! Получилось! Значит, она ещё жива, да? И её вылечат, — то, что у него получилось спасти однокурсницу, придало Симусу сил и надежды на будущее.

— Я знаю, что она расколола череп и не дышала, когда мы подошли, — сказал один из их телохранителей.

— Эй, а меня пустят? У меня как бы рука сломана! — другой парень стал ломиться в барьер, но тот его ни в какую не пропускал, а с каждой попыткой отталкивал ученика всё с большей силой.

— Только тяжело раненые, Эл. Твоя рука таковой не считается, да и правая цела, так что колдовать сможешь. Тем более, ты своего Лонгботтома что, решил здесь оставить? Чтобы его сожрали? — ответила тому девушка, что разняла набычившихся друг на друга старшекурсников.

— Точно… Чёрт. Ладно, пойдём на лестницу, а то не хватало нам очередной атаки в замкнутых коридорах ещё встретить.

— Напоминаю всем вам, — старшекурсник по имени Перкс обратился к Симусу и остальным первокурсникам, — что бы не произошло, каждый из вас держится своего старшекурсника. Ваше выживание для нас играет самую важную роль, и, пожалуйста, не усложняйте нам задачу ещё больше. Просто стойте позади и не мешайте нам разбираться с монстрами.

Первокурсники ещё раз приняли эту информацию к сведению, и отряд гриффиндорцев присоединился к обороняющимся на лестнице ученикам.

Звери продолжали нескончаемо на них нападать, и конца и края животным было не видно. Симус, как и остальные первокурсники, среди которых были и дети с других факультетов, в основном сражении участия не принимали. Единственной их задачей было следить за другими направлениями, чтобы в случае чего предупредить остальных о нападении с флангов или тыла.

Но недолго Симус выполнял эту задачу. Ему было обидно, что другие, более старшие ученики рискуют своими жизнями и выкладываются на полную мощь, чтобы сдержать орду трансфигурированных зверей. Зря он, что ли, заучивал отталкивающие чары сегодня после уроков вместе с Кайлом и Гарри? Он может помочь! И поможет, в меру своих сил.

Ему нашлось место у правых перил, откуда открывался неплохой вид на бегущих монстров. Пол к этому времени был захламлён кусками дерева и камня, а через них пробегали, пропрыгивали и проползали всё новые и новые враги.

За первым заклинанием пошло второе, а за ним и третье. Колдовать в гуще боя Симусу очень понравилось, пусть и не каждый луч из палочки достигал оживлённой цели.

— Да когда же они кончатся! — восклицал один из старшекурсников, — у меня уже рука болит, я никогда так много не колдовал!

— Да ты посмотри на остатки животных повнимательнее, — ответил тому другой ученик, — они потихоньку перемещаются в Большой зал. Иначе бы тут уже была целая гора всякого хлама. Готов поспорить, что там этот мусор снова становится каким-нибудь тигром или волком, отчего они и не кончаются.

— Чёрт, смотрите! Носорог! У него рог светится!

style='spacing 9px;' src="/i/10/810710/image49.jpeg">

Симус и сам заметил массивную тушу серого цвета, что набирала разгон, поворачивая в сторону их лестницы.

— Фокусируйтесь на нём! Не дайте ему… Чёрт, Бомбарда!

Несущийся носорог всей своей массой мчался прямиком на них, и пусть его удалось остановить градом заклинаний из десятков палочек, его рог успел пробить множество защитных чар учеников, которые при соприкосновении с животным разлетались на исчезающие осколки.

— Новая волна! Большая!

После этого инцидента интенсивность зверей увеличилась в разы, и студентам было всё труднее сдерживать натиск нападающих.

Последней каплей стал пикирующий с потолка орёл.

Птице удалось впечататься своим пернатым телом в основную толпу учеников, и перед смертью он успел поранить своими когтями и клювом пятерых защитников.

— А-а-а, мой нос! — кричал от боли какой-то пуффендуец, держась за окровавленный центр лица.

— Чёрт, мы не успеваем реагировать! Их слишком много! Нужно отступать! — отовсюду доносились крики, в то время, как помещение всё сильнее заполнялось агрессивной живностью.

— Да куда отступать!? — услышал Симус в пылу битвы голос разъяренного Дилана, — на этажах ситуация не лучше, в кабинетах мебель тоже может превратиться в монстров!

— Нужно подходящее место, чтобы держать оборону или забаррикадироваться! У кого есть идеи!?

— Внутренний двор! Два узких входа, из проёмов можно будет отстреливаться заклинаниями, а само место не имеет никаких вещей, что могут трансфигурироваться, — поделился планом кто-то из воронов.

— Да, только если нас настигнут и там, то сбежать не получится! Мы будем как мыши в банке.

— Другого выхода нет! Прорвутся через один вход, выйдем через другой. Возражений нет? Тогда начинаем! Планомерно двигаемся ко внутреннему двору! Вы, трое, на разведку вперёд, — показал семикурсник из Слизерина на учеников курсом поменьше, — первокурсники, по центру, ты и ты, — указал он уже на других, — стоите и смотрите за другими проходами по бокам. Остальные — пятимся назад и не забываем отбрасывать этих тварей! Погнали!

При всей суматохе и вымотанности учеников, у них все же получалось правильно построиться и продвигаться вглубь замка. Симус смотрел на это дело с раскрытыми глазами и поражался, как ученики столь ловко управляются в боевой ситуации, как помогают и прикрывают друг друга, как действуют словно единое целое, достигая поставленной задачи и спасая собственные жизни.

«Мы вырастем, и сможем так же. Все вместе».

Не считая наступающих спереди зверей, по пути им не встречалось засад или внезапных нападений, как это случилось на третьем этаже. Они благополучно добрались до места назначения.

Зелёный квадрат внутреннего двора вместил их всех, но они и правда оказались там в достаточно тесном положении.

— Старшие курсы — к окнам! Кто смекает в защитных чарах, в темпе ставьте их на проходы. Здесь мы ещё вдобавок замуруем их к чёртовой матери трансфигурацией, так что к нам фиг сунутся!

Раздавались приказы, творились чары, а изможденных учеников заменяли свежие, давая им время на небольшую передышку. Совсем уж покалеченным предоставляли возможность не участвовать в охране проходов, а по дороге сюда к ним присоединилась девушка, смыслящая в целебных чарах, и теперь занимающаяся многочисленными ранами и синяками студентов.

Зверей было очень много, а их тела заполонили все коридоры по четырём сторонам. Но пробраться внутрь у них не получалось, так как в такой толкучке у крупных животных не выходило взять нормальный разгон, чтобы снести установленные преграды.

Какое-то время Симус не слышал ничего, кроме визгов и рыков со всех сторон, а подобная какофония доводила ребят до зубовного скрежета.

И вдруг, всё прекратилось. Звуки животных пропали, и мальчику даже показалось сначала, что это он оглох. Но нет, мельтешащие в проёмах туши исчезли, превратившись в многообразные вещи интерьера Хогвартса, в камни и доски, в остатки мебели.

— Всё кончилось? Мы справились! Да!

— Ну наконец-то! Очередной Хеллоуин закончился!

— Ура! Я прямо здесь сейчас вырублюсь, если никто не против.

Отовсюду раздавались радостные возгласы и реплики, а звериное нашествие было прекращено.

Симус даже обнялся с Невиллом, Лавандой и Парвати — единственными его однокурсниками с Гриффиндора, что присутствовали здесь. Всё это время мальчик переживал насчет других своих друзей, и теперь был полон надежд их встретить и поделиться всеми накопившимися приключениями.

Конец POV.

* * *

— До сих пор не могу в это поверить, но тебе все-таки удалось достичь цели, Голден.

— Да, МакГонагалл дала мне аж пятьдесят баллов за это, но я и тебя упомянул, и Диггори.

Мы стояли у подъема на астрономическую башню. Я — ждал Гермиону. Оливия — заканчивала с подлатанным Седриком.

— Не переживай, я же была твоим ангелом-хранителем, — она усмехнулась, — мне тоже перепадёт с твоих достижений. Так что, с меня должок. Если что, обращайся, только давай в следующем году, хорошо? Я и так наговорила лишнего сегодня.

— А если не доживу до второго курса, то и должок закрывать не придется? — я улыбнулся, — неплохо придумала.

Оливия рассмеялась:

— Ты уж доживёшь, я не сомневаюсь. Соображалка у тебя что надо, а здесь это один из главных параметров для живучести.

— О, спасибо. Приятно слышать от старшекурсницы хоть что-то, а уж комплимент — так это вообще праздник какой-то.

— Но-но, — она покачала пальчиком, — мы всего лишь следуем порядкам, не прививай нам чувство вины за игнор. Так уж здесь заведено.

— Да ладно, я не всерьез же говорю.

Сверху послышались медленные шаги Гермионы.

— Ну как? Что от тебя хотела профессор? — спросил я девочку, когда та преодолела последнюю ступеньку.

— Да так… Задала мне написать конспект по взаимодействиям тех связанных с трансфигурацией чар, что я увидела за сегодня.

— Хм, а почему именно тебе такое задание внеурочное?

— Не знаю, — Гермиона пожала плечами, — ну что, пойдём в гостиную?

— Да, — Оливия встала с пола, на котором сидела и размяла собственную шею, — вы идите спать, а я пока доведу Диггори до больничного крыла. Ох, чувствую, что там сейчас будет просто уйма народу.

— Тогда до завтра, староста Райли, — я отсалютовал девушке, — спасибо за Ваше ангельское хранительство.

— Ну ты и паяц, — цокнула старшекурсница, и мы распрощались, отправившись каждый своей дорогой.

Перед входом в гостиную были остатки льва, который оказался создан из большой мраморной плиты, неизвестно откуда взявшейся. В башню Гриффиндора мы попали одни из первых, но сразу же за нами появились и однокурсники.

— Кайл! Гермиона! — к нам подбежали Гарри и Дин, а за ними следовала вечно недовольная Салли-Энн, — как мы рады вас видеть! Вы в порядке?

— Да, всё супер, ребят, — обнимал я первокурсников как родных.

— Мы пережидали в нашем классе, — поделилась с ребятами Гермиона, — а потом Кайл догадался, как всё прекратить, и получил за это пятьдесят баллов, представляете!

— Вау!

— Крутя-як!

— А вы где были? И что знаете про остальных? — спросил я у однокурсников.

— Мы разделились, — Гарри перестал улыбаться, — наша лестница поехала наверх, и больше мы никого из наших не видели. Нужно узнать, что с Роном, и как там Риона — я видел, как её выбросили вниз.

— Я тоже это видела, — подтвердила Гермиона.

— Дождёмся их здесь, всё равно идти уже куда-то поздно — скоро отбой. Расскажите лучше, где находились после подъема на четвёртый этаж.

— Мы захотели вернуться назад, но лестница полетела к другому проходу третьего этажа… К тому, запрещённому, — прошептал Гарри последнее слово.

— Ага, — поддержал того Дин, — и представляете — старшекурсники наотрез отказались покидать лестницу! Ну а мы пошли, и там не было зверей! Вообще никаких!

— Дин, прав, — кивнул Гарри, — наши охранники как узнали, что опасностей нет, так и оставили нас на третьем этаже, дожидаться завершения этого хаоса. Сказали только ни в какие двери не входить, а быть только в коридоре.

— И вы послушались?

Дин покачал головой:

— Мы услышали шум за одной дверью, ну я и решил посмотреть, одним глазком. А там, прикиньте, трёхголовая собака! Ростом где-то с Хагрида!

— И что ты сделал?

— Да, — он отмахнулся, — а что я мог сделать? Увидел, показал остальным, как спит это чудище себе на цепях, да и закрыл обратно.

Значит, Пушок присутствует на своём месте. Я то не хотел рисковать и проверять это, делать мне больше нечего — третий этаж исследовать из любопытства. Но теперь, после рассказа Райли, всё начинает вставать на свои места, а пазлы головоломки постепенно собираются воедино.

— Стойте, значит, вы всё это время провели там? И никто на вас не нападал? — спросил я, когда до меня окончательно дошёл смысл сказанного ребятами.

Они на это лишь закивали. Блеск. Безопасное место существовало, но предназначалось только для первокурсников. Я даже подумать об этом не мог! Дамблдор и правда считал, что мы догадаемся? Это нереально было сделать мне, и уж тем более остальным. Бред какой-то.

Мы расположились на одном из диванов, дожидаясь остальных гриффиндорцев. Я сходил умыться, чтобы привести свой вид хотя бы в подобие порядка. Жду не дождусь, когда мисс Чарити научит нас заклятию очистки. Потому что трансфигурационное «Эванеско» мы будем проходить ой как не скоро, так как это считается материалом темы исчезновения предмета.

Вскоре в башню зашли Симус, Невилл, Лаванда и Парвати.

— Вы целы! Я знал! — заорал Симус и полез ко всем нам обниматься.

— Тише, Симус, ты сейчас задушишь Гермиону, — сказал я, смеясь от любвеобильности нашего ирландца.

— Да вы бы знали, в каких баталиях мы участвовали! Как оборонялись от полчищ монстров! Это было круто!

— Симус, — встряла Лаванда, — это было совсем не круто. Я всерьез думала, что… Что погибну… — девочка всхлипнула и разревелась, из-за чего всем остальным пришлось её успокаивать.

— А где Рон и остальные? — спросил Гарри, — вы не знаете?

— Нам удалось доставить их в больничное крыло, — отчитался Симус, — Фэй сломала спину, Рон… Ну, вы знаете. А Риона… — Симус изменился в лице. от радости встречи не осталось и следа, — ей совсем сильно досталось. Мы обнаружили её внизу и отнесли к мадам Помфри, но… Старшекурсники говорят, что она не дышала… Но барьер её пропустил! Вдруг, магия справится и с таким?

Немногие переняли оптимизм Симуса, но никто вслух так и не предположил возможность другого, более мрачного исхода.

Мы ещё какое-то время болтали о пережитых событиях. Симус рассказывал о происходивших внизу битвах, Дин делился со всеми трёхголовой собакой и строил теории касательно того, зачем она там находится.

Я же не болтал ничего лишнего, так как не хотел подставлять Оливию. Она рассказала нам очень ценную информацию про запрещенный коридор, в который кому-то из первокурсников придётся попасть. И я почти уверен, кто именно это будет. Вопрос лишь в том, что мы там встретим?

Глазами я остужал пыл очередного рассказа у Гермионы, которой просто нетерпелось поделиться со однокурсниками. Девочка так ничего и не выдала, но была на самой грани. Нужно будет с ней поговорить насчёт этого. Потом, сначала — отдых.

— Я уже с ног валюсь. Давайте по спальням, а завтра обсудим всё остальное и узнаем, как там наши, — сказал я, и уставшие ребята стали расходится по комнатам.

Так Хеллоуин и закончился, оставив после себя лишь яркие болезненные впечатления у ребят, да заполненные учениками больничные койки.

* * *

Утренний Хогвартс уже ничем не напоминал о вчерашних сражениях. Не было той плиты у входа, на полах не присутствовали груды камней и досок, а двери и мебель в Большом зале были в полном порядке.

В больничное крыло нам пробиться так и не удалось. Здесь находилась добрая половина Хогвартса: кто-то пришёл проведать раненых друзей, а некоторые и сами просили оказать им целебную помощь.

— Больничное крыло перегружено! Посещения отменяются, новые пациенты принимаются только в критическом состоянии, — сказала мадам Помфри собравшейся толпе учеников, — так что не отвлекайте меня от работы, если не хотите узнать, как я умею злиться.

После этих слов в больничном крыле остались лишь те, кто не мог самостоятельно передвигаться. Мы, опираясь на реакцию старших курсов, последовали их примеру.

Уроки в этот день никто не отменял, так что в Хогвартсе довольно быстро восстановился учебный процесс, несмотря ни на какие вчерашние вечерние ужасы.

Из сорока девяти первокурсников, на уроках находились лишь тридцать пять. Остальные были в больничном крыле, но и у присутствующих виднелись множественные синяки, порезы и ссадины. Меньше всего пришло воронов — из тринадцати человек лишь семеро пришли на занятия.

— Мы разбежались кто куда, у входа в гостиную многих поклевала огромная ворона, а Роджер умудрился напороться на льва рядом с вашей башней, — рассказывал нам Стефан Корнфут, — Майкл так и вообще сразу отделился от нас, и больше мы его не видели.

— Я же кричал вам, чтобы к нашей гостиной не подходили, — ответил я раздосадовано, — надеюсь, с вашими всё в порядке.

— Спасибо, Кайл. И я слышал твой голос тогда, просто Роджер уже был в тот момент рядом с тем львом. Я тоже надеюсь, что с Роном и другими будет всё нормально.

Во время обеда Рон и Фэй к нам и правда присоединились. Вместо левой руки у мальчика был какой-то магический кокон, сияющий тёмно-синим светом.

— Рон! — бросился к своему другу Гарри, — ты цел! А что с твоей рукой?

— Мадам Помфри сказала, что присоединила руку, — поделился тихий Рон, у которого были мешки под глазами, — я под завязку заполнен кроветворным зельем, и очень хочу есть.

— Конечно, садись!

— Пира, конечно, нет, Рон, так что только эта бурда, — указал я за наш стол.

— Сейчас я готов съесть что угодно.

— А где Риона? — спросил у него Симус, — её оставили пока в больничном крыле?

Рон нахмурился и опустил голову вниз:

— Нет. Мадам Помфри сказала, что она умерла. Она ещё попросила передать, что очень соболезнует, и что… Частичка Рионы всегда будет рядом…

Это стало настоящим горем для нашего коллектива. Тихая Риона О‘Нил, о которой я знал лишь то, что ей очень нравится зельеварение. Вот и стало нас одиннадцать. Вот и вторая жертва.

Девочки плакали, мальчики сидели хмурые, и все по-своему выражали собственную скорбь по погибшей однокурснице. Вряд ли кто-то мог назвать её близкой подругой, но за эти два месяца мы привыкли к обществу друг друга, и осознавать, что вот она сидела за соседней партой, а теперь этого никогда больше не случится, было сложно всем нам.

Сила притяжения не оставила Риону просто так. Один раз упала, и ей повезло. Упала второй, и удача закончилась. Это было очень грустно.

— А что у тебя за кокон? Ты так и будешь с ним ходить? — через какое-то время спросил у Рона Гарри, когда осознание потери хоть немного отпустило учеников.

— Нет, мадам Помфри сказала, что после обеда его можно снять. Всё плечо чешется уже, помогите мне снять этот непонятный слой.

Рон стал подковыривать основание кокона, и тот достаточно скоро сдулся, поменяв цвет на чёрный и оставив после себя лишь липкую плёнку.

— Фу, это выглядит немного мерзко, — сказала Лаванда, — только не клади её на стол.

— Да она даже не пахнет никак, — сообщил в своё оправдание Рон, для наглядности даже понюхав остатки кокона.

Слой за слоем плёнка исчезала, а бросал её мальчик под стол, всерьёз считая, что действует незаметно. Все это, понятное дело, видели, просто ничего не говорили.

И вот, стала проглядываться кожа. Когда последний кусок был отлеплен, Рон продемонстрировал свою левую руку остальным, сжимая и разжимая её без особых проблем.

— Вроде, слушается неплохо, — прокомментировал он свои чувства.

— Рон, это… Ты ничего не замечаешь? — спросил я аккуратно у мальчика.

— Что? Не понимаю, ты о чём?

— Рука. На ней нет веснушек.

— О, а я и не заметил сразу. Ну и ничего страшного, что они пропали.

— Рон, она меньше. Сравни пальцы обеих рук.

Он сделал, как я сказал, и все сразу увидели небольшую, но всё же заметную разницу.

— Блин, и что, мне теперь ждать, пока рука вырастет? Почему она стала меньше?

До Рона до сих пор не могла дойти очевидная истина, от которой у меня по коже бегали толпы мурашек.

— Дело в том что… Рон, это не твоя рука. Я думаю, что это рука Рионы.

После моих слов установилось гробовое молчание, а у Рона задрожала нижняя губа, когда он снова посмотрел на левую руку.

Мадам Помфри оказалась полностью права. Частичка Рионы и правда теперь будет с ним всю его жизнь.

Глава 13. Предательство

Дружба крепкая поломается,

Вся расклеится, трескается, вдруг.

Тот, кто не доносит,

На друзей, и вовсе,

Тот и правда настоящий, верный друг.

* * *

— Прошу минуту внимания, — обратилась к ученикам профессор МакГонагалл под конец обеда, в то время, как мы свыкались с мыслью, что Рон теперь будет жить с левой рукой мёртвой однокурсницы. И с тем, что все мы можем пойти в итоге на запчасти для более везучих студентов, а то и куда ещё.

— После пятого урока объявляется общий сбор на лужайке у замка. Убедительная просьба присутствовать всем, и передать это другим ученикам ваших факультетов. У меня всё, — закончила МакГонагалл, строго оглядела обедающих детей и горделиво вернулась к собственной трапезе.

— Нам что-то опять приготовили? — тихо предположила Лаванда.

— Не думаю, — ответил Симус, — ведь только закончился Хеллоуин… Может, объявление какое сделают?

— Или наградят Кайла, — поделился догадкой Гарри, — он же смог остановить зверей, как-никак.

— Меня уже наградили, пятьюдесятью баллами, — включился я в обсуждение, — так что здесь что-то другое. Гадать бессмысленно, сами всё увидим по итогу. Ну что, — обратился я к своим друзьям, — пойдём на двойное зельеварение?

— После такого и уроки кажутся не такими жестокими, — ответил Рон, который до сих пор пребывал в состоянии шока, периодически поглядывая паникующими глазами на свою новую руку, — я не могу теперь думать ни о чём другом.

— Нам надо взять себя в руки, и тебе, Рон, особенно. Риону уже не вернуть, а рука… Ты бы предпочёл быть совсем без неё? Да, это ужасно, но думать надо о дальнейшей жизни, а если будем отвлекаться нашими переживаниями у Снейпа, то она может довольно быстро закончиться. Вон, вороны уже собираются, и слизеринцы тоже. Идём, пообщаемся пока в коридоре с другими факультетами, узнаем новости.

Я казался остальным куда увереннее и спокойнее, чем являлся на самом деле. Внутри меня всё это время просто бурлил океан отрицательных эмоций, и лишь мой взрослый рассудок не позволял поддаться столь пагубному настроению и впасть в уныние вперемешку с отчаяньем.

Я привык к жестокости учителей, смирился с глупыми правилами, при которых до всего в этом замке нужно доходить самостоятельно, и даже принял тот факт, что весь персонал школы здесь с собственными тараканами в головах — мутировавшими и плотоядными. Но, чтобы конечность погибшей девочки присобачить к другому ученику… По сравнению с этим, даже симбиоз Филча и миссис Норрис застенчиво курил в сторонке, неловко признавая поражение в соревновании по собственной отвратности.

От неприятных мыслей меня смогли немного отвлечь переговоры с другими первокурсниками, большинство из которых уже выписалось из больничного крыла. Там остался лишь Роджер Мэлоун, который слишком сильно пострадал от льва, да Милисента Булстроуд из Слизерина. Как говорил факультет девочки, те кенгуру в Большом зале в самом начале мощным ударом выбили её в самую гущу нарастающего хаоса, и больше Милисенту никто не видел.

Однако никто, кроме Рионы, из первого курса не погиб. По крайней мере, мадам Помфри ничего об этом не сказала при выписке другим ученикам. Даже когтевранцы, которые оказались порознь на седьмом этаже, благодаря стараниям своих старшекурсников, смогли либо отделаться излечимыми ранами, либо вовсе не пострадать. В принципе, если опираться на одну лишь статистику — ситуация не настолько уж и плачевная. Лично я предполагал, что погибнуть могло куда больше первокурсников. И хорошо, что я оказался не прав.

На ситуацию так же здорово повлияли те чары стазиса, которыми оплетались раненые ученики, не сумевшие добраться до больничного крыла самостоятельно. Ну, и тот факт, что звери не добивали пострадавших, действуя по своему загадочному кодексу чести, тоже внёс свою лепту, так что жертв, на самом деле, вряд ли набралось больше пяти учеников из всех вместе взятых курсов.

Уроки зельеварения, последовавшие после нашего общения, внезапно подарили мне окончательное успокоение. Как ни странно, но известная и понятная задача, вкупе с возложенной ответственностью от Снейпа, выветрила вредные пессимистичные мысли из головы.

Учитель зельеварения сдержал своё слово, и рассадил нас, перемешав все курсы между собой таким образом, чтобы в каждой четвёрке был тот, кто способен хотя бы немного кооперировать однокурсников в рабочем процессе варки зелий. Моими компаньонами оказались Оливер Риверс и Сьюзен Боунс из барсуков, и… Дафна Гринграсс.

Эта маленькая стервочка училась вполне прилично, но у неё напрочь отсутствовала ответственность за других учеников. Все задатки её лидерских качеств заканчивались на словесных подколках более слабых или неуверенных в себе учеников, да в показной надменности над ними же. По сути, Дафна была эдаким канонным Малфоем в юбке, в то время как сам Драко существовал в своём коллективе тише воды и ниже травы.

Именно поэтому на уроках Снейпа девочка оказалась в роли подчинённого исполнителя, а не контролирующего варку лидера группы. И досталось это чудо девчачьих заморочек почему-то именно мне…

Ладно, правильно отвечать на провокации этой гадюки и не давать повода ставить под сомнение собственную компетенцию у меня получалось сполна. Но вот иногда её словесные конструкции, призванные пройтись по всем болевым точкам детского мальчишеского самоуважения откровенно бесили. До такой степени, что я был готов применить чуть ли не физическую силу, дабы урезонить эту особу.

Только вот девочка с мастерством канатоходца ходила по лезвию ножа, оттачивая на мне собственные навыки и при этом не переступая грань моего терпения. Я бы даже повосторгался её способностями, если бы не горел желанием задушить Дафну каждую среду и пятницу.

Но, надо признать, свою роль она исполняла добросовестно и качественно. А когда я не сдержался, и, включив собственную мелочность, стал на постоянной основе ставить слизеринку на нарезку ингредиентов, которую та терпеть не могла, на нашем горизонте заприметилось статус-кво.

Так что какими бы ни были наши взаимоотношения с Дафной Гринграсс, на самой варке это не сказывалось. Оливер и Сьюзен же и вовсе чуть ли не смотрели мне в рот, беспрекословно исполняя любое моё поручение касательно приготовки зелья. Мальчик всё ещё помнил моё добродушное отношение на распределении, ну а Сьюзен до сих пор пылала собственной благодарностью за спасение лучшей подруги.

И в этот раз наше зелье оказалось если и не самым качественным, то уж точно находилось в тройке лучших. Выяснить это было проблематично, но возможно — по еле заметным интонациям в комментариях Снейпа после проверки варева становилось понятно, остались ли мы такими же криворукими ослами, или смогли на время запрыгнуть на новую ступеньку эволюции, перестав быть хотя бы криворукими.

— Все свободны, убирайте за собой по местам все приборы и на выход. Рокстон, Голден — вашим группам «Выше ожидаемого» за зелье. Спинкс, Нотт, Корнфут — «Удовлетворительно». Остальные — «Слабо», — сообщал Снейп в своей манере оценки в конце урока, — для тех, кто в Хеллоуин пострадал глазами и не способен разглядеть объявление — напоминаю, в пятницу вы с первого урока приходите сюда, а трансфигурация и магловедение переносятся на шестой и седьмой уроки соответственно. Будет долгая варка специального зелья, в котором вы сможете либо показать свою состоятельность, как студентов Хогвартса, либо доказать обратное, ещё больше убедив меня в собственной бездарности.

Мы засобирались на выход, а оказавшись в коридоре, стали слышны наши тихие возмущения:

— Семь уроков за день! Что за дела!

— А на обед как идти? Не позволит же Снейп оставить нам зелья и сходить подкрепиться…

— Ох, чувствую настрадаемся мы. Пять часов в обществе профессора зельеварения! К такому меня жизнь не готовила!

— Не забывайте, сейчас все идём на призамковую территорию у озера, — напоминал я остальным, — Снейп и так потратил несколько минут перемены, так что лучше даже в гостиные не заходить, а сразу явиться на общий сбор. А то опоздаем, и, ну, вы знаете.

— «Хдыщ, хдыщ», — изобразил в ответ Симус руками удары хлыста МакГонагалл.

— Да, именно это, — ответил я, посмеиваясь от миниатюры друга.

Вот она, детская психика — два часа, и гибель Рионы уже не вызывает той грусти. Страшно узнать, какими волшебниками мы все в итоге можем вырасти, придерживаясь подобных порядков.

Всеобщей кучкой первокурсников мы направились к лужайке Хогвартса, выход к которой располагался на другом конце замка относительно главной двери, через которую мы входили по приезду в школу.

Ноябрьский день был пасмурным, но всё ещё достаточно тёплым, чтобы не надевать утеплённый комплект школьной формы, а ходить в рубашке и стандартной мантии.

На зелёной равнине у одной из замковых стен уже вовсю набиралась толпа учеников. По всей видимости, подобные сборы не были уникальными, так как каждый факультет занимал определенное место, образуя некое подобие коробки, что навевала мне смутные воспоминания о линейке в школе.

Я старался понять по лицам старшекурсников, что нам сейчас стоит ожидать. Порой лишь эта возможность позволяла установить параметр происходящего от «плохо, но не критично», до «нам всем хана, нужно писать завещание».

Однако, эмоции учеников в этот раз оказались самыми разными: одни были угрюмы, другие наоборот, переговаривались в довольно расслабленной манере, третьи и вовсе сохраняли «покерфейс», так что никаких явных выводов сделать не получилось, оставшись с одними лишь догадками.

— Может, мы сейчас устроим похороны погибшим? — шепнул мне на ухо Гарри.

— В таком случае, я не вижу учителей, да и гробов, ну или костров, нету, — ответил я приятелю, — здесь что-то другое. Объявление, наверное, какое-то.

— Да я говорю, сейчас тебя вызовут и вручат какую-нибудь медаль, Кайл, — поделился версией Симус, — ты же, если задуматься, кучу учеников спас.

Предположение было достаточно логичным, но что-то мне подсказывало, что сделать это можно было и в Большом зале.

— Для церемонии награждения слишком странное место, не находишь? Вот зачем нас собирать на этой поляне?

— Да кто их знает, может, это очередная традиция такая?

— Не-е-ет, здесь что-то другое, я нутром чую, — ответил я, и мы продолжили ожидать начала сего собрания.

Когда, не считая преподавателей, вся школа была в сборе, из замка вышла профессор МакГонагалл. Она уверенной походкой прошествовала через строй всех факультетов, одновременно с этим наколдовав из воздуха себе небольшой деревянный помост, на который сама же и поднялась.

— В очередной раз правила Хогвартса оказались нарушены, — начала говорить профессор, приложив палочку к горлу, тем самым увеличивая громкость собственных слов, — и в очередной раз за этим будет следовать необратимое наказание. Мистер Филч, ведите провинившуюся, — с этими словами МакГонагалл снова обратилась к трансфигурации, и из земли выросли два деревянных столба, а на них появились верёвки.

А моё личное правило Хогвартса номер девять гласило, что если в одном видимом пространстве присутствуют верёвки и профессор МакГонагалл — жди насилия.

Из-за двери вышел старина Филч с неразлучной, в прямом смысле этого слова, миссис Норрис, и вёл он под мышку какую-то старшекурсницу в грязных холщовых одеждах и с мешком на голове. Знаки отличия отсутствовали, так что понять, кто это, не представлялось возможным.

Смотритель довёл девушку до центра, после чего МакГонагалл стала в очередной раз колдовать. Верёвки на столбах ожили, после чего опутали запястья девушки, поднимая ту в воздух.

— Мисс Райли, — с этими словами профессор мановением палочки сдёрнула мешок с головы ученицы, — за разглашение запретной информации первокурсникам я назначаю вам десять ударов розгами.

Оливия? Вот же чёрт, это из-за того, что она мне вчера рассказала!?

МакГонагалл достала из-под своего плаща длинные розги, кончики которых отливали синим магическим светом. Профессор передала их Филчу, и тот своей кривой походкой занял её место на помосте.

В глазах Оливии читался нешуточный страх, а взгляд её метался между учениками факультета Гриффиндор. Когда девушка посмотрела на меня, раздался первый свист удара.

— А-а-а-а! — закричала Оливия и задрыгалась в подвесном состоянии. Я смотрел на старшекурсницу спереди, так что последствий от удара не видел. Но и эмоций девушки мне хватило сполна, чтобы представить всю ту боль, что она сейчас испытывала.

Я в этом виноват? Разговорил старосту на информацию, а теперь она переживает самую настоящую порку… И этот синий свет. Розги то не простые, а какие-то зачарованные. Самое настоящее орудие для пыток — не удивлюсь, если они причиняют дополнительную боль при ударе, или же оставляют на теле незаживающие раны.

Но как же МакГонагалл узнала о нашем разговоре? Догадалась? Я никому о подробностях этих бесед ещё не рассказывал, да даже не намекал! Может, это из-за того, что я упомянул Райли в астрономической башне? Сказал что-то подозрительное, а уже потом сама Оливия все выложила настойчивому преподавателю?

Второй удар. Повторные крики. Конвульсии.

Третий удар. На пожухлую траву стали падать капли крови, орошая отдельные лепестки и травинки в красный цвет.

Четвёртый. Веревки крепко удерживали студентку, устойчиво выдерживая все её попытки вырваться.

Пятый. Совместно с ним на небосводе сверкнула молния.

На шестой удар прогремел гром.

Седьмой. Оливия уже не могла кричать, так как сорвала горло — теперь из её уст вырывались лишь еле слышные хрипы и скулёж, что воспринимались и звучали куда хуже и болезненнее предыдущих криков.

После восьмого удара девушка опустила голову, находясь в обессиленном состоянии. Стал моросить накрапывающий дождь.

Девятый удар. Филч размял затёкшую руку, а на лице его читалась блаженная улыбка — будто бы ребёнку дали повозиться с любимой игрушкой.

Ученики стояли и смотрели на порку. Были те, кто отводил взгляд, но большинство смотрело прямиком на Оливию: кто с интересом, кто с отвращением, а кто, сохраняя на лице безразличную маску.

Десятый удар ознаменовал конец наказания, а я до жути боялся увидеть, во что же превратилась спина моего ангела-хранителя. Дождь с каждой минутой усиливался, падая на землю все интенсивнее, все более крупными каплями.

Только под конец я обнаружил, что слишком сильно сжимал свои руки — детские пальцы оставили на ладонях заметные следы, углубления которых сильно покраснели.

— Вы все знаете правила. Если решаете их нарушить — будьте готовы к последствиям, — МакГонагалл оглядела учеников, на секунду остановила свой взгляд прямиком на мне, после чего ушла обратно в замок, а за ней подпрыгивающей походкой двинулся Филч, напевающий себе под нос какую-то весёлую мелодию.

Верёвки ослабли и опустили Оливию вниз, а к ней тут же подбежали некоторые старшекурсники Гриффиндора. Они аккуратно подняли её с земли, и, поддерживая за руки, стали помогать старосте ковылять до замка.

— Оливия, я… — постарался я что-то сказать, когда их компания проходила совсем рядом с нашим курсом. Но подходящих слов не находилось.

Девушка подняла голову и болезненно повернула её в мою сторону, а друзья старосты остановились у нашего ряда. Сначала я подумал, что Оливия смотрела на меня, но это оказалось не так.

— Тфу! — резко плюнула Райли сгустками крови прямиком в лицо Гермионе Грейнджер, отчего та даже отшатнулась и большими глазами испуганно смотрела на измученную девушку с гневной гримасой на лице.

Не говоря ни слова, Оливия подала знак своим друзьям, и они продолжили движение в замок. А на спине её когда-то обычная серая роба превратилась в свисающие кровавые лоскуты ткани, из-под которых виднелись многочисленные зияющие раны.

— Эй, Гермиона, ты в порядке? — Гарри достал из кармана платок, чтобы девочка могла вытереть лицо, — что это на неё нашло?

И только мне стало понятно, почему Оливия это сделала.

— Это была ты, да? — сказал я тихо, — ты рассказала МакГонагалл про Райли. Тогда, в астрономической башне… Ты её новый осведомитель, как же я сразу не догадался… Она же предлагала мне то же самое, логично, что с моим отказом профессор попытает удачу на другом ученике…

— Я… Кайл, она же нарушила правила! — сказала в ответ Гермиона срывающимся на истерику голосом.

— И очень сильно нам помогла. Спасла нам вчера жизни, если ты забыла…

— Да она спасала только свою жизнь! Они все такие, Кайл! Ты же видишь их отношение к нам…

— Ты что это, получается, — почесал чужеродной рукой затылок хмурый Рон, — заложила нашу старосту? Реально?

— И не только её, — ответил я на вопрос Уизли, — держу пари, что Гермиона рассказывает МакГонагалл обо всём, что происходит на нашем курсе. Помните, как мы покинули класс истории магии? И профессор сразу же появилась рядом…

— Крыса! — воскликнула Лаванда, — да как у тебя наглости хватает ещё оправдывать себя! — девочка от злости толкнула Гермиону, и та упала на землю, затравленно оглядывая нас взглядом.

— Ребята, я… Хотела же как лучше…

— Ты предала нас, Гермиона, — озвучил я вердикт под согласные звуки однокурсников, — наше доверие. Хочешь быть стукачом МакГонагалл — пожалуйста. Но больше ты с нами не имеешь ничего общего. Пойдём, ребята, — я неспешно направился в здание, и за мной последовали все остальные.

— Кайл, стойте! Не… не бросайте меня! — Гермиона заплакала, но мы и не думали оборачиваться на её крики.

На душе было погано. Я корил себя за невнимательность, за то, что не догадался сразу о возможности подобного. Это же Гермиона Грейнджер… И она оказалась предателем.

* * *

23 декабря.

Я глубоко вдохнул, размял свои плечи и приготовился. Ну, поехали.

Два шага вперёд. Первый маятник совершил свой взмах, и я переступаю первое препятствие. Второй не особо отличается от первого. А вот последний движется слишком часто, так что нужно подгадать правильный момент, когда лезвие только-только просвистит перед лицом, и потом сразу же перешагнуть его.

Плиты с кольями, что выстреливают из потолка, пола и стен. Каждая плита всегда активирует разные колья, так что просто пробежать по прямой не вариант. После каждого шага приходится реагировать на угрозу, и, на пределе собственных возможностей, уворачиваться.

— Голден, шевели своими булками! Если прохождение не на время, то это не значит, что нужно плестись со скоростью черепахи!

— Да, мистер Кингсли, — иди к черту, Кингсли. И не отвлекай меня.

И вот же придумали чары — через барьер я не слышу своих однокурсников с той стороны, но вот голос учителя звучит отчётливо. Магия-с…

Шаг — уворот вправо, не покидая пределы плиты. Новый шаг — пришлось резко упасть на задницу, так как в этот раз копье стрельнуло из потолка. На третьей плите вовремя пригнулся, иначе повторил бы судьбу Гарри на первом уроке, так как копье летело мне прямиком в бок. Пройдено.

Спиралевидные лезвия, мешающие пройти дальше. Можно перепрыгнуть, когда они будут слишком низко, или быстро проползти по мостику, когда лезвие уйдёт вверх. Прыжок ненадёжен, но выйдет быстрее. А на время мне сейчас плевать, так что быстро переползаю по-пластунски очередную преграду.

Препятствия проходились одно за другим, и до сих пор мне не встречалось рандомных ловушек. Не к добру это.

Да. Под конец, когда я забрался на стену с исчезающими выступами и пробежался по горке с торчащими клинками вниз, уже виднелся выход. И треклятый призрачный таран, что появился из стены и со скоростью Хогвартс-экспресса приближался к моей тушке.

Я буквально бросил свою тушку к земле, стукнувшись о пол головой, а прямо надо мной пролетело это огромное бревно, что проходило сквозь физические объекты, задевая лишь учеников.

— Отлично, Голден. Как я и сказал: полосу прошёл — на Рождество можешь уезжать.

— Я маглорожденный, сэр.

— А, точно, — Кингсли пожал плечами, — ну, тогда, ха-ха, Рождество встретишь не на больничной койке. Тоже неплохо, согласись. Итого у нас: Лонгботтом никуда не едет. Остальные — хороших каникул, в следующем году будем учиться проходить полосу по таймеру. Свободны.

— Не верится, что наконец попаду домой, — говорил довольный Рон, когда мы поднимались из подземелий, — за эти месяцы Хогвартс стал таким привычным, но блин, как же я скучаю по стряпне матушки!

— Рон, не сыпь нам соль на рану, мы то остаемся в замке, — остудил я эмоционального друга.

— А, чёрт, простите. Ну, зато вам не надо было тратить баллы на поездку.

— Вот ты сейчас вообще ни капли не утешил. Один фиг мы все баллы потратили на спальню.

— Мда, у меня это плохо получается, — пожал он плечами, — но вы хотя бы не будете спать на полу?

— Рон, остановись, я прошу тебя, — закрыл я лицо рукой, а Гарри и Симус засмеялись, — пойдём собирать вещи, да выпроваживать вас, негодников, из замка. А мы тут с Гарри, Дином и Невиллом и сами неплохо повеселимся, да, парни?

— А то! — сказал Дин.

— Уроков не будет, так что найдём себе занятие по душе, — ответил довольный Гарри, — и спать можно будет сколько хочешь! — он аж потянулся от предвкушения.

— А я хотел повидаться с бабушкой… — тихо сказал Невилл.

— Летом повидаешься. Я же говорил тебе про тактику прохождения полосы, что у тебя не получилось?

— Да там всё громыхает, звякает, свистит… Я перепугался и все советы забыл, — пожаловался мальчик.

— Да ладно тебе, Нев, — улыбаясь ответил Рон, — ты, главное, в больничное крыло без нас не попади пятый раз, а то я ведь хочу посмотреть, что с тобой сделает мадам Помфри.

— Рон, заткнись, это не смешно, — стукнул я рыжего мальчика по плечу.

— Ай! Да я же пошутил, — он стал потирать ушибленное место.

— Ты то пошутил, а Невиллу ещё больше настроение испортил. Следи за языком.

— Ладно, ладно, прости меня, — тот виновато посмотрел на Невилла, — я сказал, не подумав.

— Ничего, — Невилл с долей фатализма пожал плечами, — я уже свыкся с мыслью, что дальше будет только хуже.

— Эй, отставить такой настрой! Да что это с вами? Мы уже почти четыре месяца здесь учимся, и до сих пор со всем справлялись.

— Ты справлялся, Кайл, — ответил пухлый мальчик грустно, — а нам постоянно прилетало.

— Мне тоже, вообще-то, — напомнил я ситуацию с Люпином, — всё, не портите праздничное настроение. В кой-то веки нам дадут нормально посуществовать без этих бесконечных уроков.

— Кайл прав, взбодритесь, парни! — поддержал меня довольный Симус, — а я постараюсь вам привезти каких-нибудь вкусностей из дома.

— Вот, кстати, зато, мы попадём на рождественский пир, — привёл я через время аргумент в пользу тех, кто оставался в замке.

— Ага, — хмуро подтвердил Рон, — главное, чтобы он не закончился как Хеллоуинский.

— Типун тебе на язык, Рон.

Наступали Рождественские каникулы. Замок приобрёл праздничный вид: в Большом зале поставили столь же большую ель, а стены Хогвартса украсили рождественские венки, а так же ветви омелы, остролиста, и цветы пуансеттии.

Как оказалось, волшебники вполне терпимо придерживались религиозных праздников маглов. Квирелл на своём последнем уроке и вовсе утверждал, что Иисус был оказывается сильным магом и старался направить маглов на путь искупления за грехи, за что и поплатился в итоге. И, мол Рождество для волшебников символизирует тщетность подобных попыток, а само христианское верование придумано волшебниками все для тех же целей воздействия на простецов в стародавние времена.

И я даже не знал, верить ли его россказням, или нет, но на многие вещи я стал смотреть иначе, под углом магического мира.

Рон и Симус уехали, а из девочек отправились домой Лаванда, Парвати и Фэй. Нас в замке осталось шестеро, но Гермиону мы продолжали всё так же избегать, так что все каникулы мне предстояло провести в обществе Гарри, Дина, Невилла, да Салли-Энн, что предпочитала компанию мальчиков вместо предательницы.

Я достаточно быстро после событий Хеллоуина остыл по отношению к Грейнджер и даже думал простить её крысятничество. Однако, и остальные дети, которые продолжали игнорировать Гермиону, и сама девочка, что до сих пор считала правильным сообщать декану обо всех нарушениях, исключали подобную возможность.

Какие бы положительные чувства я не испытывал к ней в начале года, её натура чрезмерно правильной девочки разрушила зачатки нашей дружбы. К добру это было, или же нет, но за Гермионой закрепилось состояние факультетского изгоя, что принесло ей в итоге уйму трудностей и сплошное одиночество, от которого девочка отвыкла в начале года. Она очень много времени проводила в библиотеке, прячась в бесчисленных книжках от реальности, но каждый урок, каждый приём пищи вместе с ней, сопровождался с детской травлей, которую я не всегда останавливал.

Мне было важно показать Оливии, как сильно я осуждаю предательство Гермионы. Староста ещё несколько недель после наказания не могла активно передвигаться из-за изувеченной спины, а раны, оставленные розгами, ещё очень долго приносили девушке адскую боль.

Видя её состояние, я просто не мог взять и забыть действия виновницы произошедшего. Мне настолько надоела вся эта ситуация, что я попросту забил на возможные её решения, присоединившись к игнору Гермионы наравне с остальными и стараясь лишний раз не вспоминать о девочке.

Канун Рождества подарил нам праздничное настроение, присланные немногочисленные подарки от первокурсников, что отправились на каникулы, и уютное оформление гриффиндорской гостиной.

В школеосталось совсем немного учеников. Даже, если предположить, что все оставшиеся являлись такими же маглорожденными, которым запрещалось возвращаться в мир маглов, их всё равно было слишком мало.

Наша пятерка бродила по замку и выходила на улицу играть в снежки, благо это позволялось оставшимися учителями, что следили за порядком в школе. Иногда, мы сидели в украшенной гостиной, так как она на эти дни стала свободна от многочисленных старшекурсников, что частенько занимали все кресла и диваны.

В один из таких утренних дней, Гарри подошёл ко мне, а весь его шокированный вид говорил о том, что мальчик узнал что-то пугающее.

— Что случилось? — я подскочил с кресла, — выглядишь, будто призрака увидел.

— А? — мои слова привлекли сидящего по соседству Дина, — что у вас там?

— Не призрака, — сказал медленно Гарри, — я получил письмо.

— Письмо? От кого? — я заинтересовался.

— От Дамблдора. Вот, прочти, — он протянул мне трясущимися руками лист пергамента.

Я подобрался, и стал скрупулёзно вчитываться в текст:

«Дорогой Гарри Поттер! Спешу поздравить Вас с этим замечательным и светлым праздником Рождества.

Надеюсь, что школа чародейства и волшебства дарит Вам в эти дни исключительно тёплые чувства и эмоции. Хочу пожелать Вам силы духа, чтобы справиться со всеми жизненными перипетиями, что неизменно появятся на Вашем пути.

Мне бесконечно грустно видеть, как никого из первокурсников так и не заинтересовали тайны третьего этажа, отчего я принял решение назначить Вас, Гарри Поттер, ответственным за прохождение таинственного коридора, содержащего в своих глубинах важную именно для Вас награду.

Предложите и другим первокурсникам поучаствовать в этом захватывающем дух приключении, ведь, чем больше учеников там окажется, тем выше вероятность всеобщего успеха данной затеи. И знайте, что в любой ситуации может найтись как минимум два выхода — нужно лишь их увидеть.

Преодолейте все трудности третьего этажа до конца этого учебного года, иначе мне придется с грустью признать, что первый курс школы Хогвартс не оправдал возложенных на них ожиданий.

P.S. Вы всё запомнили в самом начале, мистер Поттер?

С наилучшими пожеланиями,

Директор Хогвартса

Альбус Дамблдор».

Глава 14. Команда

Здесь положено друзьям,

Делить риски пополам.

И директор, очень метко,

Нам задал, вот дела, наповал-вал-вал.

Мы лишь детки, сидим в клетке,

Приказал, угрожал, малышам-шам-шам.

* * *

— То есть, у меня нет других вариантов? — спросил обречённо Гарри, — мне в любом случае придется идти к той трёхголовой собаке?

— Не тебе, Гарри. Всем нам, — обвёл я взглядом наш коллектив, — Дамблдор любит оставлять в своих словах разные намёки и подсказки, как тогда, на приветственной речи. И в письме сказано, что чем больше учеников пойдёт с тобой, тем вероятнее успех. Не знаю, куда нас это в итоге заведёт, но на меня, Гарри, можешь рассчитывать. Я с тобой.

Да, я ввязывался в эту авантюру. Но иного выхода просто не было! Здесь директор, почти что прямым текстом, заявлял, что если его задумка не будет пройдёна к концу года, то крайними окажутся все первокурсники! И, если преподаватели не гнушались применять свои жестокие изощренные наказания, то я даже боюсь предположить, на какие зверства способен тот, кто создал все эти условия и десятки лет их контролировал.

Как там говорила Оливия? «Лучше уж погибнуть в попытках справиться, чем вызвать неудовольствие директора».

И я не думаю, что первокурсники смогут справиться без меня. Нет, может и смогут — это же Гарри Поттер, который в каноне славился своей живучестью в разного рода приключениях. Но вот других учеников это явно не касается, что уже проверено двумя смертями, да и со мной ему всяко будет полегче.

Тем более, бросать учеников на произвол Дамблдорского гения меня не прельщало. Я все же являлся их лидером, а значит, имел кое-какие обязанности перед ребятами. Весь мой нарабатываемый авторитет мигом бы улетел в труху, если бы я предпочёл остаться в стороне в трудную минуту.

— Спасибо, Кайл… — Гарри стало неловко от собственной признательности. Все же раньше ради него никто не был готов рискнуть своей жизнью, поэтому эмоции мальчика были вполне понятны.

— Не за что. И прежде, чем мы начнём готовиться к предстоящим весенне-летним испытаниям, а раньше я не вижу смысла высовываться на третий этаж, нам необходимо получить согласие на участие как можно большего количества других первокурсников. К словам Дамблдора нужно относиться со всей серьезностью — если он сказал пригласить других учеников, значит именно так и нужно сделать, — я взглянул на сидящих рядом гриффиндорцев, что внимательно слушали наш с Гарри разговор, — Дин, Невилл, Салли. Вы согласны помочь Гарри с заданием? Говорю сразу, что мы не знаем ожидающих нас испытаний, однако, они по-любому будут очень опасными и сложными.

— Я с вами. Как иначе-то, — почти сразу ответил Дин.

Невилл нервно покивал на слова однокурсника, но, когда мы продолжили на него выжидающе смотреть, подтвердил свои намерения словесно:

— И я.

— Отлично. Салли-Энн, что скажешь?

— Не думаю, что из этой затеи выйдет что-то хорошее, — она скривила лицо, — но выбора у нас нет, да?

— Гарри должен сделать это в любом случае. Но вот у тебя выбор есть. Либо ты с нами, либо нет, — я нахмурился и скрестил руки, облокотившись о спинку кресла.

— А если я откажусь, то всё будет, как прежде? — она стыдливо посмотрела на нас, стесняясь своей трусости, — мы же продолжим общаться, так?

Вот он, момент истины. У меня было определенное влияние среди одиннадцатилетних детей. Бытие главным позволяло мне изгонять других учеников Гриффиндора из нашего круга общения, как я сделал это с Гермионой. И это накладывало множество проблем для них: в наш класс им доступ становился закрыт, они лишались участия в общей еженедельной пирушке и по сути становились одиночками-изгоями. А потерять точки опоры и поддержки в столь недружелюбном месте никто бы не хотел.

Не думаю, что Рон с Симусом струсят, не по-пацански это будет выглядеть, а для мальчиков это очень важный фактор. Но что же мне делать с Салли-Энн и другими девочками-львятами, которые решат отказаться? Пригрозить ли им изгнанием? Заставить ли их принять участие наравне со всеми?

Так, я помогу Гарри собрать побольше учеников, но в то же время втяну девочек в серьезную опасность. А в случае их гибели, я, по сути, стану одним из виновников произошедшего.

Метания перед выбором неожиданно загрузили меня настолько, что я даже прикрыл глаза и ничего так и не отвечал, сосредоточившись на размышлениях о добре и зле.

Смею надеяться, что я все еще могу различать правильные действия от неправильных. Помочь, когда у тебя есть такая возможность — это правильно, и не важно, из корысти ты действуешь, или исключительно благородными мотивами. Осознанно подвергнуть другого человека опасности, когда он этого не заслужил — должно быть по сути неправильно. Но что, если это сможет спасти жизни? Если всем, включая и жертв подобной подставы, в ином случае грозит опасность?

Разбираться в вопросах морали, не учитывая многочисленные «но» и «если» оказалось куда проще, чем всё обстояло на самом деле.

И ведь я даже не полностью уверен, что правильно считал намёки Дамблдора. Вдруг, от количества учеников, проходящих испытания, по сути и не зависит успех, а это просто такая форма речи для ободрения Гарри Поттера?

Стараясь просчитать все риски, рассмотреть все возможные исходы, я довёл себя до того, что моя голова начала отказывать в построении дальнейших логических цепочек.

Я слишком много думаю.

Здесь не получится сделать «правильный» выбор, ибо в каждом варианте могут как присутствовать, так и отсутствовать необратимые последствия. В итоге всё сводилось к одному единственному вопросу, чего я хочу больше — выжить, или остаться человеком.

Остаться человеком, ха-ха. В Тёмном Хогвартсе успешность этого начинания стремится к нулю. Рано или поздно мне придется замарать руки, ну, или погибнуть. Так почему же не начать сейчас? Тем более, что делается это благими намерениями. Лишь бы в аду по итогу не оказаться…

— Нет, — ответил я, когда все уже и забыли о сути вопроса. Парни решили меня не отвлекать от моих дум и переговаривались между собой, а Салли-Энн болтала своими коротенькими ножками и залипала в пол, о чем-то размышляя.

Вернув к себе внимание однокурсников, я повторил:

— Нет, как прежде уже не будет. Когда мне понадобится помощь, я буду ожидать, что получу её от своих товарищей. Сейчас помощь нужна Гарри, но по сути и всем нам. Друг познается в беде — не слышала такую поговорку? Если ты боишься дополнительных опасностей, Салли, то заставлять тебя никто не будет. Но не жди, что мы продолжим держаться вместе. Никакой ученик не будет паразитировать на нашей сплоченности, если он и сам не готов подвергнуть себя опасности в час нужды.

Сказанные слова прозвучали столь пафосно, что на лицах мальчишек стали читаться решительные уверенные взгляды. Ну, знаете, которыми смотрят крутые парни из всяких фильмов-боевиков, когда собираются идти на опасное дело, но имеют столь весомую для этого цель, что и не думают об отступлении.

— Да я просто спросила, — применила пристыженная Салли универсальную отговорку на все случаи жизни, — я с вами, чёрт бы побрал этого Дамблдора, — прошептала она последние слова себе под нос.

— Я и не сомневался в тебе. Ты смелая девчонка, Салли-Энн. Уважаю таких. Ну вот, Гарри, видишь, нас уже пятеро, — обвёл я нашу «бесстрашную» компанию руками.

— Думаю, что Рон тоже не откажется, — ответил он, — так что шестеро.

— Семь! Симус же ещё, а он точно не останется в стороне, — сказал уверенно Дин.

— Ещё лучше. А теперь, пока остальные не приехали с каникул, нам нужно поговорить с однокурсниками других факультетов.

— То есть мы и их будем звать? — спросил меня Гарри.

— Конечно. Не думаю, что они захотят добровольно лишний раз подвергаться риску, но кто-нибудь из них может и согласиться, войдя в наше положение. Ведь, если у нас ничего не получится, пострадают и они тоже, надо только донести до них эту информацию.

— Ну, со Слизерина не осталось никого, так как у них нет маглорожденных, — начал перечислять Дин, — из воронов осталась только Роупер, а из барсуков четверо — Финч-Флетли, Риверс, Спинкс и Мун.

— Вот с ними мы сегодня и пообщаемся. Не наседайте только на ребят слишком сильно, но заполучить хотя бы парочку согласий из них было бы неплохо.

Пока мы общались, дверь в гостиную отворилась, и мы увидели заходящую Гермиону. Девочка грустно на нас посмотрела, после чего упёрла взгляд в пол и быстро ушла в спальню для девочек.

— Часто она перед нами мелькает, — подметила Салли-Энн, — и чего ей только в библиотеке своей не сидится.

— Чувствует свою вину, — поделился я мнением, — но подойти не решается.

— Вину, ага. С крысами разговор должен быть короткий, — нахмурилась девочка.

— Ты, надеюсь, не достаешь её там по ночам, раз уж вы остались одни?

— Вот ещё. Только руки марать об эту зазнайку.

— Ну, тогда же вы знатно её побили, и ничего, — припомнил я случай, когда после предательства Гермионы в один из дней она пришла на завтрак вся в синяках. Выяснять причину побоев никто из нас не стал — всё и так было понятно, — а я не думаю, что зачинщиком тогда была добрячка Парвати или тихоня Фэй.

— Я просто не люблю ябед, — Салли скривилась, — и тогда она получила по заслугам. Всё пыталась нам доказать, что сделала всё правильно и ничего плохого в этом нет, фе-е.

Да уж. Не умеет Гермиона исправлять испорченные отношения, прямо совсем не умеет.

— А ты, Кайл, думаешь звать, ну, Гермиону на испытание? — спросил меня скромняга Невилл, который был одним из немногих, кто не испытывал к Гермионе никакого негатива.

— Я ещё не решил… С одной стороны, она может снова выдать МакГонагалл какую-нибудь нашу тайну, если допустим её до наших дел. С другой, Гермиона стала чувствовать себя виноватой, а значит, быть может, осознала, что сделала глупость. Я подумаю насчёт неё, а пока давайте сосредоточимся на других учениках.

Однокурсники кивнули, и мы направились в гости к барсукам, благо тот секретный стук по бочкам я запомнил, а он у них не менялся каждый месяц, в отличии от паролей гриффиндорцев и слизеринцев.

Настала пора прокачивать свой дар убеждения, и при этом не загубить окончательно собственную совесть.

* * *

Лили Мун струсила и отказалась, не желая с нами перекинуться даже парочкой слов. Странная девочка — молчит, даже если у неё что-то спрашиваешь.

Вторая девочка с Пуффендуя — задиристая пацанка Джек Спинкс сказала, что не против помочь, но ей вначале нужно посоветоваться с Меган и Джерри, а для этого необходимо дождаться их возвращения. Девочки стали лучшими подругами наравне со Сьюзен и Ханной, только вот в их компании нашлось место ещё и Джерри-храбрецу.

Мне ничего не оставалось, как оставить Джек в покое и вернуться к разговору после рождественских каникул.

С парнями всё прошло куда проще. Так как с Оливером Риверсом у меня были вполне приятельские и даже немного покровительственные отношения, ведь мы сидели вместе на зельеварении, то уговорить на согласие этого робкого и уступчивого мальчика оказалось несложно.

Джастин Финч-Флетли же постарался отмазаться тем, что хочет узнать мнение других мальчиков с факультета, но мы с Дином надавили на его больные места, припомнили тот урок травологии и в конце концов смогли получить положительный ответ.

И если кто-то из них думал потом при случае соскочить, мне нельзя было позволить этого сделать. Все же я выбрал свою сторону. Определился, чего же я хочу больше. И если будет нужно применять меры, в том числе и физического характера, я на это готов, благо преподаватели на разборки между учениками смотрели сквозь пальцы, а значит, никаких последствий для меня в итоге не случится.

Софи Роупер согласилась на наше предложение почти сразу, что стало для всех нас неожиданностью. Я замечал, что девочка не пользуется особой популярностью на факультете воронов, а другие студентки Когтеврана сформировали свой «круг подружек», в который единственная среди них маглорождённая девочка не входила.

Нет, травлей или игнором, как это происходило у нас с Гермионой, тут не было даже близко. Просто девочка не нашла на своём факультете тех, с кем могла бы по-настоящему подружиться, вот и проводила время в одиночестве. Я это знал, но не думал, что ей тяжело настолько, чтобы по первому зову ввязываться в опасное приключение, лишь бы влиться в компанию сверстников.

После вербовки первых учеников с других факультетов будто бы спала невидимая преграда, мешающая нам проводить время вместе. Если раньше мы пусть и общались, но держались каждый лишь общества собственных факультетов, то все оставшиеся зимние каникулы провели сообща, то развлекаясь, то планируя наше задание и строя догадки по ожидающим там опасностям.

Я рассказал ребятам про способ усмирить трёхголового пса. После всей узнанной информации было очевидно, что те слова Дамблдора про мелодию тоже являлись подсказкой, просто до неё я смог дойти куда раньше благодаря своим знаниям канонных событий.

Ребята стали прикидывать, где им достать музыкальный инструмент и проверить, что же скрывается за собакой дальше. Пока что все это было лишь в планах — необходимо сначала дождаться других учеников и понять, сколько хотя бы примерно наберется смельчаков, из которых уже образовывать нашу команду. Только после этого можно было задуматься о небольшой разведывательной миссии.

И теперь мне оставалось обсудить задание лишь с одной ученицей.

После предательства Гермионы нам всем пришлось приобрести доступ в библиотеку. Если раньше мы пользовались помощью девочки, то теперь всю необходимую литературу нужно было изучать самостоятельно.

Не то чтобы это было обязательным условием, но на многих уроках знание содержания рекомендованных книг давало небольшие преимущества перед остальными учениками. Где-то рассказывались случаи изменения зелий при альтернативном способе варки, а Снейп мог спокойно про это спросить, где-то упоминались другие варианты взмаха и произношения проходимых чар, за знание которых Флитвик мог и наградить.

В общем, библиотека была очень полезна, если ученик хотел получать хорошие оценки и зарабатывать дополнительные баллы. И уж тем более, здесь можно было найти просто уйму связанной с магией информации, хоть и потратить на это придется уж очень много времени.

Библиотекарь Ирма Пинс при посещении её вотчины никак не контактировала с учениками. Все время, что я посещал этот «храм знаний», она сидела за своим столом и читала очередную книгу.

Может, если вести себя слишком громко, испортить книгу или постараться вынести её за пределы библиотеки, то дамочка как-то и отреагирует, но пока что подобные случаи мне увидеть не удавалось. Из-за отстраненности библиотекаря всю литературу приходилось искать самостоятельно, раз за разом шерстя бесконечные стеллажи и многоэтажные полки.

В один из последних праздничных дней я в одиночку подошёл к дальнему столу, за которым сидела Гермиона. Вокруг неё тут и там лежали толстые фолианты, а сама девочка всматривалась в очередную страницу книги. Она была настолько сосредоточена, что даже не заметила моего приближения.

— Привет, Гермиона.

Грейнджер дёрнулась от моих слов, сбив собственную концентрацию на чтении, после чего подняла удивленные глаза на меня.

— П…привет.

— Нам нужно серьезно поговорить, — я спокойно сел рядом, развернув соседний стул так, чтобы он был повёрнут в сторону девочки.

На это она лишь несмело кивнула, закрыла учебник и обратила все внимание на меня.

— Ты понимаешь, что поступила неправильно? Что из-за тебя пострадала староста, которая нас защищала, которая рассказала нам очень важные вещи, от которых могут зависеть наши жизни?

Она хотела что-то возразить, но быстро осеклась и опустила голову вниз:

— Понимаю…

— И, надеюсь ты понимаешь, что никто из учеников не любит, когда их секреты разбалтывают преподавателям. Ты в этой ситуации была полностью неправа, не взирая ни на какие оправдания и собственные мотивы.

Я старался понять мысли девочки, узнать, правда ли она раскаивается, или до сих пор считает свой поступок хотя бы отчасти верным. Но эмоции у неё на лице сменялись так быстро, что однозначный ответ получить мне так и не удалось.

— Я была неправа, признаю, — ответила в итоге Гермиона, — я не знала, что наказание будет таким серьезным, и меня… — на уголках её глаз стали образовываться слёзы, — Обидело её отношение, да всех их.

Только истерики мне сейчас не хватало.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Мы, первокурсники, должны держаться вместе, и не закладывать действия друг друга учителям. Ничего добросовестного в этом нету — ты сама видела, на что профессора бывают способны. Скажи мне, Гермиона. Если я расскажу тебе секрет, то ты сохранишь его в тайне? Не побежишь рассказывать всё МакГонагалл?

Конечно, наш декан и сама скорее всего знала содержание письма. Более того, не удивлюсь, если к испытаниям прикладывали руку все учителя, как это было в каноне. Но, таким образом, я смогу хотя бы попробовать проверить Гермиону на окончательную вшивость.

— Да… Я ничего не скажу, обещаю.

— Гарри пришло письмо. От Дамблдора. Ему необходимо пройти испытания третьего этажа, прямо как и сказала нам тогда Райли. И чем больше учеников будет вместе с ним, тем выше шансы на успех. Думаю, не нужно говорить, каким опасным может быть это дело. У тебя есть возможность искупить свою вину перед остальными и заслужить прощение, приняв в этом деле участие. Подумай об этом, и дай мне знать.

* * *

Напряженные получением письма каникулы наконец-то закончились, а в Хогвартс вернулись многочисленные ученики, в числе которых были и наши друзья.

— Блин, вы бы знали, как круто отдохнуть от всего этого безумия! — первым делом сказал довольный Рон, который за две недели умудрился неплохо так прибавить в весе, — а вы тут как? Не скучали?

— Соскучишься тут, — хмуро ответил Гарри.

— Нам нужно многое рассказать вам, ребят. Пойдем все вместе в класс, там всё и обсудим, — внес я ясность перед новоприбывшими однокурсниками.

— …То есть, в конце года нас ожидают какие-то загадочные испытания от директора школы, которые будут супер-опасными и пройти их должно как можно больше учеников, — сделал вывод Симус, когда я закончил свой рассказ, — да нас не было всего две недели! Когда вы только успели так вляпаться…

— Не смешно, Симус, — ответил я, закатив глаза, — мы же не виноваты, что письмо пришло в Рождество.

— Подожди, — замахал Рон, а я заметил, что его левая рука немного прибавила в своих размерах, — и других учеников нам тоже придется звать? Может, пойдём туда только нашим факультетом? А то упрашивать этих… Ну, ненадежных ребят, я как-то не хочу. Унижаться еще перед ними!

— Никто не перед кем унижаться не будет, — заверил я друга, — и да, нам необходима их помощь, и да, мы возьмём с собой всех, кто согласится. Более того, я позволю им вместе с нами делать занятия в этом классе, потому что за эти полгода нам нужно стать сплоченной командой, которая сообща будет противостоять любой трудности. И это, Рон, не обсуждается, потому что твой лучший друг может погибнуть, если участников будет слишком мало или они будут неорганизованны, — ответил я ему, хотя последнее являлось полуправдой. Я понятия не имел, верно ли это утверждение, но Рона эти слова должны были урезонить.

— Чёрт, вот же придумали какие-то испытания на нашу голову… Будто бы нам и так причин для беспокойства не хватает. Ладно, — он смиренно махнул рукой, — ты прав, Кайл. Но со слизеринцами будешь разговаривать сам!

Я засмеялся.

— Хорошо, без проблем. Теперь, мне нужно знать, что никто из наших не сольется с миссии. Вы с нами?

— Конечно! — ответил Симус.

— Ты еще спрашиваешь, естественно да, — подтвердил Рон.

— Да я не к вам обращаюсь, вы-то, понятное дело, с нами, Дин с Гарри насчет вас были уверены на все сто. Я говорю девочкам. Парвати, Лаванда, Фэй? Салли-Энн уже с нами, остались только вы.

Девочки нервничали, Лаванда с Парвати перешептывались, но по итогу согласие всех троих было получено.

— Отлично, — я потёр руки, — а теперь, если у вас есть хорошие знакомые у пуффендуйцев и когтевранцев, постарайтесь добиться от них положительного ответа. Я поговорю со слизеринцами, со Сьюзен и с Меган из Пуффендуя. Рон, Гарри — на вас мальчики-барсуки, Симус и Дин — на вас вороны. Девочки спрашивают других девочек. Нужно определится с окончательным составом и провести первое собрание, чтобы обрисовать всем и сразу перспективы нашей задачи.

Мои планы были достаточно основательными, только вот одиннадцатилетние дети вряд ли могли это прочувствовать в полной мере. Не доросли они ещё до того момента, когда можно будет решать с ними серьезные дела.

Но надежды я не терял, ведь любой ребенок рано или поздно подрастет, и когда-нибудь мои старания окупятся сполна. По крайней мере, я на это надеялся.

В этом столь опасном месте, да и в мире победивших волшебников вообще, мне нужны были верные люди. И благодаря письму директора у меня появился хороший повод собрать этих людей не только с моего факультета, а так же расширить наши занятия, ограничивающиеся раньше одними лишь уроками и бездельем.

Настало время формировать свою команду.

* * *

— И зачем же нам тебе помогать, — моргала глазками Дафна Гринграсс, а ей старались подражать остальные девочки-змейки.

— Не мне. Гарри Поттеру.

Чёртов змеиный клубок. Рон оказался прав, и терпеть Дафну и её компанию удавалось лишь мне. Слишком они нервировали своим отношением и манерой разговора.

Дафна за первые пол года в школе умудрилась подмять под себя всех девочек-первокурсниц из Слизерина. Тот случай с проверкой профессора Спраут был спусковым механизмом их небольшой девчачей войнушке, из которого Гринграсс вышла победительницей, а Паркинсон, Булстроуд, МакДугал и Уилкинс стали её «подружками», на деле являясь лишь шестёрками более властной девочки. Трейси Дэвис же и так изначально с ней дружила, и в том числе её поддержка позволила занять Дафне лидирующую позицию в женском коллективе.

— Гарри Поттеру… И зачем же нам помогать Гарри Поттеру? Подвергать себя опасности, да ещё и слушаться тебя, Голден, — съязвила она в очередной раз.

Ладно, здесь я сторонников не найду.

— Только потом не исходи слюной зависти, Гринграсс, когда нам достанется куча баллов и специальная награда от Дамблдора, — я улыбнулся и подмигнул девочке, хотя у самого было настроение не ахти, — аривидерчи, дамы.

— …Не, Голден. Проблемы гриффиндорцев — это не наши проблемы. Спасибо, конечно за информацию, и все такое, но это не наше дело, — ответил мне отказом Нотт на пару с Забини.

— …Вот делать нам больше нечего, как львам помогать, да парни? — сказал Блетчли противным голосом своим «друганам» Крэббу и Гойлу, от чего вся их троица противно заржала.

Возвращался я в наш класс в расстроенных чувствах. Пусть это и было достаточно ожидаемо, но все же у меня были небольшие надежды, что кто-нибудь из слизеринцев присоединится. И они не оправдались.

Зато барсуки меня приятно удивили. Мало того, что Сьюзен и Ханна согласись нам помочь, так еще и трио Меган-Джек-Джерри все обсудили и ответили согласием.

— Из парней Когтеврана многие трусят, — отчитывался Симус перед нашей компанией во время очередного сбора, — Корнфут, Голдштейн и Бут отказались. Мэлоун сказал, чтобы ты сам к нему подошёл, а Корнер ответил, что согласится, если согласится Хопкинс из барсуков.

Это было интересно.

— Гарри, Рон — что там с пуффендуйцами? Я двух из них уговорил ещё на каникулах, что с остальными?

— Да пошли они! Смит и Рокстон послали нас, а Макмиллан аж заикаться стал от страха за свою жизнь, когда разговор зашёл об опасности. Хопкинс сказал, что подумает, — ответил Рон в расстроенных чувствах.

— Окей, значит Хопкинс за собой приведет и Корнера. С Роджером я поговорю сам, понятно. Девчонки, что с женским коллективом воронов?

— Они не хотят, — Лаванда скривилась, — говорят, что у них и своих дел полно, и что мол Роупер и так к нам присоединилась, и с них достаточно.

— Но моя сестра Падма согласилась, — ответила в своё оправдание Парвати, — пришлось её поуговаривать, но в итоге с ней всё получилось.

— Так, — я начал загибать пальцы, — что мы имеем: нас десять человек, плюс семь пуффендуйцев, плюс две девочки из воронов. Итого, минимум девятнадцать человек, максимум, двадцать три, если учитывать Хопкинса с Корнером, Мэлоуна и Гермиону. Неплохой результат, как по мне.

— А я всё равно против возвращения Грейнджер. Она же предательница! — высказал своё безапелляционное мнение Рон.

— Мы это уже обсуждали. Каждый заслуживает второго шанса, и если она сама придет, то я ей его предоставлю. Дополнительные мозги нам не помешают, а у неё они на месте, сам знаешь.

— Так много человек… — сказал вслух Гарри, — и все согласны мне помочь? Это точно стоит того? Может, я один пройду все что нужно? Чтобы не подвергать остальных опасности.

— Ты это брось, Гарри. Для того друзья и нужны, и не обижай нас такими словами. Каждый из этих людей сделал собственный выбор, а ты его можешь лишь принять и сказать спасибо, — ответил я другу.

— Спасибо…

— Да это я образно, — я хмыкнул, — не загружай голову ненужными переживаниями за сохранность остальных, об этом мне нужно заботиться.

Пока мы обсуждали итоговый состав нашей миссии, в дверь нашего кабинета постучали.

— Мы же все здесь, — сказал Дин, — кто тогда стучит? Кто-то из барсуков? Софи?

— Может, Гермиона? — сделал предположение Невилл.

— И не использует секретный стук? — ответил я мальчику, — нет, это точно не она. Кто? — крикнул я в сторону двери.

— Голден, открой, нужно поговорить, — послышался за ней мальчишеский голос.

Я достал ключ и отворил дверь.

— А ты что здесь делаешь? — спросил я удивлённо, когда увидел на пороге Драко Малфоя.

Он медленно зашел в класс, оглядываясь по сторонам.

— А ничего тут у вас, просторно, правда грязно немного, — провёл он пальцем по одной из парт.

— Так что ты здесь забыл, Драко? Слизеринцы же ответили мне отказом.

Он резко вытащил свою палочку, а из всех учеников на это среагировал лишь я, направив свою ему в грудь и будучи готовым применить выученные чары на деле.

Реакция у моих однокурсников оказалась ни к черту, и это нужно было исправлять.

Однако, Драко Малфой не спешил атаковать. Он переложил палочку из одной руки в другую, взявшись за её кончик так, чтобы основа палочки смотрела в мою сторону.

— Я согласен помочь пройти испытание Дамблдора, — ответил он, смотря на меня серьезным изучающим взглядом.

Вот так Драко Малфой вышел из тени, обескуражив этим даже меня.

Глава 15. Малфой

Пусть Драко услышит, пусть Драко придёт,

Пусть Драко награду успешно найдет!

Ведь так и бывает на свете.

За ошибки отцов платят дети…

* * *

POV Драко Малфой.

24 декабря.

Блаженство. Драко слышал, как его будила матушка, но это казалось лишь частью его потрясающего сна.

Первое, что испытал мальчик по пробуждении, ещё до открытия глаз — это удивительную мягкость со всех сторон и слабо зудящую с непривычки спину.

Он был дома. В своей собственной кровати: с шелковистым одеялом и воздушной глубокой подушкой. Блаженство ему не приснилось, как и голос матери — всё это было наяву, но Драко столь нравилось собственное состояние, что он не хотел его прерывать ни на секунду, списывая всё на свои грёзы.

Сквозь зашторенное окно пробивались лучи света, освещая его комнату приятными глазу оттенками, а из приоткрытой форточки чувствовался свежий зимний воздух.

Ему с самого детства нравилось ощущать прохладу по просыпанию, и это был, пожалуй, единственный плюс его полугодичного проживания в подземельях Хогвартса.

Драко глубоко и протяжно зевнул, растянув в полусидячем положении руки. Остатки сна покинули его разум, и мальчик поспешил радостно переодевать пижаму, чтобы спуститься вниз.

Ему не нужно было разминать затёкшие конечности, спешно приводить себя в порядок в общих умывальниках и торопиться на очередной завтрак и последующие за ним уроки. Всё в этой смене обстановки с мрачных подземелий на домашний уют вызывало радость, и Драко не мог найти в данных переменах ни единого недостатка.

Была бы его воля, он бы вообще больше не возвращался в Хогвартс. Только никто ему такой воли давать не собирался, как бы он не упрашивал.

— Дорогой, наш соня наконец-то проснулся, — с этими словами его внизу встретила мама, что сидела у окна и выискивала пожухлые листья их большого фикуса, впоследствии их состригая.

— Марта, накрой моему сыну завтрак, — приказал отец их семейной служанке.

— Одну минуту, господин, — поклонилась пожилая магла, и продолжила варганить у плиты что-то до одури вкусно пахнущее.

— Ну, как ощущения? — спросил у Драко отец, отвлёкшись от чтения Ежедневного Пророка, — хорошо спалось?

— Это. Просто. Нечто. — с этими словами мальчик налил себе молока, после чего сел за стол к отцу, — Неужели, я всю жизнь спал на этой райской кровати…

— По-настоящему начинаешь что-то ценить только после того, как этого лишишься, — изрёк отец умную мысль, отпив кофе из собственной чашки и вернувшись к чтению.

Как же Драко нравилось, что в данный момент ему можно было просто быть собой. Не притворяться нелюдимым, не одёргивать себя каждый раз, когда собираешься проявить хоть какую-то активность или завязать разговор с первокурсником. Не носить эту маску безразличия, не следить за каждым собственным действием…

Ему всего лишь навсего хотелось обычного общения, тем более, в таком страшном месте, каким оказалась школа Хогвартс. Но наставления отца Драко помнил крепко. И пусть тот не рассказывал ему истинных причин необходимости в таком поведении, но менее ценными они от этого не становились.

Пока Драко поглощал достаточно вкусный завтрак, родители общались между собой.

— Что там пишут? — спросила мама у отца, не отвлекаясь от собственного занятия.

Драко любил слушать его рассуждения о новостях. Если сплошной текст журналистов воспринимался мальчиком, как сухая неинтересная выжимка фактов и предположений, то отец рассказывал о них в своей уникальной манере, оставляя за каждым событием своё собственное мнение. Несколько раз оно оказывалось правдивым, подтверждаясь следующими передовицами газет и Драко даже испытывал гордость за то, что его папа такой проницательный.

— Разное. Беспорядки в Лютном, опять теневой бизнес бодается с Министерством… Исчезновение Эрика Бенсона, хотя, я думаю, что он просто… Сбежал, да. Из-за своих слов в Придире. Надо думать — на всю страну объявить о том, что на свою дотацию помогает бездомным маглам! Он бы ещё крыс по переулкам подкармливал, честное слово… Так, это уже интереснее. Встреча премьер-министров Великобритании и Германии с представителем конклава магов Российской Империи… Прошла в Зимнем дворце, стороны договорились об обновлении заключенных договоров, были обсуждения взаимной практики между подразделениями волшебников… Дамблдор и Гриндевальд явно подступаются дипломатией к русским все сильнее и сильнее. Того и гляди, «Магическая Семёрка» станет «Восьмёркой», тогда жди беды…

— А почему беды, пап? — спросил Драко, после того как прожевал очередную порцию пищи, — это же хорошо, если у нас появятся ещё одни союзники.

— А потому, что с ними мы станем слишком сильны. Если примкнёт Россия, то оставшиеся страны окажутся окружены нашим альянсом со всех сторон. А падут они, и Евразия станет сплочённой, то все воинственные взгляды со Старого Света устремятся в Америку…

— И это плохо?

— Это повлечёт за собой войну, сынок. Страшную, кровопролитную, между магами и маглами. Война никогда не кончается добром, запомни это, — отец отложил газету и посмотрел на Драко суровым выразительным взглядом.

— Я понял… — Драко даже немного осунулся под тяжестью отцовского взора. Он всегда смотрел так, когда хотел показать всю серьезность сказанных слов.

— Так, хватит уже о политике. Вечно ты загадываешь вдаль со своим пессимизмом, — внесла своё слово в разговор мама.

— Это называется здоровый просчёт вероятностей, дорогая, — усмехнулся отец.

— Ничего не хочу слышать про твои вероятности. Драко, давай доедай и собирайся.

— Мы куда-то идём? — спросил Драко взволнованно.

— Ну конечно! Мой сын приехал на Рождество, сегодня весь день мы будем с тобой развлекаться. В планах у нас зайти в то кафе, где тебе так понравились рёбрышки, заглянуть в парочку магазинов для твоего подарка — я помню, что ты любишь его сам себе выбирать, ну а потом нас ждёт сеанс в кинотеатре.

— Пап, а ты пойдешь с нами? — спросил несмело Драко.

Однако, тот в ответ лишь скривился, а за него ответила мама:

— Нет, твой папа изволил остаться дома и весь день заниматься своими «прогнозами».

— Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к всем этим… — он повернул головой, указывая на дверь, — магловским развлечениям. Ты будто забываешь, что мы являемся волшебниками.

— Ах, мы бы с радостью посетили тот же Косой переулок или Волшебный парк, но ты прекрасно знаешь, что это не в наших возможностях.

— Поэтому и ничего не говорю. Если ты, Драко, хочешь повеселиться и сходить с мамой по её «магловской» программе, то я не против этого. Но только без меня, хорошо? — он продолжил читать газету и стал постукивать ногой под столом.

Отец всегда так делал, когда был не в настроении. Драко был рад хотя бы тому, что спор родителей не получил своего развития и они не поссорились ещё сильнее, как это бывало уже несколько раз на его памяти.

Как понял мальчик из ранних ссор родителей, раньше его семья была очень богатой и влиятельной в магическом мире. Что-то произошло, и теперь им приходилось проживать в мире маглов, в доме, построенном простецами — с электричеством, но без зачарованных стен и других волшебных предметов, которые со временем приводили бы в негодность проводку и электрические приборы.

В чём бы ни была причина их бедствования, но магические монеты всю сознательную жизнь мальчика водились в семье нечасто. Он даже привык к магловским фунтам куда больше, как какой-нибудь маглорожденный, и лишь частые пояснения отца постоянно напоминали ему, что он волшебник, никак с маглами не связанный, а их условия проживания лишь «временные трудности», с которыми семейство Малфоев обязательно справится.

Но пусть семья Драко и испытывала финансовые трудности в обществе волшебников, однако, на вполне комфортной жизни в мире маглов это никак не сказывалось.

У них был достаточно большой красивый дом, машина с собственным водителем и несколько слуг из числа простецов, а денег семье хватало на вполне безбедную жизнь с удовлетворением всех своих потребностей.

Таковы были преимущества статуса семьи волшебников. Как когда-то рассказала ему матушка, Министерство Магии предоставляло ежемесячные денежные выплаты фунтами всем желающим волшебникам, что позволяло даже самым неимущим маглорождённым жить «на широкую ногу» в магловском мире, пусть Драко и не совсем тогда понимал значения этой фразы.

Но вот чтобы обзавестись галеонами, сиклями и кнатами, которые были необходимы в мире волшебников, нужно было работать либо в Министерстве Магии, либо участвовать в каком-то волшебном бизнесе, либо иметь собственное состояние в банке Гринготтса.

Драко помнил, как во время одного из родительских споров отец плевался от необходимости работать у волшебников, а мать безуспешно старалась его переубедить. Мальчик так и не понял тогда, почему отец столь рьяно не желал устраиваться в Министерство, или же работать на каком-нибудь предприятии.

А спросить напрямую… Скажем так, Драко достаточно хорошо уяснил те темы для разговоров, которые во избежание появления неприятностей с отцом лучше не заводить.

* * *

День в обществе матери прошёл просто замечательно. Драко искренне не понимал привередливость отца и восхищался досугом маглов ничуть не меньше, чем аналогичным у волшебников. Наверное, даже больше, так как они были куда разнообразнее.

— Я съезжу к тёте Кристин и дяде Регулусу, — сказала мальчику мама, когда они подъехали к своему дому после окончания всех развлечений и покупок, — окончательно договорюсь насчёт завтрашнего праздника. Отец должен быть дома, похвастайся ему своими новинками.

— Может, я поеду с тобой? — сказал Драко заискивающе, — поиграл бы с Мелом, пока вы общаетесь.

— Вы всё равно встретитесь завтра, — ответила она, поглаживая его по голове. Драко нравились прикосновения к его волосам, и матушка это прекрасно знала, — тем более, я к ним буквально на десять минут.

— Хорошо, мама.

Драко вышел из машины и направился в дом, а за ним бесшумно спешила одна из служанок, что несла в двух руках сумки с покупками, которые вытащили из багажника.

День прошёл на удивление быстро. Вот он, казалось, только проснулся, а уже на улице начинало вечереть, и тусклое солнце уже вовсю двигалось за горизонт. Конечно, ведь с непривычки Драко проспал до самого обеда.

— Драко, нам нужно поговорить. Пойдём в мой кабинет, — заявил ему с порога отец.

Мальчик немного испугался подобного тона.

«Что от меня хочет отец? Я в чём-то провинился?», — думал он, следуя за отцом в комнату, в которой бывал крайне редко.

Кабинет отца почти целиком состоял из тёмного дерева. В центре находился широкий рабочий стол, у стен стояли шкафы с книгами и висели картины. Драко отдалённо помнил, как эти картины двигались и разговаривали, но сейчас чары на них были приостановлены.

— Проходи, присаживайся, — отец сел за свой стул, жестом приглашая его сесть напротив, после чего налил себе виски.

«Бутылка полупустая. Какой же это по счету стакан?», — подумал Драко. Ему не нравилось, когда отец оказывался пьян — это постоянно влекло за собой какие-то проблемы или разборки.

— Итак, — он одним глотком опустошил содержимое, после чего начал рассматривать сына внимательным взглядом, — расскажи мне о Хогвартсе побольше. Вчера ты отделался кратким рассказом, да и в письмах мало говорил о собственных чувствах. Как прошли твои первые полгода?

— Да хорошо… — Драко стал скрупулезно продумывать, что именно отвечать отцу, — по оценкам я в тройке лучших из слизеринцев, делал как ты и говорил — ни с кем не заводил дружбы, держался в стороне от конфликтов.

— Это всё не так важно и не совсем то, что я хочу узнать. Скажи мне про баллы. Кто о них тебе рассказал?

— Да это все знают… Голден из Гриффиндора догадался и рассказал остальным, ещё в сентябре.

— Голден, значит… Ладно… Скажи, узнал ли ты что-то ещё, из того, например, что вас может ожидать в конце года? — с этими словами он вновь стал наливать себе выпить.

Драко сглотнул:

— Были кое-какие слухи после Хеллоуина. Про то, что кому-то из первокурсников сам директор готовит какое-то испытание… Но я не знаю, верить им, или нет.

— И откуда они пошли? Слухи эти.

— Староста гриффиндорцев рассказала этому Голдену и Грейнджер с того же факультета, а мальчик уже поведал остальным, после того, как Грейнджер рассказала всё учителям и старосту наказали за разглашение информации…

— Невероятно. Какой-то маглорождённый догадывается до того, к чему лучшие ученики других лет приходили месяцами… Это же он, насколько я понимаю, остановил Хеллоуинское испытание, на котором тебе чуть голову не откусили? — отец неодобрительно покачал головой, — интересный ученик, этот твой Голден. Но сейчас не о нём. Я надеюсь, что теперь ты понимаешь, почему мы с твоей мамой не могли рассказать тебе всё то, что тебя ожидает в Хогвартсе? Мы бы в таком случае заняли место этой старосты. Не сомневайся, уже были случаи —Дамблдор ревностно оберегает свои секреты и дал понять всем родителям, что бывает с предостерегающими своих детей волшебниками. Примеры были, и о них лучше не вспоминать…

Примерно так Драко и думал. Все наставления отца перед школой ограничивались лишь более приемлемым вариантом его поведения с однокурсниками, но до всего остального мальчику приходилось додумываться самостоятельно, как и всем остальным ученикам.

Отец осушил второй стакан, после чего на несколько секунд задумался, и в итоге достал из сервиза неподалеку ещё один, точно такой же. Налив в оба стакана алкоголь, он сказал ему приказным тоном:

— Выпей со мной. Ты уже достаточно взрослый, чтобы попробовать этот напиток.

Драко взял стакан и стал наклонять его в разные стороны по кругу, наблюдая за движением бурой жидкости. Понюхал, и в нос ударил обжигающий запах спирта, смешанный с достаточно приятным ароматом корицы.

— Смелее, только не глотай всё сразу, — подбадривал его отец.

Драко глотнул виски, а в горле моментально запершило.

— Поначалу всегда так. Потом ты привыкаешь, и тебе начинает нравиться, — он усмехнулся, и отхлебнул из стакана вслед за сыном.

Голова Драко немного закружилась и запульсировала, но потом ему стало достаточно тепло и комфортно, так что мальчик даже немного позволил себе расслабиться. Этому состоянию способствовало и то, что отец лишь интересовался его школьными делами, и, по всей видимости, не собирался его за что-то наказывать или стыдить.

Так и прошло примерно пол часа. Драко говорил о занятиях, об учителях, о том, как накопил баллы на доступ в совятню и смог отправить своё первое письмо домой. Делился он и тем, что думает о своих однокурсниках.

— Ты говорил мне не сближаться со слизеринцами моего курса. Я так и поступил. Но могу ли я узнать, почему я не могу с ними дружить? — решил Драко попытать удачу и задал тот вопрос, который мучал его всё время в школе.

Отец горько усмехнулся, и в очередной раз налил себе выпить:

— Да… Видимо, нужно рассказать тебе всю историю… Пришло время… Ты же знаешь, кто такие Пожиратели смерти?

Где-то год назад Драко впервые услышал это словосочетание. Дядя Регулус тогда упомянул их, и по секрету рассказал о гражданской войне, о противостоянии части магического сообщества Дамблдору и подконтрольному ему Министерству, и о грозном волшебнике Волан-де-Морте, что являлся их предводителем, но в конечном счёте погиб от собственного заклинания, направленного убить Гарри Поттера — его ровесника с Гриффиндора, который из-за этого и прославился.

Тогда он и узнал, что и дядя Регулус, и его отец являлись последователями этого известного волшебника.

— Да… Я слышал о них, — сказал он взволнованно, стараясь не раскрыть своего дядю, рассказавшего этот секрет.

— И ты знаешь, что я был одним из них… — утвердительно сказал отец, придя к какому-то своему выводу, — что же, да будет тебе известно, что почти со всеми родителями твоих слизеринских однокурсников мы дружили… Да… Крэбб, Гойл, Паркинсон, Нотт, Булстроуд, Блетчли… Все мы были связаны очень крепкой дружбой ещё во времена учёбы…

— Я не знал этого, — ответил Драко удивлённо.

— Что, ты думал, что твой отец в молодости не имел друзей? Хе-хе… Мы были настолько дружны, что все вместе решили последовать за Тёмным Лордом. Настолько дружны, что договорились завести детей в один и тот же год, дабы наше поколение росло вместе и имело надежную опору в школе… — отец на какое-то время замолчал, разглядывая виски в своем стакане и переживая свои давние воспоминания.

— Но что случилось потом? — спросил Драко, когда тишина стала затягиваться.

Отец заморгал глазами, возвращаясь в реальность.

— Потом… Потом Тёмный Лорд проиграл. И Дамблдор не стал проявлять снисходительность для его сторонников. Кто-то, на чьих руках была кровь членов Ордена Феникса или сотрудников Министерства, загремел в Азкабан или был убит. Мы же… Не совершали ничего непоправимого за время нашей непродолжительной службы. Не пакостили Дамблдору и его сторонникам слишком сильно — не те у нас стояли задачи. Поэтому, когда нас всех отловили, у нашей компании появилась возможность избежать участи других пожирателей. Откреститься от Тёмного Лорда, обелить свою репутацию перед победителями.

— Вы так и сделали, да?

— Нам ничего другого не оставалось. Смутные были времена, и с семьями пожирателей иногда обходились весьма жестоко… Да, я смог выторговать себе жизнь и свободу, а тебе и твоей матери безопасность. И лишился всего, что имел. Всего, что Малфои зарабатывали в течение нескольких веков. Свой бизнес, своё влияние, свой счёт в Гринготтсе, своё поместье… Да даже домовиков, и то пришлось передать стороне победителя. Я остался ни с чем, но сумел выжить, когда вероятность этого была невелика…

— А что случилось с остальными? С Родителями других учеников, твоими друзьями?

Отец с силой сжал свой стакан, и Драко показалось, что тот сейчас треснет прямо у него в руке.

— Они… Не были столь богаты, как Малфои. Крэбб и Гойл и вовсе работали на меня, так как происходили из достаточно бедных семейств. И всего нажитого никому из них не хватило, чтобы подобно мне избежать смерти или заключения… И тогда, они отдали последнее, что могли предложить Дамблдору. Себя, и своих детей…

— Как это? — Драко округлил глаза, не совсем понимая, что отец имеет в виду.

— Они согласились служить Дамблдору, а когда их дети вырастут, то те продолжат обязательство, данное родителями… Да, ты не ослышался, все мои друзья стали по доброй воле слугами того, против кого выступали. Теперь они готовы выполнить любое поручение своего господина. И обрекли на эту судьбу своё потомство… В какой-то степени я могу их понять, ведь сам мог оказаться на их месте. Между жизнью для себя и своих близких, даже такой, как у них, и смертью или азкабаном, я бы тоже выбрал жизнь. Наверное… Но теперь, наши пути с ними разошлись. Я стал влачить существование в мире маглов, перебиваясь подачками Министерства, а они стали заложниками собственных обязательств. Ну а гордость, эта чёртова гордость не позволяет мне пойти и работать на тех, кто отнял у меня всё, — он с силой стукнул по столу, а в глазах отца появились слёзы, которые он тут же вытер, — поэтому тебе и не стоило заводить дружбу с их детьми. Не смотря на все лишения ты, — тыкнул отец пальцем в сторону Драко, — всё ещё свободный волшебник, способный самостоятельно выбирать собственную судьбу. А они этого оказались лишены с малых лет. Мне жаль их, правда, но если ты с ними сблизишься, подружишься, то… Одно слово Дамблдора, и твои же друзья воткнут нож тебе в спину. На твоём курсе учится Забини, да? Можно подружиться с ним. Или найти компанию на других факультетах, или на других курсах, когда станешь чуть старше. Но я тебя предостерегаю: не сближайся с теми, чьи фамилии я тебе перечислил.

— Хорошо… Я тебя понял.

Подобного Драко никогда ещё не видел. Для него отец всегда был хмурым и внимательным, но никак не эмоциональным человеком, способным заплакать. Мальчик не знал, что уместно сказать в этом случае, поэтому лишь смиренно молчал, ожидая, пока отец успокоится и придет в норму.

Для Драко то, что добрая половина его факультета первого курса имеет столь серьезные обязательства, оказалось потрясающим открытием. Никто в школе на этот счёт ни разу не разговаривал. По крайней мере, при нём.

— Дамблдора нельзя победить, — сказал ему отец спустя несколько минут, — слишком много личной силы, слишком много влияния и связей в других странах. Мы, может, и были близки к этому, но в итоге потерпели поражение, лишь усилив по итогу его позиции. Нам ничего не остаётся, сынок, как играть по его правилам. Понимаешь меня?

— Думаю, да, понимаю, — ответил Драко нерешительно.

— Ты рассказывал про приветственную речь, где он намекал, по словам этого Голдена, на испытание. Ты помнишь, что именно Дамблдор говорил?

— Эм… Он говорил, что один из коридоров третьего этажа закрыт для всех, кроме первокурсников.

— Для всех первокурсников? — уточнил отец.

— Ну, вроде бы да, он не называл имён или каких-то особенных факультетов. Значит, для всех? — ответил вопросительно Драко.

— Скажи Драко. Ты как, привык к Хогвартсу? — тон отца изменился на более заботливый, — к его особенностям и опасностям? Ты уверен, что сможешь выдержать подобный темп обучения?

«Зачем он про это спрашивает?».

— Да, отец. Это не так сложно, если думать головой и не совершать необдуманных поступков. В первые месяцы было куда труднее, но сейчас я более менее освоился в замке. А что? Ты хочешь мне что-то… Рассказать?

— Я рад это слышать, правда. Да, ты прав… Понимаешь ли, так сложилось, что раз ты уже знаешь про грядущую задумку Дамблдора, а доступна она должна быть для всех первокурсников, то это открывает окно возможностей для нашей семьи. Мне удалось выяснить кое от кого, что в этот раз директор решил оставить награду для того, кто пройдёт его испытание… Награду столь ценную, что она сможет дать нам шанс на новую жизнь. На возвращение статуса, денег, влияния… Ты не подумай, твоя жизнь мне куда дороже любых денег мира, но… Если ты уверен в своих силах, то я хочу попросить тебя: если появится возможность принять во всём этом участие, ты должен согласиться. И, дойти до конца. Победить. Доказать всему магическому миру, что род Малфоев ещё на что-то способен, что нас рано списывать со счетов… — с каждым словом выражение отца принимало всё более властную форму, и Драко заразился этими эмоциями родителя.

— Я… Справлюсь. И сделаю это, отец. Обещаю, я не подведу тебя, — сказал он с уверенностью, обретя наконец-то какую-то видимую для себя цель.

— Но ты должен быть очень осторожен. Не думаю, что планы Дамблдора рассчитаны на твою победу. Раз он поставил на кон столь ценный предмет, то имеет собственные мотивы, и против них тебе идти ни в коем случае нельзя. Играй по его правилам, и постарайся выиграть. Это будет очень сложно, я знаю по своему опыту, но ты можешь справиться, я верю в тебя, сынок. Там, где другие ученики струсят, ты пройдёшь вперёд. Там, где первокурсники растеряются, ты будешь готов. А если дойдёшь до конца, то Дамблдору ничего не останется, как отдать награду тебе. Пусть он и тиран, придумавший свои многочисленные правила, отдающие паранойей и садизмом, но сам директор тоже их соблюдает.

Так, два подвыпивших Малфоя затеяли рисковую авантюру, что могла изменить их жизнь. Для одного это была возможность вернуть потерянное. Для другого — получить признание.

* * *

8 января.

— Я согласен помочь пройти испытание Дамблдора, — Драко внимательно посмотрел на Голдена, внутри при этом радуясь своему эффектному представлению. Не зря он репетировал свой выход перед зеркалом.

Кайл Голден, пусть и с заминкой, выполнил свою часть представления, и взял палочку Драко за протянутое основание, начав её разглядывать.

— А почему сразу не сказал? Не захотел, чтобы твои друзья увидели? — поинтересовался у него Голден, отдавая волшебную палочку обратно.

— Они мне не друзья, — фыркнул Драко, — и то, что ты спросил у их компаний, не означает, что я придерживаюсь того же мнения. Ну так что, ты принимаешь меня в свои ряды добровольцев, или как? — Драко скрестил руки и вызывающе оглядел остальных учеников.

— Да, как и всех остальных желающих. Только скажи, Малфой. Зачем тебе это? — гриффиндорец подозрительно сузил глаза и нахмурил брови, — то тебя не видно и не слышно, и теперь ты вдруг решаешь нам помочь… Тебе-то что с этого?

— Я слышал содержание письма. Любому болвану очевидно, что в случае вашего прокола пострадает весь наш курс, а мне подобного не нужно. Плюс, заработанные баллы лишними не бывают, — Драко усмехнулся, — я не прочь приобрести себе спальное место. Говорят вы, грифы, уже обустроили себе кровати?

— Да, — подтвердил Голден, — сам знаешь, я баллы люблю не меньше твоего. Что же, если ты и правда готов включиться в нашу затею, то добро пожаловать, — он протянул Драко руку, а мальчик её с улыбкой пожал в ответ.

Драко испытывал очевидный мандраж, хоть и был привычен к разного рода притворству. Но если раньше мальчик притворялся, будучи замкнутым и незаметным для окружающих, то теперь ему было необходимо играть совершенно другую роль.

И у него она получилась. Первая часть собственного плана была выполнена с блеском. Оставалось дело за малым — придумать остальные части, пройти через все трудности, и, не считаясь с остальными учениками, во что бы то не стало заполучить награду себе. Он не подведёт своего отца. Он не огорчит свою мать.

Он Малфой.

Конец POV.

Глава 16. Подготовка

Первый курс — очень храбрые ребятки.

Первый курс — что же мчитесь без оглядки?

Ох, взвалили на вас очень уж, тяжкий груз,

Предстоит вам пережить это, первый курс.

* * *

— Ну что же, все собрались. Можно начинать, — сказал я, после чего болтовня прекратилась, а на меня посмотрели двадцать три головы первокурсников.

Я находился рядом с учительским столом нашего класса, а другие сидели за партами, сбившись в кучки. Мальчики и девочки из Гриффиндора сидели совсем рядом, и только Гермиона заняла одиночное место вдалеке. По центру были компании воронов и барсуков, а за крайней партой у стены вальяжно расположился Драко Малфой.

— Это все, кто согласились принять участие в испытании директора, — начал я свою речь, — в то время, как остальные просто струсили, вы вызвались участвовать в этой опасной затее. Знайте, что любой из вас может вместе с нами, гриффиндорцами, проводить время после уроков в этом классе. Также, у меня есть это, — я показал купон оранжевого цвета, — после окончания нашего собрания мы устроим здесь пир и приглашаем всех вас присоединиться к нему за наш счёт.

По залу прошёлся довольный гул от воронов и барсуков, а гриффиндорцы дружелюбно улыбались однокурсникам, ощущая собственную причастность к этой щедрости.

— Круто! — воскликнул довольный Роджер, — а на всех хватит?

— Да, в этот раз мы взяли пир на двадцать четыре порции, — ответил я мальчику.

Мэлоуна в итоге удалось склонить к согласию. Поначалу он отнекивался, но стоило мне заложить в мысли мальчика, каким крутым он окажется по сравнению со своими струсившими однокурсниками-когтевранцами, как тот не выдержал соблазна похвастать будущими достижениями с участием собственной храбрости, и согласился.

Хопкинса из барсуков, за которым последовал и Майкл Корнер, я смог завлечь словами про верность однокурсникам и приверженность к общему делу, от провала которого пострадают все. Мне даже пришлось напомнить ему тот первый урок травологии, и попенять, что почти все девочки из барсуков, а так же половина мальчиков, согласилась принять участие в испытании. Из-за всего этого Уэйн не выдержал моего напора и в итоге тоже ответил положительно.

— Но для начала, — прервал я нетерпеливый поток предвкушения вкусной еды у первокурсников, — мы обсудим наши цели на оставшиеся полгода, за которые нужно максимально подготовиться к тому, что нас ожидает на третьем этаже. У кого-нибудь вообще есть представления, с чем мы можем столкнуться? — спросил я у ребят.

Мне и правда было интересно, есть ли у них собственные предположения, и перекликаются ли они с моими догадками.

— Может, опять придется сражаться с каким-нибудь противниками, как на Хеллоуине? — предположил простодушно Симус.

— Я тоже так думаю, — согласился я с другом, — так что необходимость номер один: каждому из нас необходимо выучить хотя бы пару-тройку чар, которые можно будет использовать в бою.

— И как их изучить то? — спросила Джек Спинкс, а Меган и Джерри поддержали её вопрос, — в учебниках взмахи не объясняются, а старшекурсники нас не научат.

— Я уже умею использовать «Депульсо», которое показывал нам Флитвик. Симус тоже умеет, и Гарри, — я решил не упоминать Гермиону, чтобы не зарождать скандал — гриффиндоры до сих пор очень плохо относились к девочке-предательнице, — Заклинание пусть и непростое в изучении, но именно оно помогло нам пережить Хеллоуин, а некоторые из вас и сами видели, как Симус использовал его, помогая старшекурсникам.

Финниган ничуть не смутился его упоминанию, и начал делиться с остальными, каким крутым и эпичным было то сражение. Мне удалось его угомонить, и я продолжил:

— Мы научим ему каждого, необходимо лишь ваше усердие. Насчёт же других боевых чар… Что же, у меня есть и на этот счёт одна идея. И пусть мне она не нравится, но другого нам попросту не остается. Обсудим это позже. Итак, что нас ещё может ждать?

В кабинете повисла тишина, а ребятам не лезло в голову никакой конкретики.

— У меня есть версия, — тихо сказала со своего места Гермиона.

— Крыс не спрашивали, — огрызнулся в ответ Рон, и ему поддакнула Лаванда. По какой-то причине именно эти двое сильнее всего затаили обиду на девочку.

— Так, успокоились! Если у тебя есть дельная мысль, то говори, Гермиона, — Рон в ответ на мои слова что-то пробурчал и нахмурился, но я не собирался идти у него на поводу и лишаться полезного союзника в нашем деле. Пусть многим ребятам это и не нравится, но я собираюсь сделать так, чтобы Гермиона контактировала с нами не слишком часто, дабы не переступать ту незримую грань недовольства других учеников, при нарушении которой появился бы раскол в нашем коллективе.

Девочку обидели слова Рона, но она довольно быстро взяла себя в руки, и спокойным тихим голосом начала говорить:

— Нам не должны устроить что-то невыполнимое или слишком сложное для первого курса. Вполне возможно, что там будут всякие задания, которые связаны со школьной программой. На знание того, что мы прошли в течение года, и на узнанное в дополнительной литературе, которую нам рекомендуют изучать профессора.

— Как экзамены, что ли? — спросила недоумённо Софи Роупер.

— Да, можно и так сказать, — согласилась Гермиона.

Это была достаточно дельная мысль, тем более, что в каноне по сути так и было с дьявольскими силками. Только остальные испытания имели направленность скорее побочных умений учеников, таких как полёт на метле или игра в шахматы.

Хотя, в книге это вообще предназначалось для защиты философского камня, но при таком случае она была слишком уж слабой, так как её смогли преодолеть даже первокурсники.

Не думаю, что сравнивать мои знания когда-то прочитанного и реальность в этом деле уместно. Слишком много возможностей для интерпретаций событий книги в этом деле, а точного ответа я, увы, не знаю.

— Что же, я согласен с такой вероятностью. И тоже об этом думал. Но с существующей нагрузкой никому из нас не удастся вызубрить все предметы сразу, и уж тем более затронуть темы всех дополнительных книг по теме. Поэтому, нужно разделить направления между собой. Кто-то сделает акцент на травологии, кто-то на трансфигурации. Некоторые насядут на изучение тёмных искусств, а другие на чары. Все согласны? Тогда, давайте выбирать.

Таким образом, у меня получилось замотивировать первокурсников на изучение конкретного предмета. Тем более, было решено каждой компании учеников выделять определенный урок, который они сообща будут проходить в собственном кругу.

— Гермиона. Тебе особое задание, — сказал я, когда большинство прикладных предметов было распределено между первокурсниками, — так как все мы знаем о возможностях твоей памяти, на тебе будет история магии и магловедение. Изучи всё, что найдешь по этим дисциплинам.

Девочка приняла к сведению свою задачу, а я облегчённо выдохнул. С одной стороны, её предметы не выглядят особо важными по сравнению с остальными, и тем самым на неё не возлагается какая-то супер-серьезная ответственность, что не понравилось бы остальным ученикам. С другой, мне удалось придумать девочке ту задачу, которую она сможет выполнить и принести хоть какую-то, но пользу, не взаимодействуя при этом с другими первокурсниками.

Меня уже начинали терзать сомнения, что включить во всю эту затею Гермиону было хорошей идеей. Я явно недооценил, какими дети могут быть злопамятными и жестокими.

Ни моё лидерство, ни мои аргументы не спасали девочку от предвзятого отношения других первокурсников Гриффиндора, исключая разве что Невилла.

Детям было недостаточно одних лишь моих объяснений. Они ждали искупления от самой девочки, которое бы выражалось в каком-то серьезном поступке, что в итоге показало бы всем окружающим искреннее раскаяние за совершенную ошибку.

Вполне возможно, что мне так и не удастся помирить Грейнджер с факультетом, как бы я к этому не стремился. Потому что с этим должна была справиться девочка самостоятельно.

Остаток собрания прошёл вполне удачно, и нам получилось каждому ученику найти применение. Даже немного ленивый Рон был назначен ответственным за магические шахматы, которые ему получилось привезти с зимних каникул в школу. Всё же, если здесь существует Пушок, то, может и другие испытания будут совпадать с оригинальными? Нужно было рассматривать такую вероятность, как вполне возможную.

Да, узнать заранее, что же нас ожидает на третьем этаже, было нереально. Так что приходилось готовиться к ним в совсем уж общих чертах, что могло по итогу вообще не принести никакого преимущества. Однако, какого-то другого плана у меня попросту не было, а надеяться на авось в Хогвартсе не стоило и подавно.

* * *

Что такое магия?

Первокурсникам этого не объясняли. В учебнике истории магии приводились даты всяческих событий волшебного мира и описания жизни известных волшебников древности, но ничего о самой магии, как о явлении, не было сказано ни слова.

Даже в дополнительной литературе библиотеки я нашел лишь несколько книг на тему её природы и происхождения, однако все они так или иначе были вольными теориями авторов, в которых те скорее фантазировали, нежели проводили научный анализ.

Может, маглы смогли подойти к изучению волшебства более серьезно? Такое возможно, но вряд ли я смогу отыскать подобные работы. Уж точно не на территории Великобритании и её союзников, где волшебники по логике вещей должны пресекать подобное.

Пусть тема волшебства и терзала мой разум, но мне стоило признать, что ответов на столь глобальные вопросы я не получу. Тем более, все мои рассуждения становились по итогу бесполезной тратой мыслительных процессов, не приносящих за собой никаких выводов или обозримой помощи.

Признаюсь, мне в начале года почему-то казалось, что изучи я этот вопрос с самых основ здешнего мироздания, как тайные секреты и практики потекут бурным потоком в мой безмерный карман любопытства под названием «голова».

Окклюменция? Медитация и дзен — готово! Можно строить замки в собственном сознании, и никакие чтецы мыслей туда не заберутся.

Заучивание сложных чар? Выучить фразу, напрячь пятую точку — и можно швыряться направо и налево чуть ли не непростительными проклятиями, становясь самым крутым школьником в этой деревеньке.

Беспалочковая магия? Нахмурить брови, почувствовать магию в своём теле — и вуаля! Можно удивлять всех и вся собственной исключительностью…

Какой же это был бред.

Хорошо, что обучение в Хогвартсе достаточно быстро выветрило из меня всю эту муть.

На деле же куда продуктивнее было познавать самые азы и запоминать общеизвестные истины и установки. Я мог хоть до посинения считать себя умнее всех поколений волшебников вместе взятых и искать свой «особый путь», который подарит мне всемогущую силу, однако это бы оставалось лишь моими постыдными фантазиями лентяя.

Ни о каком магическом ядре здесь не знали. Ни про какой резерв магической энергии во всех найденных книгах не сообщалось даже вскользь. О самом существовании эфемерной «маны» здесь и слыхом не слыхивали.

Конечно, быть может всё это присутствует в данном мире, но является особо секретной тайной какой-нибудь организации самых сильных магов мира. Однако, я скорее склоняюсь к тому варианту, где всё это выдумки из прочитанных мною фэнтези в прошлой жизни, а тайны магии находятся на куда более глубоком уровне, куда при всём желании не смогут добраться волшебники, сколь бы талантливы они ни были.

По сути же, профессор Флитвик на своём первом занятии оказался прав, и всё существующее волшебство являлось той или иной формой Чар.

Использование магии волшебником известным способом для получения сверхъестественного результата, будь то трансфигурация животного, зачарование предмета или проклятие противника. Всё это являлось чарами.

Но кто-то же придумал заклинания, которые мы проходим? Кто-то же умудрился создать собственные чары, то есть направить магию по придуманному ими же самими руслу, оформляя её энергию в определенный результат? Или талантливые создатели открывали новые методы использования волшебной силы путём проб и ошибок, не творя что-то новое, а доходя до уже существующего? Боюсь, для ответа на этот вопрос мне придется вникать в тему создания заклинаний куда глубже, что получится совсем не скоро.

Всё, что нужно было знать о магии юным волшебникам для её использования, мы знали. Взмах палочкой, вербальная формула и сосредоточенность — вот основные постулаты для осуществления творимой магии.

Однако, творить чары оказалось куда сложнее, чем мне представлялось по просмотрам фильмов и прочтению книг. Лишь впервые наколдовав своё первое заклинание, мне стало кристально ясно, насколько трудным является настоящее волшебство.

Казалось бы — простой взмах палочкой и произношение заклинания на римский или греческий манер, после чего волшба должна случиться… Но не всё было так легко и просто.

Для начала, следует понимать, что любой контур, которая чертит палочка в воздухе, должен быть идеальным: не только с точностью до градуса повторять изогнутые линии сотворяемого символа, но и начинать и заканчивать его в правильном месте.

Дальше — сама фраза заклинания. Она точно так же должна произноситься в совершенстве. Порой слишком сильный акцент или речевые дефекты играют злую шутку с учеником, из-за чего заклинания банально не выходят.

Самый хороший пример — это Мэнди Броклхёрст из Когтеврана. Девочка наравне с остальными первокурсниками заучивала заклинания на уроках и вполне неплохо с этим делом справлялась, но в ноябре ей во время прохождения полосы препятствий прилетело древком палки прямиком по лицу. Ничего особо страшного не случилось — просто выбило у Мэнди один из передних зубов. Казалось бы, простой случай в здешних реалиях, да и на его месте уже начинал расти новый, коренной зуб. Однако, с этого момента все выученные заклинания у девочки перестали получаться от слова совсем. И так продолжалось до тех пор, пока новый зуб не отрос достаточно, чтобы девочка вновь стала нормально, без шепелявости, разговаривать.

Третьим фактором успешности произносимого заклинания являлась успешность взаимодействия между произношением и взмахом. То есть каждый слог словесной формулы должен был сочетаться с определенной частью взмаха, чтобы по окончанию закончить оба действия одновременно и слаженно. Из-за этого у нас не получалось произносить заклинания быстрее — тогда мы в большинстве случаев просто не успевали с подобной скоростью и слаженностью начертить требуемый символ, либо делали это в спешке, отчего контур искажался и попросту не работал.

Ну и последним, но не по значимости, условием, была концентрация. Я до сих пор не смог бы нормальным языком описать, каким образом нужно сложить свои извилины в голове, чтобы сосредоточится на творимых чарах. Это было за гранью человеческого понимания — данное состояние можно лишь ощутить со способностями к волшебству, но вот объяснить, как это делать другому, было ещё той задачкой.

Все эти тонкости в обычном махании палочкой с произношением волшебных слов делали изучение новых заклинаний достаточно трудным занятием. В этом деле недостаточно было обычной постоянной практики, наоборот — это являлось вредным, если изучаемое заклинание у тебя ещё ни разу не получалось. Ведь, если так, то новыми попытками ты всё сильнее будешь засорять свою рефлекторную память ошибочной формулой или взмахом, после чего будет куда сложнее переучиваться на правильный лад.

Да, существовали и более продвинутые возможности в волшебстве, такие как невербальная магия, где уже не нужно было произносить заклинания вслух. А один раз профессор Флитвик даже сказал пару слов о том, что можно научиться колдовать не только без слов, но и без взмахов.

Однако, всё это было столь далеко от моих познаний и умений в волшебстве, что я даже не пытался туда лезть. Мне бы основы до конца осознать и выучить, прежде чем бурить своим любопытством гранит магических дисциплин.

Для начала было просто необходимо научиться идеальному выполнению заклинания, чтобы оно у тебя хотя бы раз, но получилось. А для этого был нужен тот, кто подскажет тебе, что именно ты делаешь неправильно. Волшебник, что сам умеет проделывать это заклинание.

И только потом можно было приступать к тренировкам, оттачивая собственные навыки до совершенства и обучая вызубренным чарам других. Совершенство же заключалось во вбивании формулы, совмещённой с правильным взмахом до уровня рефлексов — что бы по просыпанию ты был сразу же способен изогнуть кисть и проговорить заклинание так, чтобы оно сработало.

Именно эти ограничения в изучении волшебства и привели меня в начале весны на дополнительный урок у профессора Люпина.

Мне было необходимо узнать что-то из боевой магии. То, что можно применить против своих противников. А обучить соответствующим заклинаниям меня могли или Флитвик, или Люпин, так как другие профессора, как я предполагал, были сосредоточены на немного других дисциплинах.

Я бы взял урок у мисс Чарити, но это, увы, было сделать нельзя, так как бытовая магия не считалась полноценным уроком, а являлась скорее эдакими дополнительными курсами.

И если полугоблин специализировался больше на зачаровании, либо же на безвредных чарах — «Депульсо» было предхеллоуинским исключением, то профессор тёмных искусств мог научить меня по-настоящему полезным в столкновении с врагами заклинаниям. Для первого курса так точно.

Да и плюс ко всему, несмотря на то, что Люпин меня хорошенько так избил ещё в октябре, в периодах, когда луна на небосводе была далека от полной, профессор оставался всё тем же добрым и отзывчивым преподавателем, с которым мы познакомились в начале обучения.

Пусть он и не извинился за свой срыв, но вёл себя со мной вполне дружелюбно, как и со всеми остальными учениками. Мои страхи, где я становлюсь постоянной грушей для битья на тёмных искусствах, к счастью, не сбылись, из-за чего я и решился на дополнительный урок.

Я подгадал момент, когда предыдущее полнолуние уже прошло, а до следующего ещё было достаточно много времени, чтобы застать профессора в максимально хорошем состоянии.

Пока остальные ученики ушли с моим ключом в класс, я направился в кабинет тёмных искусств, на свой шестой урок, на который потратил все накопленные после каникул баллы.

Урок прошёл… Неплохо. Настолько неплохо, что когда за одно-единственное занятие мне удалось изучить «Петрификус Тоталус», то есть парализующее заклятие, я начал спешно копить баллы на приобретение нового, собираясь выучить ещё и «Фините Инкантатем», как общее контрзаклятие.

Я помнил, как Оливия использовала его на той обезьяне, но как бы ни старался, мне не удавалось сделать правильный взмах, и возможно, что я как-то ошибочно растягивал слоги словесной формулы заклинания.

Да, профессор Люпин прямо спросил меня, что именно я от него хочу. То есть буквально, я выложил ему свои желания, а он предложил обучить меня парализующим чарам, что не являлись слишком уж сложными, и при этом отвечали всем моим требованиям по производимому эффекту. Всё оказалось достаточно просто — я, если честно, ожидал, что учителя на дополнительных занятиях будут обучать более комплексно и по своему усмотрению, как это происходит на уроках.

Так и проходили дни, недели и месяцы в Хогвартсе, и чем ближе приближалось лето, тем больше наша часть первокурсников нервничала, тем сильнее беспокоилась насчёт предстоящего похода в неизвестность.

* * *

30 мая.

— Кайл, может, не стоит? — в очередной раз спрашивал у меня Гарри Поттер, вместе с которым мы шли в сторону хижины лесника.

— Гарри, успокойся. Хагрид нам ничего не сделает. Я понимаю, что он сотворил с твоим дядей страшные вещи, но к тебе же он относился нормально? Ну, тогда взбодрись, будь с ним дружелюбен и не показывай своего страха.

— Ты просто этого не видел… — ответил мальчик на мои слова, окончательно погрустнев.

— Пойми, мы уже перепробовали всё, что только можно, — ответил я ему, — посылку никто из родителей так и не прислал — наверное, Дамблдор постарался. В замке мы облазили всё, но так и не нашли требуемого. Да даже Филч, и тот развёл руками! Я почти уверен, что этот пёс принадлежит Хагриду, а значит, у него скорее всего есть какой-нибудь музыкальный инструмент. Без него мы даже попасть туда не сможем, а экзамены уже меньше, чем через месяц!

— Да понимаю я, понимаю… Мне просто жутко снова общаться с этим великаном, — признался мне Гарри, — от него вообще не понимаешь, чего ожидать. Ведёт себя вроде бы добродушно, но тот мальчик умер из-за него, как и мой дядя.

— И после этого он никак с нами больше не сталкивался. Я верю в тебя, ты выдержишь эту встречу.

Я старался поддержать мальчика как мог, но он все равно оставался довольно нервным. Что поделать — Гарри и Хагрид вряд ли станут друзьями. Уж точно не в этой реальности.

Мы вдвоём дошли до хижины и я постучал в дверь. Больше учеников было решено с собой не брать, да и Гарри я прихватил только из-за того, что он является якобы дорогим человеком для великана. Ну, или мне так казалось, с поправкой на интеллект и заскоки лесника. И на отношение к ценности жизни. И на других вывертах его мозга, сколько бы их там не накопилось.

— Погодите, иду, иду… — внутри послышались увесистые шаги, от которых хижина, казалось, вся тряслась и ходила ходуном.

— Эк, Гарри! — обрадовался при виде нас Хагрид, а его хмурые черты лица моментально разгладились, — я уж думал ты это, так и не зайдёшь ко мне ни разу. И друга привёл?

— Здравствуйте, Хагрид. Я Кайл Голден, мы с Гарри учимся на одном курсе и факультете, — состроил я максимально доброжелательное лицо. По сравнению с ним мы выглядели сущими крохами, которые ростом и до его живота то еле достают.

— Ну дык, проходите, у меня правда не убрано, но ничего, сейчас чайку сделаю, да поболтаем, да…

Хижина выглядела достаточно уютно, вот только всё портил бардак и повсеместная грязь на полу. Не то чтобы здесь было прямо невозможно находиться, но и чистоплотным великаном Хагрида было назвать нельзя. Я бы тут точно спать не стал, только если другого выхода бы не было.

— Не часто ко мне заглядывают ученики, боятся меня, наверное, я же вон какой большой по сравнению с ними, хэ-хэ, — Хагрид стукнул своей ручищей по животу, обозначив тем самым собственный размер, — угощайтесь, — указал он на тару с какими-то пряниками.

— Спасибо, — ответил я, так как Гарри молчал и смотрел в пол, — мы, вообще-то, по делу пришли. Понимаете, мистер Хагрид, Гарри нужна помощь.

Великан нахмурился:

— Обижает кто? Или волшба не выходит? Дык с этим я помочь вряд ли смогу, мне, понимаете, нельзя того, в учебный процесс учеников лезть. На это профессора существуют.

— Нет-нет. С этим мы и сами разберемся. Дело в том, что Гарри нужно участвовать в испытании директора.

Хагрид замахал руками:

— Это тоже без меня! Дамблдор знает, что делает, а значит, ученики должны обо всём додуматься сами.

— Но мы уж догадались. И видели, как попасть на третий этаж. Там ещё люк охраняет трёхголовая собака.

— Пушок? — Хагрид замешкался, — ну да, хороший зверь, послушный. А от меня то вам чего это надо? Я псину на нужды школы выделил, всё честь по чести.

— Просто он является частью испытания для Гарри. И мы знаем, что он засыпает при звуке музыки, то есть уже решили загадку директора, — намекнул я великану, — а у вас хотели лишь попросить одолжить нам тот инструмент, на котором вы играли, чтобы усыплять цербера.

— Хух, — расслабился Хагрид, — ну, раз до всего сами дошли, то с этим я могу и помочь. Мне то, главное, чтобы не выведывали у меня чего секретного. А в остальном, это да, это можно…

Великан полез в груду каких-то вещей и стал в них копаться. Оттуда во все стороны полетели всякие приблуды, шкуры животных, съестные припасы и одежда… Мне даже пришлось несколько раз уклоняться, чтобы в меня не попало очередным пряником или гигантским сапогом.

— Вот оно! — воскликнул он после пяти минут поисков.

Хагрид довольный подошёл к нам, а на руке у него лежал небольшой… Снежный шар? Не совсем шар, скорее закруглённый квадрат, внутри которого находился миниатюрный замок Хогвартс.

— Эм… Мистер Хагрид, а это точно то, что нам нужно? — спросил я, глядя по виду на обычный магловский сувенир.

— Чего? Ну дак, конечно! Там же внутри музыкальная пыльца! Редкая штука, между прочим. Потрясешь, и она минут тридцать будет играть такую славную мелодию. Вот, послушайте, — с этими словами Хагрид потряс штуковину, а Хогвартс внутри стал осыпаться каким-то бурым пеплом.

И стала слышна музыка! Прямо из-под стекла звучала та самая мелодия, которую я множество раз слышал при просмотре фильмов о Гарри Поттере!

— Хэ-хэ, ты, Кайл, знаешь её? — спросил у меня Хагрид, — вон аж, подпеваешь в такт мотивам.

— Да… Слышал её, где-то, — сказал я отрешенно, — вы не могли бы нам одолжить эту вещь? В конце года мы обязательно её вернём.

— Да забирайте, — беззаботно сказал великан, после чего кинул нам эту магическую штуковину, чуть не угодив Гарри прямиком в лоб, в тот самый шрам. Если бы мальчик не успел уклониться, то вполне возможно из-за такого удара он бы даже вырубился. Ну или избавился от крестража, хе-хе.

— Спасибо большое! Ну что, мы тогда, пойдём? — я стал собираться на выход, отставляя от себя чашку с чаем, к которой так и не притронулся.

— Эк, как же так? А ну останьтесь, порассказывайте мне лучше, что у вас там в школе происходит, как уроки, как оценки. Мне же интересно, Гарри! — жалобно проговорил великан. Я даже проникся его одиночеством на отшибе Хогвартса. Совсем немного.

В итоге мы задержались в гостях у великана на целый час. Пусть Хагрид и был немного ненормальным в вопросах морали, но к нам он относился вполне себе доброжелательно. В основном историями делился я, не вдаваясь при этом в откровения, а просто болтая о всяких интересных событиях, что происходили со мной и однокурсниками за этот год.

Гарри отмалчивался, но великан столь настырно к нему обращался, что несколько раз ему все же удавалось разговорить Поттера. Не знаю, осознавал ли Хагрид причину подобной замкнутости Гарри в его обществе, но никакого сочувствия или вины в лице великана не виднелось.

Но всё наше терпение в обществе великана уже заранее было окуплено. Наконец-то проблема с проходом к испытаниям была решена! У нас была эта музыкальная вещица, которая позволит зайти внутрь!

Надеюсь, что не зря я все эти месяцы настаивал на усиленной подготовке всех участников к грядущим событиям. Пусть мы и не стали все поголовно крутыми волшебниками, но прогресс по сравнению с тем, кем были дети в начале курса, был виден налицо. Даже я, и тот достаточно сильно изменился, освоившись в этом недружелюбном к слабостям мире.

Оставалось лишь пройти задумку Дамблдора, и не лишить при этом жизни себя и своих друзей, коими за это время стали не только гриффиндорцы, но и ученики других факультетов. Даже Драко, и тот стал мне по сути приятелем, с которым я пусть и не решаюсь раскрывать все карты, но совета или помощи у которого я попросить в состоянии, как и он у меня.

Скоро придёт день Икс. И половина учеников первого курса отправится на третий этаж, навстречу опасности.

Сколько же нас вернётся обратно?

Глава 17. Спуск

Выдержать любой испуг, от экзотических зверюг,

Учат в школе, учат в школе, учат в школе.

И не путаться, когда, побеждает доброта.

Учат в школе, учат в школе, учат в школе.

* * *

8 июня.

— Ну и долго нам ещё их ждать? — громогласно возмущался Рон, пока остальные стояли или сидели неподалёку от комнаты с Пушком, — договорились же, после обеда в гостиные и сразу сюда!

— Они придут, прояви терпение… — ответил я, хотя и сам нервно постукивал ботинком по каменному полу.

Гриффиндор пришёл на место встречи самым первым. Вскоре к нам присоединились вороны, а чуть позже пришёл и Драко — единственный слизеринец в команде. А вот пуффендуйцев всё не было.

— Барсуки поднимаются! — крикнул нам Роджер, который был ближе всех к платформе для лестниц и заметил первокурсников ещё до их появления на этаже.

И правда, буквально через минуту наши ряды пополнились учениками последнего факультета, которые были явно чем-то обеспокоены.

— Почему опаздываем? — спросил я у них хмуро, подойдя вплотную к новоприбывшим.

— Мы вас, вообще-то, заждались уже. Думали, вы струсили, — не удержался от комментария и недовольный Рон, скрестив руки сбоку от меня.

— Сам ты струсил, Уизли, — огрызнулась бойкая Джек, — а мы искали Джастина. После обеда мы его потеряли, а в гостиной он так и не появился.

— Нам пришлось обойти нашу часть подземелий, а так же цокольный и первый этажи. Его нигде нет, — дополнила слова однокурсницы расстроенная Сьюзен, — может, с ним чего случилось…

— Именно в то время, когда мы запланировали наш поход? Не думаю, что он попал в беду. Скорее, он её решил избежать, — я раздосадовано выдохнул.

Еще ничего не началось, а мы уже лишились одного участника. Хуже знака и не придумаешь, хоть суеверия здесь и не приняты.

Да, Финч-Флетчли пусть и не блистал своей храбростью, но я не думал, что после всех этих месяцев подготовки он попросту где-то спрячется в самый распоследний момент.

Нужно было отправляться сюда всем вместе, сразу после обеда… Моя ошибка. Но в последние дни мною овладел самый настоящий мандраж от предстоящих опасностей. Даже ночью мне снились кошмары: как менядушат стебли растений, как рассекают моё тело шахматные фигуры, как делает из меня лепёшку своей дубинкой тролль…

— Проклятый трус! А ведь мы ему во всём помогали! — восклицал Рон, — ну, я ему устрою! — он продемонстрировал свой кулак остальным, как знак серьезности своих намерений. Хорошо, что мальчик использовал для этого правую руку и неуместных аналогий удалось избежать.

— Если и устроишь, то после того, как закончим запланированное, — пресёк я его возмущение, — все остальные на месте? Тогда не будем терять время и приступаем. Давайте, наконец, покончим с этим.

Большой группой мы встали у двери, ведущей к трёхголовой собаке. Я достал из кармана мантии одолженный у Хагрида музыкальный шар, и хорошенько потряс его. Заиграла знакомая мелодия.

— В прошлый раз зверюга спала крепко, но нас тогда было куда меньше народу. Как бы вам страшно ни было, не издавайте внутри громких звуков, если не хотите, чтобы кого-нибудь сожрала эта собака, — предупредил я других учеников напоследок, хотя мы и обговорили это ещё на вчерашнем собрании после уроков. Перестраховка никогда не будет лишней.

Дверь с лёгким скрипом, который показался нам очень громким из-за эха замка, отворилась даже без использования чар. Посередине пустой каменной коробки сопело тремя головами настоящее чудовище, что даже в лежачем состоянии было ростом выше нас, учеников.

Первыми зашли мальчики, как и договаривались, чтобы не толпиться в узком помещении — слишком нас много было для столь малого пространства. Нам не повезло — лапа Пушка находилась прямиком на люке, так что в этом случае было необходимо её аккуратно сдвинуть. Задачка была не из лёгких, так как зверь мог в любой момент проснуться, а нам было неизвестно, насколько сильно музыка усыпляет этого монстра.

Самым аккуратным образом из возможных, мальчики окружили лапу с двух сторон, и бережно стали двигать её от люка. Страшнее всего было Дину — он находился совсем рядом с одной из голов спящей собаки и периодически оглядывался со страхом назад, когда волна очередного зловонного выдыхаемого воздуха трепала его короткую причёску.

Слава саундтреку, сон пса остался непотревоженным, а лапа была успешно передвинута, открыв нашему взору квадратный люк в полу, на краю которого синим сияющим цветом была написана фраза:

Помощь придёт в конце.

В голове сразу же загорелась догадка, что это была подсказка насчёт того, что раненные ученики получат помощь только тогда, когда все испытания будут пройдены. Хотя, данные слова могли обозначать и что-то ещё… Кто знает этого Дамблдора, и что у него было на уме. Я, например, до сих пор ломал голову, что же обозначал тот его постскриптум для Гарри в письме. Чёртов загадочник.

Неделю назад я вместе с парой ребят отправился сюда на разведку, чтобы проверить, будет ли шар влиять на Пушка. В тот раз лапа точно так же была на люке, так что увидеть надпись и узнать, что же там находится дальше, не получилось — мы решили тогда не рисковать, да и лапа казалась слишком неподъёмной.

Так что теперь мы вступали в неизвестность.

Я аккуратно открыл люк, за которым глубоко внизу виднелся обычный каменный пол. И никаких дьявольских силков заметно не было.

Вниз вели металлические изогнутые прутья, присоединенные к каменной кладке квадратного прохода, и кончались они после того, как начинался потолок нового помещения.

Я кивнул Симусу, чтобы тот пошёл первым. Мальчик собрался, и стал спускаться вниз. Когда прутья кончились, ему пришлось висеть на руках, чтобы продвинуться ещё ниже, и осмотреть помещение сверху.

— Лестница продолжается по потолку, — шепнул он нам наверх, — а дальше идут каменные выступы. Я полез, — с этими словами мальчик скрылся из нашего поля зрения.

Значит, чтобы попасть в начальный зал испытаний, нужно было подобно Индиане Джонс пробираться одними лишь руками по лестнице на потолке, нависая тем самым на значительной высоте от пола. Прелестно.

Выдержат ли первокурсники подобную нагрузку на руки? Все же в этом году на уроках боевой магии мы здорово прокачали свои изнеженные гражданской жизнью маленькие тельца… У Симуса, по всей видимости, получалось, раз мы все еще не услышали звук от его приземления на каменный пол.

Я кивнул остальным, и мальчики стали один за другим спускаться по лестнице вниз.

— Кайл, — шепнул мне испуганный Невилл, — я боюсь, что сорвусь вниз. Ты же знаешь, что у меня слабые руки.

— Тс-с-с, — приложил я палец к губам, предотвращая зарождающуюся панику мальчика, — ты справишься, Невилл. Все остальные на тебя надеются. Не подведи их, и все пройдёт хорошо.

Я потряс ещё раз шар, чтобы мелодия не прекратилась в самый неожиданный момент, после чего дал знак заходить девочкам, что всё ещё находились за пределами кабинета с Пушком.

— Я иду последним, — обозначил я шепотом окружающим меня первокурсникам, показывая на шар.

На самом же деле, я не собирался повторять своих ошибок и оставлять испуганных одиннадцатилеток наедине с лестницей в неизвестность и трёхголовой сопящей монструозной псиной, чтобы у них не возникало крамольных мыслей повторить деяние Джастина, попросту сбежав. Хватит. Если они согласились, значит, пусть идут до конца вместе с остальными.

Мальчики в это время уже все, кроме меня, спустились в люк, и настал черёд девочек. Я до сих пор не слышал звуков из нижнего помещения, так что предполагал, что с ребятами пока что всё в порядке.

— А-а-а… — стоило мне об этом подумать, как снизу послышался истошный крик, за которым последовал глухой стук падения. Тц, сглазил.

Мы забеспокоились и встали вокруг распахнутого люка, стараясь разглядеть хоть что-нибудь. На полу виднелась фигура нашего однокурсника, а благодаря хорошему зрению, я узнал в ней распластавшегося по полу Невилла.

Да уж, мальчик пусть и решился последовать за остальными после моих слов, но удержаться руками за прутья так и не смог. Надеюсь, он там живой — расстояние не то чтобы уж очень большое, насмерть упасть можно, только если приземлиться на голову, как это произошло в случае с Рионой во время Хеллоуина.

— Кайл. Ка-а-айл, — сказала испуганным шепотом Лаванда, теребя меня за рукав и отвлекая от переживаний за судьбу однокурсника, — собака беспокоится.

Я оглянулся и увидел, как пёс ворочается из стороны в сторону, а узкие стены комнаты сковывают эти попытки огромного тела монстра. Глаза Пушка всё ещё были закрытыми, но тот крик явно вывел собаку из состояния глубокого сна.

— Быстрее, спускаемся! Не тормозим! — шикнул я на девочек. Следовать последним уже не выглядело такой хорошей идеей, но деваться мне было некуда.

Секунды в ожидании тянулись уж очень медленно. В любой момент трёхголовый пёс мог открыть глаза и увидеть свою добычу, и тогда оставшимся ученикам оставалось бы либо прыгать вниз, либо выбегать из кабинета, оставляя предстоящие испытания на остальных ребят.

Когда, наконец, пришёл и мой черед лезть вниз, я выдохнул, оказавшись в проёме — вне зоны досягаемости любой из больших собачьих морд.

Я спустился вниз, после чего повис, как и остальные ученики до меня, держась лишь руками за поручни в стенах проёма, которые переходили в крепления на потолке.

Моему взгляду открылась полноценная картина этого помещения. Потолочная лестница вела прямиком к одной из стен, а из неё выпирала большая каменная плита, на которой и находилось большинство учеников. Дальше вдоль стены виднелась другая плита, размером немного поменьше и находящаяся чуть ниже предыдущей. Таким образом, плиты образовывали своеобразный спуск вокруг комнаты, с каждой плитой спускаясь всё ниже и становясь всё меньше.

Между плитами были значительные промежутки, которые было необходимо перепрыгивать. На второй плите находились пять мальчиков, а Симус уже был на третьей по счёту. Внизу были слышны тихие стоны упавшего Невилла, который оказался жив, но, видимо, что-то себе сломал или сильно ушиб.

Раскачав собственное тело, я стал хвататься за следующие поручни, стремясь присоединиться к компании первокурсников на плите. Это нужно было сделать как можно быстрее, так как руки начинали уставать от нагрузки, и можно было в любой момент сорваться вниз, подобно бедолаге Невиллу. Было бы очень стыдно выбыть из испытания столь рано, так что если бы я не удержался на поручнях, то вместе со мной полетел бы вниз и весь мой накопленный лидерский авторитет.

Удивительно, что никто из первокурсников больше не упал — по всей видимости, постоянные упражнения с волшебной палочкой «прокачали» руки детей, а прохождение полосы препятствий на уроках боевой магии не позволили ученикам впасть в панику при столкновении с физическими нагрузками подобного толка.

— Давай, Кайл, немного осталось! — подбадривали меня ребята на плитах. Я же был полностью сосредоточен на действиях собственных рук — важно было крепко цепляться за каждый новый поручень, после чего, не останавливаясь, повторять эти действия.

— Хух, — я спрыгнул на первую плиту, и размял пальцы рук, — всё нормально? Кроме Невилла, все целы?

— Да, все справились, — ответил мне Гарри, — Фэй тоже сорвалась в самом конце, но мы её смогли поймать и затащить на плиту, представляешь!

— Здорово. А чего вы стоите здесь такой толпой? Вперёд, спускаемся прыжками и по одному. И не засиживайтесь на плитах. Собрались с силами — и прыгайте дальше. На последующих плитах мы будем такой оравой толпиться и мешать друг другу, так что нужно распределять количество учеников на одной платформе.

Так, своими командами и советами я настроил остальных на рабочий лад, и мы стали поочерёдно прыгать с плиты на плиту, спускаясь всё ниже. В этот раз я направился самым первым, так как совсем не боялся высоты и хотел поспешить добраться до Невилла, ощущая отголоски вины за его падение. Вскоре я нагнал других мальчиков, потом сравнялся и с Симусом, после чего стал прыгать на новую плиту впереди всех остальных.

Было немного боязно от того, что какая-нибудь из платформ может содержать в себе подлянку, но половина пути уже была пройдена, так что если я и упаду с такой высоты, то уж точно не убьюсь насмерть.

— Невилл, ну ты как? Что болит? — подбежал я к мальчику, когда оказался на полу помещения. Сверху были слышны многочисленные прыжки учеников, но это оказалось не таким уж и сложным делом, так что все ребята справлялись.

— Нога… — ответил мне заплаканный мальчик, — боли-и-ит…

Открытых переломов у него не было, а значит, жить будет.

— Прости, Невилл, но тебе придется потерпеть эту боль здесь. Дальше мы тебя не потащим, а исходя из надписи на люке, добраться до больничного крыла тебе помогут только после окончания всех испытаний, — сделал я неутешительный вывод.

Не было в нашем арсенале чар, снимающих боль, а поднять его обратно наверх лично мне не представлялось возможным.

— Я… С-с-с… Справлю-юсь, — ответил он, перекатываясь на спине и держась руками за ногу.

Когда все ученики спустились вниз, мы устроили Невилла у одной из стен, а сами отправились в единственную здесь дверь, которая была приоткрыта. На её наличнике, как и на люке наверху, были написаны слова:

Для насыщения хватит и одного.

— И что это значит? — озвучил витающий в воздухе вопрос Симус, — какого ещё насыщения?

— Вот это мы сейчас и выясним. Вперёд, — ответил я, после чего зашёл в новое помещение, а за мной последовали остальные ребята в количестве двадцати одного первокурсника.

Можно ли было всю эту историю с Пушком и прыжками по плитам считать, как пройденное испытание? Что-то мне подсказывало, что это был лишь вход, а настоящие трудности ещё ожидают нас впереди.

* * *

Мы шли по узкому извилистому коридору школы, но тот являлся таким лишь на первый взгляд. Окна, например, пусть и пускали солнечный свет, но за ними не было видно улицы.

Это оказались своеобразные лампы в форме окон, но зачем их было создавать, для нас оставалось всего лишь ещё одной загадкой.

Пробираясь вперёд, нам из-под пола всё чаще проглядывалась растительность, а у меня из-за этого появились подозрения, что первое испытание как-то связано с мадам Спраут и её травологией.

— Смотрите! Что это там за кусты вдалеке? — указал Дин рукой в сторону конца видимого коридора, которым потом поворачивал направо.

— Пойдём, посмотрим поближе. И будьте готовы ко всему. Те, кто идут последними — периодически оглядывайтесь назад, и кричите, если обнаружите что-то опасное или хотя бы необычное.

Палочки у нас были наготове. Пусть мы и не представляли себе, что можем здесь повстречать, но наша полугодовая подготовка принесла свои плоды — теперь каждый из присутствующих первокурсников умел использовать некоторые атакующие чары.

Сущие крохи, если задуматься. Но в наших реалиях успеть узнать или выучить что-то большее не представлялось возможным.

Чем ближе мы приближались к какому-то сгустку растительности, тем больше мне всё это не нравилось. В какой-то момент, когда мы находились уже достаточно близко, из травы вперемешку с листвой на нас посмотрели глаза — злые и голодные.

Сгусток пришёл в движение, а из его нутра показалась круглая уродливая пасть какого-то растения-монстра с многочисленными длинными клыками, что смотрели в разные стороны.

— А-а-а! Монстр! — крикнула Ханна и рванула обратно, заражая собственной паникой и остальных учеников.

Я направил палочку в монстра и стал медленно пятиться, готовый в любой момент применить какое-нибудь заклинание, а моему примеру последовали почти все мальчики, девочки с Гриффиндора, и, как ни странно, троица друзей-барсуков — Меган, Джек и Джерри.

Шарообразный скукоженный монстр вытянулся на своём толстом шипастом стебле и угрожающе зарычал в нашу сторону звуками, которые не может издавать ни одно известное мне животное.

Однако, дальше монстр не двигался, оставаясь на том же месте, откуда и появился.

— Стойте! — крикнул я вдогонку убегающим ученикам, — он не умеет передвигаться! Вы какого хрена вообще рванули!?

Подобное поведение разозлило меня. Пусть они и были малолетками, но своими действиями эти ученики подвергли остальную часть команды опасности. Вдруг, нам бы понадобилась вся скооперированная мощь волшебства, чтобы остановить это чудовище?

Ученики несмело возвращались в наши ряды, что находились в паре десятков метров от монстра и следили за его действиями. Монстр извивался, обнажал свою зубастую пасть, но так и не демонстрировал, что может нести угрозу ученикам, находящимся на достаточном от него отдалении.

— Боунс, Аббот, Риверс! Лонгботтом недоступен, так что испытание по вашей части. Что это за зверь такой? — сказал я ребятам позади, не отрывая глаз от растительного чудища.

— Мы даже упоминаний о таком не встречали… — сказала испуганная Сьюзен, — в учебниках за первый и второй курсы ни о чем подобном не говорилось, правда!

— Плохо, что не говорилось, — сплюнул я от досады.

— Это чем-то похоже на большую венерину мухоловку, — подала голос Гермиона, — только более круглую, большую и страшную, конечно.

— И что нам с ней делать? — спросил Гарри, — победить?

— Не думаю. Что бы это ни было, оно растёт прямо в проходе, а значит, его нужно преодолеть, чтобы отправиться дальше, — ответил я задумчиво.

— И как это сделать? — обеспокоенно воскликнула Лаванда, — оно же огромное!

«Для насыщения хватит и одного»… Пасть у монстра была слишком маленькой, чтобы сожрать нас всех. Скорее всего, если он поглотит одного из учеников, остальные смогут пройти, пока однокурсник переваривается…

Пожертвовать учеником? Кем? Ну уж нет, нужно хотя бы попытаться преодолеть его иным образом!

— Как, как… Волшебники мы, или кто? — я со злостью оглядел остальных, — постройтесь так, чтобы у большинства было пространство для колдовства. Попробуем закидать тварюгу заклинаниями.

Дети перестроились и по итогу самые способные по части заклинаний ученики встали в шахматном порядке.

— Готовы! Пуск! Депульсо! Петрификус Тоталус!

— Вентус!

— Депульсо!

С нашей стороны полетели десятки заклинаний в монстра. Ничего серьезнее парализующих или отталкивающих чар мы так и не выучили, так что монстр даже после столь плотного обстрела был цел и здоров, а его толстый стебель гасил все наши попытки оттолкнуть его настолько, чтобы сорвать растение с места.

— Стойте, хватит, ОСТАНОВИТЕСЬ! — крикнул я сосредоточенным ученикам, — чары парализации сразу сбиваются другими, но, похоже, действуют на него. Давайте, все вместе, «Петрификусом». Раз, два, три! Петрификус Тоталус!

Монстр после многочисленных применений наших чар замер.

— Получилось?

— Он вроде бы не двигается.

— И что теперь? — доносилось череда вопросов со всех сторон.

— Теперь… — я задумался, — нужно проверить, как долго чары парализации в таком количестве на него действуют. И придётся каждому из нас пробежать рядом с монстром на ту сторону.

— Р-р-рядом? С ним? — спросила заикающаяся Падма, — а может, ну его?

— Соберись, ворона! — повысил на неё голос Рон, — мы тут не в игры играем. Надо, значит надо.

— А ты не кричи на неё, — заступился за когтевранку Роджер Мэлоун, — сам то, небось, испугаешься пробежать.

— Я!? Испугаюсь!? — возмутился Уизли подобной клевете, — да это ты испугаешься!

— Так, хватит. Вот и докажете, что никто из вас трусом не является, — подвёл я итог их спора, — Рон, Роджер, вы первые. Следите, чтобы движение от него не следовало, если в случае опасности успеваете отбежать, то делаете это. Если чувствуете, что можете проскочить, то стараетесь пробежать вперёд.

— А если они окажутся прямо рядом с растением в момент опасности? — спросил Гарри.

— Тогда безопаснее всего вцепиться в стебель монстра — там он вас не должен достать своей пастью. Да, вы скорее всего уколитесь о шипы, которые могут быть и ядовитыми, но так он вас хотя бы не сожрёт, а мы тем временем возобновим атаку парализующими и спасём вас. Всем всё понятно? Тогда приготовились и вперёд, парни. Бегите со всех ног.

Рон и Роджер, неодобрительно поглядывая друг на друга, рванули прямо на замершего монстра. Гриффиндорец бежал по левую сторону, а когтевранец по правую.

— Давай, ну же… — шептал я от нетерпения, — Иии… Да!

Ученики успешно пробежали с двух сторон от чудища, оказавшись на другой стороне Г-образного коридора.

— Что там у вас? — крикнул я, — всё в порядке?

— Да, здесь новая дверь, видимо, это конец испытания, — ответил с той стороны Рон обрадованным голосом, — больше ничего опасного не видно. Мы будем готовы кинуть парализующие отсюда, если оно проснётся!

— Тогда, на всякий случай, перед каждым забегом будем повторять паралич! — ответил я ребятам.

Мы вновь закидали растение парализующими чарами, после чего я сказал:

— Пробегаем двойками, по тем же маршрутам, что и парни. Ханна, Сьюзен. Вперёд.

Девочки переглянулись, после чего несмело вышли вперёд, кивнули друг дружке и побежали со всех ног.

Таким образом и продвигалось наше первое испытание. Пробежало двое учеников — парализующие заклятия. И по новой. Раз за разом. Без эксцессов. Настроение у ребят было приподнятым. Каждый готовился к своей очереди, а на другом конце коридора дети и уже вовсю радовались своему успешному прохождению.

— Симус, твой черёд. С тобой пойдёт… — я оглядел других учеников, которых осталось уже меньше десятка, — а давай-ка я пойду, пора уже проследить за всем с той стороны, чтобы не расслаблялись раньше времени.

— Да без проблем, — ответил Симус и пожал плечами, после чего мы встали по своим исходным местам.

Было в этом что-то волнующее — вот так вот просто бежать к растительному монстру. Мы держали одинаковую скорость и, когда наша двойка уже пробегала рядом с замершим стеблем, я заметил шевеление. Парализующие чары спали!

Я посчитал, что смогу успеть добежать до конца, но вот монстр повернулся совсем не в мою сторону… Краем глаза, сквозь зеленую листву, я увидел удивленное лицо Симуса Финнигана, которое исчезает в пасти чудовища.

Монстр поднял моего однокурсника в воздух, вытянул свою пасть вверх и начал заглатывать Симуса целиком, с удовольствием его пережёвывая. Между зубами монстра торчали ноги мальчика, и эта картина мне напомнила смерть Кевина на озере…

— Не-е-ет! — я остановился прямо у растения. Мое состояние напрочь лишило меня страха. Всё, что я хотел в данный момент — это хоть как-то, но помочь своему другу избежать столь ужасной смерти, — Стой! Остановись! Не надо! — кричал я срывающимся голосом, неверящим взглядом смотря на происходящее совсем близко.

Мне показалось, что растение обратило на мои крики внимание и даже прекратило на какой-то момент процесс поглощения Симуса, но потом в монстра полетели с двух направлений парализующие заклинания от других шокированных учеников.

То ли монстр притворялся всё это время, то ли сумел выработать иммунитет к данным чарам, но теперь заклятия не причиняли ему никаких видимых неудобств — он всё так же шевелил своим растительным телом, но при этом злобно смотрел на атакующих его детей.

Это было бессмысленно. Мы своими чарами его только злили.

— НЕ СТРЕЛЯТЬ! — заорал я во всё горло. Поток заклинаний прекратился.

Если это не работало, то нужно было попробовать что-то ещё. Думай же, думай… Та реакция растения… А что, если оно меня понимает?

Разумность растений в магическом мире была обычным явлением — вон, сколько раз об этом говорила мадам Спраут. Может, с ним можно было договориться?

— П-пожалуйста, — я подошёл немного ближе к монстру и протянул дрожащую руку, — о-отпусти моего друга. Мы не хотели т-тебя обижать, но нам нужно было пройти дальше, а ты выглядел очень оп-пасным, — начал я говорить, стараясь совладать со скачущими эмоциями и прибавить в голос показного дружелюбия.

Монстр снова взглянул меня, после чего обиженно замотал головой. Как ребёнок, что не хотел расставаться с найденной вкуснятиной. Я воспринял реакцию растительного чудовища именно так.

— Но это мой друг! Пожалуйста, отпусти его, — продолжил я гнуть свою линию, — может, обменяемся? Ты его отпустишь, а мы дадим тебе что-то другое? Что ты хочешь?

Большая пасть наклонилась ко мне поближе и начала меня рассматривать любопытными глазками. Я стоял и боялся даже пошевелиться, но отступать и не думал.

Сделав какие-то выводы, монстр с гортанным тихим звуком упёрся своим лбом в пол, после чего снова взглянул на меня.

Я стал соображать — чего же хочет от меня это растение? Начал рассматривать то место, что мне показал монстр, но ничего, кроме сухих растений там не было… Сухих растений!

— Ты хочешь, чтобы тебя полили? Тебе нужна вода? — озвучил я свою догадку.

В ответ на это растение закивало своей монструозной головой, в которой всё ещё находился мой друг. Оно, хотя бы, прекратило его жевать.

Я вытащил палочку и направил её на засушливые корни и стебли:

— Агуаменти! — из кончика моей палочки полилась вода, — Все остальные! — крикнул я другим ученикам, что ошарашенно наблюдали за моими действиями с двух сторон, — наколдуйте ему воду! И оно отпустит Симуса! — я молился, чтобы всё так и было.

Пол начало планомерно заливать водой, а монстр на это дело довольно урчал. Я промок весь до нитки, а создаваемая вода активно впитывалась растением так, что даже луж не оставалось.

— Вот видишь, — обратился я к монстру, когда тот окончательно насытился влагой, — я сделал, что ты от меня хотел. Можешь его, пожалуйста, отпустить? Если мы найдём что-нибудь тебе покушать, то обязательно принесём, хорошо? — я с надеждой посмотрел на растение, всё ещё сомневаясь, что оно выполнит свою часть сделки, которая, казалось, существовала лишь в моей голове.

Однако, монстр наклонился ко мне, открыл свою пасть, а из неё выпал Симус — весь израненный порезами от зубов и в ожогах от желудочного сока растения.

Я пощупал его пульс. Жив.

— Спасибо, монстр, — я поклонился растению, на всякий случай, после чего аккуратно поволок раненого друга к остальным, в конец испытания.

Монстр обратно запрятался в листву, и, кажется, уснул под довольные от попойки звуки.

— Проходите, он не должен вас тронуть, — крикнул я остальным, что ещё не прошли через растение, — только не наступайте на его части, и не провоцируйте…

Ко мне подбежали другие первокурсники, и помогли перенести Симуса в конец коридора.

— Саваноэма. Саваноэма, — я колдовал чары остановки кровотечения на ранах от зубов, но они были меньшей из проблем. Всё лицо Симуса, а также шея часть торса были поражены одним большим химическим ожогом. Ещё бы несколько минут, и кожа бы окончательно растворилась.

— Как он? — хмуро спросил меня Дин.

— Жить будет, но ему необходима медицинская помощь целителя…

— Неужели мы… Оставим его здесь? В этом коридоре? Одного? — Дин сжал кулаки, — а если он погибнет!?

— А что ты предлагаешь, Дин!? — сорвался я на мальчика, — ты его собираешься нести? Или видишь где-нибудь носилки!? Это было только первое испытание — а сколько их ожидает нас дальше!?

— Всё, всё, Кайл, успокойся, — подсел ко мне Гарри, — ты его спас. И он дотерпит до конца испытания.

И правда. Что-то я распсиховался из-за этого монстра и всего произошедшего. Веду себя как маленький, а всё из-за этой ответственности, будь она неладна. И Симуса, да… За этот учебный год я успел привязаться к бодрому и общительному мальчишке, прикипеть… И смотреть, как его пожирают… Сложно это было, в общем. Сам от себя не ожидал, что смогу спасти его, а сейчас оказался застигнут отходняком.

— Ты прав. — я встал, и уже более спокойно и уверенно осмотрел окружающих меня ребят, — здесь он должен быть в безопасности, а оставлять с ним кого-то не имеет смысла. Что вы сделаете, если ему станет хуже? Ничего. Зато, мы лишимся не одного ученика, а двух. Всё, что мы сейчас можем сделать — это как можно скорее пройти оставшиеся испытания, и тогда Симусу, как и Невиллу, окажут помощь. Все готовы?

Ответом мне были хмурые кивки от первокурсников.

— И чтобы я больше не видел никого, кто бросает своих товарищей и делает ноги от опасности. Мы либо держимся вместе, либо умираем. Уяснили!?

— Да… — пискнула заплаканная Ханна, — прости нас, Кайл. Этого не повторится.

— Я надеюсь… Что же, открывайте уже эту чертову дверь. Кстати, на ней-то что написано? — я пригляделся и прочёл текст сверху:

Кошмарам нужна игрушка.

Глава 18. Озарение

Такой себе я сыщик. Мне помощь бы нужна!

Разгадки мы не ищем, нам выжить бы сперва…

Я бесполезен в драке, слава моя прошла.

Нет ни нюха собаки, ни глаз, как у орла.

* * *

«Кошмарам нужна игрушка», — чтобы это не значило, но мрачность данной фразы подтвердилась сполна, как только мы открыли дверь.

— Это что, к-кровь? — спросила испуганно Софи.

— Похоже на то, — ответил я, от открывшегося вида покрывшись мурашками.

За дверью пролегал длинный прямой коридор, конца которому из-за тусклого освещения двух ближайших ламп сверху было не видно. На полу тут и там были многочисленные следы крови. Некоторые были яркого алого оттенка, другие, скорее, тёмно-красного. Дальше виднелся лишь сплошной черный мрак, а сама картина навевала зловещие ассоциации.

— Люмос! — сколдовал я чары света, а за мной повторили некоторые первокурсники, идущие самыми первыми, — не зажигайте только все сразу, а то мы так ослепнем от яркости.

После того, как на нескольких палочках загорелся свет, мы смогли разглядеть ещё несколько следующих секций коридора — всё таких же пустых и всё с теми же кровавыми пятнами на полу.

Вдруг, откуда-то из тьмы вдалеке раздались звуки смеха: скрипучего, противного и немного безумного, что чем-то походил на смех нашего профессора чар.

— Вот сейчас мне страшно, — признался Рон, вглядываясь в даль коридора и водя палочкой с зажженными люмосом, — надо отправить кого-то на разведку, да… Чтобы кто-нибудь посмотрел, что там так зловеще смеялось и рассказал нам. А мы уже придумаем после этого, как будем действовать дальше.

— И кто же, по-твоему, будет этим самым добровольцем? — спросил я у него. — не думаю, что найдутся желающие, — я посмотрел назад, на испуганные лица учеников и бессознательное тело Симуса у стенки.

— Да пусть та же Грейнджер идёт, — ответил мне Рон, чем меня изрядно удивил, — она же предательница. Вот, пусть и докажет, что раскаивается.

— Чем же я это докажу? — возмущенно ответила на его предложение Гермиона, — своей смертью? Пока Рон Уизли трясётся от страха? — она хмыкнула, — где же твоя хвалёная смелость, Рон. Раз отправляешь девочку вперёд, пока сам остаешься здесь.

— Я не трясусь от страха, — проскрежетал он сквозь зубы, — но мне хватает мозгов понять, что в той стороне, — указал он палочкой в сторону тьмы, — нас ожидает кошмар, как и написано на двери. И если ему нужна игрушка, то лучше пусть поиграет с тобой, чем со мной или кем-то ещё.

— Я ничем не хуже тебя, Рональд Уизли, — возмутилась в ответ девочка.

— Ты предательница, — процедил он в очередной раз.

— Так, прекратите этот балаган, — вмешался я в нарастающий спор, — Гермиона, — я посмотрел на девочку, — ты, как я понимаю, идти не собираешься? — в ответ на это девочка лишь испуганно замотала головой, — значит, пойдём все вместе. И что бы мы там ни увидели, сначала ожидайте моей команды, а потом уже действуйте.

У меня промелькнула шальная мысль поддержать Рона и отправить Гермиону вперёд, тем более, что остальные бы меня вполне вероятно поддержали, но… Я не решился. Легко рассуждать о готовности принести кого-то в жертву, но на деле же воплотить слова в жизнь совсем непросто. Тем более, с этой девочкой я как-никак проучился почти год вместе, пусть и большую его часть у нас были сложные отношения. Плюс, неизвестно было, что ожидает там, впереди, и вполне возможно, что Гермиона просто пропадёт в этой тьме одна, так и не оказав нам никакой помощи в прояснении грядущей опасности.

А то, что в предстоящем мраке скрывается что-то опасное, никто из нас не сомневался — пятна красного цвета на полу говорили сами за себя.

Наша всё ещё довольно большая группа несмело двинулась вперёд. Я шёл самым первым, а рядом со мной продвигались другие мальчики, что светили вперёд люмосами. Остальные двигались вплотную за нами, опасливо выглядывая из-за наших плеч и стараясь рассмотреть любую угрозу, поджидающую впереди.

«У-у-э Бум!»

Мы аж подпрыгнули от внезапного шума, а у меня чуть сердце в пятки не ушло, так как в этот момент я как раз вглядывался в тьму коридора.

— Это дверь, — сообщили нам ребята из последних рядов, — она захлопнулась.

— Вот, с-с-собака преисподней, — выругался я, взявшись рукой за сердце и выдохнув, — она закрыта? Сходите, кто-нибудь, проверьте, — сказал я первокурсникам позади.

— Да, она заперта, — сказала спустя минуту вернувшаяся Парвати, — даже Алохомора не работает.

— Значит, мы остались без возможности побега, — пришёл я к неутешительному выводу, — двигаемся дальше, теперь нам идти только вперёд.

Шаг за шагом мы шли по этому коридору, что уже начинал казаться нам бесконечным. Давно остались позади те два свисающих фонаря, так что и задним рядам пришлось наколдовать чары света.

И звуки… Ох уж эти звуки впереди, которые эхом отдавались по каменному коридору. Из-за этого не понятно было, близко они раздаются, или далеко. Если сначала это был лишь редкий смех, то потом к нему добавились скрипы и лязги, копошения и цоканья, хлюпы, бормотания и другие звуки, не поддающиеся описанию. И чем глубже мы продвигались вперёд, там сильнее нарастала эта леденящая душу какофония.

Вдруг, во мраке я что-то увидел. Некий силуэт, своими очертаниями напоминающий человеческий.

— Стойте, — шепнул я остальным, остановившись, — я что-то вижу… Какая-то тень посередине, вы тоже это замечаете?

— Да-а-а, — с придыханием сказал Гарри, — это человек?

— Не думаю, — ответил я, — но выглядит жутко.

— Подойдём ближе? — предложил Малфой, вглядываясь вместе с остальными в сумрак коридора.

— Нет… Думаю, нужно сначала осветить посильнее, чтобы понять, что мы перед собой видим. Гермиона, наколдуй нам то заклинание, — сказал я девочке.

Гермиона кивнула и без слов вышла в первый ряд, взмахнув палочкой:

— Люмос Солем, — проговорила она формулу заклинания, после чего в самый центр коридора устремился яркий луч, заливая солнечным светом пространство коридора.

Лучше бы она это не делала.

Вслед за проходящим лучом мы увидели десятки гуманоидных теней впереди, что стояли в абсолютно одинаковых позах на протяжении всей длины коридора. Когда луч света иссяк, пространство вновь погрузилось во тьму, а самая ближайшая тень, которую я заметил, повернулась в нашу сторону.

— М-мамочки, — пискнула одна из девочек.

Звуки из темноты усилились многократно. Другие тени активизировались и стали неспешно выходить из мрака вслед за самой первой, пересекая незримый порог между тьмой и светом от наших люмосов, впоследствии приближаясь к нам с явно недружелюбными намерениями.

— Это оказалось не лучшей идеей, — сказал испуганно Гарри, — Кайл, что теперь?

На силуэтах теней можно было заметить предвкушающие улыбки. Они дразнили нас своей пугающей радостью, манили сотканными из чёрного нечто руками, медленно шли в нашу сторону с видом хищников, которым удалось загнать беспомощную добычу в угол, с которой перед трапезой можно было поиграть.

— Отходим, но не бежим! — скомандовал я остальным, — пятимся назад. Первый ряд продолжает освещать пространство впереди, второй: одновременно с отходом пробуем их обезвредить, раз уж они медлят. Бейте всем, что приходит на ум! Вентус! Депульсо!

Вслед за моими действиями в сторону теней полетели заклинания от первокурсников, а разноцветные лучи магии из-за своей массовости вновь осветили немалую часть тёмного пространства коридора, которую натуральным образом заполонили тёмные создания.

Однако, лучи пролетали мимо целей, не причиняя им никакого вреда. Тени даже не ускорили своё приближение, и все с той же зловещей неторопливостью неумолимо преследовали нашу отходящую к самому началу группу.

— Кто-нибудь вообще помнит хоть что-то подобное из тёмных искусств!? Малфой, Корнер, Хопкинс — это же по вашей части! — крикнул я ребятам, когда стала очевидность вся тщетность наших попыток отогнать тени заклинаниями.

— Я даже близко ничего подобного не встречал, — ответил разозлённый Малфой, что до сих пор раз за разом отправлял в сторону мрака всё новые чары и сглазы.

— Я точно так же уверен, что не видел упоминаний об объемных тенях, — поддержал слизеринца голос Уэйна Хопкинса.

— Гермиона, может хоть ты что-нибудь припоминаешь об этих созданиях?

— Нет, — девочка замотала головой, когда я к ней повернулся, — я бы запомнила, если бы читала про таких существ.

— Вот же чёрт! Всё, прекращаем бросаться заклинаниями. Наш подход вообще никак не помогает. Эй, вы! — обратился я к самим теням. Если уж растение меня послушало, то, может, и они станут? — остановитесь! Мы не хотели вас беспокоить! Нам просто нужно пройти вперёд! Пожалуйста?

В ответ на мои предложения и просьбы тени лишь насмехались, ни на секунду не сбавляя темп своего продвижения. Но попытаться стоило, раз уж с растением получилось.

Мы отступали всё дальше назад, освещая приближающихся монстров люмосом. Но что делать, когда нам придётся упереться в закрытую дверь?

— Может, они не выйдут на свет к тем двум лампам на потолке? — озвучил своё предположение Корнер, — не просто же так они находились лишь в самом начале.

— Боюсь, скоро нам придется это выяснить… — ответил я мальчику.

В голове проносились сотни мыслей, но ни одна из них не отвечала на вопрос: что делать? Как избежать встречи с теми, кому плевать на наши чары? С теми, кто при виде нас плотоядно улыбается и непрерывно следует за нашим отступлением следом… Как же мало информации…

Так, что мне известно из подсказок? «Кошмарам нужна игрушка»… Тени можно принять за кошмары, с их поведением и звуками уж точно. Им нужна игрушка… Какая такая игрушка? Наш страх? Им нужно поиграться с нашим страхом? Не представляю, как это использовать… Или, им нужен кто-то из учеников, чтобы с ним «поиграться»? Не понятно.

Нужно думать глубже, начиная с письма Дамблдора и его намёков…

«В любой ситуации может найтись два выхода — нужно лишь их увидеть». Первый выход — это пойти прямиком на тени, стараясь их пройти нахрапом. Но ведь их там десятки! И если они имеют хотя бы долю той агрессии, которую стараются нам показать своим видом, то это фактический билет на тот свет… Да это даже выходом не является! Только если они нападут на одного ученика, и оставят в покое остальных…

«P.S. Вы всё запомнили в самом начале, мистер Поттер?». Про какое же начало он говорил и связано ли это с самими испытаниями? Обращение ведь идёт к самому Гарри, пусть и в контексте полученного задания… Он имеет в виду младенческий возраст? Победу над Тёмным Лордом? Приезд в Хогвартс!? Да о чём он говорит, чёрт бы его побрал!

Теории и предположения возникали и отсеивались как несостоятельные одни за другими. У меня не получалось додуматься о решении этой задачки, если оно вообще существовало.

— Кайл, мы приближаемся к двери! — сообщила сзади Парвати, — у тебя есть план? У кого-нибудь? Что нам делать?!

— Я… Не знаю. Предположим, что Майкл прав, и свет от ламп нас защитит. Вперёд, к самому началу коридора! — объявил я остальным, и мы в ускоренном темпе двинулись туда, откуда начали свой путь во тьму.

Нужно было провести мозговой штурм вместе с остальными, так как в одиночку додуматься до ответа у меня не получалось.

Я старался предотвратить зарождающуюся панику и настроить головы ребят на рабочий лад. Рассказал им про свои теории, про фразы Дамблдора и надпись на двери, слушал их рассуждения и интерпретации в поисках решения. И оно не появлялось.

— Смотрите! Они здесь! — крикнул Рон, указав пальцем во тьму, из которой стали виднеться силуэты приближающихся теней.

И они без каких-то проблем начали идти под светом второго светильника.

— А-а-а! — закричали ребята, плотно прижимаясь к стене с дверными проёмом. Некоторые стали стараться открыть дверь чарами, другие попросту стучали и ломились в неё.

— Отойди! Не приближайся! — вырвался вперёд Гарри размахивая своей палочкой на манер какой-то шпаги. Ближайшая тень попробовала его цапнуть своей чёрной рукой, но тому каким-то чудом удалось успеть отскочить обратно, в толпу спрессованных первокурсников.

Я смотрел на всё это с безысходным отчаяньем. Неужели — это конец? Не могут же нас всех сейчас разорвать на куски эти злобные тени!?

А они приближались всё ближе. В какой-то момент первые ряды учеников уже не могли отступить дальше, так как свободного пространства попросту не осталось. Первая тень протянула свою когтистые руки вперёд, выбирая, в кого же ими вцепиться.

— А-а-а! Отпусти меня, нет! ОТПУСТИ! — начал вырываться Драко, так как именно его выбрала целью эта тень. Она тянула его из толпы, но он упирался ногами и руками, стараясь вырваться из объятий собственной смерти, — ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! — мальчик внезапно вцепился в плащ другого ученика позади себя, и резким движением буквально вырвал того из общей кучи первокурсников, толкнув его прямо на пол между собой и тенью.

Тёмное создание с любопытством осмотрело лежащего перед ним мальчика и ослабило хватку на Малфое. Дважды судьбу испытывать слизеринец не собирался, и прыжком буквально забурился в толпу первогодок позади, из-за собственной паники всеми силами избегая первого ряда.

— Нет, нет-нет-нет, н-н-не надо! — начал кричать и извиваться упавший Оливер Риверс, которого тень заграбастала своими руками и потащила во мрак. Она издала какой-то гортанный звук, отчего другие тени вдалеке наперебой заверещали, показывая этим свою радость и нетерпеливое предвкушение.

— А-а-а-а-а! — пуффендуец дёргался и вырывался, но в этот раз возможности выбраться из лап тени не было никакой, — помогите! Помогите мне! А-а-а-а… — мальчик всё сильнее отдалялся от толпы своих однокурсников.

Никто не решился ему помочь. Ни у одного первокурсника, даже у Рона, не было того объёма храбрости вперемешку с глупостью, чтобы броситься с кулаками на отдаляющуюся тень, что волокла за собой Оливера. На них не действовали чары, и уж тем более не подействует физическая сила, коей мы по сути и не обладали толком.

— Они, отступают? — проговорил я изумлённо, — Кошмарам нужна игрушка… — я оказался прав, и под игрушкой подразумевался ученик. Один ученик, что забрали тени, оставив остальных в покое.

— Я… Не хотел… — сказал Малфой с быстрой одышкой от адреналина в крови, — Оно меня схватило, я запаниковал, я не виноват… Не виноват!

— Смотрите! — привлёк внимание Гарри на мрак впереди.

С удаляющимися криками мальчика, тьма все сильнее рассеивалась. Если раньше свет от последнего фонаря обрывался невидимой преградой, за которой было лишь непроглядное чёрное марево, то теперь он тускнел постепенно, освещая всё большую и большую часть коридора. И теней там видно не было, а звуки от них становились всё тише.

— Идём вперёд, — сказал я отрешенно, — они ушли, получив желаемое.

Я зажег свой люмос и направился по коридору, повторяя наш первоначальный путь. Не сразу, но за мной всё же пошли другие ученики.

Всё ещё опасаясь теней, мы продвигались дальше и дальше. На этот раз наши чары светили куда ярче и озаряли более широкую область. Наконец, вдалеке показалась дверь. Конец испытания.

— А куда они подевались? — спросил Гарри, — где Оливер и эти тени? Они исчезли?

— Нет, вон, видите? Проход, справа. — обратил внимание Дин на ответвление недалеко от двери.

Я осторожно приблизился к повороту и взглянул туда одним глазком. Там была такая же беспросветная тьма, которая присутствовала раньше в основном коридоре.

Посветив палочкой и не увидев рядом с собой силуэты теней, я обратился к остальным:

— Они скорее всего там, но нападать, по всей видимости, не планируют. Идём, — я прошёл поворот и направился к двери с новой надписью:

Стражи потребуют плату.

Новое предостережение. Сколько же ещё испытаний впереди? В каноне было пять, но он по сравнению с этими ужасами выглядит безобидной детскойпрогулкой.

Ребята подходили к двери, мы дожидались остальных — тех, которые следовали за остальными в числе последних.

— Давайте быстрее, — шикнул на них Рон, — всё, чего я хочу сейчас — это покинуть чёртов Коридор Ужаса, и поскорее, — пробурчал он себе под нос еле слышно.

— А как же Оливер? — сказала Сьюзен, которая встала рядом с поворотом. На её лице отображался страх, перемешанный с решимостью, — нужно понять, что с ним случилось! — девочка свернула в проход, освещая себе путь наколдованными чарами света.

— Боунс, подожди! Чёрт, — выругался я, — оставайтесь здесь и ждите нас. Будьте готовы покинуть коридор по первому слову! — я направился вслед за сумасбродной пуффендуйкой.

— Кайл, я с тобой! — сказал решительно Гарри. Рон вздохнул, но поддержал слова своего друга.

— Нет. Все остаются здесь. Я не собираюсь выяснять судьбу Оливера — это слишком опасно. Мне нужно лишь убедить Сьюзен бросить эту самоубийственную затею, и я вернусь…

Её силуэт виднелся чуть дальше, окруженным тусклым светом от палочки.

— Сьюзен! — прошипел я её имя, — ты всех нас подставляешь своими действиями! А ну вернись!

— Но Оливер… — девочка вдруг замолчала и остановилась.

— Оливеру не повезло, — я нагнал девочку и положил ей руку на плечо, — его уже не… Вернуть…

Моему взгляду открылась ужасающая картина, из-за которой девочка и прервалась на полуслове. В конце ответвления пространство просто кишело тенями, которые облепляли бедного Оливера. Из всего тела мальчика виднелось лишь часть его лица с правым глазом, которой смотрел на нас с неописуемым отчаяньем.

— Фо. фомогитэ, — постарался он позвать на помощь.

— О..Оливер, — Сьюзен сделала шаг вперёд, с ужасом смотря на своего однокурсника-барсука.

Внезапно, одна из теней повернулась в нашу сторону и громко зашипела, а другие повторили за ней, издавая шум, сравнимый с помехами телевизора, который включили на полную мощность. Тени рванули в нашу сторону, действуя куда быстрее и проворнее, чем в предыдущую нашу встречу. В этот раз не было тех выкрутасов — всё, чего жаждали тени — это схватить незваных гостей.

— Бежим! — я схватил руку девочки и что есть мочи побежал прочь от этих проклятых созданий, — ОТКРЫВАЙТЕ ДВЕРЬ, БЕГИТЕ! — крикнул я ученикам в конце коридора.

Вместе со Сьюзен мы добрались до открытой двери, в проём которой спешно вбегали другие первокурсники.

— Быстрее! — я протолкнул всех оставшихся учеников и сам завалился в проход вместе со Сьюзен, так как всеми фибрами души ощущал приближение теней.

Я обернулся и увидел, как разъяренные тени в своём желании до нас добраться подобрались уже совсем близко, но вдруг, прямо перед их носом дверь с грохотом захлопнулась, отрезая нас от теневых силуэтов этих монстров.

Выбрались. Хух.

— Больше. Так. Не делай! — в бешенстве я с размаху дал пощёчину лежащей рядом Сьюзен, а по залу разнёсся громкий хлопок, — Мы из-за тебя могли погибнуть!

Второе испытание было пройдено. Однако, легче от этого не становилось, так как теперь мы потеряли ещё одного ученика. И в этот раз, боюсь, насовсем.

* * *

Пока Сьюзен держалась за свою красную от моего удара щеку, я встал, отряхнулся и осмотрел новое помещение.

В отличие от предыдущих узких коридоров, это был достаточно просторный зал квадратной формы.

— Кар! Кар! — закаркала ворона, что находилась наверху, на одном из выступов.

Что это она здесь забыла? Может, это какой-нибудь наблюдатель со стороны учителей?

Сразу бросилась в глаза стража. Большие рыцарские доспехи в количестве четырёх штук неподвижно стояли в разных местах у боковых стен.

— Так, поднимайтесь с пола и держитесь вместе. Мы уже на новом испытании, будьте начеку, — стал я раздавать команды, — Оливер остался позади, и нам сейчас нельзя отвлекаться. Найдите в себе силы отпустить произошедшее ранее.

В конце зала находилась другая дверь, являющаяся, очевидно, выходом. Пусть и не питая особых надежд, но я аккуратно подошёл к ней, попробовал открыть руками, а потом и использовал чары Алохоморы. Ничего не получилось.

— Её нужно как-то открыть, — сказал я вслух другим ребятам, осматривая дверь со всех сторон. У неё даже надпись наверху отсутствовала, как это было с другими проходами, — вот, видите? Углубление в центре. Сюда, думаю, нужно что-то вставить, нечто вроде ключа, — я провёл руками по выемке круглой формы, — только вот где его взять?

Пока мы осматривали дверь и делились версиями, у одной из стен послышался металлический лязг.

— Звук идёт от доспехов? — предположил Гарри, и в следующий же миг его слова подтвердились.

Один из рыцарей ожил, покрутил головой, вытащил меч позади себя, взял тот своими металлическими перчатками, и медленной, рваной походкой направился в нашу сторону. После каждого шага он немного притормаживал, после чего передвигал следующую ногу.

— Вот же… — пусть доспехи и двигались с черепашьей скоростью, но противопоставить мы им мало что могли.

— Депульсо! — попробовал я чары отталкивания, которые в двух предыдущих испытаниях оказались бесполезными.

Поправка, теперь в трёх испытаниях.

— Петрификус Тоталус! Фините Инкантатем! Вентус! — похоже, все наши старания по разучиванию сложных чар оказались бесполезны в данном походе. Потому что на рыцаря не действовало ни одно наше заклинание. Так мне казалось.

— Вингардиум Левиоса! — сколдовал чары левитации Рон, и у него получилось! Пусть они и не действовали на самого рыцаря, но вот на меч в его руках, подобно случаю с дубинкой тролля в каноне, заработали!

— Давай, Рон! Тяни меч вверх! — поддерживал я друга. Данные чары не рекомендовалось наслаивать друг на друга, так как в этом случае они взаимонивелировались. Из-за этого нам оставалось лишь наблюдать, как Рон судорожно старается поднять палочку повыше, а рыцарь пытается вырвать меч из-под власти чар гриффиндорца, прекратив к нам своё продвижение.

— Чёрт! — злобно воскликнул Рон, когда от натуги сбил концентрацию. Рыцарь вновь вернул контроль над своим оружием, и продолжил движение в нашу сторону с очевидно-недружелюбными намерениями.

«Стражам нужна плата»… Видимо, плата подразумевается кровью.

— Врассыпную! Используйте чары левитации поочерёдно! Если у меня сорвётся, Гарри, будь готов следующим! — крикнул я остальным, — Вингардиум Левиоса! — теперь уже я старался вырвать меч из крепкой хватки рыцаря. Силы заклинания явно было недостаточно, чтобы поднять того в воздух вместе с мечом, но так он, хотя бы, отвлекался.

Пока мы играли в перетягивание меча с доспехами, ребята уже испробовали все остальные известные чары, которые были бессильные против зачарованных оживлённых доспехов. Пусть угроза вполне реальная, но мы весьма успешно повторяли чары левитации на меч, не позволяя рыцарю дойти до нас. А даже, если это и случится, он действует слишком медленно, и от любого его замаха, в теории, можно будет успеть увернуться и отбежать на безопасное расстояние.

Так оно и было, пока не ожили вторые доспехи позади нас.

— Половина учеников занимается одним, половина другим! — отдал я новый приказ, — смотрите в оба и держите дистанцию от них!

Стало куда сложнее. Теперь рыцари достаточно быстро догадывались резким движением сбрасывать чары левитации с меча, из-за чего между нами начались кошки-мышки по всему залу. Рыцари шагали к ближайшим ученикам, а как только подходили достаточно близко, делали двумя руками замах, и с силой опускали лезвие меча на первокурсника. Лишь их медлительность в действиях позволяла нам избегать смертельных ударов.

— Уэйн, аккуратнее! — крикнул Майкл своему другу, когда тот отпрыгнул от удара как раз в то место, куда направлялся второй рыцарь. Ещё бы немного, и вторым ударом пуффендуйца бы натурально располовинило, но благо, мальчик успел отскочить, приземлившись телом на каменный пол.

— Говорю же, смотрите за обоими доспехами сразу! Внимательнее, Хопкинс! На тот свет захотел!? — гаркнул я на мальчика.

— Не дождёшься, Голден, — проговорил он сквозь зубы, отбегая от двух доспехов подальше.

— И сколько нам так бегать и прыгать по залу?! — спросил Рон, — как это всё закончить?

— Кто бы знал… — прошептал я, после чего ответил громче, — нужен ключ! Круглый плоский предмет! Надо его найти, он где-то здесь.

— Да где же его искать!? Зал же пустой, каменный пол, стены, потолок и живые доспехи? — возмутился он, но направлял свою злость не на меня, а скорее на придумщика подобного испытания.

— Значит… Возможно, ключ находится где-то в полу, нужно его тщательно осмотреть! Так, планы меняются. Теперь, часть учеников отвлекает на себя доспехи, а другие, на противоположной стороне зала, прощупывают и разглядывают каменную кладку пола. Всем всё понятно? Вперёд, за дело! Если же мы его не найдём…

— То что тогда? — спросил меня серьезный Гарри, после того, как отряхнулся от очередного прыжка в сторону, спасаясь от меча.

— Тогда… Останется вероятность того, что ключ в одних из доспехов, и нам надо придумать, как его оттуда достать. Только в каких именно… Подождите ка! Все, срочно! Заберите у неоживших доспехов мечи! Сейчас!

И только я озвучил свою идею, как другие два доспеха ожили, и присоединились ко всеобщему «веселью».

— Чёрт, ну почему я раньше не догадался!? — прокричал я в потолок.

Какое-то время нам удавалось бегать от четырёх доспехов и уворачиваться от их ударов. Об удержании мечей чарами мы уже и думать забыли — те практически моментально их сбрасывали резким рывком оружия в сторону. И с каждой минутой силы первокурсников истощались всё стремительнее. От постоянных перебежек мы вымотались, и было делом времени, когда какой-нибудь ученик не успеет вовремя увернуться от удара.

Плата… Насыщение… Игрушка… Вот он — первый выход, самый очевидный, на который намекают надписи перед испытаниями. Одна жертва, необходимая для дальнейшего продвижения… Растение-монстр съело бы одного ученика, а других пропустила, тени забрали Оливера, а остальным дали пройти…

Здесь, скорее всего, будет так же. Как только они зарубят одного из нас, остальные смогут двинуться к следующему испытанию…

Выход — жертва одним учеником! Вот, о чём говорил Дамблдор… «Чем больше учеников там окажется, тем выше вероятность всеобщего успеха данной затеи». Нужно было как можно больше участников, чтобы было кем жертвовать… Ну и жесть.

Но какой же второй выход, о котором намекал директор? Он должен существовать, и быть связан с его последним намёком в письме!

Стоп. Но я же спас Симуса! Он не был съеден, а значит я, сам того не зная, прошёл вторым путём, без жертвы! ДА!

Так, но что я именно сделал в момент своего срыва от вида поглощения друга? Покричал? Поумолял? Поговорил с монстром? Всё не то… Да, я это сделал, но с теми же тенями ничего из этого не сработало, а разговаривать с ожившими доспехами… Скажем так, это не лучшая идея, ведь у них по сути нет разума, одни лишь установки через зачарование…

А почему я вообще вступил в диалог с растительным монстром!? Да потому что мадам Спраут твердила, что они разумны и могут улавливать человеческие чувства! Если связать это с постскриптумом директора, то… Подождите-ка…

Я будто бы прозрел. Озарение бурным потоком заполонило моё сознание. Если бы… Если бы я дошёл до этого раньше, то смог бы спасти Оливеру жизнь… Но нужно действовать, и поскорее.

— Фините Инкантатем! — произнёс я заклинание, направив палочку вверх, прямиком в сидящую ворону. Она напоследок каркнула, после чего превратилась в плоский камень, который громко упал на пол зала.

Рыцари замерли. Я подошёл и подобрал необходимый ключ, отливающий синим светом. Доспехи поклонились в мою сторону и направились по своим местам, после чего замерли прежними изваяниями.

— Кайл… — на меня обрадованно посмотрел счастливый Гарри, который уже порядком устал бегать, — ты смог! Ты нашёл ключ!

— Но как? — ко мне подошла Гермиона, — как ты догадался, что ворона — это ключ?

Я обессиленно сел прямо около двери в следующие испытание, крутя в руке камешек. Ко мне подходили остальные ученики, пока в итоге не образовался полукруг возле моей персоны.

— Я догадался не только об этом. Я разгадал секрет Дамблдора, пусть и слишком поздно для Оливера… — я горько улыбнулся, — Два выхода — помните? Первый — это пока кого-нибудь из нас не убьют. А второй… Помнишь наши размышления о последней строке в письме, Гарри? Мы всё не могли понять, о каком начале говорил Дамблдор, — Гарри согласно кивнул, — так вот, я понял, что он имел в виду. Самая первая неделя нашего обучения. Помните первый урок профессора Спраут? Три ученика, в том числе и ты, Гарри, повторил одно и то же правило — «Растения чувствуют наши эмоции», — процитировал я слова профессора, — И первое испытание у нас было с растительным монстром, у которого просто нужно было попросить не трогать нас, выполнив для этого обычные чары создания воды… Дальше, помните урок Люпина? Что он говорил о тьме? «Если погрузиться во тьму — стать с ней единым целым, то приобретается ясность и находится выход». Помните? Он ещё сказал, чтобы Гарри запомнил это в особенности, и мне тогда ещё показалось данная оговорка слишком странной. Это была подсказка. Погрузиться во тьму — нам нужно было убрать свои люмосы, и пройти тот коридор в полной темноте. Тогда бы нас тени не тронули… И здесь… Явная работа МакГонагалл. Вспомните, как после наказания когтевранцев она начала объяснять про трансфигурацию… Профессор говорила про превращение вещей в животных, которые могут так существовать длительное время, после чего внезапно обратилась к Рону и Гарри, будто бы они болтали во время её рассказа. Помните? Я тогда ещё удивился — ведь вы, парни, сидели тихо, как мыши и всё внимательно слушали, но она всё равно сделала акцент на Гарри.

Я провёл руками по волосам, приходя в себя от сложности подобной загадки и испытывая жуткую усталость и отходняк от пережитых событий.

— Отгадка крылась в наших первых уроках. В тех местах, где учителя обращались к Гарри или упоминали его. Вот, о чем намекнул нам Дамблдор. Вот, что ты должен был запомнить, Гарри. Они дали нам ответы в самом начале года. Ответы, как пройти испытания без смертей.

Глава 19. Жертва

Всем. Всем. Всем и каждому скажу.

Я. Я. Детям выход покажу.

Не. Не. Невзирая на свой риск,

Сожрёт меня пусть Василиск.

* * *

Что я чувствовал? Это было сложно описать цензурными словами. Могу лишь с уверенностью заявить, что все эти испытания были предназначены совсем не для первокурсников. Даже не так: в них от нас ничего не зависело. Ни накопленные знания, ни магическое совершенствование — никакие наши старания за эти почти что пять месяцев с момента получения письма не имели ровно никакого толку при выполнении задания Дамблдора.

Единственный доступный нам ключ заключался в том, чтобы догадаться до немыслимого хитросплетения подсказок и намёков. И я абсолютно точно уверен, что не будь вместе с первым курсом моего взрослого сознания, у учеников бы в жизни не получилось догадаться до способа альтернативного прохождения испытаний. Либо, это произошло бы гораздо позже.

С растением бы мы не справились никак, с тенями и подавно. Даже ожившие доспехи имели такую защиту от заклинаний, которую нам при всём желании пробить бы не удалось — уж точно не с нашим пулом изученных заклинаний.

И зачем тогда это всё? К чему это сложная взаимосвязь ловушек и загадок? Зачем подвергать смертельной опасности учеников, если они при этом ничему не учатся, а просто пугаются и страдают?

До этого момента у меня составилась достаточно цельная логическая картина причин происходящей жести в Хогвартсе. Все увиденные аргументы и примеры показывали мне, что Дамблдор по каким-то своим мотивам устроил эту школу выживания ради идеи своеобразного естественного отбора среди волшебников. Чтобы слабые ученики, которые не могли приспособиться, неизбежно либо менялись, либо погибали в процессе. Выжившие же учащиеся впоследствии матерели, становились сильнее, выносливее, наращивали собственную стойкость перед любыми угрозами и событиями в будущем. У меня даже была догадка, что таким образом директор готовит себе армию способных бойцов для своих политических и идеологических амбиций.

Но эти испытания? Они совсем не вписывались в мою построенную теорию, выбивая меня тем самым из колеи. Мало того, что само их прохождение подалось ученикам как сугубо добровольное, что позволило незаинтересованным, а также самым трусливым и слабым однокурсникам не принимать в нём участие и благодаря этому не рисковать собственными жизнями. Так ещё и ко всему прочему оказалось, что здесь погибнуть мог абсолютно любой!

Растение почему-то выбрало сожрать именно Симуса, хотя в плане умений и навыков он имел куда больший по сравнению с остальными потенциал.

Тень так и вообще изначально схватила Малфоя, хотя тот был совсем не так прост, каким казался первые месяцы учёбы. И даже будучи тихоней, слизеринец получал достаточно хорошие оценки и удовлетворительно справлялся со всеми невзгодами замка. Да и забывать из какой он семьи не следует.

Даже ожившие доспехи! В догонялках с их участием нелепо подставиться под их удар из-за усталости мог любой из нас: как самый способный, так и самый условно бесполезный относительно большинства.

Так что, если раньше я был твёрдо уверен, что в замке от ученика требуются его способности и навыки, благодаря совершенствованию которых можно со временем почувствовать себя в условной безопасности, то сейчас мне начинает казаться, что наши жизни не стоят вообще ничего…. Раз уж любым из одиннадцатилетних волшебников вот так вот запросто готовы пожертвовать в столь безумных затеях, не преследуя при этом никакой видимой или понятной выгоды.

И как бы я не старался, ни единой причины, за исключением необъяснимого и всепоглощающего безумия самого этого мира, найти в подобном подходе мне так и не удалось. Моё озарение по итогу принесло не только отгадку, но и подкинуло с десяток других головоломок, которые, казалось, не имеют решения и являются просто бессмысленным нагромождением жестокости ради самой этой жестокости.

Все эти размышления проносились в моей голове сразу же, как я наконец-то озвучил однокурсникам всё то, к чему пришёл своими догадками. И не всем из нас понадобилось значительное время на осмысление. Некоторые со своими думами справились куда быстрее, чем подтолкнули остальных:

— Нужно идти дальше, — взял слово Гарри, пока большинство учеников, включая меня, всё ещё усваивали приобретённую информацию, — теперь, когда мы знаем ответ, никто больше не погибнет и не пострадает. Сейчас, благодаря Кайлу, у нас появилось преимущество. Если бы только я смог догадаться раньше, ведь советы учителей полагались мне…

— Не вини себя, Гарри. Во-первых, их слова были сказаны для всех нас, а на тебе всего лишь делался акцент, чтобы мы их запомнили. А во-вторых… Для меня это была самая сложная загадка в жизни, и я сам с ней справился только при помощи какого-то чуда. Прости, Гарри, но твои шансы додуматься до ответов раньше были совсем незначительными, как и у всех остальных, — я встал с пола, отряхнул пыльную мантию и начал приходить в себя.

Мне не стоило раскисать и рефлексировать на половине пути — впереди нас ждали новые испытания, а позади страдали от ран и увечий как минимум два товарища, которым была необходима медицинская помощь как можно скорее.

— Но, если от каждого учителя было построено одно испытание, — Гермиона нахмурила брови, — то это значит, что нас ещё ждёт, сколько? Семь штук? — упоминание столь большого числа вызвало стоны среди первокурсников.

— Подождите отчаиваться, — я включил свою соображалку, — пока что мы проходили их только от основных учителей… Не думаю, что дополнительные уроки считаются — бытовая магия и полёты на мётлах преподаются всего год, так что не факт, что по ним мы что-то встретим. Ну а боевая магия… Физические нагрузки были в самом начале нашего попадания сюда, с этой лестницей на потолке и плитами… Быть может, это и являлось задачкой от Бруствера? Ну, и не забывайте про Бинса, который с нами вообще никак не общался, так что и его, думаю, можно вычеркнуть из списка… Итого, у нас остаётся: Снейп, Флитвик и Квирелл… Три испытания. Давайте хотя бы постараемся думать оптимистично и будем считать, что половину пути мы уже преодолели, а дальнейшая будет проходить куда легче благодаря нашим знаниям.

Пусть и достаточно слабо, но мне всё же удалось ободрить вымотанных однокурсников. Я поднёс плоский синий камень, который всё это время крутил в руках, к двери, прямо к углублению в центре. Он встал в основание как влитой, из замочной скважины послышался щелчок, означающий открытие прохода, а над самой дверью засветилась синим цветом новая надпись.

Ключик спрятался в вещах.

Ни про каких новых монстров в надписи не говорилось, что уже хоть немного, но обнадёживало нас и даже слегка радовало. Я взялся за ручки и настежь отрыл двустворчатую дверь, а перед нами предстало новое испытание.

В отличие от зала с доспехами, следующая комната была гораздо меньше предыдущей. Создавалось впечатление, будто бы коридор между залами решили обустроить в полноценное помещение. Всё пространство вплоть до следующей двери было заполнено разными шкафами, заполненными вещами столами, лежащими на полу какими-то коробками и ящиками, и прочими многочисленными предметами, что располагались по всему проходу.

Магическая вытянутая лампа свисала с потолка, освещая помещение мягким светом. Увиденное можно было принять за какую-то подсобку, захламлённую вещами, если бы не её расположение. Это явно было наше новое испытание.

— Ну, выглядит не очень-то и опасно, в отличие от предыдущих, — прокомментировал свои ощущения Рон, когда мы стали несмело заходить в новую комнату.

— В этом то и проблема, — я прищурился, оглядывая комнату в поисках угроз, — раньше мы хотя бы могли понять, откуда исходит опасность. Здесь же она может застать нас врасплох… Ничего, связанного с зельями здесь нет. Маглов тоже не видно, как и их устройств. Могу предположить, что это испытание профессора Флитвика, тем более, что надпись соответствует его стилю.

Дети насторожились, остановились на своих местах и стали воспринимать комнату куда более опасливо, чем до этого. Все мы прекрасно знали, на какие выдумки был горазд профессор Чар. Почти ни единого урока у нас не проходило, чтобы полугоблин не приготовил какую-нибудь пакость, что вносила в учебный процесс свою «изюминку», как иногда любил говорить о необходимости своих проказ профессор Флитвик.

— Думаете, в этой комнате есть какие-то ловушки? — спросила нас Лаванда, — все выглядит так невинно…

— Гарри, — обратился я к мальчику, — ты помнишь свой первый урок Чар?

— Когда я получил свои первые баллы за ответ, который Флитвик произнёс сам? Я такого не забуду, — хмыкнул он без радости.

В этом и крылся секрет человеческой памяти. Та первая неделя воспринималась всеми нами особенно ярко, так как каждый её день вызывал у нас всё новые впечатления, а каждый следующий урок затмевал происходящим предыдущие.

Нам тогда устроили целое представление, а подобное не забывается, что мне позволяло вспоминать, о чём именно вёлся разговор. Не думаю, что подобный трюк получился бы у меня с уроками в условном ноябре, когда учёба стала напоминать рутину и каждый день был похож на предыдущий.

— Это и является нашей подсказкой, ведь только тогда он к тебе обратился. Ты же помнишь, что именно он спрашивал и отвечал? — я дал возможность мальчику самостоятельно додуматься и продолжить мысль вместо меня, хотя и сам уже примерно представлял план Флитвика.

— Это… — Гарри почесал затылок, вспоминая тот урок, — он, кажется, спрашивал про то, как избежать активации зачарования на вещах. Вроде бы…

— Всё правильно. А когда он ответил, то что именно Флитвик сказал?

— Что… Нужно избежать соприкосновения с зачарованной вещью любой магии.

— Именно! Странный ответ, на самом деле. Ведь зачарование может содержать в себе и другие механизмы активации.

— А если это была подсказка, то… — глаза Гарри округлились, — все вещи здесь зачарованы!? И к ним нельзя прикасаться?

— Всё верно, — ответил я, после чего обратился к остальным, — и где-то в этих вещах спрятан ключ от двери, чтобы пройти дальше. Не знаю, что именно произойдёт, коснись мы какой-нибудь вещи, но и проверять я этого не хочу.

— Но как его отыскать в этом хламе, если нельзя ничего касаться? — задал вполне логичный вопрос Джерри Пафф.

И насчёт этого у меня возникали сомнения. Понятное дело, что за соприкосновение с магией считаются наши руки — мы же волшебники. Но что, если обернуть их в плащ? Считается ли он проявлением магии, являясь одеждой волшебников с некоторыми зачарованиями? А если обернуть руки в обычную рубашку?

По-хорошему, нужно было бы это проверить, только вот последствия от ошибки выглядели слишком уж устрашающими — примеры предыдущих испытаний были как никогда свежи в нашей памяти.

— Так… Соприкосновение с магией… То есть, ни руками, ни заклинаниями дотрагиваться до всего в этом помещении нельзя. Но можно обернуть руки какой-нибудь тканью, и тогда активации не будет. Наверное…

Я решился, после чего начал раздеваться — снял плащ и стянул с себя джемпер, оставив белую рубашку с галстуком на своём теле. Подойдя к ближайшей коробке на полу, я аккуратно дотронулся до неё рукой, обёрнутой в серую шерсть джемпера. И ничего — коробка без проблем сдвинулась с места, и никакой кары за этим не последовало.

— Снимите свои плащи, на всякий случай. Вдруг, они считаются магической вещью для зачарованных предметов. И вообще, чтобы не толпиться, нужно, чтобы несколько человек приступили к поискам ключа, а все остальные ждали у входа.

Так мы и сделали, приступив к осмотру всех вещей в комнате. Мы залезали в шкафы, осматривали содержимое столов, оглядывали все закутки помещения…

— А как вообще должен выглядеть этот ключ? Как тот камень из прошлого испытания? — спросил Рон у остальных.

— Нет, в двери обычный замок, — указал я на неё рукой, — нужен простой железный ключ.

Поиски продолжались. Я, совместно с пятью мальчиками, разыскивал злополучный ключ, шерстя содержимое комнаты. Это было неудобно, так как все свои действия следовало выполнять сквозь джемпер. Сложнее всего было пролистывать пустые книги на полках и доставать что-то из узких мест — в этом деле нужно было быть особо аккуратным, если мы не хотели узнать, как именно зачарованы вещи в этой комнате. И достаточно скоро, это удалось выяснить.

— Ауч! — Майкл умудрился споткнуться об очередную коробку, из-за чего упал и дотронулся оголённой рукой до цилиндрического кожаного саквояжа. И почти сразу же чары на нём пришли в действие.

Сумка с силой отправилась прямо в лицо мальчика, а в комнате послышался хруст ломаемого носа.

— Ай! — вскрикнул Майкл.

Ожившая вещица толчками отдалилась от мальчика, только для того, чтобы вновь рывком направиться в его сторону, ударив того по защищающим лицо рукам.

— Отходим! Живо! — крикнул я, подбегая к основной массе однокурсников.

Дверь в предыдущий зал всё ещё была открыта, так что все ученики побежали туда, спасаясь от последствий чар. Даже Майкл умудрился в быстром темпе подняться и кинуться нас догонять, а за ним рваными прыжками двигалась ожившая сумка.

Больше всего я опасался, что сейчас все предметы оживут, и в комнате начнётся вакханалия. Я даже попробовал закрыть дверь в зал, но она не поддавалась, так и оставаясь открытой.

Благо, другие вещи остались стоять на своих местах, и даже коробки, которые задевал двигающийся саквояж, не оживали вслед за ним.

Зачарование сумки мне чем-то напомнило поведение бладжеров во время уроков полёта на мётлах. Она точно так же двигалась в сторону учеников и старалась причинить им вред с помощью ударов, только вот не взлетала, как шар для Квиддича, а действовала рывками, отрываясь от земли и после этого падая вниз, либо же перемещаясь по полу.

Удары сумки были увесистыми и довольно чувствительными. Она рванула за нами в зал, после чего стала прыгать то в одного, то в другого ученика. Сила, с которой она врезалась в тела первокурсников была такова, что после её действий должны были появиться синяки в тех местах. куда она попадала.

— Фините Инкантатем! — я попробовал применить к ней контрзаклятие, что в теории могло лишить предмет наложенных чар, но саквояж резко отклонился со своей траектории, из-за чего луч заклинания ушёл в пол.

На доспехах предыдущего испытания «Фините» не работало. Они и не уклонялись от него, а просто игнорировали любые чары, будучи защищёнными от них по самое не балуй. А ведь если сумка постаралась избежать моих чар, то это значит, что они на неё должны сработать!

— Держите её! Постарайтесь схватить и навалиться все вместе! — скомандовал я остальным, — так, чтобы можно было использовать на неё чары отмены!

Так, вырываясь и нанося удары по ученикам, сумка в конце концов была облеплена руками и телами первокурсников почти со всех сторон.

— Фините Инкантатем! — теперь моё заклинание попало точно в цель, однако сумка стала лишь сильнее пытаться вырваться из хватки четырёх учеников.

— Фините Инкантатем! Фините Инкантатем! — как же хорошо, что я вызубрил это достаточно сложное заклинание. Немногих учеников удалось научить чарам отмены, что показал мне Люпин во время второго занятия с месяц назад. Оно имело слишком серьезные условия для идеального выполнения, а формула взмаха была очень прерывистой и достаточно трудновыполнимой.

На третье попавшее заклинание сумка вновь стала обычным предметом, что не пытается тебя избить.

— Ху-у-ух, — Рон вытер пот со лба, так как был одним из тех, кто не позволял сумке улизнуть от чар, — страшно представить, что было бы, оживи мы несколько подобных предметов одновременно.

— Они забили бы кого-нибудь до смерти, — ответил я, приходя в себя от адреналина, — и потом, скорее всего, чары бы спали, а мы бы смогли найти ключ без опасений. Так что, если не хотим потерять ещё одного товарища, нужно действовать аккуратно, и не спотыкаться на ровном месте… — я обратил недовольный взгляд на пристыженного Майкла, — Всё, идём продолжать поиски, а в случае нового оживления повторим трюк с бегством в зал.

Ключ нашёлся на самом верху одного из шкафов, будучи спрятанным под какой-то деревянной ёмкостью. Нашёл его, как ни странно, Гарри, который был достаточно ловким, чтобы забраться ногами на стол и не свалиться оттуда, оживив этим другие предметы.

— Отлично, ребят, — я позволил Гарри самому использовать ключ по назначению.

Дверь без проблем открылась, и никаких сюрпризов больше не было.

— Страдания откроют шкатулки, — Гарри прочёл вслух появившуюся надпись.

— И это всё? — недоверчиво спросил Уэйн Хопкинс, — как-то, даже не знаю… По сравнению с остальными испытаниями, слишком просто.

— Расчёт Флитвика, видимо, был на том, что мы активируем по незнанию чары сразу нескольких вещей. Ну, или ожившая вещь будет нас лупить, из-за чего мы неизбежно дотронемся и до остальных… Так что, да. Просто. Ну что, пойдём дальше? — сказал я ребятам.

— Поскорее бы покончить со всем этим, — пошептал Гарри, входя в новую локацию.

* * *

Это был очередной большой зал, который, в отличие от своего собрата с доспехами, не пустовал.

Всю левую сторону у стены помещения занимал протяженный широкий стол. На первой его части были расположены десять идентичных шкатулок, а перед каждой из них стояла чаша с какой-то жидкостью. Другая же часть умещала в себе стандартный набор для варки зелий с ложкой для помешиваний, весами, ступкой и прочими приблудами.

А в дальней стене заместо двери находилось круглое углубление, в котором стоял огромный чугунный котёл.

— Снейп… — прошептал я еле слышно, — что же он нам приготовил?

Мы неспешно прошли по залу, и увидели недалеко от котла учебную доску. На ней мелом ровными строчками был описан рецепт какого-то зелья без названия.

— Нам надо… Сварить зелье, чтобы пройти дальше? — предположила Гермиона.

— По всей видимости, так, — ответил я задумчиво.

— Но в чём подвох? Не понимаю.

— В шкатулках, — указал я на стол, — смотри, здесь в рецепте десять ингредиентов, а у нас есть десять закрытых шкатулок. По всей видимости, их нужно как-то открыть, чтобы получилось сварить зелье.

— Смотрите! — указала Меган Джонс на стену с котлом, наверху которой появилась ещё одна надпись, куда длиннее всех предыдущих.

Страданий восемь, жизнь и смерть одна.

Открой ларец, испив из чаш до дна.

— И что это значит?

— Чаши с жидкостью… — я подошёл к ним и попробовал вылить содержимое. Не вышло, — нужно их опустошить, чтобы получить доступ к ингредиентам… Восемь из них принесут мучение, одно убьёт, а другое будет либо пустышкой, либо дарует жизнь погибшему… — озвучил я догадку. И мне это ой как не нравилось.

— Значит, чтобы пройти испытание, нам нужно выпить все десять чаш? — спросил Рон, — и кто-то из выпивших погибнет?

— По всей видимости, задумка в этом.

— А второй путь какой? Ну, тот, с подсказкой от Снейпа, который без необходимости в гибели кого-то из нас, — описал он это, как мог.

— Я… Не знаю, — ответил я, находясь в замешательстве.

Проблема заключалась в том, что Снейп не давал Гарри на своём первом уроке никаких намёков. Первую часть он вообще отсутствовал, а потом молча следил за тем, как мы все варим зелья от фурункулов. Да он даже на перекличке к Гарри не обратился, ничего не сказал! В конце же и вовсе, Невилл взорвал котёл, а Гарри повёл друзей в больничное крыло, покинув класс.

Неужели, Снейп никак не отыгрался на Гарри при перекличке из-за того, что решил напакостить даже своим молчанием? Он что, и правда не дал никакой подсказки!?

— Я не помню, чтобы мы с профессором как-то контактировали, — ответил в свою очередь Гарри, — за порчу котла он отнял баллы, и позволил помочь Рону с Невиллом добраться до мадам Помфри. Всё. Где там был намёк, Кайл? Ты знаешь?

— Нет… Я даже подозреваю, что Снейп специально его не оставил. Вот же говнюк… Так, у нас вроде бы есть время, которое никак не ограничено. Давайте поразмышляем, какой иной выход может быть? Попробуйте открыть шкатулки Алохоморой, или вылить содержимое как-то иначе. Другая группа — пройдитесь по всему помещению вдоль и поперёк, поищите тайные механизмы, рычаги или что-то подобное… Даже если Снейп не оставил подсказку, то это не значит, что второго пути не существует. Просто мы его не знаем, и это надо исправить. По крайней мере, я надеюсь на это… — это было всё, что я мог посоветовать однокурсникам… Отсрочить варку зелья, дабы попытать удачу и обнаружить какой-нибудь другой способ пройти испытание.

Ребята стали внимательно изучать содержимое зала и искать любые подсказки. Я и сам вчитывался в надпись над котлом, принюхивался в содержимому чаш, пытался на них воздействовать контрзаклятием отмены, чтобы избавиться от жидкости в них другим способом… И ничего.

Может, Снейп специально сделал всё так, потому что был уверен в нашей бездарности? Он считал, что разгадать головоломку директора мы не сможем? Не оставил нам и шанса решить его задачку другим способом, так как мы по его мнению на это просто не способны? Или усложнил поиск настолько, что лишь уникум сможет отыскать зацепку?

Где-то через пол часа безрезультатных поисков котёл самостоятельно накалился снизу, и жидкость начала понемногу нагреваться.

— Это всё? Нужно начинать готовить зелье!? — удивился Дин, — а что, если жидкость просто выкипит? Мы не пройдём дальше?

— Вообще-то есть специально заклинание для наполнения котла, — ответила Гермиона, — на зельях профессор сам его применял, но у меня получилось его разучить.

— Значит, время ещё есть… — облегчённо выдохнул мальчик.

— Я бы не был так уверен в этом, — обратился я к ученикам, — кто знает — вдруг, там сейчас какая-то особая жидкость? И если позволить ей испариться, мы не сможем пройти испытание? Мы не знаем, что нас ожидает в таком случае… — в голову вернулись размышления о том, что наши жизни для этой школы ничего не значат, — боюсь, что нужно торопиться и начинать приготовление зелья уже сейчас. Иначе, вместо одного ученика может погибнуть несколько, а то и все мы сразу.

Мне нельзя было исключать и такой вариант. Да, по моей версии единственная смерть позволяла пройти дальше, но я руководствовался лишь единичным примером коридора с тенями, так что это всё еще не являлось информацией со стопроцентной вероятностью финального исхода.

— И что, — взволновано сказала Лаванда, — нам придётся пить из этих чаш? И кто-то из нас умрёт?

— Да, — беспомощно ответил я на это, — другого выхода у меня найти не получается. Я не всесилен, ребят. Простите.

— Но как мы договоримся, кто именно из нас выпьет из каждой чаши? Их десять, нас, двадцать, — сказала Джек, оглядев ребят вопросительным взглядом.

— Девятнадцать, — поправил я девочку, — Гарри в любом случае должен дойти до конца испытания. Дамблдор намекал про важную именно для него награду — это может быть подсказкой, что без Поттера нам закончить испытания вовсе не удастся. Так что да, всем нам предстоит решить и отобрать десять учеников, один из которых погибнет…

— И как мы это сделаем?

— Я не буду из них пить! — крикнула перепуганная Падма, — не буду!

— Падма, тише, не психуй, — Парвати начала успокаивать свою сестру.

— Ребят, — Гермиона взяла со стола коробочку с какими-то прутиками, — думаю, профессор и этим озаботился. Потянем жребий, чтобы было честно, — предложила она остальным.

— Кто бы говорил о чести, — пробурчал Рон.

— Гермиона права, — вынес я вердикт, прекращая споры и зарождающиеся страхи. На душе было мерзко от подобного решения, но я гнал от себя мысль, что обрекаю на смерть кого-то из нас. Это всё Тёмный Хогвартс. Снейп, Дамблдор, все остальные… Я лишь жертва. Участник, что намерениями хотел лишь как лучше, — пусть случай решит, кто из нас подвергнется опасности. Даже если вам не повезёт, у вас всё еще будет девять из десяти шансов на то, что вы останетесь живы. Отказы не принимаются, потому что вместо вас в таком случае это должен будет выпить кто-то другой. Я всё сказал, и это не обсуждается — я тоже участвую.

Я отложил девятнадцать прутиков и укоротил девять из них.

— Тянете длинную — выпиваете содержимое, когда настанет ваш черёд. Короткую — будете помогать с готовкой.

В зале повисла неосязаемая пелена страха. Каждый надеялся, что ему удастся избежать участи быть выбранным в качестве подопытного. И я был в их числе.

Не думаю, что смог бы уговорить на этот шаг остальных, если бы сам не вызвался участвовать в жеребьевке наравне со всеми. Да, как лидер и самый смышленый в загадках, я был куда ценнее других и мог попробовать приписать себя к исключениям, как это сделал с Гарри, который из-за своей исключительности ощущал себя неловко и даже порывался к участию наравне со всеми. Но другие дети думали прежде всего о своей жизни, а успех всего предприятия их заботил в меньшей степени, так как в большинстве своём они ещё были неспособны рассуждать более комплексно. Найти причины, что могли перевесить их собственные жизни, у ребят не получалось в силу возраста.

Доставая короткий прут, дети выдыхали, радовались и даже плакали от накала эмоций. Те, кому попадались длинные — погружались в себя, нервно смотрели на стол с чашами и по-разному принимали факт того, что им придется рискнуть собственной жизнью.

Подобная участь выпала всем девочкам Гриффиндора, кроме Гермионы. Рону и Дину в этом плане повезло. Также длинный прут достался Драко, а из барсуков — Сьюзен, Ханне и Джерри. Из Когтеврана не повезло Софи и Майклу. И кому-то из них вскоре придётся погибнуть. Без ясного смысла и конечной цели, если не считать таковой наше продвижение дальше.

Мне доставался последний нетронутый прут, так что я уже знал, что все длинные ребята вытащили. Мне в этом деле повезло, хоть эта улыбка фортуны и казалась мне сейчас дьявольским оскалом.

Я собрался с мыслями, настраиваясь на рабочий лад. Если кому-то и суждено умереть, то я не посрамлю их жертву и пройду испытание с трезвой головой. Хладнокровие в подобных ситуациях было сохранять чертовски трудно, но я должен был хотя бы попытаться это сделать.

— Всё. Начинаем варку. Те, кто вытащил длинные — становитесь у своих мест, и когда нам будет нужен ингредиент, будете опустошать чашу. Нарезать их и как-то отмерять в рецепте не сказано. Видимо, в шкатулках они уже находятся в необходимых пропорциях и состояниях. Приступаем, — с этими словами, работа спешно началась — жидкость уже скоро должна была закипеть, и нужно было в точности выполнять все действия рецепта.

Пока невезучие ребята примирялись со своими рисками, я стал следить за варкой, посматривая на строки текста на доске. В нём все десять ингредиентов нужно было класть постепенно, да и ничего особо сложного в самом рецепте не было — даже заклинаний, которые необходимы для варки некоторых зелий. В этом деле мне вызвалась помочь Гермиона, курируя мои действия по таймеру, который начнёт отсчёт с момента вскипания жидкости.

— Лаванда. Вперёд, — девочка с паникой оглядела нас, но Парвати, что находилась прямо следом за ней, с поддержкой взяла её за руку. Девочки посмотрели друг на друга, и решили выпить из своих чаш одновременно.

Лаванда стала стремительно покрываться язвами по всеми телу, отчего ей хотелось неистово чесаться. У Парвати же исчезли кости в руках и ногах, из-за чего она бесформенной грудой повалилась на пол. Шкатулки под их номерами открылись.

— Что с ними!? — крикнула испуганная Салли-Энн, которой предстояло быть третьей по счёту.

— Это страдание, про которое говорится в надписи. Они будут живы, но каждое снадобье, видимо, имеет разные неприятные эффекты.

— Как всё чешется-то! — возмущалась Лаванда, расцарапывая свои нарывы ногтями.

— И им придется терпеть это состояние до самого конца? — спросил у меня обеспокоенный Гарри.

— Думаю, что так. Иного выхода Снейп, чтобы ему гореть в аду, нам не оставил. Гарри, открывай шкатулки и неси сюдаингредиенты. Продолжаем варку. Салли-Энн, Фэй, готовьтесь — вы следующие.

Спустя время девочки тоже решились выпить свои чаши, так как деваться им было некуда.

Салли-Энн вся покрылась шерстью, что закрывала девочку целиком, из-за чего ей приходилось лохматыми руками поднимать волосяной покров так, чтобы иметь возможность хотя бы дышать.

Фэй и вовсе разобралась на отдельные части тела, которые существовали независимо друг от друга. Голые ноги девочки поднялись из вороха с одеждой и стали неуклюже перемещаться по залу, руки стали ползать вслед за ними, а голова и туловище находились в груде школьной формы.

Хорошо, что она хотя бы не испытывала боль от этого, а внутренние органы и кровь не покидали её разрозненное тело. Это было страшно видеть, но сама девочка чувствовала себя в полном порядке, кроме разве что испуга от подобных изменений, стараясь привыкнуть к столь необычному контролю своих частей тела.

Судя по всему, девочкам нашего факультета повезло, и в их чашах смерти не было, что с каждым выпитым номером снижало шансы оставшихся ребят.

— Драко, твой черёд, — сказал я спустя время слизеринцу, когда приближалась пора класть в котёл пятый ингредиент.

Тот посмотрел на происходящее с девочками и резко достал свою палочку, став направлять её на разных однокурсников:

— А вот и ничего подобного! Пусть ваша Грейнджер выпьет, или кто ещё — мне без разницы! Я не буду рисковать своей жизнью в той дичи, что здесь происходит!

— Да пошёл ты, Малфой! — крикнул злой Рон, который тоже достал свою палочку, но не спешил её направлять на слизеринца, увидев мой знак, — ты вытянул прут, ну так имей храбрость принять это. Девочки взяли и выпили, а ты что? Трус?

— Уизли… За храбростью — это к Гриффиндору. Может, сам подойдёшь и выпьешь? Или что, испуг…

— Петрификус Тоталус! — выкрикнул я чары паралича, пользуясь тем, что мальчик повернулся ко мне полубоком, когда отвечал Рону, — прости, Драко, но на твою трусость сейчас нет времени, — я подошёл к замершему мальчику, что неподвижно лежал на полу с вытянутой вверх палочкой, — процесс варки нельзя нарушать, Снейп же об этом говорил неоднократно, — я, сохраняя на лице показную сосредоточенность, поднёс чашу к приоткрытому рту мальчика и залил в него содержимое, пока глаза Драко выражали крайнюю степень испуга.

Шкатулка открылась, а мы продолжили варить чёртово зелье. Я снял с Драко чары парализации, а сам он вскоре вытянулся в какую-то сосиску, растянувшись всеми частями тела по залу.

— Что со мной? Я жив? — лепетал Драко, всё ещё не понимая, что это с ним происходит и почему его руки удлинились и стали похожи на спагетти.

— Ты жив. Тебе повезло, Малфой, — только и ответил я, вернувшись к процессу варки. Он в таком состоянии был не то что не способен подняться, но и держать палочку у слизеринца бы не вышло. Но обиду он затаит на меня знатную. Если не признает собственную неправоту в этой ситуации, конечно.

Сам вызвался нам помочь, вот пусть и не соскакивает в самый ответственный момент.

Чем меньше ребят становилось, тем сильнее волновались оставшиеся ученики. Сьюзен, Ханна, Джерри, Софи и Майкл… Кому же из них не повезёт в этот раз?

— Кайл, — обратилась ко мне задумчивая Гермиона, когда я закинул пятый ингредиент в котёл и несколько раз помешал кипящее варево, — посмотри сюда.

— Что такое? Мы же всё делаем правильно и по плану.

— Да я не про это. Посмотри, тут ошибка в зелье.

Ошибка? В зелье Снейпа?

— Покажи, где?

— Вот, — указала она на последний ингредиент.

— Ну, иглы дикобраза… И что с того?

— Тут написано, что их нужно положить в котёл, и уже потом, через три минуты, снимать зелье с огня. Но ведь тогда произойдёт взрыв, как тогда… С Невиллом.

Твою же мать за ногу этого Снейпа.

— Сьюзен! Не пей из чаши! Никто больше не пейте! — крикнул я девочке, когда она в слезах уже собиралась это сделать вместе с подругой Ханной.

Он ведь намекал Гарри, когда котёл расплавился… Неужели, Снейп сам это подстроил, чтобы дать нам свой намёк!? «Иглы дикобраза в кипящем зелье приводят к бурной реакции, из-за которой зелье разъедает всё вокруг, включая таких глупых учеников, как вы»… Всё это представление было частью подсказки!

Ведь, каким образом мы сможем пройти дальше? Вместо двери в стене располагается котёл… Если следовать всем инструкциям, то в конце зелье попросту взорвётся и разъест котёл, и даже саму стену! Но, тогда, зачем вообще следовать инструкции? Если можно получить доступ сразу к десятому ингредиенту, и позволить кипящей жидкости сделать своё дело и без использования других шкатулок!

Как же я не смог догадаться-то! Иглы дикобраза, чтоб их Дамблдор на обед скушал! Профессор зельеварения задал нам не сварить зелье, а специально его испортить. Это звучало столь же изумительно, сколь невероятно и даже немного жутко.

Мне ещё в самом начале ведь показалось странным упоминание о жизни… Было бы логично, если бы чаш со страданиями было девять, и одна со смертью — это вязалось с духом предыдущих испытаний и их концепции. Но жизнь… Она в десятой чаше, чтобы без вреда для себя получить доступ к иглам дикобраза!

Я подошёл к десятой чаше, отстранил от неё Майкла и залпом выпил всё содержимое. Было чувство, будто бы вкусил обыкновенной родниковой воды.

— Никто из нас не умрёт, — оповестил я остальных, протирая рукой мокрые губы, — Гермиона своей внимательностью только что спасла чью-то жизнь, — закончил я, и понёс охапку игл дикобраза к кипящему котлу.

Пора было закончить это испытание. И попенять на собственную узость мыслей. Всё этот чёртов канон — я столь сильно верил в мотивы Снейпа напакостить Гарри Поттеру, что слишком быстро принял аргументы к отсутствию подсказки. А ведь от этого зависела чья-то жизнь!

* * *

— Отойдите в конец зала, на всякий случай! — крикнул я остальным, после чего закинул принесённые иглы в кипящий котёл и со всех ног рванул от него подальше.

Нужно отдать должное ребятам, они не забыли унести кусочки тел Фэй и бескостную Парвати, чтобы те не пострадали в случае слишком сильного извержения зелья. Даже спагеттеобразного Малфоя, и то замотали в подобие клубка заботливые пуффендуйцы, оттащив того к двери в самое начало.

И не зря. Примерно через пять секунд после добавления десятого ингредиента, началась мощная реакция. Жидкость потоком брызнула в потолок углубления, растекаясь по закруглённым стенкам и с шипением проедая каменную кладку. Досталось и полу рядом, который точно так же стал разъедаться, оставляя за собой борозды и прорехи.

Интересно, есть ли возможность прожечь дыру на другой этаж? И что там вообще окажется? Потому что сейчас я понятия не имел, на каком именно этаже мы находимся. На первом? В подземелье? Где?

В стене же с каждой секундой образовывалась прожжённая дыра на следующее испытание. Каким-то образом жидкость прилипала даже к потолку стены и, проедая её, двигалась дальше в своём направлении, а не опадала вниз.

— Ты как, Лаванда? — обратился я к гриффиндорке, что продолжала чесать рытвины и язвы на своём теле. Девочка была единственной, кому содержимое чаши обеспечило эффекты, которые были именно болезненными и неприятными. Другие четверо «счастливчиков» пусть и выглядели разной степени паршивости, однако, сильного дискомфорта или боли при этом не испытывали.

— На первом уроке чар, помнишь, как щипала кожа? — ответила она, скривив покрытое блямбами лицо, — здесь чуть полегче, жжения такого нет, но хочется расчесать их все и сразу, а руки у меня только две…

— Ты молодец, Лаванда. Выпила самая первая, невзирая на опасность. Без всяких истерик, как это сделал Малфой. Потерпи. Думаю, впереди осталось пройти совсем немного, и вас всех вылечат.

— Ага, только надеюсь, что я не получу из-за этого метку целительницы… Их и так уже две, не хотелось бы иметь больше.

Мы до сих пор не знали, чем чреваты метки. Невилл всё ещё умудрялся иметь только четыре из них, да и другие ученики с нашего курса порог в пять отметин мадам Помфри так и не преодолели. Пока что.

— Не получишь. Это же не смертельно, целительница, я уверен, быстро это исправит, как и у всех остальных.

Стенка окончательно прожглась, открывая нам вид в новый, достаточно узкий и мрачный проход.

— Так, — я потёр руки, — идём. Пострадавшие остаются здесь и дожидаются помощи. Остальные — за мной.

— Я тоже пойду! — выкрикнул Малфой растянутым ртом, отчего голос его слышался каким-то несуразным, — возьмите меня с собой!

— Ха-ха, не, Малфой, ты уже свою задачу выполнил. Правда не сам, но… — Рон усмехнулся, глядя на клубок из растянутых частей тел слизеринца, — мы уже поняли, что в момент опасности ты струсишь и подставишь всех нас. Тем более, от тебя, такого, — он показал рукой на безобразное тело, — толку нет совсем.

— Вы не понимаете, я должен отправиться с вами! Должен!

— Почему, Драко? — сказал я, нахмурившись, — скажи о причинах, и мы подумаем над твоим предложением.

В ответ мальчик лишь скривился, насколько ему позволяло собственное положение и состояние, и промолчал.

— Тогда, оставайся здесь и не скули, а то я попрошу Фэй в наше отсутствие попинать тебя своими ножками.

Приободрённые тем, что никто так и не умер, а пострадавшие по сути и не страдали, если не считать Лаванду, которая держалась бодрячком, мы отправились к следующему испытанию.

Вероятная же смерть Оливера нами… Забылась? Да, думаю, мы прошли уже столь много потрясений, что момент в тёмном коридоре с тенями воспринимался как-то отдалённо.

Сколько с тех пор прошло? Час? Два? За это время мы успели повидать самого разного, и настроили свою психику так, чтобы скорбь по товарищу не отвлекала нас от важных занятий. Думаю, она в полной мере проявится потом, когда всё это, наконец, закончится.

Помогая друг дружке, мы перелезли через разъеденный проём. Рельефная кладка от испорченного зелья стала зазубренной, с острыми выпирающими кусочками, которые спокойно могли нас поранить, так что продвигались мы осторожно и действовали сообща.

Новый коридор оказался местом пусть и неприветливым, но он всё же был куда светлее того, с тенями. На полу виднелась не кровь, а лишь застарелая грязь и пыль. Подсвечивая себе путь вперёд, мы двигались дальше, и вскоре вместо стен по бокам стали выступать металлические решётки.

Всего через каких-то двадцать метров коридор превратился в комнату с темницами по бокам, внутри которых присутствовали кандалы, цепи и множество человеческих скелетов.

— Ну и жуть… Что это за место? — тихо спросил Гарри, потирая руками плечи от прохлады.

— Квирелл… Боюсь, что это тюрьма. Темница для маглов, если точнее, — ответил я, оглядывая содержимое клеток.

— Это ужасно, — сказала в чувствах Гермиона, с испуганным лицом оглядывая всё новые и новые кости и черепа.

— Это профессор Магловедения, — ответил я на это, — подобного стоило ожидать от этого психа.

— Смотрите, там! — указал Рон на одну из решёток, — девочка?

И правда, у одной из стен очередной камеры лежала без сознания девочка примерно нашего возраста. Она находилась в окружении двух цельных скелетов, а её нога была прикована цепью к железной скобе, вмурованной в стену.

— Ей нужно помочь, — тихо сказал Дин, смотря через решётку на девочку.

— Закрыто, — я подёргал металлические решётчатые ворота камеры, — может, дальше мы обнаружим ключ. Идём.

Было неприятно видеть нашу ровесницу скованной и беспомощной в столь жутком месте. Однако, не стоило забывать, что в реалиях этого мира она была маглом, и жизнь её ценилась куда меньше нашей. И уж если ценность детей-волшебников для директора и учителей была столь крохотной, то девочка-магл явно не могла рассчитывать на снисхождение или сострадание.

Из-за этого чувства схожести между нами, я и правда хотел помочь ей выбраться из этого адского места, как и сказал Дин. Но в то же время, я понимал, что испытания Дамблдора — не место для игры в рыцарей и принцесс. Совсем не место. Если магла сидит за решёткой, значит, это неспроста.

Пройдя ещё чуть дальше, решётки кончились, а перед нами предстало квадратное помещение с монолитным каменным столом по центру. Рядом с ним был ящик с разнообразными пыточными инструментами, а на самом столе лежал ключ.

— Я попробую открыть им решётку и кандалы, — сообщил Дин, собравшись взять ключ.

— Стой, — я одернул его руку, — не торопись.

— Кайл? Там девочка лежит чуть ли не мёртвая, мы должны ей помочь! — сказал он уверенно.

И я был согласен с ним, только вот…

— Ай, к черту, — махнул я рукой, — иди и освободи её, только не забывай про возможность ловушек. Увидишь или почувствуешь что-то необычное, сразу бросай всё и беги к нам. Хорошо?

— Да, — он кивнул, — так и сделаю.

За столом в конце комнаты была новая дверь, и мы двинулись к ней. Прямо в её центре на нас смотрело какое-то устройство в форме пирамиды, вершина которой была направлена прямиком на нас. И из каждой щели этого загадочного механизма торчали иглы.

В этот раз надпись наверху двери была красной:

Волшебная кровь пропустит вас дальше.

— Опять кому-то нужно пожертвовать своей жизнью? — сказал я вслух, — волшебная кровь, то есть та, что течёт в нас… Кто-то должен прислонить руку к этим иглам, — указал я на устройство в центре двери, — и они выпьют кровь.

— Вопрос в том, как много её понадобится на открытие двери, — пробормотала Гермиона.

— Думаю, много… Подсказки на дверях всегда говорили, как пройти испытание первым путём — с чьей-то смертью. Боюсь, что тот, кто прислонит руку — не жилец. Его просто осушит это приспособление, а другие пройдут дальше.

— Не хотелось бы такого исхода, — сглотнула Меган Джонс.

— Его и не будет, — сказал я, постаравшись придать своим словам уверенности, — Гарри. Помнишь магловедение?

Он кивнул:

— Да, самый страшный урок из первых, особенно с тем представлением разделки магла…

— И он на тебе акцентировал внимание лишь раз… Когда спрашивал тебя, чем могут быть полезны маглы…

— Да, но что это значит для испытания? В чём здесь разгадка и другой путь, — спросил Гарри растеряно, — я не могу понять, ведь кровь маглов не является волшебной, ведь так?

— «Ценность маглов находится внутри них самих», так он сказал перед своим представлением… — процитировал я вслух слова профессора Квирелла, и сам же ими ужаснулся, как только окончательно осознал их значение, — Нам… Внутри той девочки есть нечто, что позволит нам пройти испытание без кровной жертвы…

— И как нам из неё это достать? — задал вопрос пришибленный Рон.

Ну и мразь же бессердечная, этот профессор Квирелл.

— Я догадываюсь как, — ответил я, взглянув на стол и инструменты рядом, — но это никому из нас не понравится…

— Нет, — прикрыла Софи рот ладошкой. Падма рухнула в обморок, и повиснув на руках Майкла.

— Да, — сказал я срывающимся голосом, — либо мы достанем нечто из той девочки, либо кто-то из нас погибнет.

— В каком это смысле, достанем? — сказал подошедший Дин, что на руках нёс бессознательную девочку-маглу. Она выглядела столь тоненькой и крошечной, что друг на её фоне казался настоящим гигантом.

— Дин… Положи её на стол, пожалуйста.

— Кайл, ты же не будешь… Это неправильно, так нельзя, — тихо сказал Дин, растеряно посмотрев на лицо девочки.

— Есть ли у нас другой выбор? — спросил я однокурсника, а самого меня при этом пробивала дрожь, — хоть кто-нибудь из вас готов проследовать по другому пути? — теперь я обращался ко всем ученикам, что присутствовали в комнате, — нет? Тогда это придется сделать. Рано или поздно.

Разрезать девочке живот. Отыскать спрятанное в её кишках и органах. И все для того, чтобы пройти бесчеловечное испытание безумного учителя… Об этом было страшно даже задуматься, не то что воплотить подобное в жизнь…

Сможет ли хоть кто-нибудь из детей справиться с подобным? Не думаю… Значит, это придётся сделать мне?

А что, я сам ввязался в эту авантюру с письмом и третьим этажом. Никто меня насильно сюда не тащил… И пусть я хотел как лучше, но теперь, по всей видимости, придётся окончательно пожинать плоды собственных решений.

Можно, конечно, потянуть время, порассуждать между собой о чём-то, построить теории. Но здесь подобные действия ни к чему не приведут.

В этом испытании нам уже известны все условия, и два варианта выхода тоже поняты сполна. Либо она, либо кто-то из нас. И я не готов тянуть кого-то из однокурсников на смерть. Уж точно не из-за того, что не способен разрезать человеческое тело, пусть и живое.

Дин медлил, но в итоге всё же положил маглу на каменную плиту, что походила на стол.

— Вам необязательно смотреть, — я сглотнул ком в горле, подойдя к девочке с ножом в руках, — в испытании про это не сказано ни слова… Можете отвернуться, или пойти к решёткам, пока… Пока я не закончу…

Многие ребята беззвучно согласились со мной и покинули помещение, вернувшись назад к проходу. Внутри же остались только мои близкие друзья. Гарри, Рон, Дин… Даже Гермиона нашла в себе силы остаться рядом, хоть девочка и находилась на грани истерики, старательно пряча ту за собственной собранностью. Все из Гриффиндора, что дошли до этого момента, остались рядом со мной. Они хотят поддержать меня? Разделить со мной весь ужас того, что я собираюсь проделать?

Для меня даже подобный жест от друзей сейчас был не так важен, как предстоящая задача.

Я задрал холщовые грязные одеяния, оголив девичий живот. Бледный, худенький… Рука с ножом затряслась, когда я протянул её в сторону девочки.

Разрезать. Погрузить туда руку. Достать. Попробовать остановить кровотечение заклинанием? А сработает ли? И что, если неведомая «ценность» находится у девочки в самом сердце, или же рядом с ним? А если в лёгком…

Я стал глубоко и часто дышать, стараясь решиться на немыслимое. Ведь, если я не смогу, то нам, как и в испытании Снейпа, через какое-то время могут спокойно дать ограничение по времени, и ничего не поменяется, только прибавится опасности…

Смысла тянуть нет.

— Это неправильно… — прошептал Дин.

— Я и сам знаю, — рявкнул я срывающимся голосом на мальчика.

Нужно собраться. У меня получится. Мясники же свежуют туши, и ничего, живут себе вполне нормально. Не человеческие, но всё же…

В голову стали проскакивать какие-то глупые отговорки с отмазками, что безрезультатно старались оправдать нормальность грядущего поступка.

Я смогу это сделать. Вот возьму себя в руки, и проделаю все части с холодной головой, будто бы делаю практическое задание на травологии…

Нож дотронулся до кожи девочки. Осталось нажать на него посильнее, чтобы тот вошёл вглубь, и потянуть на себя. Боже, как же пугающе выглядит кожа, что проминается под напором заострённого лезвия…

— Это неправильно! — крикнул Дин и направился к двери.

Дин? Что это он…

— Дин! Стой! Нет! Гарри, Рон, схватите его!

Было поздно. Мальчик протянул свою руку к устройству, и десятки игл впились ему прямиком в ладонь. Совместно с этим проход назад, к темницам, оказался запечатан упавшей сверху плитой.

— Оттащите его! Взяли, и-и-и р-раз! И-и-и р-раз! — мы вчетвером старались вытянуть друга из цепкой хватки игл.

И у нас не получалось. Они будто бы ожили и прошли по артериям и венам мальчика, забурившись вглубь его тела. Никакие усилия не позволяли нам их вынуть, как бы сильно мы не тянули Дина в сторону от двери с устройством.

— Дин, нет! — кричал Рон.

— Сильнее! Тяните сильнее! — надрывался я, изо всех сил стараясь спасти друга из лап смерти.

— Не… Неправильно, это, — прошептал Дин напоследок эти два слова, после чего оказался окончательно обескровлен.

Иглы сами покинули тело мальчика, устройство загорелось красным, а дверь отворилась.

Из-за продолжения наших попыток по вызволению друга из ловушки, в какой-то момент нам удалось оттащить его, отчего мы все вместе повалились на каменный пол.

Я, Гарри, Рон, Гермиона… И мёртвый Дин Томас.

Глава 20. Финал

Пусть и трудно проходить нам всё дальше,

Нам всё дальше, нам всё дальше.

Везде смерть, кругом обман — жесточайше,

Жесточайше, жесточайше.

* * *

Дин погиб. Сам, по собственной воле. Мальчик решился отдать собственную жизнь, чтобы мне не пришлось замарать руки детской кровью… Чтобы девочка, магла, которую он видел впервые, не лишилась жизни на столе испытания психопата Квирелла.

Я смотрел на его обескровленное тело и всё не мог окончательно осознать произошедшее. Я лишился товарища. Друга.

Целый год мы провели вместе. Он остался со мной на Рождество, он без раздумий самым первым поддержал мою идею помочь Гарри с испытаниями. Он… Мёртв.

— Почему? — Гарри в очередной раз вытер слёзы под очками своей мантией, — почему он это сделал?

— Он не хотел, чтобы девочка умерла, — заплаканная Гермиона указала рукой на стол с маглой, что так и не пришла в сознание.

— Но он же волшебник… А она, магла… — бормотал Рон. Для него противопоставление жизни волшебника магловской явно было чем-то чуждым для понимания.

— Он прожил с такими, как она всю свою жизнь до Хогвартса, — сказал я ребятам, — я понимаю его. Дин… Ценил каждую человеческую жизнь. И это… Был его выбор.

Мы какое-то время сидели рядом с телом погибшего друга. Проход назад был запечатан каменной глыбой, так что все другие ученики оказались отрезаны от нас. Осталось лишь четверо учеников, включая меня.

Я будто бы попал в канон, оставшись вместе с Гарри, Роном и Гермионой. В извращённый, жестокий и беспощадный, но канон. Что же нас ожидает дальше? Волан-де-Морт?

— Поднимайтесь, — сказал я, и сам последовал своей же команде, — Дина уже не вернуть, а нам… Нам нужно закончить всё это. Ради остальных. Ради тех однокурсников, что страдают сейчас от боли и собственных изменённых тел.

Ребята поднялись.

— Мы… Оставим его здесь? И её, тоже? — спросил Гарри про тело Дина и девочку-маглу.

— Да. Не тащить же их на себе, прямиком в неизвестность… Пойдём.

Как же было паршиво на душе. И даже сложись всё иначе, если бы я таки выпотрошил эту девочку, моё состояние вряд ли бы отличалось в лучшую сторону.

Придёт время, и Квирелл заплатит за Дина. Они все рано или поздно поплатятся за всю ту жесть, что здесь происходит. Не всегда я буду беспомощным ребёнком, а память у меня хорошая.

Уставшие, обессиленные и эмоционально выгоревшие, мы шли по новому проходу. Испытания учителей должны были быть окончены, и теперь, либо впереди нас ожидает завершение всей этой череды жестокости, смерти и опасности, либо директором приготовлен ещё какой-то финал сей затеи.

Впрочем, готовиться надо к худшему исходу. Как я и предполагал, простого завершения не случилось.

Узкий коридор кончался новым пустым залом, в который вместо привычной двери вёл обычный арочный проход. Как только мы вчетвером его преодолели, я почувствовал какие-то перемены в своём состоянии. Будто бы слабая незримая энергия прошла по моему телу.

— Вы тоже это заметили? — спросила Гермиона.

— Ага… — ответил ей Рон, — а ты, Гарри? Гарри? — он начал мотать головой из стороны в сторону, — где Гарри?!

А мальчик просто исчез. Буквально только что он шел по правую руку от меня, потом случилось это еле заметное помутнение и Гарри пропал — его не было ни спереди, ни сзади в коридоре, будто бы он за какое-то мгновение испарился в воздухе.

— Думаю, Дамблдор приготовил для него своё испытание, а мы там просто не нужны, — сделал я предположение, стараясь не раздувать панику Рона другими своими идеями насчёт случившегося.

— Но как же он без нас! — взволнованно воскликнул он, переживая за лучшего друга, — нужно пойти за ним и помочь Гарри! — мальчик начал входить и выходить из коридора в зал и обратно, стараясь исчезнуть вслед за Гарри.

— Бесполезно, — подвёл я итог его действий, — если директор не хочет, чтобы мы были с ним вместе, то так оно и будет. Может, мы сможем ему как-то помочь, если справимся с новым испытанием?

Рон согласился с моей теорией, и мы сосредоточились на том, что ожидало нас впереди.

Зал, в который мы попали, выглядел пустым и заброшенным. В конце его виднелась новая дверь, с потолка свисали редкие магические светильники, а в самом центре зияла довольно большая тёмная дыра вниз.

— Что там? Ничего не видно, — Рон постарался посмотреть вниз дыры.

— Аккуратнее, не навернись только туда, — предостерёг я друга, — вон, на двери ещё одна надпись, пойдём, сначала её прочитаем.

Откроет дверь внизу плита,

Но дальше ждёт лишь пустота.

— Дверь откроется с помощью плиты внизу… Туда надо спуститься? И как это сделать? — строил я догадки, глядя на надпись.

Вдруг, боковые стены противно захрустели.

— Что это? — перепугался Рон, — они двигаются!

— Да… — я пригляделся к стенам повнимательнее, — они медленно сдвигаются. Значит, мы ограничены по времени. Давайте, думайте, как туда спуститься…

Пока я размышлял, мне шепнул Рон:

— Кайл, можно тебя на пару слов? — он своим взглядом попросил меня отойти вместе с ним подальше.

— А зачем ты шепчешь? — спросил я у него, а Гермиона нахмурилась, глядя на наши переговоры.

— Эм… Так надо, — Рон опасливо заозирался на Гермиону, отводя меня за руку к скрипящей стене, — слушай, там же пустота внизу. Понимаешь, что это значит?

— А ты уже понял? — я поднял брови.

— Я думаю, что тот, кто спустится туда или… Упадёт, тот погибнет. Вспомни все прошлые испытания, Кайл! Кому-то нужно погибнуть, чтобы пройти дальше. Директор, в отличие от учителей, никаких подсказок насчёт своего испытания не давал, так?

Я неохотно кивнул. И правда, все его намёки, над которыми я ломал голову этот учебный год, были уже так или иначе разгаданы.

Но ведь может же быть второй путь! Было бы нелогичным оставлять в самом конце испытание лишь с одним смертельным исходом, когда как во всех предыдущих имелась возможность обойтись без смертей среди детей-волшебников.

— А значит, что здесь нужно… Кого-то выбрать, кто позволит закончить испытание другим, — продолжил Рон свою мысль, подводя меня к определённым выводам.

— И ты мне это говоришь, чтобы… — до меня начало доходить, зачем Рон отвёл меня на разговор в сторону, действуя столь неумелыми шпионскими методами.

— Кайл, она же предательница, — Рон понял, что я разгадал его задумку, — и нас тут всего трое. По-моему, выбор очевиден, — мальчик пытался придать своим словам уверенности, но сам при этом мешкал и не был до конца готов исполнить задуманное. Поэтому и обратился ко мне, так как привык, что я принимаю окончательные решения.

Я взглянул на Гермиону, что делала вид, будто не смотрит на нас, хотя её напряженная поза говорила об обратном. Встряхнул головой, прогоняя крамольные мысли.

Всё ещё не настолько безысходно, чтобы задумываться о подобном.

— Рон. Мы найдём другой выход. Время ещё есть, стены сближаются достаточно медленно. И ты забыл, что Гермиона помогла нам с испытанием Снейпа? Она заслужила прощение своих прошлых грехов хотя бы от нас.

— Крыса остаётся крысой, — нервно отмахнулся он от моих доводов, заряжая себя тем самым исчезающей уверенностью, — и нужно решаться сейчас, пока…

— Петрификус Тоталус! — внезапно мне прилетело в бок заклинание паралича, и я столбом упал на каменный пол.

Это было достаточно больно, но, чтобы хоть как-то это выразить, я не мог пошевелить ни единой частью своего тела.

— Петрификус Тоталус! — я увидел, как Рон в спешке начал вытаскивать свою палочку, из-за чего не успел увернуться от нового луча, и повторил мои действия с падением.

К нам подошла Гермиона с палочкой наготове, удостоверяясь в успехе собственных чар. Мы с Роном даже моргнуть толком не могли, так они, очевидно, сработали.

Она напала на нас! Гермиона! Напала! На нас!

Девочка потащила моё остолбенелое тело к центру комнаты. В голове громом ударила мысль, что сейчас я полечу в дыру навстречу собственной смерти… Но этого, слава всем богам и демонам, не случилось. Гермиона оставила меня между дверью и дырой, после чего проделала те же действия с телом Рона.

Что у неё сейчас происходит в голове? Что она собирается сделать? В голове роились десятки вопросов. Как вообще ей хватило духу столь внезапно напасть на своих однокурсников, после всего пройденного нами сообща?!

Хотя, надо признать, сработала она чётко. Первым делом вывела из игры меня, так как я, скорее всего, успел бы достать палочку и обезвредить Гермиону, если первый луч полетел бы в Рона.

— Хух, — выдохнула Гермиона прямо над нами, когда закончила перетаскивать наши тела, — нельзя было оставлять вас у этих движущихся стен, — сказала она вслух.

Я сверлил её непонимающим взглядом, стараясь таким образом задать девочке немой вопрос: «Какого чёрта ты делаешь?».

— Прости, Кайл, что напала на вас. Но я знаю, о чем вы там шептались. Нетрудно догадаться, на самом деле. А погибать в самом конце… Лично я, не собираюсь, — она хмуро посмотрела на нас, уперев свои руки в бока.

Неужели Гермиона думает, что я и правда был способен столкнуть её в пропасть, чтобы пройти дальше? А я способен? Предыдущие испытания показали мне, что ни в чём нельзя быть уверенным наверняка, а желание выжить может заставить человека пойти на самые разные ужасные вещи…

— Почти полгода… Я терпела от всех вас унижения. Проглатывала ваши тычки и оскорбления, старалась работать в команде, но меня не считали даже её частью… Но за что? Да, я рассказала профессору МакГонагалл про старосту. Но у меня не было иного выбора! Там, на астрономической башне, мне устроили допрос! И она чувствовала, когда я обманываю или недоговариваю… Что мне было делать, Кайл? Как мне следовало поступить? Молчать, не смотря ни на что? Ради кого? Оливии Райли? — она горько усмехнулась, — это даже звучит нелепо. Да, я рассказывала некоторые вещи МакГонагалл и до этого, но только тогда, когда она сама об этом спрашивала! А вы… Бросили меня…

Со стороны Рона послышалось мычание и кряхтение. Мальчик, видимо, всеми силами старался сбросить с себя чары паралича.

— Петрификус Тоталус! Петрификус Тоталус! — срегировала девочка на его попытки и на всякий случай повторила свои чары на нас, обновляя эффект парализации, — и не старайся вырваться, Рон. У тебя ничего не получится. И я могу понять Кайла, он… Дал мне шанс вернуться и заслужить прощение. Я… — Гермиона наклонилась к моему телу и взяла меня за руку, — благодарна, правда. Но такие, как Рон… — девочка хмуро встала обратно, бросив злой взгляд на моего напарника по несчастью.

— Каждый раз… Всё это время ты называл меня предательницей, Рон. Даже при прохождении испытаний, это слово будто засело в твоём разуме, хотя сам ты к этому не имел никакого отношения… Это были наши дела с Кайлом, а вы все безоговорочно встали на его сторону… Мне было очень обидно слышать оскорбления от тех, кого я начинала считать своими друзьями… И вот мы здесь! — она покрутила рукой вокруг, — прошли через немыслимые преграды, спасались от монстров и разгадывали смертельно-опасные задачки учителей. И что по итогу? Что ты, Рон Уизли, говорил Кайлу там, в сторонке? Ты хотел скинуть меня вниз! Убить! Меня! — крикнула она изо всех сил, явно находясь во взведённом ситуацией состоянии, — И я не могу этого позволить. Ведь я хочу жить, хочу закончить Хогвартс и прожить долгую жизнь, узнать столько всего нового… Так что мне пришлось вас парализовать. Чтобы в твою голову, Кайл, — показала она на меня, — не забрела пагубная мысль избавиться от меня, выбирая между своим другом и «девочкой-предательницей». Ему, — показала она на моего парализованного друга, — такая мысль и вовсе пришла в числе первых… Да, Рон?

Мальчик вновь старался что-то промычать, пока Гермиона прожигала его взглядом.

— Я ведь… Могу тебя скинуть туда прямо сейчас. Представляешь? Как думаешь, я таким образом должна поступить? — Гермиона теперь обращалась к Уизли, а я этого почти не видел, стараясь хотя бы на слух определять, что же у них там происходит.

— Посмотри мне в глаза, Рон, — доносилось с их стороны, — посмотри на меня. Ты видишь перед собой предателя? Видишь?! Потому что я не предатель! И не собираюсь даже допускать мысли о том, чтобы столкнуть вниз кого-то из вас! В отличие от тебя, Рон! Так что кто из нас тогда предатель?

Гермиона замолкла, и зал, исключая фоновый шум медленно приближающихся стен, погрузился в тишину. Самое ужасное во всём этом было не иметь возможности повернуться на бок и посмотреть, что же там творится. Чем занята Гермиона? Как там Рон?

Сосредоточившись, я постарался сбросить с себя чары оцепенения. И снова. И снова. Без результата. Практики у меня было совсем мало, и пусть со временем чары ослабнут настолько, что у меня обязательно выйдет проделать этот трюк, но до этого времени ещё надо дожить, а Гермионе ничего не мешает обновлять на нас действие чар, как она это один раз нам уже продемонстрировала.

Я на какой-то миг пожалел, что вообще дал девочке возможность пойти с нами и обучил её этому заклинанию. Да, в её откровенном монологе был смысл, но всё это не отменяло факта того, что Гермиона первой напала на своих товарищей исподтишка, действуя на упреждение. Напала на меня!

Через какое-то время послышались удаляющиеся шаги. Гермиона уходит? Но куда?

В любом случае, пошевелиться я всё ещё не мог. Волей-неволей у меня появилось время обдумать все произошедшие с нами события. Не поразмышлять об этом в перерывах между испытаниями, а но-настоящему задуматься о всём том, что с нами случилось за последние несколько часов.

Слив Финч-Флетчли… Могу ли я теперь винить мальчика за трусость? Зная, что ему пришлось бы здесь пережить, имел ли я право возмущаться его поступком?

Падение Невилла… Надеюсь, с этим пухлым мальчуганом всё хорошо, и его повреждения не вызвали внутренние кровотечения. Как бы там ни было, а Лонгботтом, невзирая на опасность, в конечном итоге всё же полез в тот люк вместе с остальными, хотя и жутко боялся этого.

Поглощение растением-монстром Симуса… Мне сильно не хватало этого активного ирландца во время столь ужасных испытаний. А ведь он ещё не знает про судьбу своего друга…

Смерть Оливера… То состояние, в котором он находился, когда мы со Сьюзен его обнаружили, не оставляло сомнений в кончине мальчика. Если же он каким-то чудом выжил, то мне будет стыдно смотреть в его глаза. Ведь именно я решил не пытаться ему помочь, беспокоясь о жизнях всех остальных. Эх, если бы я только догадался про загадки раньше…

Трусость Драко и храбрость наших гриффиндорок… Кто знает, что двигало Малфоя к отказу выпить из чаши, но при этом к сильному стремлению отправиться дальше. Была в этом какая-то тайна. В любом случае, после произошедшего в зале с котлом, любое зарождение хороших отношений между нами кануло в лету.

Смерть Дина… До сих пор не могу поверить, что он погиб. Причём именно в тот момент, когда уже казалось, что больше смертей среди нас не случится.

В моём сознании вновь и вновь проносились события этого злосчастного дня. И вот, куда нас это привело. Я с Роном лежу парализованный, Гарри пропал, другие остались позади, а Гермиона и вовсе куда-то ушла. Не удивлюсь, если Дамблдор, смотря на всё это, разочарованно покачает головой и отправит всех нас к праотцам вместе со всей остальной школой и целым миром.

Безумный мир, безумные люди, безумные поступки. Вот почему я не попал в самого обычного Гарри Поттера? Без всего этого мрака и безысходности, витающей вокруг? Может, тот Гарри Поттер и вовсе не существовал, а Роулинг привиделся именно этот мир, который доброе женское сердце решило превратить в сказку о добре и зле? Добро, правда, пришлось бы выдумывать с нуля, в таком случае.

Пока я размышлял, в зале послышались новые звуки. Что-то тащили по полу, как это происходило с нами после нападения.

Гермиона? Это она? Чёрт, как же трудно ориентироваться лишь на звук. Рон, вроде бы, всё ещё лежал рядом со мной, так что он здесь был непричём. А может, это Гарри появился? Успеет ли он в этом случае разобраться с ситуацией и обезвредить Гермиону, или же это она прямо сейчас тащит к нам тело шрамоголового мальчика?

А-а-а! Неизвестность порой ощущается куда хуже любых лишений и неудобств!

Звуки какой-то возни слышались всё ближе, пока, в один момент, не прекратились.

Вдруг, стены остановили своё движение, а впереди послышался звук открываемой двери.

Что там, чёрт возьми, происходит? Испытание пройдено? Но как?

Передо мной появилась уставшая Гермиона. Она с грустью на меня посмотрела и заговорила:

— Я догадалась. Плита, Кайл. Чтобы открыть дверь, нужно было бросить в дыру что-то тяжелое, чтобы плита сработала. И это не обязательно должен был быть кто-то из нас. Сгодилось и… Мёртвое тело… — она всхлипнула, но сразу стала успокаиваться, — Дин помог нам пройти ещё одно испытание. Всё кончено. Фините Инкантатем! Фините Инкантатем! — Гермиона дважды взмахнула палочкой в нашу сторону, снимая с нас собственные чары.

Не сказав больше ни слова, она отправилась вперёд, оставляя свою спину доступной для наших чар.

— А? Я двигаюсь! Кайл, — Рон резко вскочил и достал свою палочку, с дрожью в руках направляя ту на спину удаляющейся в проход Гермионы.

— Остановись, Рон, — поднялся я вслед за ним, убирая его направленную руку, — она прошла испытание. Всё закончилось. Хватит.

— Она оглушила нас! Я думал… Думал, что она сбросит меня вниз!

— И я так думал. Но Гермиона не стала этого делать, ведь так? Пойдём на выход, Рон. И так голова раскалывается от наших приключений. Не нужно создавать ещё одно, только не сейчас.

Мы направились вслед за Гермионой в открывшийся проход. Девочка остановилась у самого входа в новый зал, а мы с Роном догнали её и встали по бокам.

Впереди перед нами стоял сам Дамблдор, а рядом с ним находился испуганный Гарри Поттер, что держал в руках какую-то прозрачную мантию. Мантию-невидимку…

* * *

POV Гарри Поттер.

Гарри и сам не понял, как оказался в сумерках перед каким-то домом. Он буквально только что шёл вместе со своими друзьями к новому проходу, и в следующий же миг оказался здесь. Тишина ночной улицы, отдалённо напоминающей ему Литтл-Уингинг, резко контрастировала со звуком в залах и коридорах Хогвартса.

Он огляделся. Дверь дома была открыта нараспашку, а в коридоре виднелось тело какого-то мужчины.

«Где же я? И как сюда попал?», — проносилось у мальчика в голове.

Гарри несмело зашёл в дом и подошёл к бессознательному телу у парадной:

— Сэр, вы в порядке? — спросил он тихо у лежащего на полу мужчины.

Его лицо кого-то ему напоминало, но Гарри так и не мог понять, кого именно. Будто бы он видел уже где-то это лицо, но никак не мог вспомнить, откуда знает этого мужчину, который на его вопрос никак не среагировал, продолжая безмолвно лежать на дощатом полу.

«Он мёртв?».

В ответ на его немой вопрос наверху дома что-то громыхнуло, и оттуда послышался женский крик. Тот самый крик, который снился ему множество раз в кошмарных снах. Гарри почти никогда не запоминал их, но теперь, услышав его наяву, осознавал это вполне отчётливо.

— Отойди в сторону! — прошептал голос наверху, но для Гарри эти слова раздались в голове набатом. Он вздрагивал от каждого слова, и неосознанно стал подниматься по лестнице, к источнику звука.

— Не трогай его! Убей меня, но не трогай его! Прошу! — доносился из одной из комнат знакомых женский голос.

«Мама?», — пронеслась у него мимолётная мысль.

Гарри поразился пришедшей идее. Это его воспоминания? День, когда родители погибли? А мужчина внизу — это его отец?

— Мама! — крикнул он и сломя голову побежал в сторону комнаты с выбитой дверью.

— Авада Кедавра! — произнёс устрашающий голос, а самого Гарри ослепила вспышка зелёного света.

— Мама! Мама! — он прикрывал глаза рукой и продолжал бежать в сторону комнаты.

«Я должен её спасти! Должен!».

Однако, когда Гарри оказался в комнате, не было видно ни его матери, ни Волан-де-Морта. Там оказался лишь странный мальчик, что стоял у детской колыбели и был повёрнут к нему спиной.

Он был коротко подстрижен и высок, а из рукавов его куртки торчали какие-то мерзкие отростки.

«Что здесь происходит? Кто он?».

— Кто ты? — тихо прошептал Гарри, несмело приближаясь к загадочному мальчику, — и где моя мама?

Тот в ответ не сказал ни слова, и лишь продолжил напевать мотив знакомой детской колыбельной.

— Кто ты? — повторил Гарри вопрос и положил дрожащую руку ему на плечо.

Внезапно, фигура мальчика обернулась к нему зловещим пустым лицом с одной лишь пастью до самых ушей, а отростки из его рук резко оплели Гарри, зафиксировав того на месте.

— Ты знаешь, кто я… — прошептал мальчик и зловеще улыбнулся, — ты умрёшь. Умрё-ё-ёшь, — слова его звучали с шипящими интонациями, — не дай ему себя уби-и-ить, не лишайся меня-я-я…

Картинка вдруг резко сменилась, а перед ним уже стояло отражение самого Гарри, только более старшее и пугающее:

— Не позволяй! Не верь! Не мсти! Не позволяй! Не верь! Не мсти! — оно трясло его за руки, и Гарри не понимал, где он находится и что с ним происходит. Он видел лишь глаза собственного отражения — чуждые, отрешённые, мёртвые.

— Сынок! Гарри! — откуда-то доносился нежный голос мамы.

«Мама?».

— Не оборачивайся! Не верь! Не мсти! — продолжало шептать ему отражение.

«Но там мама…».

— Не оборачивайся! Не оборачивайся! Нет!

— Авада Кедавра! — повторил шипящий голос.

Зелёная вспышка затопила разум Гарри, и всё кончилось.

Он пришёл в себя в каком-то помещении. От видений его знатно трясло, а дыхание мальчика было быстрым и прерывистым.

«Будто кошмар приснился. Но такой реальный! И где я нахожусь? Ах, да, в Хогвартсе, прохожу испытания… Но где тогда мои друзья?».

Гарри посмотрел по сторонам и увидел директора Хогвартса собственной персоной, при виде которого ещё больше перепугался и повалился на пол.

— Не стоит беспокоиться, Гарри. Сейчас ничего более тебе не угрожает, — успокаивающе сказал ему Дамблдор.

— Я-я видел… В-видел… — бормотал Гарри, безуспешно пытаясь сформулировать собственную мысль.

— Я знаю, что ты видел, — директор подошёл к нему поближе и стал рассматривать какой-то переплёт, что держал у себя вруках, — воспоминания. О той самой ночи, когда Волан-де-Морт пришёл к тебе домой и убил твоих родителей.

— Но… Почему я это увидел? Это… Тоже, часть испытания, сэр? — спросил он несмело, с опаской поглядывая на директора.

— Это его суть. Для тебя, по крайней мере. Ты должен помнить, что Тёмный Лорд сделал с твоими родными. И знать, что чарами твоей матери вы стали связаны.

— Связаны? — Гарри в замешательстве посмотрел на Дамблдора, — но, сэр, я думал, что Волан-де-Морт погиб.

— Погиб? — директор приподнял в удивлении свои брови, — нет, Гарри, это не так. Ему удалось найти способ избежать собственной смерти. И когда-нибудь он вернётся, чтобы завершить начатое десяток лет назад. Он вновь постарается тебя убить, так что тебе нужно к этому готовиться.

— Но почему? Зачем ему… Убивать меня? Разве я представляю для него опасность? — спросил Гарри.

— О, ты, Гарри… Нет, не представляешь. Но Волан-де-Морт уверен, что твоя смерть необходима ему.

— Необходима, для чего?

— Чтобы ослабить меня, как он считает, — очки Дамблдора блеснули, когда он посмотрел на Гарри, — Тёмный Лорд думает, что твоя смерть поможет победить меня.

Гарри окончательно запутался.

— Но как это связано?

— Придёт время, и ты это узнаешь. А сейчас, позволь мне отвлечь тебя от столь нерадостных мыслей. Поднимись, — директор отошёл в сторону и откуда-то сзади достал какую-то прозрачную ткань.

Гарри поднялся, и Дамблдор продолжил:

— Это не простая мантия, Гарри. Когда-то она принадлежала твоему отцу. Хоть применить он её не успел, но менее ценной от этого она не становится. Это древний артефакт, который передавался в роду Поттеров сотни лет. Держи, — директор протянул её мальчику, и Гарри опасливо её взял, — ты справился с испытаниями и доказал, что достоин её. Пользуйся мантией с умом, но не забывай, что за нарушение правил преподаватели могут её отнять, — он улыбнулся и помахал ему пальцем.

Вдруг, дверь позади мальчика стала открываться.

— О! — воскликнул радостно Дамблдор, — а вот и твои друзья. Что же, испытания можно считать законченными, и пора награждать других победителей.

Гарри увидел Гермиону, за которой подошли и Кайл с Роном. Они справились. Всё закончилось.

Вот только в мыслях Гарри творился настоящий хаос, а шрам последние полчаса нещадно болел и жёгся.

Конец POV.

* * *

По окончании этой изуверской полосы страданий директор наградил нас целой кучей баллов. И если раньше мы считали их невосполнимой ценностью, то после пережитого сухие цифры, которые можно было потратить на разнообразный быт в Хогвартсе, воспринимались даже как-то нелепо.

После всех этих произошедших событий, после встречи с опасностями, после смерти двух учеников наша награда выглядела какой-то изощрённой формой издёвки.

С Гарри была похожая ситуация. Ведь мантия, по сути, принадлежала его отцу, а значит, по-хорошему, и так должна была достаться мальчику в наследство. Но нет, ради неё и каких-то галлюцинаций, смешанных с воспоминаниями о событиях роковой для мальчика ночи, половина нашего курса участвовала в смертельных испытаниях. Театр абсурда, не иначе.

Да, Гарри рассказал нам о том, что он видел после собственного исчезновения, а мы с Роном поделились с ним поступком Гермионы, который до сих пор воспринимался очень двойственно. С одной стороны, она прошла испытание и даже после всех обвинений и оскорблений Рона не скинула того в дыру, хотя имела такую возможность и, скорее всего, в какой-то степени желала этого. С другой же, девочка напала на нас со спины, тем самым показав абсолютное отсутствие доверия, хоть и с натяжкой обоснованное.

Как после всего пережитого мне общаться с Гермионой и общаться ли вообще — я не имел ни малейшего представления. Слишком противоречивые поступки она совершала, слишком непредсказуемой казалась всем остальным.

После краткого неинформативного разговора с Дамблдором, встретившись с которым я так и не решился что-либо спрашивать, мы отправились на ужин, который уже вот-вот должен был начаться. Там мы повстречали тех уцелевших ребят, которых отрезало от нас во время испытания Квирелла. Они то и рассказали нам, что все ребята успешно отправлены в больничное крыло, и вскоре всех их подлатают и вылечат. Всех, кроме Оливера Риверса и Дина Томаса.

Дальнейшие дни пошли как в тумане. Мы выполнили то, что хотел от нас директор, справились со всеми хитросплетениями его больного рассудка, или же его учителей — не столь важно. Но лишились при этом двух однокурсников, так и не понимая, ради чего те отдали свои жизни.

Судьба девочки-маглы, ради которой Дин оказался обескровлен, тоже оказалась неизвестна, воспринимаясь учителями и директором лишь как очередная декорация к нашим испытаниям. Мне оставалось лишь надеяться, что Дамблдор или Квирелл отпустят её, иначе смерть Дина казалась бы ещё более бессмысленной.

Однако, на мой аккуратный вопрос во время очередного магловедения Квирелл лишь удивился моим интересом к «какой-то магле», и так ничего и не ответил. Если бы я сказал, что беспокоюсь за её судьбу, то это бы вызвало лишь неудовольствие профессора, а забрать мне маглу из его «личной коллекции» никто бы так и не позволил.

Всё это навевало на нас депрессию, которая постепенно рассеивалась перед приближающимися экзаменами.

Ребята, которые не приняли участие в испытаниях, опасливо поглядывали на нас, что прошли через чёртов Ад. Злости же на них не было — со временем практически к каждому участвовавшему ученику приходило осознание того, что другие однокурсники, возможно, поступили правильно, оставшись в стороне.

Да, мы спасли весь курс от так называемой «директорской кары». Да, мы доказали собственную смелость. Но на примере смертей двух смельчаков, другие потихоньку приходили к выводу, что иногда лучшим решением является не лезть в пасть к зверю, даже если тот угрожает по итогу сожрать всех разом.

Гриффиндор скорбел о погибшем Дине Томасе. Нам не дали его даже похоронить, поэтому мы провели собственный ритуал в заброшенном кабинете, в котором со слезами на глазах простились с нашим другом. Я никогда не видел Симуса таким потерянным и разбитым, да и другие ребята чувствовали себя не сильно лучше.

За какой-то год мы лишились двух товарищей из двенадцати, и каждому было страшно предполагать, что же будет дальше.

Кто из нас доживёт до конца обучения с такой смертностью? Или же это первый курс весь такой из себя опасный, а дальше будет легче?

Данные вопросы оставались открытыми, и повлиять на конечный результат было не в наших силах.

Изменить уклад вещей? Восстать против несправедливого отношения? Не смешите. У Волан-де-Морта это не получилось, куда там попаданцу в тушке двенадцатилетнего маглорождённого. Чтобы что-то изменить, мне нужна сила. Чтобы получить её, нужно время. Чтобы время прошло, нужно выжить в Хогвартсе. Замкнутый круг, в котором мне придется крутиться и дальше.

Сбежать? А куда? И каким образом? Если всё так, то единственное место, где меня не достанет Министерство Магии Великобритании — это Америка. И кем я там буду? Как туда добраться? Если и маги, и маглы, насколько мне известно, не могут перемещаться между Старым и Новым Светом.

Безусловно, подобная возможность сбежать мне бы очень пригодилась, но я попросту боюсь. Боюсь того, что если я начну хотя бы копать в эту сторону, стану узнавать необходимую информацию, то этими действиями скомпрометирую себя ещё до самой реализации плана побега.

Ведь я понятия не имею, какими методами слежки располагает Министерство и сам Дамблдор. Но раз они смогли ввести в школе для детей столь жестокие условия, и родители всё ещё не позабирали своих чад и не сбежали, то это значит, что возможности контроля миграции у Министерства поистине безграничны.

Даже в школе я боялся лишний раз говорить что-то опасное. Кто знает, вдруг, картины молчат со всеми, кроме Дамблдора, а ему докладывают обо всём увиденном. Или домовики. Доподлинно неизвестно, насколько они подчинены волшебникам. Могут ли эти волшебные существа выполнять роль разведчиков и доносчиков? Может, каждый шаг каждого ученика постоянно отслеживается, кто знает…

Хотя, в таком случае события с Оливией и Гермионой не имеют смысла. Зачем расспрашивать девочку о чём-то, если и сам всё это знаешь при помощи слежки?

Итог получался один: первоначально мне нужна была информация, много информации. Только при её наличии можно было начинать делать законченные выводы, проводить анализ происходящего без непоняток и недосказанности, без предположений и голых теорий, что опираются лишь на мои знания канона.

А с ней как раз в школе на протяжении всего года было достаточно плохо. Многие старшекурсники заказывали себе рассылку Ежедневного Пророка и других газет через сов, но первокурсникам их никто и не думал предоставлять. Похожая ситуация происходила и с библиотекой — не было там ничего про ближайшую историю магической Великобритании! Ни подшивок старых газет, ни книг-автобиографий современников… Ни-че-го.

Я существовал весь этот год по сути в вакууме, довольствуясь лишь тем, что рассказывали сами учителя, и тем, что знали мои однокурсники, которые не были хорошо подкованы в политической обстановке страны или пересказывали слова из пропагандистских источников, которым вслепую доверять было нельзя.

Благо, что первый курс был близок к своему завершению, после чего всё должно измениться. Это было сравнимо с вырастанием из песочницы, в которой есть и свои трудности, но впереди тебя при этом ожидает новый, огромный и куда более опасный мир, который предстоит осторожно исследовать.

* * *

28 июня.

Шли дни, и лето уже успело подарить нам тёплые светлые деньки, проникая лучами яркого солнца во многие закоулки замка. Он будто бы ожил, стал куда светлее и доброжелательнее к ученикам. Лестницы перестали проказничать, учителя были не такими злыми и строгими, и даже еда казалась куда вкуснее, чем выглядела по своему виду.

Благополучно закончились страшащие нас экзамены, и никто из первого курса так и не получил «Тролля» ни за один из них.

Однако, не стоит думать, что задания профессоров являлись незначительными по своей сложности. МакГонагалл проходилась по двум изученным возможностям трансфигурации, Флитвик требовал продемонстрировать все изученные чары одно за другим, Снейп же и вовсе устроил восьмичасовую варку зелья без перерывов, во время которой мы успели чуть ли не состариться.

Кингсли организовал зачёт по прохождению полосы, а Мадам Трюк устроила настоящий квиддичный матч между первокурсниками. Другие профессора сосредоточились больше на наших знаниях, проводя опросы, задавая сочинения и устраивая внезапные тесты.

И несмотря на все их старания осложнить нам жизнь, я умудрился оказаться лучшим учеником в классе, набрав по всем предметам, кроме уроков полётов, оценку Превосходно.

Не нужно думать, что мне давалось это как-то легко и просто. Да, сознание моё было куда более зрелым, но это лишь подстёгивало меня изучать и практиковаться в задаваемых темах. Старался я не меньше остальных учеников, прогрызая себе дорогу через гранит магической науки.

Баллы за испытания получили все из нас, кто решился участвовать. Невилл, Симус и другие пострадавшие заимели по тридцать-пятьдесят баллов. Те, кто остался невредимым — по шестьдесят-восемьдесят. Рону дали девяносто, Гарри все сто, Гермионе сто пятьдесят, а мне же, как отгадавшему основную загадку Дамблдора, отсыпали все двести баллов.

На самом деле — это было очень много.

— То есть, баллы сохраняются и на следующий год? — спросил я удивлённо. Почему-то мне казалось, что каждый учебный курс обнуляет твои предыдущие показатели.

— Ага-сь, — кивнул довольный Филч, подкидывая пятибальную красную монету, которую я ему только что отдал.

Я все же решил воспользоваться приобретённым состоянием, и задать парочку вопросов у смотрителя Хогвартса.

— Только тут есть маленькая деталь — ты должен в конце года забрать баллы с собой, чтобы можно было их потратить на следующем курсе. Оставишь их в замке — и прощай-прощай, накопления, — он пародийно помахал своей ручкой, которой вторила лапка кошки в животе, и хрипло рассмеялся.

— Спасибо за информацию, мистер Филч, — кивнул я вежливо. Старик явно любил, когда с ним любезничают, несмотря на его заскоки и отвратительный характер, — у меня ещё один вопрос, — я положил на его стол очередную монету, — кто у маглорождённых будет опекуном?

— У каждого курса он свой и назначается директором, — Филч сгрёб себе новую монету и довольно продолжил, — могу лишь сказать, что за успехи первокурсников, вам повезло с опекуном, хе-хе. А то бывают такие, после которых не все ребята возвращаются в школу. Шучу, конечно. Вернутся все, куда они денутся, от Хогвартса-то, — улыбнулся он своими кривыми зубами.

— Но вы так и не ответили, кто именно у нас будет.

— Не могу я этого сказать, — пожал он плечами, — не положено. А про возврат и не думай. Ты вопрос задал? Задал. Я ответил? Ответил. Точка.

Спорить с ним было чревато ухудшением отношений, так что я лишь вздохнул и попрощался с завхозом.

Впереди меня ждал прощальный пир по случаю завершения учебного года.

Правильно говорят, что время — лечит. А уж когда ты отвлекаешься на рутину в виде учёбы, и подавно. Да, мне всё ещё было бесконечно жаль Оливера и Дина, однако, жизнь на этом не заканчивалась. Не знаю, как чувствовали себя другие ученики, но мне удалось не зацикливаться на вероятности собственной смерти для себя и своих друзей, а смотреть в будущее хоть немного, но более оптимистично. Этому неплохо так способствовали приближающиеся каникулы, а также один разговор с Роном.

— Мне тут, это, — почесал он своим излюбленным способом макушку, — братья рассказали, что я могу пригласить некоторых однокурсников пожить у себя весь август. Мол, родители не против, а подобное можно делать — когда я был маленьким, Фред и Джордж приглашали к себе пару раз своего маглорождённого друга. Ну так вот, не хотите приехать, погостить?

— Что, правда можно? — спросил удивлённо Гарри.

— Ну, да, — улыбнулся Рон, — покажу вам, где живут Уизли, и всё такое.

— Отличная идея, Рон. Ты приглашаешь только нас с Гарри, или ещё кого-то?

— Эм… — он немного смутился, — только вас. Будет странно приглашать, ну, девочек.

— Хорошо, я согласен, — хлопнул я друга по плечу. Это была отличная возможность как поскорее покинуть загадочного опекуна, если он окажется очередным психом, так и порасспрашивать интересного и полезного у семейки Рона.

— Я тоже! Круто! Вот бы успеть на мой день рождения, — посетовал Гарри.

— Не, вряд ли это получится. — Рон пожал плечами, — только в августе, но мы можем отметить его чуть позже, правда ведь, Кайл?

— Ага, — подтвердил я слова друга, — да и тридцать первого июля найдём, как отпраздновать. Не беспокойся, Гарри. Уж с твоей-то мантией нам многое по плечу.

Мантия-невидимка и правда таила в себе кучу возможностей. Если это и правда один из Даров Смерти, то мне было до сих пор непонятно, зачем Дамблдор отдал её Поттеру.

Вообще, мотивы директора были очень расплывчаты. Я даже не знал, верить ли его словам о Тёмном Лорде, что тот сказал в общении с Гарри. Через смерть Гарри Поттера ослабить Дамблдора? Каким образом? Сплошные загадки, ответ на которые мне ещё предстоит узнать. Я надеюсь, что предстоит.

Пир по случаю завершения учёбы был шикарным и знатным, а ученики все были сплошь радостные и довольные. И пусть я уже довольно плохо помнил настроение студентов в момент начала учебного года, но, по-моему, там все были более собранными и готовыми к трудностям, а сейчас же выглядели скорее куда расслабленнее и счастливее.

Несмотря на все пережитые трудности, этот день обещал запомниться нами исключительно с хорошей стороны. Отдохнуть от Хогвартса на целых два месяца — ценность этого события росла пропорционально тяготам учёбы, с которыми мы успели повстречаться.

Мы наедались от пуза, весело переговаривались друг с другом. Я не мог припомнить подобного веселья. Каждый раз мы были или слишком голодными, или настороженными, как в случае с Хеллоуином, или нервными, как в самом начале года.

— Что же, — взял слово Дамблдор со своего трона, — вот и ещё один год подошёл к концу. Семикурсникам, что сдали ЖАБА, предстоит навсегда покинуть наши стены. Первокурсникам же, я говорю — «Добро пожаловать в семью!», — по залу после этих слов раздались аплодисменты.

Старшекурсники смотрели на нас, вежливо улыбались и приветствовали первокурсников так, будто мы не заканчиваем учебный год, а только начинаем его.

— Кх-кхм, — вернул Дамблдор тишину в Большой зал, — на протяжении этого учебного года первый курс доказал, что достоин влиться в наш коллектив, стать частью нашей школы, и продолжить обучение на равных с другими курсами. Поздравляю! — аплодисменты повторились, — теперь, узнаем факультет-победитель! — с этими словами ткань, что закрывала высокие волшебные песочные часы каждого факультета, пропала.

Часы, что подсчитывали баллы каждого факультета, пропали после Рождества со своих мест, так что победителя студенты не знали до самого конца, а конкуренция была очень значительной и заметной на протяжении всего года. Не знаю, какие именно преференции получал на следующий год факультет-победитель, но старшекурсники всеми силами старались урвать первенство себе, и для этого не нужно было с ними даже общаться, чтобы до этого додуматься.

— Начнём с конца. Когтевран! Девять тысяч сто сорок четыре балла. Слизерин! Двенадцать тысяч четыреста семьдесят шесть баллов. Пуффендуй! Двенадцать тысяч пятьсот два балла! И, наконец — Гриффиндор! Тринадцать тысяч шестьсот шестьдесят шесть баллов! Поздравляю факультет Львов с победой! — гриффиндорцы заликовали так, будто бы каждый из них вытащил счастливый билет в лотерею. Неосознанно и мы присоединились ко общефакультетскому празднованию.

Мне всё ещё припоминались слова того старшекурсника, который угрожал устроить «сладкую жизнь» самым низким по баллам первокурсникам в случае поражения. Теперь он, вроде как, должен стать школьным старостой, и потенциальных проблем с ним удалось избежать.

— Итак, завтра утром прибудет Хогвартс-экспресс! — начал заканчивать свою речь Дамблдор, так и не объявив о храбрых действиях первокурсников, как это было в каноне, — хороших всем каникул!

«И ждём вас снова, на новые мучения в следующем году», — закончил я мысленно речь директора.

Конец первого курса.

Оглавление

Глава 1. Странности

Глава 2. Трепет

Глава 3. Секреты

Глава 4. Зверства

Глава 5. Баллы

Глава 6. Верность

Глава 7. Спасение

Глава 8. Суббота

Глава 9. Гнев

Глава 10. Старт

Глава 11. Финиш

Глава 12. Последствия

Глава 13. Предательство

Глава 14. Команда

Глава 15. Малфой

Глава 16. Подготовка

Глава 17. Спуск

Глава 18. Озарение

Глава 19. Жертва

Глава 20. Финал

Пожертвовать