Тёмный Хогвартс. Второй курс [ВеенРок] (fb2) читать онлайн

ВеенРок Тёмный Хогвартс. Второй курс

Глава 1. Неоднозначный опекун

Ярко отражаясь золотóм,

Пролетело в небе то авто.

И казалось, будто бы за ним,

Шлейфом следовал опасный дым!

* * *

После двух протяжных гудков поезд начал замедляться, приближаясь к волшебной платформе вокзала. Многие студенты Хогвартса в нетерпении повыбирались из купе вместе со своей поклажей, начали толпиться у закрытых дверей из вагона и громко переговариваться, находясь в состоянии предвкушения летних каникул.

Когда поезд окончательно остановился, из вагонов тут же хлынули к своим семьям довольные ученики. Их встречали очень тепло: всюду были заметны объятия и слышны крики радости.

Но не все ученики сохраняли столь же добродушный и счастливый настрой. Те из ребят, кто не так сильно спешил на выход и оттого покинул поезд в числе последних, сбивались в общие кучки маглорожденных среди своих курсов.

Я и сам организовал такую вместе с Гарри, когда нашу компанию стали покидать другие ученики, находившие в общей массе волшебников своих родителей.

— Давайте, ребят! Увидимся в августе! — махал нам рукой Рон, уходя со своей семьёй с платформы в сторону камина с летучим порохом.

— Пока, Кайл, Гарри, Салли-Энн! Хороших каникул! — попрощалась с нами Лаванда, проходя рядом с нами со своими родителями.

— Не скучайте там, я напишу тебе, Кайл, может, в Косом переулке сможем встретиться, или ещё когда, до школы, — сказал мне на прощание Симус, что тоже по итогу ушёл вместе со своей мамой.

Хогвартс-экспресс прибыл на станцию, и студенты встречались со своими родителями, предвкушая всеми фибрами души грядущие двухмесячные каникулы. На платформе царило оживление, а отовсюду разносились счастливые возгласы многочисленных воссоединений с родителями и прочими членами семьи.

Даже маглорождённые с более старших курсов встречали своих сопровождающих и скоординированными группами уходили с платформы: кто-то через один из расположенных в стене каминов, кто-то через проход в стене, ведущий в мир маглов, а некоторых учеников и вовсе опекуны забирали с помощью аппарации.

— Эм… А нам куда идти? — спросил у меня Гарри, когда платформа начала стремительно пустеть.

Как будто бы я это знал.

— Нас должен забрать опекун, как остальных студентов-маглорождённых. Только вот, где он? — вставила своё слово Гермиона, с которой общение у меня так и не наладилось после тех испытаний директора.

— Может, стоит его поискать? — предположила Джек Спинкс.

— Нет. Вдруг, мы потеряемся, а потом нам ещё и влетит за это. Вон, пойдём, посидим у каминов с летучим порохом. Кто-то же нас должен забрать, правильно? — направил я остальных, чтобы не стоять с чемоданами посреди пустой платформы, как истуканы.

Маглорождённых с нашего курса осталось восемь, хотя год назад в сам Хогвартс ехало целых двенадцать. Было достаточно подозрительно, что в течение года погибали лишь те, кто до всего этого жил с маглами. Кевин, Риона, Оливер, Дин…

Быть может, это являлось статистической случайностью, да и изначальное нахождение в магическом мире других детей не стоило списывать со счетов. Тем более, что никакой особой дискриминации по чистоте крови в школе заметно не было, не считая Квирелла.

Однако, невесёлые параноидальные мысли и страхи мне всё же не давали покоя — вдруг, по какой-то неведомой причине, мы находимся в куда большей опасности, нежели остальные?

Компания у нас образовалась достаточно колоритная: Я, Гарри, Салли-Энн, Софи из воронов и Джек из барсуков находились вместе. Неподалёку крутилась Гермиона, с которой всё было сложно, а отдельно от нас сидели Джастин Финч-Флетчли и Лили Мун.

И если первый после проявления своей трусости стал нами игнорироваться, а Рон с ним даже успел подраться, сдерживая своё обещание, то хрупкая молчаливая Лили сама не стремилась завязывать знакомства. Удивительно, как девочка вообще попала на Пуффендуй, если, по словам той же Джек, она практически не общалась с однокурсниками, а голос её — тихий и робкий, можно было услышать лишь при редких ответах преподавателям на уроках.

И вот этой разношёрстной компанией нам предстояло провести каникулы. Не целиком, конечно, так как мы с Гарри в августе должны были отправиться пожить к Уизли, да и Джек поделилась, что проделает подобное, сбежав от опекуна к своей обретённой в Хогвартсе подруге Меган.

На платформе мы просидели порядка тридцати минут. Каждый раз у кого-то из учеников возникала мысль куда-нибудь отправиться и поискать там своего сопровождающего, выйти в мир маглов или вовсе пройти через камин в Косой переулок. Но я подобные желания сдерживал, так как в данный момент мы считались волшебниками подневольными, а информации в очередной раз было слишком мало, чтобы рисковать и проявлять инициативу.

Всё же, найдя нашу шайку на пустой платформе, будет меньше поводов обвинить нас в каком-нибудь нарушении непреложных правил, которых мы ещё даже толком не знаем.

Когда перрон опустел настолько, что и машинист с буфетчицей покинули наше поле видимости, проводя нас недоуменным взглядом, появился он.

Уверенной походкой волшебник двигался вдоль платформы, а шаги его отдавались твёрдой поступью лакированных туфель. На лице мужчины сияла блестящая улыбка с ровными рядами белоснежных зубов, и весь его вид говорил о том, что он чувствует себя в данный момент просто превосходно.

Волшебник дошёл до нашей группы, которая привстала со своих чемоданов и несмело оглядывала появившегося незнакомца.

Одет он был в костюм, состоящий из пиджака, брюк, жилета, рубашки и галстука, и всё из этого было в достаточно светлых тонах. Золотистые волосы образовывали на голове мужчины причёску, что каким-то образом выглядела и неухоженно, и круто одновременно.

А его лицо… Будет ложью сказать, что оно не являлось симпатичным. Заинтересованные взгляды некоторых девочек были подтверждением моих мыслей, хотя я и искренне считал, что возраст у них для романтических грёз ещё неподходящий.

— А вот и мои подопечные! — мужчина обернулся в нашу сторону, и осмотрел наше сборище со всë той же улыбкой, которая и не думала исчезать с его лица.

Твою же мать. Я ожидал многого. Того, что опекуном окажется кто-то из преподавателей. Того, что им будет какой-нибудь министерский чиновник, или волшебница в годах. Да даже возьми нас в опекуны какая-нибудь чистокровная семья условных Гринграсс — это тоже входило в мои просчёты вероятностей.

Но я и помыслить не мог, что нашим опекуном станет Гилдерой Локхарт, а это был никто иной, как он!

— Прошу простить мою небольшую задержку, — вновь улыбнулся он, — эти птицы… Впрочем, неважно. Меня зовут мистер Локхарт, и на ближайшее время я за вас отвечаю, — мужчина подошёл к нашей компании и стал разглядывать внешний вид своих будущих подопечных, — ах, эти магловские свитера и джинсы, они такие… Своеобразные, да! — подобрал он нужное слово, — что же, не будем терять время! Хватит рассиживаться, нам пора отправляться в путь! За мной! — с настроением победителя он рванул на выход к стене в мир маглов, а нам пришлось спешно его догонять.

Каникулы предвещали незабываемые впечатления, раз уж нам попался такой опекун.

Что я помню о Локхарте из канона? Писатель, что выдавал достижения других волшебников за свои, стирая первым память. Из-за этого прославился, и даже устроился преподавателем Защиты от Тёмных Искусств в Хогвартсе, где показал свою исключительную смесь хвастовства, трусости и профнепригодности. За что, собственно, и поплатился, лишившись по итогу памяти и поселившись в больнице Святого Мунго на всю оставшуюся жизнь.

Здесь же всё может быть совсем иначе. Нет, не так: всё уже происходит иначе! Да я и не думал, что вообще повстречаю этого волшебника! Остался ли он таким же человеком? Или же подобно профессорам Хогвартса и директору, кардинально изменился?

Главное, чтобы не в худшую сторону. Можно подумать, что: «куда уж хуже», но нет, предела у тёмной стороны не существует. Человек способен на такие действия, которые сделают все предыдущие его недостатки и оплошности детскими шалостями — у меня в этом не было сомнений, а за примерами далеко ходить не нужно.

Общей гурьбой мы похватали свои чемоданы и отправились за нашим опекуном. Преодолев невидимый проход в стене и оказавшись на вокзале Кингс-Кросс, Локхарт продолжил неумолимо двигаться к выходу в Лондон.

Магловская охрана с оружием и красными повязками вновь присутствовала на своих местах, а вокзал опять не работал из-за приезда Хогвартс-экспресса. На нас охранники внимания не обращали, а вот перед Локхартом… Я успел заметить, что встречаясь со златоволосым волшебником маглы уважительно склоняли перед ним головы.

Интересно, они перед всеми волшебниками проявляют подобное почитание, или же Локхарт имеет какой-то особый статус? После этого случая я не исключал вероятность того, что опекун представляет из себя нечто большее, чем запомнился мне в канонной версии событий.

— Идём на парковку! Моему малышу уже не терпится вас прокатить! — воскликнул Локхарт, обернувшись на миг в нашу сторону, — живее! Что за черепаший темп! — его слова звучали скорее позитивно, чем угрожающе. По крайней мере, своим видом опекун ещё не успел проявить себя со злой стороны.

— Малышу? Он сказал малышу? — спросил у меня Гарри, что спешно катил свой чемодан прямиком за мной.

— Надеюсь, что это не какой-нибудь зверь, на котором предстоит ехать верхом, — прошептал я настороженно.

Мне представилась картина, где посреди Лондонской парковки ждёт своего хозяина огромный золотой дракон, которого нашей компании предстоит обуздать и оседлать. Аж передёрнуло от собственной фантазии. Хотя, чем Дамблдор не шутит?

Слава всем магическим силам Поттерианы, мои сюрреалистические предположения оказались ошибочны. Потому что на пустой парковке нас ожидал пусть и необычный, но всё же магловский микроавтобус.

Необычным его делала золотисто-лазурная окраска, а так же гравированные на нём изображения всяческих вещей, что чёрными контурами перемещались по всей внешней площади транспортного средства.

Сразу стало понятно, что агрегат этот принадлежит волшебнику — не придумали еще в девяностых столь искусных голографических изображений, а значит, это какое-то зачарование.

— Чемоданы в багажник, тушки в салон! — хохотнул от собственной шутки Локхарт, — давайте, мне уже не терпится показать своё жилище юным студентам Хогвартса.

— Хух, мы просто поедем на авто, — выдохнул Гарри, — я уже опасался худшего.

— Я тоже, хе-хе, — по-дружески пихнул я друга, а моя сосредоточенность на миг сменилась обычным детским дурачеством.

Мы погрузили багаж, куда нам сказали, да и сами переместились в нутро яркого микроавтобуса. Сначала я подумал, что у Локхарта есть свой водитель, но нет: он сам сел за баранку!

— Ну что, мои маленькие попутчики, вы готовы повеселиться? — Локхарт засмеялся наподобие безумного злодея из комиксов, но я быстро понял, что это он так включил свою актёрскую игру.

А потом он достал свою палочку и воткнул еë в то место, куда обычно вставляют ключи зажигания.

И после этого мы под раскатистый рык транспорта помчались вперёд, а потом и вовсе взлетели!

Это. Был. Летающий. Микроавтобус. Которым. Управлял. Гилдерой. Локхарт.

— Ю-ух-ху-у — кричал наш неформал-водитель так, будто бы находился сейчас на американских горках, — полный вперёд, мой верный Малыш! — воскликнул он, и мы с огромной скоростью стали пролетать над британской столицей.

— Мы и правда летим? — пораженно загляделся в окно Гарри.

— Он что, разговаривает со своей машиной? — задала вопрос Салли-Энн, покрутив пальцем у виска.

Я слегка пожал плечами:

— Главное, чтобы это было безопасно. А лететь довольно уютно… Я думал, нас сейчас будет уносить и раскидает во всему салону, — с этими словами я прислушался к своим чувствам. Ощущение было, как будто летишь на самолёте. Даже качка почти не замечалась.

— Вы полностью правы, о мой юный подопечный, — кричал с водительского места Локхарт, который со своего места чудесным образом услышал мои слова. Голос он повышал, потому что боковое стекло его было почему-то полностью открыто, из-за чего шум встречного ветра рядом с ним был уж очень громким, — и не беспокойтесь, я всего лишь три раза попадал на моём красавце в аварию, и два из них были по вине маглов, которых в воздухе не найти! Ха-ха! — он крутанул руль и провернул крутой вираж, — ещё тридцать минут полёта и мы прибудем на место! Успейте насладиться этим чувством! Кто знает, представится ли вам возможность ещё раз полетать на таком магомобиле! Вещь эта редкая и очень дорогая, скажу я вам!

Весь путь мы ввосьмером провели, разглядывая в окнах мелькающие здания Лондона внизу и редкие белоснежные облака на голубом небе. Это и правда оказалось здорово — лететь на подобном транспорте. По крайней мере, дети от такого, после успокоения касательно собственной безопасности, были в полном экстазе от впечатлений.

По всей видимости, идею мистера Уизли в каноне по зачарованию магловских автомобилей уже кто-то осуществил, и даже смог сделать из этого свой бизнес. Во всяком случае, Рон нам ни о каких летающих машинах у себя в гараже не сообщал.

— Мистер Локхарт, а можно вопрос? — крикнул я нашему опекуну.

— Задавай!

— А для вашего… Кхм, Малыша, нужно обычное топливо? Или он летает лишь на зачаровании?

— О, это хороший вопрос! Без топлива здесь не обойтись, но и состав его никому, кроме производителей неизвестен! Переделать автомобиль в магомобиль может любой достаточно смышлёный волшебник, но вот сделать так, чтобы он летал стабильно и долговечно, да и вмещал в себя сторонние чары — это и есть та причина, по которой магомобили Акимбо ценятся втридорога, как и их секретное топливо! Похвальный интерес — интересуетесь машинами, молодой человек? — спросил меня опекун со своей фирменной улыбкой.

— Нет, сэр, просто мне интересно, как всё в магическом мире устроено! — ответил я ему.

— О-о-о, в таком случае вам предстоит узнать множество интересных вещей! Любознательность — именно то качество, благодаря которому я стал тем, кем являюсь по сей день!

Кем именно является Локхарт, я решил не спрашивать. Мало ли, вдруг это прозвучит для него неуважительно или даже обидно. Раз уж нам попался опекун, который пока что не проявляет агрессии или жестокости, то пусть всё так и остаётся. От греха.

Наверное, именно это Филч и имел в виду, когда говорил про наше «везение». Вполне вероятно, что успехи в Хогвартсе влияют и на такие вещи, как опекун на лето, так что из-за прохождения испытаний нам дали пусть и экстраординарного, но вполне себе дружелюбного волшебника.

Вскоре Лондон сменился своей агломерацией городков поменьше, а они впоследствии уступили место одиночным дорогам, полям и редким участкам леса. Виды с высоты были поистине шикарными, и даже я не удержался и залип на какое-то время в окно магического микроавтобуса.

— Мы уже близко! Иду на снижение! Е-е-е-х! — Локхарт отдался пилотированию своего транспорта со всей душой, а его «снижение» на деле означало резкое пикирование вертикально вниз, с последующим выравниванием за несколько секунд до удара о землю.

— Это было страшно, — сказал перепуганный Финч-Флетчли.

— Нет, мой юный падаван, это было прекрасно! — сказал в ответ наш адреналиновый маньяк, по глупой случайности именуемый ответственным за жизни детей опекуном.

— Мне… Нужно на воздух, — прошептала Софи, прикрывая руками рот.

— Быстрее! Даже не вздумай испортить столь прекрасный салон! Я потом от запаха неделю не избавлюсь! — воскликнул Локхарт, после чего дверь микроавтобуса открылась, а Софи выбежала на зелёную траву и опустошила свой желудок.

Мы выбрались следом за ней на твёрдую землю, по которой уже успели соскучиться, и помогли Софи прийти в себя.

— Все нормально, — ответила она в ответ на наше беспокойство, — я в порядке, правда.

— Так, забираем свои чемоданы, и, Добро Пожаловать в мою скромную, хе-хе, обитель! — Локхарт встал прямо перед нашей группой и руками указал на роскошный дом, огороженный от остального мира высокой живой изгородью и большими одиночными воротами с выездом.

— Скромную? — глупо спросил Гарри, оглядывая сверкающие золотым цветом стены настоящего особняка.

— Ну конечно! Знали бы вы, где мне приходилось жить в Германии, ммм… — наш опекун на миг предался блаженным воспоминаниям, но достаточно быстро опомнился, — идём, познакомлю вас с остальными, кхм, постояльцами, да…

Дом встретил нас проходом в уютную светлую гостиную с живыми картинами природы, что придавали интерьеру комнаты какой-то по-настоящему волшебный и невообразимый вид и дарили ощущение комфорта настолько, насколько это вообще возможно представить. Даже вычурные и местами броские яркие цвета не мешали, а лишь дополняли открывшуюся нам картину роскошного помещения.

Там нас и встретила стайка привлекательной прислуги.

— С возвращением, господин Локхарт, — четыре девушки синхронно поклонились ему.

— Привет, привет мои дорогие. Так, дети, познакомьтесь — это Александрина, моя экономка, — он подошёл к своей прислуге и приобнял её за талию, вызвав у той смущенную улыбку, — это кухарка Ксимена, вы будете в восторге от её блюд, обещаю вам, — Локхарт переключился на другую, и нежно провёл рукой по её щеке, встретив аналогичную предыдущей реакцию на свои действия, — и горничные: Кайин и Эрлия, — он обвёл добрым покровительским взглядом свою оставшуюся прислугу, одна из которой — Кайин, имела тёмный африканский оттенок кожи, — прислуга — это дети. Наши постояльцы на ближайшее время, прошу их любить и жаловать. Не так, как меня, ну, вы поняли, — Локхарт усмехнулся очередной шутке «для взрослых».

— Приветствуем подопечных нашего господина, — дружелюбно поклонилась нам экономка Александрина, — я надеюсь, что вам понравится провести здесь каникулы.

— Здра-авствуйте, — ответили мы растеряно и невпопад.

Все они были очень разными внешне, имея схожесть лишь в неоспоримой привлекательности и молодости — я не дал бы ни одной из служанок больше двадцати пяти лет. Пусть мой организм ещё не до конца сформировался, но даже моему глазу была приятна подобная картина столь миловидных девушек. Я уже молчу про Локхарта, который прямо-таки купался в этом соблазнительном раю женской красоты и покорности.

Кто же он, раз имеет свой особняк и прислуг-красоток? Так живут все волшебники, или это он один такой особенный?

— Так, теперь, касательно правил, — Локхарт отвлёкся от тактильного флирта со своей прислугой, и вернул своё внимание на нас, — ваши комнаты уже должны быть готовы наверху — третий этаж, левый проход. Слева мальчики, справа девочки. Во избежание, так сказать, хе-хе, — среди присутствующих детей, казалось, лишь я понимал немного похабный юмор Локхарта. Впрочем, дальше него ничего не следовало, так что его шутки можно было считать достаточно безобидными, — вы вольны перемещаться по дому, но в подвальные помещения заходить запрещено, — помахал он пальцем с показной хмуростью, — дом вы можете покидать и находиться на лужайке, но я попрошу вас не заходить в домик прислуги, и не приближаться к изгороди — у неё очень уж скверный характер, особенно при знакомстве с новыми лицами. Так, — он задумался, — что ещё? Это… Сказал, это… Вроде бы, инструктаж провёл, — он хлопнул в ладоши, — идите наверх и устраивайтесь, а через… — он вопросительно взглянул на Ксимену — свою кухарку испанского происхождения.

— Тридцать минут, господин, — поклонилась она.

— Вот, через тридцать минут я жду всех вас на ужин, где мы окончательно и познакомимся. Всё, вперёд, мои юные подопечные! Вам всем здесь точно понравится, или я не Гилдерой Локхарт! — решил закончить он свою речь возвышенным пафосом, приняв при этом героическо-комическую позу.

Так и начались наши каникулы — сумбурно и с ветерком.

* * *

Пожалуй, проживание в доме Локхарта было самым приятным времяпрепровождением, которое я испытывал с самого момента попадания в мир Поттерианы.

Если поначалу мы всё же опасались какого-нибудь «некротического кота в мешке», то после пары дней в обществе однокурсников, прелестных служанок и немного взбалмошного, но всё же доброжелательного волшебника, нам удалось окончательно расслабиться.

Во-первых, на это повлияли спальни. Они были превосходными! Не то чтобы люкс, но в них так и чувствовался уют, а мягкая перина вырубала не хуже заклинания «Ступефай»!

Во-вторых, еда. О, она была выше всяческих похвал. Не могла, конечно, похвастаться столь большим разнообразием, как во время того же Хогвартского пира, но была очень вкусной и чувствовалась домашней, приготовленной с горячей любовью послушной испанки.

Нас кормили по четыре раза в день и никогда не отказывали в добавке… Одним словом — на убой. Я лишь надеялся, что подобное выражение так и останется исключительно образным.

В-третьих, свобода. Мы были вольны перемещаться по всему дому! Никаких коменданских часов, никаких ограничений, исключая подвал или местность за пределами участка. Поиграть на лужайке? Пожалуйста! Посмотреть сборник книг Локхарта? И это можно!

Ну и в-четвёртых, это магия. Опекун разрешил нам пользоваться палочками! С наказом не разрушать дом и упражняться на свежем воздухе, но всё равно!

Достаточно логичная мысль, если задуматься — ведь, если нет Статута Секретности, то и ограничивать нас на летние каникулы в применении волшебства не имеет никакого смысла!

В общем и целом, мы достаточно быстро освоились в доме Локхарта и находили себе занятия по душе. Нашей компанией в пять человек мы играли в игры, изучали книги, устраивали разнообразные приключения и попросту дурачились. Немыслимое дело, после такого-то Хогвартса!

Однако, часть канона сохранилась и здесь. Локхарт и правда был известным писателем, выпуская собственные многочисленные книги, что пользовались нешуточным спросом в магическом мире. Я расспросил его поподробнее про его карьеру, и оказалось, что он издаётся также и в магловских изданиях, но только те произведения, что носят исключительно художественный характер.

— Мои знакомые крутили пальцем у виска, когда я заикнулся про тираж своих книг для маглов. Ха-ха, казалось бы — какой в этом смысл? — ответил он как-то мне, расщедрившись на откровения, — ведь галеонов там не заработаешь, а магловские фунты и так предоставляются Министерством в немалых количествах любому волшебнику. Но популярность… О да, когда моё имя загремело в заголовках магловских газет, «Ежедневный пророк» самым первый взял у меня интервью, заинтересовавшись волшебником, которого читают маглы.

Книг у него было действительно много, и не все они были про его собственные приключения. Не думаю, что он рисковал бы в этой реальности своим фокусом со стиранием памяти и приписыванием чужих заслуг. Зачем? Гораздо проще было уповать на художественные произведения, в которых для магов он затрагивал вопросы магловского мира, используя наработанную многочисленными простецами переформулированную философию, а для маглов же приоткрывал завесу загадочного волшебства, описывая в своих книгах сказочных зверей и саму магию, как нечто невероятное и невообразимое.

По сути, конечно, так и есть, но сами маглы о ней не могли узнать никак иначе — книги магического мира в обычных книжных не продаются, да и даже в Лондонской библиотеке, как я думаю, экземпляров, написанных волшебниками, не отыскать.

Поразительно, как Локхарту удалось договориться с Министерством Магии. Пусть он и не сообщал в своих книгах какой-то супер-важной информации о слабостях волшебников, но всё равно — трудности с публикацией в магловском мире просто не могли не случиться, однако, он со всеми ними справился, заработав целое состояние как по меркам магловского, так и волшебного, миров.

— Волшебники очень предвзяты касательно магловских книг. Они считают, что те не способны написать ничего стоящего их внимания, понимаешь ли. А тех, кто сам бы взялся за такое дело, просто не оказалось. Вот поэтому я и взлетел так высоко. Ну и за талант, чего уж там, — разоткровенничался со мной Локхарт во второй раз через какое-то время.

Наш опекун был способен часами говорить о себе и своих свершениях на поприще писательства. Грех было этим не воспользоваться, узнав ещё несколько крупиц о взаимодействии миров магов и маглов.

— Так, прошу минуточку внимания! — спустя неделю после нашего приезда сказал за ужином Локхарт, привлекая внимание всех детей, — через пару дней мы отправимся с вами в путешествие! Я не говорил раньше, потому что нужно было утрясти все тонкости с Министерством, получить все разрешения и договориться с нужными людьми, но теперь всё закончено и мы можем отправляться в путь! Так что завтра мы с вами отправимся в Косой переулок и закупимся для предстоящего похода необходимыми принадлежностями! Ах, как давно я хотел там побывать, вы бы знали… — мечтательно произнёс Локхарт, — ну всё, я вас уведомил, возвращайтесь к еде, детки.

— Эм… Мистер Локхарт, а куда именно мы отправимся? — спросил я заинтриговано и немного опасливо. Кто знает, куда заведёт нас этот приключенческий настрой?

— А это секрет, — ответил он своей фирменной кошачьей улыбкой, — сделаю вам сюрприз, вовек не забудете!

Нам пришлось положиться на задумку нашего опекуна и гадать, куда же мы направимся и что там встретим. Главное, чтобы нам оставалось, чем это не забывать — лишиться головы на каникулах после пережитого в Хогвартсе было бы самой высочайшей злой иронией, какую я вообще способен вообразить.

* * *

Вторая ночь после приезда в дом Локхарта.

— Гарри, — шепнул я мальчику, — ты не уснул?

— Нет, — ответил он так же тихо.

Была глубокая ночь. Служанки Локхарта уже должны были давно отправиться в свой домик для прислуги, да и сам опекун скорее всего уже дрых в собственной спальне.

Пришло время исследовать таинственный подвал.

Главное — это не разбудить Финч-Флетчли, который спал вместе с нами. Мало ли, кому он может разболтать о нашей задумке. Мы даже девочек не предупреждали о ней, чтобы не подвергать их ненужному риску в случае чего.

Подвал… Мне не верилось, что Локхарт был весь такой богатый буратино, не имея при этом скелетов в шкафах. Ради безопасности себя и окружающих я подбил Гарри на разведку, раз уж у нас имеется столь полезная вещь, как мантия-невидимка.

Вдруг, вся эта показная идиллия является лишь ширмой, а в конце нас всех ожидает какое-то потрясение или чего похуже? Дамблдор горазд на задумки, и моя паранойя отказывалась окончательно поверить, что столь доброго опекуна мы получили за наши заслуги, а не в качестве очередного испытания.

Вполне возможно, у меня уже развился какой-нибудь аналог ПТСР, и я вижу угрозу там, где её попросту нет. Но, как по мне, уж лучше перебдеть, чем однажды проснуться прикованным на столе мясника. Зачем-то же нас кормят так, будто бы и правда собираются пустить на мясо!

— Вставай, нам пора, — прошептал я, и мы тихонечко стали одеваться.

Закрывшись со всех сторон длинной мантией-невидимкой, мы начали свой путь прямиком в подвал дома.

Продвижение шло успешно — лестница не скрипела, никаких подозрительных звуков в доме и за его пределами не издавалось. Лишь на первом этаже стали слышны какие-то стоны со стороны спальни Локхарта, от которых Гарри густо покраснел, а я лишь нервно усмехнулся.

Опекун не спит, но в данный момент очень занят и не должен нам помешать.

Как и ожидалось, прислуга Локхарта не только за домом следила, но и за своим господином. Добровольно или нет — вопрос на миллион, но никакого насилия или принуждения в сторону служанок я за эти сутки так и не заметил.

— Идём, хватит прислушиваться.

— Ничего я не прислушиваюсь, — пробормотал Гарри, смутившись ещё сильнее.

Мы подошли к двери, ведущей в подвал. Я ещё днём обговорил с Гарри нашу цель и миссию. Это была всего лишь разведка, которая вполне возможно могла и не получиться.

Да, мы определённо рисковали. Но Локхарт в эти два дня показался мне не тем волшебником, который столь сильно заботится о сохранности своих секретов. Его слова про подвал были сказаны без той доли зловещего предупреждения, присутствуй в его словах которое, я бы сюда даже не сунулся.

В большей степени опекун был достаточно ветренным и неряшливым, что давало мне надежду безболезненно сунуть свой любопытный нос в его тайны. Ради безопасности, конечно же. Мне то уж точно станет спать спокойнее, если в подвале всего лишь хранятся какие-нибудь условно-опасные ингредиенты для зелий или что-то подобное. И я точно не буду сидеть сложа руки, если там окажется что-то, что может нам навредить.

По сути, этой разведкой я выяснял, как же мне себя вести на этих летних каникулах: расслабиться и получать удовольствие от передышки между курсами в Хогвартсе, или же напрячься и бороться за своё выживание в логове у маньяка?

— Попробуем открыть дверь заклинанием, если не сработает — то сделаем новую попытку позже, когда отыщем ключ, — шепнул на ухо я другу, после чего достал палочку, — Алахомора! — после применения довольно незаметных чар навесной замок щёлкнул, и проход вниз оказался для нас открыт.

Так просто? В Хогвартсе, помню, «Алохомора» не действовала на большинство дверей в коридорах школы, а тут замок поддался с первой же попытки. Сработало!

Возможно, Локхарт не зачаровывал дверь, чтобы не заморачиваться каждый раз при посещении подвала? Ведь чары, которые не работали бы на хозяина, а действовали бы на всех остальных являются достаточно сложными, а тут у него доступ, возможно, и на служанок-маглов нужно предоставлять, что видится мне куда большей задачкой.

Как бы там ни было, раз уж у нас получилось открыть дверь, то нужно пользоваться случаем и взглянуть одним глазком на содержимое подвала.

Я вытащил дужку замка из скобы на двери, стараясь как можно меньше шуметь соприкосновением железок друг с другом. На обратной дороге нужно будет не забыть вернуть всё на свои места, вернув запирающий механизм в изначальное положение.

— Будь осторожен, если увидишь угрозу, не забывай — пока мы в мантии-невидимке и ведём себя тихо, то нам ничего не должно угрожать, — инструктировал я шепотом Гарри, на что он согласно кивал, — не паникуй и ни в коем случае не пытайся отдалиться, иначе мы так раскроем себя.

Я, конечно, недоговаривал. В моих предположениях было с десяток способов нас обнаружить и под невидимостью, но все они отметались назойливым желанием проверить злополучный подвал и верой в уникальность персонального Дара Смерти Поттеров.

Что же там может быть такого ужасного? И правда ли, что я просто себя накручиваю и данная затея есть не что иное, как желание утихомирить свою паранойю?

В глубине души я надеялся, что никакого подвоха не будет, а Локхарт и правда окажется обычным волшебником без какого-нибудь особого безумия навроде поклонения демонам ради успеха или чего-то в этом духе. Но одно дело — это надеяться на лучшее, и совсем другое — убедиться в этом самостоятельно.

Мы стали осторожно спускаться вниз, и почти сразу слух уловил какое-то клацанье. Оно было частым, очень и очень частым, сливаясь в единый шум — какой-то знакомый, но в то же время непонятный и настораживающий.

— Что там? — шепнул Гарри.

— Не знаю, — ответил я, — пойдём, посмотрим. Только тихо.

Мы с опаской продвинулись дальше, и нам открылся источник этого шума. В просторном помещении сидели маглы… Пять штук. Все они были прикованы наручами к железными столам и использовали печатные машинки, на которых печатали, печатали, печатали без остановки…

Вот он, скелет Локхарта. Зачем рисковать и приписывать себе деяния волшебников, если можно похитить талантливых маглов и заставить их творить, выдавая получаемый результат за что-то своё.

Выглядели маглы так себе — серые грязные робы, осунувшиеся лица, пустые взгляды…

Но, однако, стоит признать, что с нами это никак не связано. Да, Локхарт, оказывается способен на принудительную эксплуатацию маглов, но подозрения на этот счёт появились у меня ещё с момента знакомства со служанками.

Так что это получается — мы и правда в безопасности? И никаких изуверских планов он на нас не строит? Вероятность этого в моей голове значительно подскочила вверх, раз уж подвал оказался предназначен совсем не нам.

— Зачем… Что они тут делают? — спросил меня непонимающий и немного испуганный картиной увиденного Гарри.

— Я тебе потом объясню. Всё, возвращаемся в комнату.

Мы стали подниматься обратно. Тихонько поднимаясь на лестнице, мы добрались до двери из подвала. Я уже приоткрыл её наружу, собираясь защёлкнуть замок и вернуться, будто бы нас здесь и не было.

Но вдруг, дверь с обратной стороны кто-то резко толкнул, отчего мы пошатнулись, а мантия открыла части нашего тела.

— Так-так-так, — неодобрительно покачал головой появившийся в проёме Локхарт, — нарушаем правила? Плохие, плохие мальчишки. Ну ничего, я тоже был любопытным в ваши годы.

Я спешно придумывал, как выбраться из этой ситуации. Бежать вниз? Наброситься на Локхарта? Оглушить его? Я выхватил волшебную палочку, но он оказался быстрее:

— Обливиэйт!

«Прощай, моя память», — только и успел подумать я, прежде чем наступило забвение.

Глава 2. Исторический экскурс

Примечание автора: любые размышления на тему политики, других стран и идеологических порядков являются выдумкой автора и не имеют никакого отношения к реальному миру. Данная глава не несёт в себе анализа политических и религиозных систем, не пытается никого оскорбить или принизить, не отрицает хорошее и не оправдывает плохое.

Над нами тучи хмуры — исчезла благодать,

Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять.

Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять,

— Мы маленькие дети, нельзя нас убивать!

* * *

Самым большим плюсом начавшихся летних каникул для меня стала возможность получить более подробную информацию. Про переплетение жизней магического и магловского миров, про законы, по которым эти самые миры существовали и взаимодействовали друг с другом, ну и про события прошлого, что привели всё к тому, что происходило в обозримом настоящем.

У нашей компании находились в распоряжении четыре симпатичные маглы, что пусть и не были со мной абсолютно откровенны, но при этом и не отказывали в моих назойливых расспросах касательно их жизни, прав и ограничений.

Как оказалось, они просто были трудоустроены у Локхарта в качестве домработниц. Никакого рабства, никакой насильственной службы, которую я себе вообразил в первые дни своего пребывания здесь, не было. По крайней мере, с их слов, а я понимал, что о подобном они бы уж точно не рассказали детям-волшебников, дабы не спровоцировать недовольство своего покровителя.

Однако, при помощи своего неуёмного любопытства и напористости, мне удалось много узнать у молодых девушек о жизни простых людей в существующих реалиях.

Маглы, жившие в странах с захватившими власть волшебниками, претерпевали не лучшие времена. Денежные потоки контролировались магическим миром, глобализация серьёзно откатилась из-за полярного противостояния между двумя совершенно разными подходами к тому, кто должен находиться у руля той или иной страны. Ну и научно-технический прогресс отставал как из-за сложившейся обстановки, так и из-за появившихся на рынке магических аналогов того или иного новшества.

Получалось так, что если среднестатистический магл был как-то связан с магической частью мира, то имел благодаря этому все необходимые блага цивилизации. К таким, кстати, относились все те, кто на людях носил те самые красные повязки, что были у моих родителей.

Если же человек с магией был никоим образом не связан и жил обычной жизнью, то он неизменно испытывал на себе огромное количество репрессий и сложностей — будь то магловская сегрегация, приписанная в законе, или же банальная безработица с учётом того, что никакой социальной поддержки от государства здесь не существовало, а налоги, как и во все времена, были грабительскими.

Покопаться более глубоко в экономическо-политическо-исторических различиях между знакомым мне миром и миром настоящим, я смог благодаря целым стопкам журналов и подшитых газет, зачем-то хранимых Локхартом в одной из комнат. В основном они, правда, имели хоть и опосредованное, но всё же отношение к его известности, однако и описание прочих событий вкупе с упоминаниями тут и там правил магического мира встречалось в макулатуре достаточно часто, чтобы извлекать из их прочтения какую-никакую, но пользу.

Ну и главное — я имел возможность общаться со взрослым волшебником, что при некоторых манипуляциях с акцентами на его популярность и деятельность позволяли мне вскользь затрагивать иные темы, получая пусть и предвзятые и ограниченные, но всё же ответы на интересующие меня вопросы.

Более того, в недрах книжных шкафов опекуна мне удалось отыскать прелюбопытнейшее издание книги под названием: «Падение Статута Секретности. Перемены». С первых же её страниц чтиву удалось меня удивить: в аннотации говорилось, что написана она была в соавторстве американского и британского писателей-волшебников, что в реалиях этого мира являлось большой редкостью и, возможно, подобное издание могло являться нежелательным у нынешнего Министерства Магии. Что меня, конечно же, не остановило.

Я не решился спрашивать разрешения у Локхарта касательно этой книги. Всё-таки он сам разрешил нам пользоваться его коллекцией произведений и относился к этому достаточно беспечно, так что мне оставалось лишь найти укромное место и погрузиться в исторический экскурс мира альтернативной Поттерианы.

Началось всё, как мне стало известно благодаря знаниям Гермионы ещё в день моего попадания, с исчезновения Статута Секретности, на что недвусмысленно намекало само название книги. И произошло это не мимолётным щелчком пальцев одного белобородого волшебника, а сопровождалось целым пластом событий времён Второй Мировой Войны.

Великобритания на тот момент активно воевала с Третьим Рейхом, а магическая её часть противостояла Министерству Магии Германии во главе с Гриндевальдом, причём делала это параллельно с войной магловской. Дамблдор же, если верить написанному в книге, находился в серьезной оппозиции с Министерством, и даже создал собственную коалицию, что со временем росла и крепла, набирая уставших от войны сторонников со всей страны.

В книге не упоминался факт того, что это Гриндевальд развязал Вторую Мировую Войну. Наоборот, в ней вскользь утверждалось, что он пытался её всячески предотвратить, но был связан Международной Конфедерацией Магов и ограничениями Статута Секретности, из-за чего в итоге и началась война магическая. Гриндевальд не собирался рушить сам Статут, а открыто хотел своим противостоянием вначале склонить на свою сторону все прочие Министерства Магии других стран, и только потом уже заняться «магловским вопросом». Это у него сделать не получалось, так что события пошли по совсем другому сценарию.

Когда США уже готовились провести свою высадку в Нормандии, а дела на магловских фронтах Германии стали становиться всё хуже, началась точка отсчёта, когда всё изменилось. Точнее сказать, всё просто взорвалось по всем направлениям.

Был убит магловский премьер-министр Уинстон Черчилль, был убит Адольф Гитлер, и два этих события произошли в один и тот же день.

Одновременно с этим, Дамблдор выступил со своим знаменитым обращением к волшебникам магической Британии, которую опубликовал на первой полосе Ежедневный Пророк. В нём он в крайне негативном ключе осуждал все решения действующего министра магии: обвинял того в бездействии касательно магловских конфликтов и даже называл это подстрекательством, приведшим в конечном счёте к войне магической.

Вспыхнул переворот, полетели головы. Полноценного противостояния так и не получилось, так как Министерство в то время было довольно рыхлым и разобщённым, а также имело дурную репутацию из-за усталости от войны.

Власть довольно быстро сменилась, и магическая Британия в скором времени не только вышла из противостояния с магической Германией, но и начала в бешеном темпе укреплять с ней отношения под лозунгом прекращения магловской войны.

Неудивительно, ведь во главе двух министерств стояли два давних друга.

Своим поступком они вызвали колоссальное возмущение Международной Конфедерации Магов. И пока МКМ созывала срочную конференцию своих представителей для обсуждения этого вопроса, Дамблдор с Гриндевальдом сделали свой новый ход. Такой, что изменил вообще всё.

В то время, когда волшебники обсуждали свои дальнейшие действия, магловские правительства двух влиятельнейших и противостоящих друг с другом стран оказались захвачены подразделениями авроров. Были взяты под контроль СМИ, подчинены основные лидеры и представители партий. Всего за какие-то несколько дней двум волшебникам удалось распространить собственное влияние в своих странах с магического мира на мир магловский.

Гриндевальд бы ни за что не рискнул в одиночку наплевать на Статут Секретности. Против него бы ополчились вообще все волшебники мира. Однако, с поддержкой в лице Дамблдора и соответствующей общественной накачкой, это случилось.

Тогда-то и произошло событие, что сейчас вспоминают, как Акцию Разоблачения Обмана. Сотни магловских представителей двух стран в один день дали многочисленные комментарии как международной, так и внутренней прессе, где рассказывали о существовании волшебного мира. И рядом с каждым из них в момент столь нереалистичных для маглов признаний присутствовал волшебник, что демонстрировал разномастным журналистам самую настоящую магию, которую запечатляли десятки фотоаппаратов. Невидимость, убийственные проклятия, телепортация, контроль разума, чтение мыслей — все эти способности волшебников в один миг стали достоянием широкой общественности, а массовость и авторитет рассказчиков не позволяли зародиться сомнениям уобывателей.

На следующий день новость бушующим пожаром разлетелась по всему миру.

«Магия существует! Волшебники реальны! Правительства всех стран скрывали это от своих граждан!», — кричали заголовки всех авторитетных газет и изданий по всему миру.

Никакая цензура не помогла скрыть это от своих граждан, так как о подобном секрете за раз узнало всё цивилизованное человечество. Правители попросту лишились мотивации скрывать это от своего народа. Наоборот, им это стало выгодно, так как на фоне столь невероятного открытия можно было заполучить новые возможности и вовремя отреагировать на появившуюся изнутри угрозу.

На волне столь потрясающей воображение маглов новости, на какое-то время даже стихли все войны, так как потенциальная опасность обнаружилась в недрах самих государств.

В отличие от других стран, Германия и Великобритания подготовили себе почву для разрушения Статута. Благодаря контролю чиновников и политиков, генералов и адмиралов, учёных и знаменитостей, шоковое состояние маглов прошло достаточно мирно. Волшебники своим появлением несли этим странам обещания долгожданного мира, которого «нерадивые магловские правители» не могли добиться уже многие годы.

Любое недовольство или возмущение среди простецов регулировалось специальными органами, созданными специально для подобных случаев. Сглаживающим фактором стала активная пропаганда в СМИ, которая каким-то непостижимым образом сумела в кратчайшие сроки сместить вектор общественного резонанса с существования волшебников на подписание мирного договора между двумя казалось бы непримиримыми и противоборствующими странами.

Идеологии модерна рушились на глазах. Будь ты классическим либералом, социалистом или фашистом — все эти общественные конструкты посыпались, разбились о факт наличия в мире волшебства и людей, что им обладали.

Автор в книге подмечал, что в Великобритании всё сложилось не так просто, как это произошло с теми же жителями Третьего Рейха, которые праздновали свою победу над своими основными противниками, пусть и достигнутую путём дипломатии. Всё же, у них остались под контролем захваченные во время войны территории Польши, Нидерландов, Бельгии, Люксембурга, Дании, Норвегии и, самое главное — обширные земли Франции.

Великобритания же наоборот, позволила обрезать все свои нити, дабы стабилизировать политическую обстановку. Пусть Дамблдору и удалось в кратчайшие сроки подмять под себя и своих сторонников магическую и магловскую составляющую своей страны, но вот с колониями, марионетками и протекторатами колониальной державы всё оказалось достаточно плачевно.

Канада, будучи свободной фактически, очень скоро объявила и о своей свободе формальной. Индия воспользовалась случаем и окончательно избавилась от колонизаторов и их многолетней эксплуатации. ЮАР осталась жить без белых господ. Австралия и Новая Зеландия отделились от колониальной империи, оборвав все связи. Все прочие острова и африканские колонии после спешного вывода войск и эвакуации большей части британских граждан оказались предоставлены сами себе.

Дамблдор высказывался на этот счёт, утверждая, что не приемлет магловские методы захвата чужих земель, так как это являлось продолжением насилия, против которого он выступал с самого начала. Пусть это и не вязалось с действиями его известного немецкого друга Гриндевальда, который на какое-то время стал для маглов заменой Гитлеру, но неосведомлённые обыватели с готовностью воспринимали трансляцию подобного мнения своими подконтрольными политиками. Эпоха британского колониализма с этого момента канула в лету.

Иные последствия от раскрытия Статута сравнивались авторами с катастрофой немыслимых масштабов. Тут и там вспыхивали бунты и протесты маглов. В других же странах волшебники брали всё в свои руки и выходили на примере британо-немецких волшебников из тени.

Международная Конфедерация Магов теряла собственных членов с поразительной скоростью, вскоре перестав существовать по причине отсутствия этой самой международности.

Великобритания же прежде всего заимела проблемы экономические, которые не решило и повальное сокращение военно-промышленного комплекса. Потеря колоний и союзных правительств по всему миру серьезно ударила по стране, да и мир натурально лихорадило из-за ежедневной перестройки существующих систем. Однако, Министерство Магии Великобритании после урегулирования горячей фазы и налаживания взаимодействий с маглами своей страны не особо-то сильно беспокоилось о судьбе простецов. Началась повальная миграция враз обнищавшего населения, которая очень быстро захлопнулась вместе с появлением закрытых границ и контроля всех кораблей и самолётов, что покидали страну.

И британцы, как заявляли авторы данной книги, ещё легко отделались.

Неслыханный доселе прецедент поднял такую волну в мировой политике и экономике, что каждая страна сосредоточила всё своё внимание на решении собственных проблем. Никому в это время не было дела до всех предыдущих договорённостей, соглашений и союзов, а уж тем более никого не волновали геополитические проблемы с соседними государствами.

Распалась Ось, Союзники лишились практически всех своих членов на территории Европы, и даже Коминтерну не суждено было просуществовать ещё хотя бы год.

С появлением волшебников миру было суждено кардинально измениться, либо же сгореть в пламени всеобщей войны, на фоне которой Вторая Мировая показалась бы всего лишь генеральной репетицией.

Вспыхивали гражданские войны, менялись правительства стран, а картографы обессиленно разводили руками, рисуя новые границы мира и названия стран чуть ли не каждую неделю.

Целое десятилетие потребовалось странам, чтобы найти собственный путь во всём этом бардаке с волшебниками, которые прочувствовали свою забытую значимость и власть над простецами благодаря магии. Лишь в пятидесятых годах двадцатого века международные отношения начали возрождаться и появились первые зачатки стабильности.

И если Великобритания заимела собственные проблемы с самого начала, то вот Германия, что променяла нацизм этнический на нацизм одарённых магией, стала испытывать многочисленные проблемы как с собственным населением простецов, что не хотели лишаться так полюбившегося им привилегированного статуса, так и в оккупированных правительствах, волшебники которых горели желанием вернуть свои страны обратно. Так что, исходя из ситуации, Гриндевальду приходилось выдерживать как магловские бунты, так и партизанские войны с волшебниками Франции, Норвегии и Польши. Именно из книги я внезапно узнал, что волшебная школа Шармбатон была разрушена до основания ещё сорок лет назад во время одного из подобных восстаний.

США тоже погрязла в переделе собственной демократической системы. И если во многих странах волшебники стремились сами прийти к власти, то американское Министерство Магии решило договориться с маглами о сотрудничестве и равноправном партнёрстве. Достаточно быстро была создана система, в которой маги становились очень ограничены магловской бюрократией, а аврорат волшебников стремительно интегрировался в Вооруженные Силы США, благодаря чему у простецов появилось средство воздействия на других волшебников в виде самих этих волшебников.

Так и получилось, что американские маги буквально поглотились мощью правительственного аппарата маглов, становясь пусть и полезным, но всего лишь инструментом в руках простецов.

В фашистской Италии и франкистской Испании впоследствии разрушения Статута Секретности начала возрождаться давно позабытая и похороненная под слоем веков Инквизиция. Маглы уверенно познавали методы борьбы с волшебниками, что обнаружились в древних церковных фолиантах, отлавливали и допрашивали магов, после чего, набрав побольше информации, объявили волшебство дьявольской угрозой и начинали использовать собственные Вооруженные Силы для истребления магов.

Дамблдор и Гриндевальд не могли оставить это просто так, и помогли Министерствам Магии обеих стран подавить и практически истребить столь радикальных священнослужителей. По итогу гражданской войны в этих двух странах, их волшебников осталось столь мало, что они по сути стали марионетками своих помощников.

Советский Союз тоже затрещал по швам. Российское Министерство Магии начало всерьез опасаться потенциальной «охоты на ведьм», как это происходило в некоторых европейских странах. Они могли примириться с коммунизмом во времена, когда действовал Статут Секретности, но вот теперь, когда их существование оказалось раскрыто, а их возможности были показаны миру воочию, с этим было необходимо что-то делать. У русских волшебников всё ещё господствовала элита времён российского монархизма, так что на очередном сборе конклава они решились на запоздалую на тридцать лет контрреволюцию против красных.

Исход оказался предрешён одним простым фактом. У коммунистов не было волшебников. Почему-то они не прельщались идеями о всеобщем равенстве, будучи сами как минимум на одну ступеньку выше любого магла из-за обладания магией.

Так, в пламени, крови и предательствах появилась Российская Империя — с собственным монархом из дальней родни рода Романовых, но полностью подконтрольная магическим элитам.

Союз Великобритании и Германии был только рад приходу к власти волшебников. Война на уничтожение прекратилась ещё в момент раскрытия Статута Секретности, а с новым правительством в скором времени был подписан сначала мир, а потом и договор о дружбе и сотрудничестве.

Так и получилось, что раскрытие Статута заставило человечество пережить огромный по своим масштабам кризис, который привёл мир к противоборству между двумя полярными аксиомами, по одной из которых у руля стоят именно волшебники, а по другой только маглы, использующие волшебство по своему усмотрению.

Правительства волшебников распространяли идеологию превосходства магов, а правительства маглов напирали на угрозу со стороны волшебного мира и искали противодействие всесильным колдунам.

За «годы перемен» практически вся Европа присоединилась к идеологии Дамблдора и Гриндевальда по контролю над маглами, Африка превратилась в один большой котёл по непрерывному переделу власти, а Российская Империя восстановилась в немного урезанных границах и старалась побороть экономические и демографические последствия нескончаемых войн на своей территории.

Япония заключила мир с Китаем, отступив из континента под напором древних колдунов Поднебесной. Волшебники приняли власть Императора в обмен на собственную неприкосновенность и возвышенность подобно самураям, так что в Японии слияние двух миров произошло достаточно мягко.

США же под контролем маглов присоединила к себе Канаду и Мексику, взявшись после этого за спешное покорение Центральной и Южной Америк. Они оставались по сути единственной силой, где маглы имели над волшебниками контроль, от чего любые благоприятные отношения с остальным миром были постепенно прерваны и аннулированы. Спасаясь от магических авторитарных и тоталитарных режимов, маглы миллионами мигрировали в Новый Свет, как только им предоставлялась подобная возможность.

Книга оказалась настоящим кладезем хроники тех лет, которые я с упоением впитывал и осознавал. Здесь не было мира многих малых государств. В магло-магическом мире расцвели самые настоящие современные Империи и Объединения, из-за чего стран как таковых было в разы меньше, чем на знакомой мне когда-то Земле.

И всё это, если я правильно интерпретировал первопричину, произошло всего лишь из-за одного волшебника. Из-за Дамблдора, что выбрал другую сторону, и решил действовать здесь совсем иначе…

* * *

Постепенно мне открывались и достаточно интересные факты касательно магической гражданской войны, что закончилась почти двенадцать лет назад.

Ещё в Хогвартсе я понял, что Волан-де-Морт присутствовал и здесь, что он всё так же убился о защиту Лили Поттер и до сих пор существовал в виде призрака где-то в Албанских лесах, или где он там обретался в оригинальной истории.

Но что его сподвигло на противостояние Дамблдору в этой версии вселенной? Я бы скорее понял его решение встать на сторону директора Хогвартса, так как по своим действиям относительно магловского мира два волшебника были достаточно схожи.

И вновь мне помогла книга, найденная у Локхарта в его мини-библиотеке, а называлась она: «Взлёт и падение Тёмного Лорда». Поразительно, как этому волшебнику удавалось сочетать со своим бульварным чтивом столь интересную литературу на задворках самых дальних полок, но мне это играло только на руку.

Книга включала в себя размышления автора касательно причин и следствий противостояния Волан-де-Морта и Дамблдора. Она была не совсем уж перечислением хроник былого отрезка времени, а скорее являлась вольным полётом авторской фантазии, из которой всё же можно было вычленить интересные факты и более-менее правдоподобные теории.

Начать стоит с того, что здесь не боялись произносить имя Волан-де-Морта вслух. Вот не боялись и всё тут! Да, он был опасным волшебником и принёс множество бед британскому магическому миру даже по мнению автора книги, но вот только мир этот уже на тот момент тридцать лет был под пятой столь же опасного мага, который ещё и ко всему прочему детей-волшебников в школе обучал.

Кстати, как утверждал автор, именно происходящее в Хогвартсе стало основой для противостояния Тёмного Лорда с поддержкой чистокровных аристократов из волшебников и Дамблдора с его прочими сторонниками и подконтрольным Министерством Магии.

Я перечитал этот тезис трижды, но от этого результат не изменился: утверждалось, что Волан-де-Морт выступал против столь жестокого обращения с учениками! Тёмный Лорд в глазах общественности на заре своего пути защищал детей-волшебников от жестокого директора! Дамблдор же, наоборот, выступал за суровые условия воспитания новых поколений магов с поистине дарвинистским подходом, сетуя на поспешное развитие магловских технологий и необходимость в усиленном магическом прогрессе.

Но вот участившиеся смерти и пропажи учеников… Они оказали огромное влияние на британское магическое сообщество. Маги понимали нужду в совершенствовании магических дисциплин, но никто им не объяснил, для чего и так немногочисленным волшебникам приходится умирать ещё до момента достижения совершеннолетия. К тому же, обучение детей в Хогвартсе стало обязательным и альтернативой была лишь смерть, а переезд в другую страну, даже союзную Германию, несовершеннолетним волшебникам строго воспрещался.

Перед британскими магами существовали многочисленные примеры других стран, где магические школы имели достаточно стандартную программу обучения и никто из учеников там не погибал. Дамблдор на этот счёт отмалчивался и всё так же упорно продолжал сохранять старые и расширять новые смертельно опасные порядки Хогвартса. Получая при этом полную поддержку со стороны Гриндевальда и статус невмешательства других стран во внутреннею кухню британских островов. Все эти факторы вкупе с собственной магической мощью директора Хогвартса делала невозможным какое-либо сопротивление со стороны магических семейств.

Беглецов ловили и прилюдно наказывали в назидание остальным, за открытых критиков методов директора бралась бюрократическая мощь Министерства, а зарождающиеся попытки диверсий и покушений на учителей предотвращались с особо жестокими последствиями как для исполнителей, так и для организаторов.

Так всё и происходило, пока в Великобританию не вернулся волшебник, что называл себя потомком самого Салазара Слизерина.

Волан-де-Морт в кратчайшие сроки заполучил огромную поддержку множества семей и начал активное продвижение своего влияния на Министерство Магии. Он задавал неудобные вопросы, противопоставлял свою магическую мощь самому Дамблдору и совсем не опасался ни аврората, ни Ордена Феникса, ни самого директора.

В какой-то момент политический кризис перерос в прямые столкновения на улицах. Маглы к этому не имели никакого отношения, так что разборки происходили в основном между волшебниками с двух противоборствующих сторон.

Вскоре вспыхнула самая настоящая гражданская магическая война, а чиновники Министерства один за другим сменяли сторону, переходя под контроль организации Пожирателей Смерти.

Само название сторонников Волан-де-Морта подразумевало предотвращение бессмысленных смертей волшебников в школе, и маги охотно присоединялись к этому движению, чувствуя силу и смелость своего лидера. Целые магические семьи входили в круг Тёмного Лорда, а с наступлением горячей фазы в начале нового учебного года Хогвартс не досчитался почти что половины своих учеников, которые остались дома, пока их родители сражались в числе мятежников.

Даже само прозвище «Тёмный Лорд» зародилось как клеймо Ежедневного Пророка, придуманное маркетологами от мира магии с целью дискредитировать Волан-де-Морта. Однако, он успешно использовал казалось бы негативную коннотацию себе во благо, присвоив новообретённый титул как показатель могущества, что лишь ещё больше пугало прихвостней действующей системы.

Воодушевление успехами оппозиции приводило всё новых и новых сторонников, а дальнейшие прогнозы складывались отнюдь не в пользу директора Хогвартса. Серьезным фактором подобных мнений являлось то, что Дамблдор почти не покидал стен собственной школы, а также никак не реагировал на призывы Волан-де-Морта выяснить всё «один на один». Всем начинало казаться, что вот-вот Министерство потерпит поражение и власть окончательно захватит Тёмный Лорд, принеся детям-волшебникам столь желаемую их родителями безопасность.

А потом на помощь своему другу пришёл Гриндевальд.

Три десятка обученных волшебников Германии во главе с самим канцлером прошлись смертоносным вихрем по магической Британии. Дамблдор так и не покинул своей школы, продолжая вести себя как ни в чём не бывало и лишь раздавая указания оставшимся сторонникам и марионеточному Министру Магии.

Противостояния Волан-де-Морта и Гриндевальда были поистине ужасающими. Гибли волшебники, разрушались дома, захватывались семьи, казнились причастные и страдали невинные. Трижды два мага сходились в схватке и трижды Волан-де-Морт отступал, проигрывая в силе и навыках столь могущественному противнику.

Наличие у Гриндевальда Бузинной палочки было общеизвестно, так что на другой исход никто и не надеялся. Кроме Тёмного Лорда, что сражение за сражением норовил хотя бы единичной победой отнять столь сильный артефакт у своего противника.

И пусть оставшийся ослабленный аврорат совместно с германскими союзниками из раза в раз побеждали и неумолимо теснили мятежников по всем направлениям, но время всё же было на стороне пожирателей. Понеся значительные потери, они затаились в ожидании того, когда Гриндевальд вернётся в свою страну. С каждой неделей к ним вербовались всё новые сторонники, и вскоре они должны были вновь достичь изначальной численности. Пока же расклад сил не изменится, было решено действовать, следуя партизанской и диверсионной тактике, усложняя тем самым нормальное функционирование Министерства Магии.

И тогда именно в этот промежуток времени Волан-де-Морт пал. По неизвестной причине он напал на дом Поттеров, что являлись одними из немногочисленных сторонников Дамблдора.

С потерей лидера активизировался потрёпанный аврорат двух стран, и мятежники стали терпеть одно поражение за другим. По итогу Дамблдор вышел победителем, так и не поучаствовав ни в одной битве, а гайки контроля за волшебниками закрутились ещё сильнее.

Из-за существовавшей на руках самых преданных сторонников Волан-де-Морта так называемой Чёрной метки, было известно, что каким-то образом Тёмный Лорд не погиб окончательно. Существовало множество слухов и теорий касательно его судьбы. Кто-то утверждал, что смерть в Годриковой Впадине не что иное, как постановка, а на самом деле его захватили в плен и отправили на самые нижние ярусы Азкабана. Некоторые волшебники и вовсе обвиняли того в трусости, будучи уверенными, что Волан-де-Морт сбежал из страны далеко в Азию, спасаясь от Гриндевальда и Дамблдора.

В любом случае, после той ночи тридцать первого октября никто Тёмного Лорда не видел, отчего надежда на перемены с каждым годом становилась всё слабее.

Многие сторонники Тёмного лорда отправились в Азкабан, но некоторые волшебники после поражения сменили сторону в надежде на снисхождение для их потомков. Никто не хотел, чтобы их ребёнок погиб в школе, так что прецедент зародившегося противостояния позволил директору Хогвартса взять под контроль всех несогласных, даже не гарантируя при этом безопасность для их детей.

Так и продолжились смерти учеников — беспощадные и бессмысленные. В среднем примерно тридцать процентов первокурсников не доживали до собственного выпуска, и с этим никто и ничего не мог поделать, так как всё сопротивление было подавлено и уничтожено.

В книге приводилась статистика, согласно которой почти две трети погибающих учеников являлись маглорождёнными, так что это пусть и немного, но всё же сглаживало углы и позволяло чистокровным рискнуть собственным ребёнком в надежде на то, что тот выживет. Можно было попробовать сбежать, но союзные страны выдавали беженцев обратно, а в Новом Свете волшебники считались прислужниками маглов, что для консервативного британского магического общества являлось в какой-то степени даже худшей альтернативой.

После прочтения этой книги голову так и грела шальная мысль, что при возрождении Волан-де-Морта я сознательно захочу последовать за ним. В этом нужно благодарить Дамблдора, так как я ещё на первом курсе прочувствовал весь тот мрак, что исходил от директора и распространялся по всему замку. Спасибо ему за стимул.

Глава 3. Скандинавское путешествие

Идём, плывём, летим мы, в далёкие края,

Хоть выглядим крутыми, нам не дают житья.

Нам страшненько живётся, нам песенку поют,

А в песенке поётся о том, как все умрут.

* * *

Если Гилдероя Локхарта и можно было назвать излишне нарциссичным, сумасбродным или чересчур безответственным, то в отношении нас он показывал и свои положительные качества, а щедрость и доброжелательность были в числе самых заметных и очевидных.

Чего стоит наша отправка за покупками в Косой переулок, в котором наш опекун приобрёл каждому из своих подопечных комплект зачарованной одежды для загадочного предстоящего путешествия, а также некоторые волшебные принадлежности, предназначенные специально для походных условий.

Потратив на это действо первую половину светового дня, я, наконец, побывал в этом знаменательном для всей Поттерианы месте.

Хотя, технически, я уже посещал Косой переулок перед первым курсом, просто в тот момент слияния двух сознаний, которыми я идентифицирую себя как личность, ещё не произошло. Так что пусть у меня и оставались воспоминания части мальчика-Кайла, но, увидев воочию этот магический квартал и посетив знакомые по канону магазинчики, мне довольно быстро стала заметна разница во взгляде на окружающий мир.

Если будучи маглорождённым мальчиком, я смотрел во все глаза на происходящее тут и там волшебство, хотя так и ничего полезного и не запоминал, сохраняя в памяти лишь собственное эмоциональное состояние, то теперь мой мозг старался подмечать казалось бы обыденные, но очень полезные бытовые детали волшебного социума.

Я до сих пор не мог окончательно влиться в эту магическую действительность. Мне всё ещё приходилось переключаться с так называемого «магловского» мышления, которому способствовала как сама личность Кайла, что прожил с простецами всю сознательную жизнь до школы, так и личность попаданца, которая с магией до собственного перерождения в реальной жизни и вовсе не сталкивалась.

И пора уже было перестраивать свой мозг на нужный мне лад, чтобы по итогу не оказаться среди волшебников белой вороной. Поправочка — мёртвой белой вороной, ведь с подобным мышлениям мне навряд ли удастся выжить.

— У меня имеется пара-тройка расширяющихся походных палаток, — умасливал Локхарт нашу группу после посещения всех необходимых лавок, — так что мы, в принципе, прикупили всё необходимое. Как вам обновки? Нравятся?

— Набор «Волшебник в Путешествии» просто прекрасен, мистер Локхарт. Большое спасибо, — ответил я за всех остальных. Он и правда был здоровским, имел кучу полезных зачарований на одежде и походных вещах, а стоил, как по мне, неприлично много денег — почти тридцать галеонов за один полный комплект.

— Да брось, Кайл, — отмахнулся он от моей благодарности, при этом немного зардевшись. По прошествии недели в нашем обществе он стал обращаться к своим подопечным по именам, убирая все эти обращения «Мистер и Мисс», — более того, если моя задумка сработает, то все вы сможете оставить покупки у себя. Считайте это моим подарком на… В честь нашего с вами знакомства, вот! — нашёлся он с ответом, благожелательно улыбнувшись в ответ на наши удивлённые лица.

Как я и говорил, Локхарт проявлял по отношению к нам невиданную и оттого подозрительную щедрость. И как бы я ни старался, но найти подвох в его действиях у меня так и не получалось.

Да, он был богат. Не знаю, насколько сильно, но по его поведению и отношению к персоне Локхарта других волшебников, что мы повстречали в Косом переулке, складывалось впечатление, что он богат достаточно, чтобы выделяться этим среди прочих среднестатистических жителей магической части Великобритании.

Вместе с этим, настораживало и упорное молчание опекуна о нашей точке запланированного путешествия. Локхарт ни в какую не хотел даже намекать, куда именно мы все отправимся и как долго всё это продлится. Уже прошли первые числа июля, и я бы очень не хотел из-за его задумки застрять в какой-нибудь дыре на всё лето, упустив возможность погостить у семейства Уизли. Больше этого я не хотел разве что только погибнуть где-то в заднице мира..

Моей голове так и не давала покоя мысль о том, что всё это неспроста. И найти доказательства обоснованности своих подозрений, или же наоборот, увериться в собственной неправоте, я не имел никакой возможности, как и предотвратить потенциальную угрозу для себя и остальных. Мне в очередной раз приходилось плыть по течению с одинокой надеждой на лучшее, так как все иные варианты действий, что возникали в моём сознании, содержали в себе куда больше риска и грозили уже самыми что ни на есть реальными опасностями.

Запрет волшебства у несовершеннолетних волшебников на лето в этом мире заменялся другими, более серьезными ограничениями и правилами. Как я узнал в одной из книг, никому из детей без специального разрешения от Министерства Магии не позволялось покидать страну, и даже для чистокровных волшебников, что хотели свозить своих чад в отпуск на континент, появлялась целая куча бюрократических трудностей и заморочек.

Понятное дело, что Министерству пришлось ограничить волшебников подобными новыми законами. Иначе, с такими порядками в Хогвартсе все британские семьи уже давно бы переехали в другие страны — с куда более дружелюбной системой образования.

И, насколько я понял, уже завтра нам предстоит куда-то направиться вместе с Локхартом, который каким-то чудом умудрился добиться разрешения Министерства на перемещение собственных временных подопечных за границу.

Поначалу я считал, что это самое загадочное путешествие будет проходить в пределах британских, шотландских или ирландских земель, но наш опекун умудрился уже дважды проговориться насчёт того, как сильно нам повезло получить возможность побывать в другой стране. Только вот куда именно нас занесёт нелёгкая доля бытия подопечных Гилдероя Локхарта, никто так и не выяснил.

Будучи в очередной раз не в силах на что-то повлиять, я отпустил своё беспокойство на этот счёт. Мне крайне надоело переживать за свою жизнь и здоровье львиную долю времени, так что в какой-то момент мне удалось выдохнуть, и попросту смириться с вероятностью собственной кончины.

Уж лучше помереть в процессе познания этого мира, чем ежедневно изводить себя параноидальными теориями. Хватит с меня беспокойств, нужно приучаться учитывать возможные угрозы, но не посвящать этому занятию всё своё время, силы и нервы, если я, конечно, не хочу по итогу оказаться кем-то навроде Аластора Грюма.

* * *

7 июля.

Служанки Локхарта разбудили нас в совсем уж неприличную рань. В такое время даже самое сущее зло должно отдыхать, а ученики Хогвартса и подавно.

Однако, благодаря столь бодрому и нетерпеливому опекуну, что своей активностью насчёт сборов очень быстро согнал с нас всю сонливость, все ребята, включая меня, начали настраиваться на трудный день вне уютного дома.

Необходимые в нашем путешествии вещи были собраны ещё за день до этого. Сейчас же, основное время мы тратили на переодевание в специальную походную форму, на приведение своего внешнего вида, за который достаточно сильно переживал Локхарт, в относительный порядок, а также на моральную подготовку, с которой я, находясь в хорошем расположении духа, помогал остальным своим друзьям, с кем общался на протяжении каникул.

— Не забывайте, что самое главное — это слушать Локхарта. Скажет нам идти за ним — мы идём. Скажет стоять и ждать — стоим и ждём. Всё-таки он за нас отвечает и по логике вещей обязан обеспечить нашу безопасность в случае чего. Давайте постараемся хотя бы собственноручно не нарываться на неприятности, и тогда, я надеюсь, путешествие и правда пройдёт безболезненно, а может, того и гляди, даже нам понравится, — говорил я ребятам, когда мы нашей «Маглорождённой пятёркой» собрались в комнате для мальчиков, перед этим выгнав оттуда Финч-Флетчли.

Наверное, мои слова и не справлялись с задачей поднять всем настроение, а скорее создавали видимость какого-то плана и стабильности. Просто напросто тешить ребят тем, во что я и сам не верил, мне казалось неправильным. Пусть уж лучше я буду откровенен, а ребята отринут преждевременное воодушевление и не будут расслабляться, чтобы не поплатиться за это впоследствии.

Однако, ребята излучали внимательность и сосредоточенность на моих словах. Гарри кивал в такт почти каждому моему слову, Софи практически заглядывала мне в рот, Салли-Энн как обычно кривилась, но это скорее означало её перманентное расположение духа, чем несогласие со сказанным. Джек Спинкс и вовсе казалась мне вызывающе храброй, будто бы это мы являлись пуффендуйцами на фоне этой «истинной гриффиндорки».

Пока мы общались и настраивались на путешествие, дверь в комнату отворилась, а к нам заглянула голова Локхарта.

— Готовы? Давайте-давайте, — хлопнул он несколько раз в ладоши, — берём свои сумки и спускаемся вниз, нам уже пора вылетать, — он удалился и проделал то же действие с другой спальней, где находились Гермиона и нелюдимая Лили Мун.

— Ну, что, удачи всем нам, — мне захотелось чем-то показать нашу сплочённость в предстоящем путешествии, и я не придумал ничего лучше, как протянуть руку ладонью вниз.

Первым свою ладонь на неё положила догадливая Софи, а потом подключились и остальные. Так как это был первый раз, когда я проделывал знакомый из прошлой жизни знак сплочённости, ребята мешкали, не зная, что предпринять дальше.

— Мы. Со всем. Справимся, — с этими словами я начал двигать рукой вверх-вниз, — Мы. Со всем. Справимся, — я повторил эти действия, и уже почувствовал вовлеченность остальных в придуманный мною на ходу ритуал, — Мы, — вверх, — Со всем, — вниз, — Справимся! — ребята стали вторить моим словам, — Мы. Со всем. Справимся! — уже кричал каждый из нас, заряженный энергией, а на последнем слове наши руки направились вверх и разошлись по сторонам.

— И чего вы так кричите? — зашла к нам в комнату хмурая Гермиона. Увидев наши позитивные лица, она заметно расстроилась, так как не являлась участником упущенного процесса единения.

Мне так и не удалось заставить себя включить девочку в наш круг общения. Умом я понимал, что действия Гермионы на испытаниях были правильными с её точки зрения, но вот чувствами… Когда от знакомого человека внезапно сбоку прилетают парализующие чары, а ты в этот момент проживаешь одно из самых опасных событий своей жизни, вынужденный впоследствии беспомощно лежать и нагнетать себя, безучастно ожидая развязки — это сильно влияет на отношение к человеку. Учитывая её первоначальное предательство, а также деятельность осведомительницы МакГонагалл, я не спешил вновь завязывать с ней общение, хоть и считал это отчасти неправильным.

В школе будет видно, сможем ли мы найти с ней общий язык и начать всё с чистого листа, или же окончательно порвём когда-то зародившиеся дружеские узы.

— Ничего, Гермиона, — ответил я с каменным лицом, — мы уже спускаемся, и тебе советуем. Пойдём, ребят.

Загрузив свой багаж в знакомый микроавтобус, мы уселись в салоне и приготовились к полёту.

— Ничего не забыли? Все на месте? Смотрите сами, возвращаться за вашей палочкой или носками мы уже не будем, — объявил нам Локхарт, усевшись на водительское сиденье.

— Всё готово, мистер Локхарт. Скажите, а сколько времени займёт наше путешествие — хотя бы приблизительно? — решил я попытать удачу и задал ему беспокоивший меня вопрос.

— Кто знает, кто знает… — он задумался, — надеюсь, за неделю-две управимся. Так, раз все готовы, то отправляемся в путь! — он воодушевлённо завёл свой магомобиль и взлетел, а снизу нас провожали вечно улыбающиеся служанки.

Летели мы куда-то на восток, так как взошедшее на небосвод солнце светило нам в лицо, отчего Локхарт даже надел вычурные блестящие очки.

Когда мы добрались до побережья, я уже было подумал, что полёт будет проходить через Северное море, но нет — транспорт пошёл на снижение прямо у береговой линии.

Приземлились мы у какой-то скромной лачуги на берегу, а рядом с ней нас встречали трое взрослых мужчин, плащи на которых выдавали в них волшебников.

— А мы что, уже прилетели? — спросил Гарри, когда машина заглохла, — так быстро?

— Хе-хе, — рассмеялся Локхарт, — да, дальнейший путь мы проделаем без моего Малыша, увы. Любые летающие средства запрещено использовать при пересечении границ — для этого нужно особое разрешение, которое в нашем случае и не нужно вовсе.

Локхарт покинул транспорт, а мы последовали его примеру.

— Доставайте вещи и подходите сюда! — крикнул он нам, направившись в сторону ожидающих волшебников.

Нацепив на себя рюкзаки и похватав сумки, мы общей кучкой приблизились к лачуге и деревянной пристани, что располагалась рядом с ней. Поблизости не было ни души, и лишь вдалеке пролегала асфальтированная магловская дорога.

— Позвольте представить, мистер Шоу — сотрудник Отдела по контролю за несовершеннолетними волшебниками, — указал он нам на первого человека из стоящей троицы, — этот уважаемый волшебник будет сопровождать нас в этом нелёгком деле и я попрошу слушаться его так же, как вы слушаетесь меня, — представленный нам бледный человек, на лице которого любая эмоция приобретала оттенок угрюмости, оглядел нашу толпу пронзительным взглядом.

Сотрудник Министерства? А он-то нам зачем понадобился? Хотя… Выглядит достаточно логично, что Министерство в подобных случаях выделяет своего человека, который бы проследил за тем, чтобы учащиеся Хогвартса никуда не слиняли, пока будут находиться в другой стране.

— А эти два похожих друг на друга волшебника — братья Стэнли. Мы воспользуемся их услугами морских перевозчиков, — с этими словами один из братьев улыбнулся, выставляя на всеобщее обозрение свои гнилые зубы, и заклинанием отменил дезиллюминационные чары, после чего нам открылся вид на длинную парусную лодку, что, оказывается, всё это время стояла у причала.

— Добро пожаловать на борт «Йохана Стремительного», ребятки, — сказал нам второй из братьев, что был сильно похож на своего брата внешне, но имел более коренастую комплекцию, — довезём вас до точки назначения с ветерком, хе-хе.

— Мы… Поплывём? Но куда? — спросил я, вытаращив глаза на появившуюся будто из воздуха посудину.

— Куда-куда, в Скандинавию, куда же ещё? — ответил он на это, тем самым вызвав стон недовольства от Локхарта.

— Это же был сюрприз! Эх… — опекун неодобрительно покачал головой на действия слишком длинного языка морского перевозчика, — ладно, чего уж тут. Забирайтесь на борт, — сказал он нам, вернув своё исконное расположение духа.

Посудина была небольшой, состояла полностью из дерева и относилась на вид к той эпохе, когда маглы ещё рубили друг друга мечами, а Европу населяли феодальные правители.

— И, сколько мы будем плыть на ней? — шепнул я Локхарту, на что тот лишь отмахнулся.

— Доберёмся быстро, паруса же зачарованные. Да, по воздуху было бы быстрее, но это Министерство, со своими законами, — кивнул он в сторону сопровождающего, — доставляют определённые неудобства. Выше нос, Кайл. Это же самое настоящее приключение! — попытался он меня подбодрить.

Только дело было в том, что приключений мне хватило сполна ещё на первом курсе Хогвартса.

Нужно признать, что пересекли мы Северное море на паруснике достаточно быстро. Какое там примерное расстояние? Миль пятьсот? Ну так мы преодолели их за какие-то двенадцать часов.

Два паруса судна какими-то особыми зачарованиями надувались столь сильно, что нос судна кренился вверх, отчего на корабле плавание ощущалось каким-то аттракционом. Я устал повторять про себя слова благодарности за отсутствие морской болезни, так как глядя на Салли-Энн, которую всю дорогу от ощущений качки выворачивало наизнанку, подобного состояния я бы не пожелал и врагу.

Прибыли мы в маленький портовый городок, что располагался у одного из многочисленных норвежских фьордов, а к этому времени солнце уже клонилось в закат.

— Так, заночуем в городке, а с утра отправимся в горы, — уведомил нас Локхарт, когда мы причаливали к пристани, — скажите спасибо братьям Стэнли за их услуги, хотя, мешочек галеонов это сделает куда лучше, — с этими словами он кинул коренастому брату этот самый мешочек. — Всё, ребята — покинуть судно! Йо-хо-хо! — наш опекун не упускал ни единого случая, чтобы подурачиться, а лица других волшебников подтверждали моё мнение о том, что Локхарт немного сумасшедший. Но, как ни странно, в хорошем смысле этого слова, что здесь являлось редкостью.

На ночёвку мы устроились и правда в самой обычной магловской гостинице, а Локхарт даже не использовал никаких чар, просто оплатив ночь на всех нас непонятно откуда взявшимися у него кронами. Неужели я только что стал свидетелем проявления его предусмотрительности? Чудеса, да и только.

День, проведённый в плаванье, уже подарил всем нам множество незабываемых эмоций. Особенно это касалось Салли-Энн, которая под конец плаванья стала похожа своим цветом на брокколи.

Теперь я хотя бы знал, куда именно лежал наш путь. Захотел Локхарт попутешествовать по Скандинавским горам? Да пожалуйста! Ничего не имею против пеших прогулок на природе.

Реальность оказалась куда более приземлённой, чем мне представлялась во снах. Я несколько дней мучился кошмарами, сражаясь мачете с агрессивной растительностью где-то в джунглях, и при всём при этом меня ещё и преследовал зловещий хохот профессора Спраут где-то на затворках сознания.

Так что пеший туризм по горам — это ещё очень даже приемлемый выбор нашего опекуна.

* * *

10 июля.

— И снова, и снова, идём мы куда-то… — бормотал я себе под нос, шагая в общей колонне позади Локхарта.

Наше путешествие было очень странным. Мы куда-то целенаправленно двигались, следуя какой-то зачарованной карте нашего опекуна, который проводил целую уйму времени, что-то в ней рассматривая.

Мне удалось ещё в начале пути заглянуть туда, но увидел я лишь какие-то несвязные каракули.

— Это особая карта, Кайл, — сказал мне тогда покровительственным тоном Локхарт, — в неё может заглянуть лишь тот, кто знает, куда именно она должна его привести.

Понятное дело, конечный маршрут карты мы так и не выяснили, уже третьи сутки перемещаясь по горам, холмам, лесам и равнинам, переходя новые фьорды и неустанно следуя за нашим целеустремлённым опекуном. Позади нас шёл мистер Шоу, так что наша компания передвигалась в центре эдакого построения. Ни сойти с намеченного пути, ни как следует остановиться и насладиться видами нам не разрешали.

Ситуацию спасали палатки с расширенным пространством. Я даже представить боюсь, насколько трудная магия в их создании задействована — ведь уместить полноценные апартаменты в тонкий слой между тканью брезента должно быть жутко сложным делом. Сделать так, чтобы чары работали долговечно, исправно и главное — безопасно для их использования.

Именно в этих чудесах магического искусства мы и ночевали, а также могли согреться и посидеть на настоящем диване посреди дикой природы. Очень жаль, что их распаковка занимает приличное количество времени, из-за чего палатки ставились только на ночь. Ну, а дневное время уходило целиком и полностью на пешее перемещение по изменчивому рельефу скандинавской местности. Мы даже обедали в пути, поедая приготовленные с утра пайки на ходу!

За столь длительные по времени переходы ноги превратились в жалобно скулящих попутчиков. Мы настолько выматывались, что при ночёвке попросту вырубались без сил только для того, чтобы с утра пораньше нас разбудили и мы продолжили свой путь в одному Локхарту известном направлении. Он, кстати, частенько прибегал к какому-то тонизирующему средству у себя в бурдюке, отчего был всё время бодрячком и ни капли не показывал собственной усталости.

Я тоже такой хочу!

А вот с направлением, по которому опекун нас вёл, было что-то явно не так. Мы могли идти несколько часов вперёд, а потом внезапно повернуть под острым углом в сторону. Могли пройти какое-то расстояние, после чего, внезапно, поворачивали назад, проходили его снова и потом в очередной раз разворачивались, следуя тем же путём! Один раз мы и вовсе начали двигаться какой-то спиралью, хотя была достаточно ровная поверхность и мы явно имели возможность преодолеть пройденное расстояниераза так в четыре быстрее.

Короче говоря, либо наш опекун окончательно рехнулся, либо все эти походные несуразности в нашем перемещении были частью какого-то ритуала, чтобы добраться до определённого места с магической составляющей.

И сегодня, наконец-то, цель нашего пути должна была выясниться.

— Да! Это она! Ура! — вдруг закричал Локхарт, переполошив наш строй своим поведением, — ребята! Посмотрите! — он позвал нас к себе и указал пальцем на какой-то огромный камень в отдалении.

— Что это? Скала какая-то? — спросил Гарри.

Однако, подходя к непонятному объекту всё ближе, мы всё шире открывали свои рты, находясь в изумлении.

Это была… Каменная голова лошади! Огромная каменная голова лошади! И она двигалась!

— Да будет вам известно, что это, друзья мои, — заговорил радостный Локхарт, показывая в сторону головы, что заинтересованно повернулась в нашу сторону, хрустя камнями, из которой она и состояла, — начало прохода в Долину Живых Камней. Уникальное место, чтобы вы знали.

— Я читала про неё! — воскликнула Гермиона, — это же одно из Семи Магических Чудес Света!

— Именно! И как раз к нему мы и направлялись, благо, у меня было вот это, — указал он на карту, — никто не найдёт эту Долину с воздуха, и даже порталы в этих местах не работают. Более того, как известно, данная магическая аномалия скрывает себя от глаз не только маглов, но и волшебников! Как же хорошо, что у вас есть такой опекун, как я! Немногим счастливчикам удаётся побывать в этом чудесном месте!

Чем же это место такое особенное, было понятно из названия. Локхарт, окрылённый собственным успехом своих начинаний радостно подошёл к лошадиной голове, которая стала его обнюхивать. Мне даже на какой-то момент показалось, что она его сейчас сожрёт и я так и не смог решить для себя — хочу ли я этого или же нет.

— Это обязательное действие любого волшебника, что желает посетить Долину. Подойдите ближе, смелее, — позвал он остальных, — этим действием страж понимает, что вы не причиняли вред Долине, не крали отсюда живые камни и не имеете дурных намерений.

Нас поочерёдно обнюхали вслед за Локхартом, а на нашего сопровождающего из Министерства лошадь даже несильно фыркнула, отчего его чуть ли не снесло порывом ветра, смешанного с каменной крошкой. Но всё обошлось, и даже этому вечно чем-то недовольному работнику дали условное «добро» на вход.

— Ведите себя прилично и ни в коем случае не обижайте этих созданий! — дал нам наставления опекун, — тогда и они вам никакого вреда не причинят.

Перед нами открылся удивительный вид целой экосистемы, которая вся состояла из камней. Здесь были камни-птицы, камни-животные, камни-растения и даже камни-насекомые! Каждый из них был очень похож на свой аналог из флоры или фауны магловского мира, и все они занимались повседневными делами, не обращая на нас никакого внимания.

— Неизвестно точно, каким образом была образована Долина Живых Камней. Кто-то утверждает, что её сотворил сам Мерлин, зачаровав уникальными чарами столь же уникальный метеорит, что сюда приземлился. Другие же настаивают, что Долина существовала задолго до его рождения, находя упоминания о ней ещё у асатрийских шаманов древности. Их предание гласит, что это место — точка сражения трёх божеств, что своей войной раскололи когда-то гладкие норвежские берега, образовав увиденные вами фьорды. По легенде, здесь встретило смерть божество, имя которого затерялось в пучине лет, и оно раскололось на мириады каменных осколков, что начали жить своей жизнью, — вжился в роль рассказчика наш опекун, смотря вместе с нами на открывшийся вид, что потрясал наше воображение, — я обязательно напишу об этом месте книгу!

В Долине Живых Камней нам дали полную свободу. Мы ходили и здоровались с каменными созданиями, давали себя понюхать, осмеливались гладить самых дружелюбных и успокаивали самых нервных. Лично мне попалась на глаза каменная пантера, что лежала на гладком камне и осматривала всех нас свысока, находясь на небольшом возвышении.

Я был уверен, что смотрит она прямиком на меня, как бы предлагая подойти и поздороваться. Было страшновато, ведь почти все увиденные мною животные отличались своим маленьким размером, а пантера эта была размером со своего реального прототипа.

Я несмело приближался, замечая по пути её кошачьи повадки. Существо, созданное целиком из камня, каким-то образом умудрилось перенять даже инстинкты у настоящих животных. Воистину, Магическое Чудо Света.

Не разрывая взгляд, я протянул руку и аккуратно погладил её по загривку. Ладони ощутили тёплую и приятную шершавость камня. Вдруг, пантера открыла свой рот и лизнула моё лицо каменным сухим языком! Поначалу я испугался, но поняв, что меня не собираются есть, продолжил гладить столь необычное магическое создание.

Локхарт же внимательно следил за каждым из нас, не забывая при этом и самому взаимодействовать с живностью Долины. Он вёл себя так, будто чего-то ждал то ли от нас, то ли от каменных животных, и это мне даже показалось немного подозрительным.

Так и проходили целые часы наших забав в Долине Живых Камней. Уже вечерело, и с каждым часом Локхарт становился всё грустнее и печальнее, пока вдруг не случилось это.

— Ребята, идите сюда! Смотрите! — крикнула Салли-Энн, — он поклонился мне!

Самым первым к ней подбежал воодушевлённый Локхарт, а следом примчались и все остальные. Рядом с Салли-Энн стоял каменный барашек немного меньший размером с реального и оглядывал нас озорным взглядом.

— Салли, дорогая, ты уверена? — спросил заискивающе Локхарт, — не могла бы ты у него что-то попросить? Например, подпрыгнуть. Это очень важно, просто сделай это.

— Эм… Хорошо. Барашек — подпрыгни! — приказала каменному созданию девочка, после чего он охотно выполнил её поручение, оттолкнувшись копытцами от земли и подпрыгнув где-то футов на пять вверх, — получилось! — обрадованно воскликнула Салли-Энн.

Я ещё ни разу не видел её в столь счастливом состоянии.

— Получилось, да, — пробормотал окрылённый Локхарт и от собственных чувств даже затопал на земле и… Затанцевал? — Да! Да! ДА! У ме-ня всё по-лу-чи-лось, у ме-ня всё схва-че-но! — с каждым произносимым слогом он выплясывал какую-то ужасную смесь чечётки и диско, находясь в раздрае.

Мы находились в явном замешательстве.

— Мистер Локхарт, а что это значит? — спросил я у опекуна.

— Ху-у-ух, — он отдышался он устроенного представления, — это значит, мой дорогой Кайл, что Салли получилось найти своего нового питомца. Это достаточно редкий случай, когда животное из камня привязывается к волшебнику и соглашается покинуть вместе с ним Долину. По-другому камни отсюда вынести нельзя, да и утратят они свои волшебные свойства. А они, между прочим, являются очень ценным и редким ингредиентом! Да что там говорить — даже философский камень был создан из такого!

— Но, вы же не тронете барашка? — спросила испуганно Салли-Энн, — пожалуйста?

Я тоже подумал, что сейчас Локхарт уведёт нас из Долины и пустит барашка под нож… Под кирку, точнее, да.

— Что? — нахмурился Локхарт, — нет-нет! — замахал он руками, — наоборот, мне очень важно, чтобы твой питомец жил припеваючи вместе со своей хозяйкой! Ведь каждый из этих созданий вырабатывает новые камни внутри себя и постепенно сбрасывает старые, которые вполне себе пригодны для использования! Так что тебе не стоит беспокоиться на этот счёт! И мы с тобой обсудим по приезде домой твоё полноценное опекунство, дорогая Салли, — он с нежной улыбкой потрепал её по головке.

Вот это поворот.

— Но, зачем вам эти камни? — спросил я у него, — вы же, ну, богатый человек.

— А я и не говорил, что мне они необходимы ради денег. В любом случае, это не твоё дело, Кайл, только не обижайся, но не буду же я раскрывать все тайны своим подопечным, даже таким хорошим, как вы.

Я заметил, как хмурится министерский служащий, что полностью слышал весь диалог Локхарта. Интересно, что у него сейчас на уме? И всю ли правду нам рассказал опекун?

В любом случае, похоже, что Салли-Энн вытащила счастливый билет, обзаведясь своим собственным фамильяром. А пантера ведь меня даже лизнула, но вот поклониться мне и не подумала…

— Ну что, пора возвращаться домой! Я же говорил, что путешествие будет незабываемым! Салли-Энн, ты пойдёшь со своим дружком впереди, я хочу познакомиться с тобой поближе…

Неужели, Локхарт изначально рассчитывал, что кому-то из нас подчиниться Живой Камень? Но откуда он мог знать наверняка? Хотя задумка, признаюсь, хорошая. Использовать школьных подопечных, которые, как бы, должны быть обузой для любого волшебника. А Локхарт сумел из этого извлечь нешуточную выгоду, если конечно вовремя подсуетится с опекунством маглорождённой девочки.

И самое главное, что его хитрый план, похоже, никак нам не навредил. Можно его пригласить в школу обучать нас? Никогда бы не подумал, что захочу себе в учителя Локхарта. Всё же, он явно будет в разы лучше любого из тех извергов, что сейчас обучают детей в Хогвартсе.

Глава 4. Семейство Уизли

Жили, будто книззлы,

Семь весёлых Уизли:

Всё семейство, бедлам с детства.

Ох уж эти Уизли…

* * *

Когда мы дружно тем же маршрутом вернулись из нашего путешествия, дни стали пролетать один за другим в блаженных заботах проживания в гостеприимном доме Локхарта.

Сам опекун всё своё внимание сосредоточил на Салли-Энн, потеряв к остальным ребятам всякий интерес.

Нет, он всё так же был общителен и доброжелателен к нам, но пропала та незримая связь, которую он поддерживал с каждым из учеников Хогвартса. С ним можно было пообщаться, что-то спросить или за обеденным столом рассказать, как прошёл наш день, но вот инициатива от самого Локхарта в этом плане исчезла.

Зато с Салли-Энн… Её наш опекун не оставлял ни на миг, посвящая всё своё свободное время на более близкое знакомство с девочкой. Нет, никаких интимных поползновений со стороны Локхарта не было. По крайней мере, даже намёка на это я не заметил. Он просто постоянно что-то ей рассказывал, знакомил со своим домом куда подробнее, нежели остальных, и даже служанкам наказал во всём слушаться мою однокурсницу.

Похожее отношение Локхарт демонстрировал и к новому постояльцу — каменному созданию, которое Салли-Энн с лёгкой руки обозвала Кабарашком. Имя это было забавным, но достаточно быстро приклеилось к существу, и никак иначе его уже не называли.

Опекун окольными путями доставал специальную смесь какого-то волшебного комбикорма, который с радостью уплетал Кабарашек. Именно благодаря этому, а так же из-за заботливого отношения к Салли-Энн, Локхарту удалось расположить к себе зверька, который принял волшебника если и не за друга, то за хорошего знакомого своей хозяйки, отчего и отношение к нему стало соответствующим.

Гилдерой Локхарт оказался тем ещё хитрым лисом.

Волшебный зверёк был достаточно активным, во всём слушался свою хозяйку и частенько «линял», сбрасывая камешки со своего тела, которые методично собирали служанки и относили их в кабинет своего господина. Как-то раз подобный камушек удалось обнаружить и мне — я тихонько убрал его в карман, оставшись незамеченным, после чего спрятал его в чемодане.

К сожалению, подобных случаев более не предоставлялось, так как служанки следили за Кабарашком денно и нощно. Но даже единичному экземпляру редкого «живого камня» я был рад. Никогда не знаешь, в чём именно подобная вещица может пригодиться. В крайнем случае, продам его кому-нибудь, или сделаю подарок, если так и не найду применения волшебной вещице.

Ещё раз я утвердился в мысли, что наш опекун имел значительные связи во всём Министерстве Магии. Как иначе объяснить тот факт, что всего за несколько недель ему удалось добиться статуса постоянного опекуна для девочки?

Да, для этого в один из последних июльских дней Локхарт вместе с Салли-Энн отправились в Министерство на обязательную процедуру подтверждения опеки. Как ни странно, но по словам девочки, её мнение учитывалось столь же сильно, и при отсутствии желания ребёнка, в опекунстве могли спокойно отказать, несмотря на все возможности богатого волшебника и его всяческих полезных знакомых за спиной.

Однако, Салли-Энн согласилась. Отличительными чертами девочки были не только низкий рост и пессимистичный и даже местами злой характер, но и достаточно здоровый прагматизм. Во всей этой ситуации девочка разглядела при отсутствии каких-нибудь подвохов относительно светлое будущее.

Богатый волшебник, что будет её обеспечивать. Место, где она сможет проводить лето без опаски и со знакомым добродушным опекуном. Защита, которая ей может подсобить даже в Хогвартсе, так как Локхарту девочка важна живой, ведь в случае смерти Салли-Энн рассыплется и её питомец, а свойства живого камня исчезнут вместе с ним.

Всё это подтолкнуло её к согласию с опекунством, а я её даже и не думал отговаривать. Да, это таило в себе вероятные риски. Да, Локхарт мог оказаться со своими скелетами в подвале, который он вскоре после нашего приезда забаррикадировал так, что я и думать перестал попробовать туда попасть. Но рекомендовать девочке отказаться от взаимовыгодного договора с опекуном являлось бы куда большей глупостью, от которой пострадал бы в итоге не только я, но и сама Салли-Энн, если бы прислушалась к моим словам.

Насчёт защиты, кстати, Локхарт, как ни странно, в один из дней обратился ко мне:

— Кайл, я же в курсе того, как ты помогал своим однокурсникам с первым годом обучения в замке. Он является по-своему сложным, так что это очень смелый и правильным поступок. В последующих же курсах… Скажем так, вы неизбежно отдалитесь друг от друга, ведь Хогвартс откроется вам в полной мере. Я хочу тебя попросить присмотреть за Салли во время учёбы, как ты делал это на первом курсе. И в благодарность я, скажем, буду присылать тебе денежный подарок каждое лето. Ну, что скажешь?

Конечно, я согласился. От халявных денег, тем более — магических, отказываться не имело смысла, да и Салли-Энн мне была не чужим человеком. Если у меня будет возможность помочь ей в чём-то, я это сделал бы и без всяких денежный стимулов.

Плюс, эго так и грела мысль о том, что даже взрослый волшебник оценил мои успехи и действия на первом курсе. Продолжай я в таком темпе, и, быть может, стану подавать определённые надежды у сильных мира сего, отчего вероятность моей кончины во время обучения неизбежно снизится, если этот мир вообще умеет работать по законам логики и здравого смысла.

Лето определённо благотворно на меня влияло. Оказалось, что за пределами Хогвартса всё не так уж и плохо. Волшебники являлись не маньяками, психопатами и убийцами, а довольно обычными людьми со своими достоинствами и недостатками. Маглы — работают прислугой или живут в своём мире, а не являются наглядным материалом по строению собственных тел ради ингредиентов, как это нам преподносил Квирелл. Пусть у каждого есть свои интересы, и разнообразные интриги в любом обществе неизбежны, но в этом социуме можно и нужно было именно жить, а не выживать.

Более того, пример Локхарта показал мне весь спектр возможностей даже для маглорождённых волшебников. Стоит закончить Хогвартс, и Министерство будет выплачивать тебе магловские деньги, а статус волшебника позволит жить вполне себе комфортной жизнью.

Да, эта идиллия спокойно может быть нарушена службой в Министерстве или вербовкой того же Дамблдора, а то и началом крупномасштабной войны между целыми континентами. Но в призме мирного времени, существование в этом обществе в качестве волшебника имело бесспорные преимущества и преференции, ради которых стимул безболезненно окончить Хогвартс усиливался, заглушая желание отомстить всем учителям в общем и директору в частности.

Только вот мне предстояло ещё целых шесть лет проучиться в этом проклятом всеми богами замке, а события канона подразумевали достаточно высокую вероятность новой гражданской войны, стоит лишь возродиться Волан-де-Морту.

И у меня даже мыслей не было, каким образом её можно пережить, и на чьей находиться при этом стороне. Не думаю, что Тёмный Лорд весь такой радетель за добро и справедливость. Скорее, он видится мне точно таким же властным волшебником, как тот же Дамблдор. Только вот у одного получилось подмять под себя власть, а другому было суждено проиграть и кануть в забвение на вот уже одиннадцать лет.

* * *

1 августа.

Просыпались мы неохотно, так как до самой ночи рассматривали подарки Гарри, что тот получил на свой день рождения. Да и к тому же Локхарт, прознав про именинника, устроил нам самый настоящий пикник на фоне заката, наняв для этих целей специального зачарователя, что на этот день обустроил полянку перед домом опекуна во что-то поистине волшебное.

Гарри был счастлив. Свои двенадцать лет он встречал в кругу друзей, получал поздравительные письма, разнообразные мелкие подарки, что с точки зрения подростка воспринимались как настоящие сокровища.

Вот что значит заменить извечное одиночество у Дурслей на дружбу в ряду однокурсников. Меня достаточно сильно умиляло, как сильно Гарри ценит любое проявление заботы и внимания со стороны кого угодно. Да он даже Локхарта стал боготворить, когда узнал про намечающийся пикник!

Наступила долгожданная дата, на которую было запланировано сменить место пребывания и погостить последний месяц каникул у Рона.

Локхарт оповестил нас о переписке с миссис Уизли. В ней они обо всём договорились, так что при помощи камина с летучим порохом матушка Рона прибыла сегодня с самого утра прямиком в дом к нашему хитрому опекуну.

И почему он не забрал нас с платформы при помощи этого камина? Неужели, причиной являлось лишь его желание полетать, да прокатить впечатлительных учеников, произведя положительное впечатление? Воистину, мотивы Локхарта неисповедимы.

Молли Уизли оказалась горячей поклонницей столь известного писателя, так что вместо быстрого отправления взрослые чаёвничали внизу, а мы тем временем сидели на готовых чемоданах и прощались с остальными маглорожденными однокурсниками.

— Без вас здесь будет куда скучнее, — призналась с грустью Софи, — сейчас уходите вы, потом уедет Джек. Салли-Энн постоянно с Локхартом…

— Выше нос, подруга, — пихнула девочку оптимистичная Джек, — здесь же настоящий курорт по сравнению с Хогвартсом. Кайфуй и получай удовольствие, а мы скоро встретимся в школе.

— Да ладно тебе, Софи, — положил я ей руку на плечо, — проведёшь оставшееся время вместе с Гермионой. Я же знаю, что вы неплохо общаетесь, а без нас вся неловкость между вами спадёт.

— М-м-м… Да, ты права Джек. И ты, Кайл, спасибо за поддержку, — согласилась она, сидя на моей заправленной кровати и болтая ногами, — С Гермионой довольно интересно. Она неплохая девочка, ты же знаешь…

— А я и не говорю тебе ничего против. Но ты в курсе про нашу с ней ситуацию, так что лично я не в обиде.

В комнате повисло неловкое молчание.

— Так что… Увидимся в Хогвартсе? — через какое-то время подала голос задумчивая Салли-Энн, которой всё ещё было немного неловко перед остальными за появление у себя редкого питомца и постоянного опекуна.

Пусть девочка и скрывала свои чувства, но её настроение было неспособно врать. Салли-Энн очень важно было не потерять новоприобретённых друзей, но и отказываться от возможности проводить лето у Локхарта она не хотела.

Теперь же, следующие летние каникулы мы проведём порознь, и одному Дамблдору известно, попадётся ли нам столь же приемлемый опекун, или нашей маглорождённой сестро-братии суждено будет нарваться на кого-то ужасного или жестокого.

— Да, — ответил я, витая в собственных мыслях, — всего-то через месяц, и уже снова в школу. Даже думать не хочу, что нас там ждёт.

— Дети! Кайл, Гарри! Идите сюда. Миссис Уизли готова отправляться! — крикнул нам звонким голосом с нижнего этажа Локхарт.

— Ладно, ребят. До встречи. Отдохните перед школой как следует, — сказал я, после чего обнял поочерёдно Софи, Джек и Салли-Энн.

Подобная близость была в новинку всем нам, и даже я испытал нечто волнительное в своих действиях. Гарри так и не решился повторить мои объятия на девочках, жутко при этом засмущавшись и бессвязно пролепетав слова прощания. Девочки, и те зарделись, ощущая пикантность ситуации.

Что поделать — этот месяц мы провели, находясь постоянно вместе, так что девочки стали для меня достаточно близкими людьми. Да и не подразумевал я под объятиями что-либо неприличное. Обычные дружеские «обнимашки», после которых мир не кажется таким уж мрачным и безысходным. Хотя бы на какое-то время.

Кажется, я чувствую в себе ростки сентиментальности.

Покатив свои чемоданы, мы с Гарри спустились вниз, а там нас уже ожидали стоящий в сторонке Локхарт и улыбающаяся Молли Уизли.

— Ну что, ребятки, пора отправляться. Рон вас уже, наверное, заждался там, — она потерла руками, осматривая нас.

— До свидания, мистер Локхарт, — обратился я к опекуну, — спасибо за гостеприимство.

— Прощайте, друзья, — помахал он рукой и приложил белоснежную салфетку к веку, вытирая несуществующую слезу и вызывая тем самым умиление у миссис Уизли, — мне было бесконечно приятно проводить с вами это лето. Гарри, Кайл, — при упоминании моего имени он подмигнул, — хорошей вам учёбы, когда-нибудь мы обязательно встретимся!

— Так, дорогие мои, — Молли Уизли положила нам руки на плечи, и стала тихонько говорить, — сейчас мы с вами переместимся в мой дом с помощью летучего пороха. Знаете, как им пользоваться?

Я кивнул, а Гарри замотал головой.

— Нужно взять горсть пороха, зайти в камин и громко и чётко сказать место, в котором вы хотите оказаться. В данном случае нужно произнести слово «Нора», после чего сразу бросить порох себе под ноги. Всё понятно?

— Эм, вроде бы несложно, — Гарри почесал затылок и вопросительно посмотрел на меня.

Надеюсь, он не запнётся в одном слове, как это произошло в канонной версии событий?

— Да, всё понятно, миссис Уизли, спасибо, — ответил я, — я могу пойти первым и показать Гарри на примере, как это делается.

— Да, хорошо, хорошо… О, и ещё одно, — она огляделась и подобралась к нам поближе, — дело в том, что у Рона есть сестра, Джинни. Думаю, он говорил вам о ней. Так вот, она в этом году поступает в Хогвартс, поэтому я убедительно вас прошу: в её присутствии ни словом, ни намёком, ни жестом не общайтесь на все темы, что связаны с Хогвартсом и обучением там. В обратном случае, вы можете не только подвергнуть опасности мою дочку, но и сами по итогу схлопочете наказание в школе. Будет лучше, если вы с Роном будете проводить время отдельно, а Джинни отдельно. Договорились? — Молли обеспокоенно на нас взглянула.

А я и забыл про это. Джинни же будущая первокурсница. И ей, как и её соседке — Луне Лавгуд, ещё предстоит познать все «прелести» школьной жизни. А мы им и правда не должны ничего рассказывать, если не хотим сделать только хуже.

А ведь у них на курсе не будет попаданца со взрослым сознанием, который дойдёт до большинства основ и правил в первую же неделю учёбы. Что же будет с первокурсниками в этом году? И нам что, и правда остаётся лишь уподобиться другим старшим курсам, и безмолвно наблюдать за растерянностью и страданиями детей? Потрясающая жестокость, которая, как оказалось, имеет две стороны медали. И мы, пока что, полноценно прочувствовали только одну из этих сторон.

— Да, — я сглотнул ком в горле, — мы ничего ей не скажем и касательно Хогвартса общаться с ней вообще не будем, миссис Уизли. Я обещаю.

— Вот и славно, — замешкалась она от неудобного разговора.

Неужели, взрослые вот так вот смиренно принимают столь дикие правила для своих детей? Это какие же назидательные примеры происходили на их памяти, раз уж любые зачатки возмущения или открытого несогласия не упоминались не то что в газетах, но и в частных беседах. А ведь, судя по всему, миссис Уизли знает, что это дико, но поделать с этим ничего не может, отчего притворяется, будто бы это является нормой. Как будто запрет на общение с дочкой-первокурсницей, которая, на секундочку, может легко погибнуть в школе — это какая-то обыденность, что является здесь в порядке вещей.

С подобными мыслями я и встал в камин гостиной, что при активации расширился и стал занимать почти всю стену. Кое-как уместил рядом с собой чемодан, взял пригоршню пороха, предоставленного мне миссис Уизли, и приготовился к своему первому перемещению в пространстве с помощью магии.

— Нора! — сказал я твёрдо и чётко, бросив порох себе под ноги. После этого действия перед глазами появились всполохи яркого зелёного пламени, а мир вокруг на секунду будто бы сузился.

Необычные ощущения. Даже описать их хоть как-то было затруднительно. Но негативных чувств не было, скорее они являлись необычными и непривычными в человеческом понимании. В любом случае, к этому волей-неволей придётся привыкнуть.

— Кайл, привет! — подскочил ко мне Рон, который сидел на полу рядом с камином у себя дома, — отходи скорее, в камине подолгу оставаться нельзя, а то другие своим прибытием тебя могут вытолкнуть, — с этими словами Рон взял мой чемодан, а так же протянул руку, чтобы я вышел из камина, не слишком сильно перепачкавшись, — как я рад тебя видеть! — воскликнул мальчик, когда я оказался в комнате.

— Я тоже рад встрече, Рон. Спасибо ещё раз, что пригласил нас пожить у тебя, — ответил я своему рыжему другу.

— Да брось ты, — отмахнулся он, — матушка мне все уши прожужжала про вас. Правда, она больше говорила о Гарри… Но ты тоже упоминался, когда я рассказывал ей о наших уроках и твоих успехах.

Внезапно, позади меня показалась яркая зелёная вспышка, и в камине очутился чумазый Гарри. Мы помогли ему выбраться.

— Ну что, рассказывайте, как вам опекун? Чем занимались, кроме этой поездки? Круто, на самом деле! Я бы тоже хотел туда съездить, но папа сказал, что попасть в эту Долину очень сложно и дорого, так что пока, видимо, не судьба, — Рон опечаленно вздохнул.

Да, Локхарт позволял использовать трёх своих сов, которые относили письма нашим друзьям. Так, Гарри в основном писал Рону, а я переписывался с Невиллом, Симусом и девочками нашего факультета. Даже Сьюзен письмо отправил, поздравляя ту с днём рождения, которое прошло ещё в начале июля.

Пока мы общались с Роном и делились впечатлениями, которые не передать на бумаге, из камина появилась миссис Уизли, с удивительной лёгкостью выбравшись из него, ни капли не запачкавшись в копоти и саже. Она немного задержалась — видимо, хотела дать нам побольше времени, прежде чем мы выйдем из камина. Ну, или ещё поворковала со своим кумиром — кто её знает?

— Добрались, ребятки. Отлично. Рон, проводи друзей в свою спальню, а потом покажи им наш дом и окрестности. Через несколько часов жду вас на обед, так что далеко не уходите, — сообщила миссис Уизли, отправившись по своим делам.

Рон последовал указанием матушки, и мы направились вслед за ним на самый верхний этаж просторного уютного дома.

По помещениям в доме, их расположению и магическим приблудам, сразу можно было понять, что здесь проживают волшебники. Тут и там нам встречались самые разнообразные чары: от часов в гостиной, которые показывали состояние каждого члена семьи Уизли, до зачарованных предметов на кухне, будь то полотенце, что натирало стеклянную посуду, или же веник, который самостоятельно подметал пол.

— Нам в какой-то степени повезло, так как моя спальня находится на самом верхнем этаже, — говорил нам по дороге Рон, — Перси, Фред с Джорджем и Джинни имеют спальни на первом, так что нас вряд ли будут беспокоить или чем-то мешать. Но вот упырь… Да, он может быть проблемой — люк на чердак, где он сидит, находится прямиком в моей комнате. Так-то он обычно тихий, только скрипит чем-то постоянно. Но вот бывает — что-то находит на него, и упырь начинает завывать. Я уже привык, но вы — будьте готовы, — сообщил он нам, поднимаясь на лестнице.

— Рон, а зачем вам упырь на чердаке? Он от чего-то защищает? — задал я вопрос мальчику. Мне и правда было любопытно, так как об упырях мне было известно достаточно мало.

— Неа, вроде бы, родители его держат как домашнюю зверюшку. Хотя… Близнецы мне как-то рассказывали, что присутствие упыря предотвращает появление других тёмных тварей в доме. Не знаю, может, это была их очередная шутка…

Вдруг, прямо на лестнице на нас выбежала маленькая Джинни Уизли, одетая в пижаму.

Она во все глаза уставилась на Гарри, находясь в каком-то шоковом состоянии.

— Джинни, ты чего? — спросил Рон, в недоумении смотря на странное поведение сестры.

— Привет, я Кайл, — протянул я замершей девочке руку для приветствия.

Вместо ответа Джинни перевела взгляд на меня, потом на своего брата и рванула прочь к своей спальне, так и не сказав ни слова.

— Эм… Вы простите её. Сестра просто достала меня расспросами о вас, ребят. А я ведь… Ну, не могу говорить ей о Хогвартсе. Даже матушка её наругала за это, хотя до этого никогда не повышала на Джинни голос.

— Думаю, она просто очень смутилась, так как не ожидала нас здесь увидеть, — сказал Гарри, неловко смотря в сторону спальни девочки.

— Поддерживаю, — сказал я, пихнув Гарри под бок.

— Ай, ты чего? — возмутился он.

— А ты поменьше заглядывайся на сестру Рона.

— Я?! Нет, ты что, я просто… — окончательно смутился Гарри вслед за своей будущей пассией по версии канона. Не удивительно, что у мальчика проснулся какой-то интерес к Джинни уже сейчас.

— Ладно, ладно. Я же пошутил. Пойдём дальше. Кстати, Рон, а каково это — жить в семье с человеком, в присутствии которого нельзя ничего говорить о школе? Мне и правда интересно — вы всей семьей её попросту игнорируете? И с тобой было так же?

Рон замешкался.

— Ну, мы вообще стараемся не поднимать тему школы, когда Джинни дома. Либо говорим о ней без какой-либо конкретики. И… Да, год назад то же самое проделывали и со мной, отчего мы с Джинни даже сильнее сдружились. А теперь она считает меня чуть ли не предателем… Как будто бы это я виноват, что сообщать ей о предстоящих трудностях запретили чуть ли не под страхом смерти, — поёжился он от обиды и несправедливости.

Да уж, неприятная ситуация. И всё же, мне не давал покоя вопрос касательно того, как именно в Хогвартсе узнают, что ученик получил информационную поддержку от друзей или родителей.

Вот, скажем, я. Демонстрировал в школе прямо-таки чудеса своей догадливости, граничащей с осведомлённостью, причём неоднократно. Так почему же меня даже не подозревали в информационных ухищрениях? Из-за того, что я жил с маглами? Или же меня на самом деле проверяли, просто стёрли об этом память, так ничего и не найдя в моих воспоминаниях? Но тогда, узнали ли они, что я являюсь попаданцем? Одни сплошные вопросы…

И что произойдёт, если до поездки в школу будущий ученик о чём-то догадается самостоятельно, без помощи извне. Например, подслушает чей-то разговор или прочтёт редкую статью о порядках Хогвартса в газете… Будут ли в таком случае какие-либо последствия? И кого именно они будут затрагивать?

В общем и целом, реализация принудительной и бескомпромиссной системы неосведомлённости будущих первокурсников вызывала кучу вопросов. Как всё это работает, и главное — зачем?

Ответов пока что не было, но, может, я смогу за этот месяц узнать у кого-нибудь из Уизли об этом? Если не у близнецов или Перси, то хотя бы у Молли и Артура, которые просто не могут не иметь на этот счёт хотя бы собственных версий. Только вот как же сделать так, чтобы затронуть достаточно скользкую и опасную тему и при этом не вызвать подозрений…

Мы добрались до комнаты Рона и стали располагаться на заранее подготовленной расширенной кровати, что занимала чуть ли не половину от всего пространства комнаты. Было сразу видно, что спальное место зачаровали на расширение, сделав из одноместного койко-места трёхместную кровать.

— Рон, а кто-нибудь из твоих братьев приедет на лето? — спросил я, когда мы со смехом повалились на длиннющую кровать прямо в одежде, подобным образом играя и дурачась.

— Нет. Билл сейчас весь в работе, хотя и имеет возможность взять отпуск. У Зулусов в Африке отыскали какие-то древние руины, вот он и отправился в составе разрушителей проклятий. Билл говорит, что там могут находиться магические артефакты древности, что могут работать до сих пор…. Ну а Чарли вообще редко появляется. Он же с драконами работает, и обожает их чуть ли не сильнее собственной семьи. Тем более, что потом ему придётся вернуться, когда он женится и заведёт семью. Так что сейчас всё своё время брат проводит с чешуйчатыми монстрами.

— В каком это смысле, придётся вернуться? — спросил я удивлённо.

— Ну так, законы такие, — пожал Рон плечами, — так как два моих брата работают заграницей, я о нём наслышан. Если британский волшебник заводит ребёнка, то он обязан вместе с ним вернуться на родину и растить его в родных краях. Иначе, как мне говорил папа, будут огромные проблемы с Министерством, вплоть до объявления в розыск по всем союзным странам и настоящей охоте за нарушителем специальным подразделением авроров, которые на этом специализируются.

— Ничего себе, — покачал головой Гарри, для которого подобная новость тоже стала неожиданностью.

— То есть любой волшебник просто обязан взращивать потомство в Магической Британии. Вот это да. В принципе, я могу понять, почему такой закон вообще существует. Будь у меня возможность завести в будущем семью, я бы не хотел, чтобы мои дети учились в Хогвартсе. Думаю, вы такого же мнения, — сказал я задумчиво.

Ребята подтвердили мои слова собственными согласными кивками.

Время за болтовнёй пролетело незаметно. Рону тоже было что рассказать: о своей семье, об окрестностях, в которых жили маглы, о работе отца, о Пушках Педдл… Пожалуй, последний пункт являлся единственной темой, про которую было слушать неинтересно вовсе, а в остальном же все разговоры с немного повзрослевшим Роном были познавательными и совсем необременительными.

Обед у Уизли прошёл просто прекрасно. Как и в случае с Локхартом, все мы кушали одновременно и за одним обеденным столом. Так как с нами присутствовала Джинни, о Хогвартсе всё семейство Уизли, включая и нас с Гарри, моментально позабыло, общаясь либо на какие-то общие темы, либо и вовсе храня молчание при поглощении вкуснейшей пищи.

Пусть служанки нашего летнего опекуна готовили вкусно, но Молли Уизли превзошла их просто на голову. Видимо, волшебник, что готовит самостоятельно и достаточно сильно поднаторел в этом деле, с помощью чар способен творить такие произведения кулинарного искусства, от которых даже домовые эльфы Хогвартса умылись бы слезами отчаянья.

Это было просто восхитительно, и каждый наш с Гарри возглас удивления при пробе очередного блюда вызывал усмешки у других детей-Уизли и добродушное довольно лицо Молли.

— Фред, Джордж, погодите, — окликнул я близнецов, когда они уже собирались уйти обратно в комнату, вернувшись к своим загадочным экспериментам.

— Кайл…

— Чего тебе? — повторили они слова друг за другом.

— Классная фишка, кстати, с окончанием предложений друг за другом, — оценил я их способность, при применении которой они не сбивались и не путались, из-за чего складывалось впечатление, будто бы братья читают мысли друг друга.

— Спасибо, это получается не всегда, но мы часто практикуемся, — ответил один из них. Буду считать, что это Фред, чтобы не путаться и не выставлять себя посмешищем. Какая в итоге разница, кого и как именно из них зовут, если они имеют схожие характеры, схожие увлечения и даже время проводят исключительно сообща?

— Я хотел спросить у вас насчёт, — я взглядом убедился, что Джинни отправилась на улицу гулять и не находилась поблизости, — Хогвартса. Мы поступили на второй курс, только вот всяких интересностей из школы так и не узнали ещё толком. Что нас ожидает в новом учебном году? Подсобите информацией? Теперь-то можно, мы же больше не первокурсники.

— Можно то можно, только вот что именно ты хочешь узнать? Говори конкретно, — ответил мне серьезным тоном Джордж.

— Опасность нас минует в этом году? В том смысле, что первый курс называют самым трудным. Значит, второй будет проходить проще?

— Ха. Интересная теория, но нет. На самом деле, сложности прибавляются с тем, что теперь с вами буду взаимодействовать все старшекурсники напрямую, а школьный материал усложнится, — сказал Фред.

— Но он и облегчится доступом к информации. Теперь не нужно будет подобно новорождённым котятам, да простит меня миссис Норрис вкупе с МакГонагалл за такое сравнение, вслепую тыкаться в неизвестность. Вам могут рассказать, подсказать и показать всё непонятное — в этом и отличается первый курс от второго, — дополнил слова близнеца Джордж.

— Но не стоит расслабляться. Второй курс — это тот момент, когда ты себя показываешь в обществе других студентов. Итоговый результат зависит от многого: от знакомств и друзей, от зарабатываемых баллов, от талантов и способностей, от вступления в определённый клуб…

— И что тебе, что Гарри, не стоит особо сильно беспокоиться на этот счёт. По крайней мере, мы бы не стали. Всё-таки он знаменитость, а ты почти что круглый отличник, который в прошлом году набрал больше всех баллов со всех курсов Гриффиндора.

— Со всех курсов? Серьезно? — спросил я пораженно.

— А ты не знал? — хмыкнул Фред, — да, мы в конце года всегда сравниваем заработанные баллы учеников. И вы, перваки, удивили всех, заработав просто неприличную кучу баллов, благодаря чему наш факультет и умудрился занять первое место.

— Так что тебе не стоит на этот счёт особо беспокоиться, — продолжил Джордж, — просто соблюдай основные правила: игнор перваков, получение баллов, послушание старостам. Ну и в клуб хороший вступи, заимев знакомства и защиту. Хотя, ты, пусть и маглорождённый, но впечатление произвёл хорошее, так что с другими факультетами конфликтов быть не должно. Ты же, по-моему, даже девочку из барсуков спас, да? От зеркального духа, ещё в начала года.

Я кивнул.

— Тогда мы вообще не понимаем, что ты от нас хочешь и зачем всё это спрашиваешь, — пожал Фред плечами, — у тебя всё в ажуре, а самое трудное ты уже прошёл, даже испытание Дамблдора преодолев, как и мы на втором курсе, — от воспоминаний Фреда передёрнуло, но на лице его после этого появилась довольная улыбка.

— Да, Кайл. Сиди себе, расти, изучай магию. Единственный способ похерить весь твой прогресс — это противопоставить себя старшекурсникам. Этого делать не советуем, если они хотя бы что-то значат в местной иерархии. Даже ради друзей, хотя это и спорно. Тут уже зависит от того, что именно ты хочешь прежде всего: обезопасить себя или защитить другого.

Близнецы переглянулись между собой, и лишь им самим было известно, о чём они в этот момент одновременно задумались. Не сказав более ни слова, братья повернулись в сторону лестницы и зашагали к себе в спальню.

— И не забывай, Голден, — сказал напоследок один из близнецов, — В Хогвартсе опасность может поджидать где угодно, несмотря ни на что. Постоянная бдительность, как говорит зверюга-Грюм.

* * *

2 августа.

После очередного вкусного обеда мы направились на второй этаж. Я мельком взглянул на Гарри и Рона, после чего постучался в дверь.

— Заходите, — послышалось с обратной стороны.

Мы вошли к Перси, комната которого совмещала в себе как спальню, так и рабочий кабинет. Место обитания студента шестого курса являлось бы раем для самого придирчивого перфекциониста. Весь интерьер комнаты гармонировал между собой, стены и пол чуть ли не сверкали от чистоты, и даже предметы на рабочем столе были аккуратно и равномерно расставлены по своим местам. По сравнению с комнатой Перси спальня Рона была сродни хаосу, в котором даже заклинание уборки вряд ли бы справилось со своей задачей в полной мере.

— Чего звал нас, Перси? — сказал беззаботно Рон.

Если я пришёл по приглашению Уизли с опаской, будучи морально готов к любым открытиям, что меня ожидают, то Рон всё ещё считал Перси за обычного старшего брата-зубрилу, относясь к нему соответствующе.

— Присаживайтесь, — Перси сколдовал заклинание трансфигурации, благодаря которому стоящие у стены пустые деревянные полки от какого-то шкафа превратились в три стула. Мне было очевидно, что он заранее готовился к этому, поставив деревяшки в нужные места. Видимо, создавать стулья из воздуха Перси был ещё не способен.

Он что, захотел похвастать своими умениями перед нами? Чисто из хвастовства, или же он преследовал какую-то иную цель?

Мы сели на стулья, и в сидящем положении Перси выглядел перед нами настоящим, пусть и худощавым, великаном. Парень в свои шестнадцать лет уже успел вымахать под шесть футов.

— Матушка попросила меня рассказать вам о школе, а точнее, о некоторых опасностях, что могут исходить от других учеников относительно вас, — начал он свою поставленную речь, перемещаясь при этом по своей комнате и строя умный вид просветителя, — пусть я и являюсь старостой Гриффиндора, но постоянно рассчитывать на меня или близнецов тебе, Рон, не стоит. Итак, что вы знаете про магические контракты? — оглядел он нас нахмуренным серьезным взглядом.

— Эм… — Рон почесал затылок и посмотрел на нас.

— Ты про непреложный обет? — спросил я заинтересованно.

— Ты знаешь о непреложном обете? — Перси в удивлении поднял бровь, — где же ты успел о нём узнать?

— Да… Не важно, на самом деле. Увидел в какой-то книжке пару строк о нём, когда гостил у летнего опекуна, — пожал я плечами показательно беззаботно.

Надеюсь, я не сболтнул сейчас лишнего и не заработал себе этим кучу проблем и подозрений?

— В книге, странно… — Перси о чем-то задумался, после чего встряхнул головой и пришёл в себя, — что же, в какой-то степени ты прав, Кайл. Непреложный обет — чары, при которых волшебник обязан сдержать данное другому волшебнику обещание. В ином случае, он погибнет. Но я хочу вам рассказать о магических контрактах, которые были созданы на основе этих чар. Неизвестному германскому волшебнику лет сорок назад удалось запечатлеть с помощьюдревних рун эти чары на особом пергаменте. Любые условия, что там прописаны и прочитаны волшебником, который поставит свою добровольную подпись, должны будут соблюдаться. Подобное открытие, как можно догадаться, всполошило сообщество волшебников. В некоторых странах подобные контракты и вовсе запрещены, так как приравниваются к непростительному «Империо».

— И, — сказал я озабоченно, — по сути, такой контракт может являться рабским?

— Рабские контракты… О них-то ты откуда знаешь? — спросил удивлённый Перси.

— Да я же просто предположил. Ведь, если туда можно прописать любые условия, то догадаться о существовании подобных контрактов не так уж и сложно…

Потрясающе. Теперь ещё нужно остерегаться того, что меня могут поработить какие-нибудь чистокровные снобы или сам Дамблдор.

— Нет, рабские контракты запрещены вообще везде, так как с ними растёт угроза для всех волшебников. Вряд ли во всей магической Британии найдётся хотя бы один такой, — сказал он уверенно.

А я вот эту уверенность почему-то не разделял.

— Создать любой контракт очень сложно, да и подписаться можно только под одним из них, так как два разных соглашения в любом случае могут противоречить друг другу, из-за чего волшебника ожидает смерть. Плюс ко всему, в основе этих самых чар заложена добрая воля. Волшебник должен находиться в трезвом уме и ясной памяти, ставя свою подпись. Иначе, это не сработает. Ни «Империо», ни «Конфундус», ни даже редкая Легилименция — ничего нельзя использовать, чтобы склонить волшебника подписать подобный контракт, — Гарри с Роном таких заклинаний ещё не знали, а вот я сосредоточенно мотал на ус столь ценную информацию.

И почему я ничего не слышал про магические контракты до этого? Понятно, что такие чары не афишируются и замалчиваются, но хотя бы упоминание в хрониках, что я прочёл, должно же было появиться! Хоть одно!

— И для учеников Хогвартса существуют подобные контракты, — продолжил Перси напряженно, — они все сплошь однотипные, создаются анонимным волшебником и продаются втёмную, так как Министерство их не одобряет. Суть их заключается в том, что между двумя подписавшими контракт учениками создаётся связь, благодаря которой один начинает зависеть от другого, выполняя его распоряжения, слушаясь почти во всём, если это не ставит на кон жизнь какого бы то ни было волшебника. Но только во время учёбы. Там есть ещё разные условия, но все их я не знаю, так как сам ещё не видел подобный контракт. Однако, мне известно, что там прописан срок действия: до того момента, пока один из учеников, что его подписали, не закончит обучение в Хогвартсе, либо же не погибнет. После этого контракт уничтожается, и подчинённый студент обретает полную свободу.

— Эм, а можно каким-то образом прервать действие подписанного контракта досрочно? И что будет, если не соблюдать его? — задал я уточняющие вопросы.

— Прервать можно довольно просто — найти контракт и избавиться от него. Разорвать его на две части — и он уже утратит свою силу. Более того, заключившие контракт могут почувствовать, в какой именно стороне он находится, пусть это и не так просто сделать. Для этого в контрактах Хогвартса прописано, что подчинённый студент не должен пытаться отыскать или уничтожить его, а также не должен просить об этом у других волшебников. Что же до последствий… Как я слышал, сначала ты ощущаешь зуд по всему телу, что перерастает в боль. Если ты продолжаешь ослушиваться прописанных условий, то в конечном счёте потеряешь сознание, а при следующей попытке нарушения погибнешь. Справедливости ради, подобное действует и на подчинителя. Например, там прописано про запрет приказов, что влекут за собой принудительную… Эм, близость, или про риск для жизни другого волшебника, да… Если подобные приказы всё же отдаются, то и подчинитель будет испытывать схожие последствия.

Только этого нам не хватало. Разрешённые контракты, как аналог Империо.

— И что, учителя и директор разрешают их использование? — спросил я у Перси.

— Да. Если такой контракт заключён, то никто из них не станет его искать и даже не накажет. Нужно понимать, что это один из самых безобидных контрактов, да ещё и срок действия свой имеет. Поэтому учителям всё равно, кто кого слушается, если дисциплина сохраняется, а уроки посещаются. Вот насчёт других видов контрактов совсем другой разговор, но, повторюсь: иные версии создать ученикам практически невозможно, а купить их слишком дорого, противозаконно и от этого очень опасно. Теперь, для чего я всё это вам рассказываю… — Перси подошёл к нам вплотную и вкрадчиво продолжил, сохраняя на лице серьезное выражение, — Если кто-то из старшекурсников попытается всучить вам подобный контракт, будет уговаривать его подписать, угрожая самыми разными карами — не подписывайте. Вытерпите любое давление, после чего расскажите о случившемся старостам. Тебе, Гарри, да и Рону, беспокоиться не о чем. Подобная практика применяется в основном против маглорождённых. Никто не захочет конфликта с другой семьёй волшебников, а привести это может к серьезным последствиям, что проверено временем… И даже ты, Кайл, уже заимел неплохую базу для того, чтобы к тебе с такими штуками не лезли. В большинстве своём некоторые ученики выбирают для подчинения непримечательных маглорождённых-одиночек, а ты таковым уже не являешься. Но всё же матушка хочет, чтобы вы были в курсе насчёт подобной опасности. У вас же есть другие друзья-маглорождённые? Вот, предупредите их и постарайтесь заиметь в школе побольше друзей среди старшекурсников. И тогда проблем не будет.

— Погоди, а учителя? Они, ну, не пользуются такими контрактами? Чтобы мы лучше учились там, или во всём их слушались? — спросил Рон у своего брата.

— А ты плохо учишься? Или не слушаешься профессоров? — сделал Перси удивлённое лицо, — включи голову, братец. Преподаватели и так контролируют ситуацию в школе, тем более, что заключённый контракт может быть только один.

Выходил я из комнаты Перси в раздрае. У подростков, оказывается, есть доступная возможность подчинять себе других подростков. Просто блеск.

Глава 5. Конец каникул

В переулке я хожу,

На витрины я гляжу,

Всё хожу. И гляжу.

И с друзьями я дружу.

* * *

4 августа.

С самого раннего утра дом семейства Уизли стал походить на разворошённый пчелиный улей. Все куда-то спешили, стремительно устраивали утренний моцион, переругиваясь при этом друг с другом за место в очереди.

— Джинни, давай, вылезай уже, — настойчиво стучал по двери в ванную комнату близнец-Фред.

— Это уже не смешно, сестрёнка. Здесь стоит множество злых и сонных… У-уа-а-а, — близнец-Джордж глубоко и протяжно зевнул, а за ним будто бы по цепочке зазевали все остальные, — студентов Хогвартса и ждёт, пока ты освободишь, наконец-то, умывальник.

В их доме почему-то была всего одна ванная комната, а чары на двери не позволяли тревожить того, кто там находился.

Рон рассказывал, что иногда прятался от ретивых проделок близнецов именно там, так как это место было одним из самых надёжных во всём доме. И так уж получилось, что именно Джинни с самого раннего утра одной из первых умудрилась туда попасть, после чего не вылезала из уборной уже порядка получаса.

— Дети-и-и! Завтракать! — крикнула громко Молли Уизли с первого этажа, — Через тридцать минут мы выходим в Косой переу-уло-о-ок!

— Вот же чёрт, — выругался заспанный Рон, отчего схлопотал подзатыльник от стоящего у стенки Перси.

— Не выражайся, братец, — сказал он властно, скрестив руки на груди.

— О-хо, — заметил это действие один из близнецов, — посмотри, Джордж, да Перси то у нас нравоучителем заделался.

— Ничего, Фред, его потолок — это стращать нашего маленького Рончика, — подхватил обсуждение вслух Джордж, отвлекаясь от переговоров с сестрой через закрытую дверь о её обязательстве как можно быстрее покинуть уборную.

Уже с первых дней нахождения в доме Уизли, стало очевидно, что близнецы и Перси не ладили. Не знаю, с чего всё у них началось и является ли это их своеобразной игрой, но отношения между братьями накалялись по несколько раз на дню, а в один из подобных случаев ребята даже умудрились подраться, из-за чего впоследствии получили нагоняй от своей матери.

И здесь всё было не так, как я помнил из канона. Перси пусть и был в какой-то степени напыщенным и занудным, но при этом он не терпел проделки близнецов, а всячески им противостоял, не гнушаясь даже применять магию против братьев. Близнецы же не терпели проявления покровительственного отношения со стороны Перси, так что эта пороховая смесь из Уизли периодически взрывалась, иногда задевая, пусть и косвенно, осколками конфликта и нашу троицу. Почти каждый раз, когда мы все вместе пересекались в определённой части дома.

Вот и сейчас Перси уже был готов ответить братьям, накаляя этим самым обстановку ещё сильнее, из-за чего близнецы не оставили бы последнее слово за ним, включаясь в эскалацию утреннего конфликта. Однако, вмешалась Джинни, которая резко открыла дверь уборной и умчалась вниз на зов своей мамы.

Прежде чем Перси что-то сказал в ответ, близнецы оккупировали освободившуюся умывальню, так что пришлось ожидать теперь и их.

— Пойдём вниз, — сказал я Гарри и Рону, — умоемся и приведём себя в порядок после завтрака.

Ближайшие тридцать минут я протирал глаза, неизбежно зевал и старался окончательно пробудиться. Нас разбудили очень рано, так как сегодня мы со всеми Уизли отправлялись в Косой переулок за покупками. Ну и легли мы спать совсем уж поздней ночью — это тоже внесло свою лепту в моё нынешнее состояние.

Неудивительно, ведь спали мы в одной комнате все втроём, а значит, сон постоянно откладывался до тех пор, пока наш мальчишеский энтузиазм не потухнет, а темы разговоров себя не исчерпают.

Всё-таки ребятам всего лишь по двенадцать лет, да и я сам уже за этот почти что год привык к собственному осознанию себя как ребёнка.

Это было необходимо сделать, потому что, как оказалось, взрослые ведут себя совсем по-другому. Они иначе шутят, иначе отвечают, следят за многим, о чём и не задумываются малолетние ребята.

Я не хотел, чтобы у волшебников появлялись дополнительные вопросы и подозрения насчёт меня, так что волей-неволей пришлось приспосабливаться. И сделать это вышло достаточно легко, так как все процессы в моём теле, будь то выпадение молочных зубов, ускоренный рост тела или начавшийся пубертатный период со всеми вытекающими последствиями, способствовали изменению в моей системе самоидентификации. В какой-то момент я просто перестал притворяться ребёнком, и все эти действия стали чувствоваться чем-то привычным и правильным, хотя моё сознание и подмечало порой, как по-детски я себя иногда веду.

Мы с друзьями позавтракали, попали-таки в ванную комнату, сумев в спешке проделать все необходимые водные процедуры, и уже переодевались в мантии в комнате, когда снизу раздались зловещие слова миссис Уизли:

— Кто последний спустится к камину из всех вас, тот не пойдёт в кафе-мороженое после покупок!

На меня поочерёдно взглянули Рон и Гарри, после чего мы пулей рванули вниз. Рон, пробегая рядом с комнатой Джинни, своим телом захлопнул открывающуюся дверь. Потом мы умудрились проскочить между близнецами, обгоняя Фреда с Джорджем на пути к гостиной с камином внизу.

Мороженое с волшебной посыпкой хотели все обитатели дома без исключения.

Последней в этот раз спустилась Джинни, потирая ушибленный лоб. На нашу же троицу снизошло осознание, что именно из-за нас девочка мало того, что получила небольшую шишку на голове, так ещё и опоздала, отчего на глазах у неё наворачивались слёзы.

— Не переживай, Джинни, — увещевала её Молли, — я же пошутила, чтобы вы прибежали побыстрее. Ты тоже пойдёшь со всеми нами в кафе, не волнуйся.

— И стоило тебе толкать ту дверь, — шепнул я неодобрительно Рону.

— Мороженое, Кайл, — ответил он в своё оправдание, но всё же опустил голову вниз, — приди последним я, и мама бы не сказала, что таким образом пошутила, уж я-то знаю.

— Всё равно. Извинись потом перед сестрой, Рон. Ладно? — поддержал меня Гарри.

— Да хорошо, хорошо… — окончательно признал свою неправоту Рон, оказавшись в меньшинстве.

— Так, — Молли сосчитала всех своих подопечных, которых было, включая нас с Гарри, целых семь волшебников, — все готовы? Артур, отправляйся первым и встречай их на той стороне.

Воодушевлённый Артур Уизли залез в камин и использовал летучий порох, растворившись в всполохах зелёного пламени. За ним поочерёдно последовали все остальные, а я же снова оказался в числе первых.

После перемещения мне удалось без проблем выбраться из камина, который находился совсем рядом с той кирпичной стеной, что являлась проходом в Дырявый котёл, отряхнулся от копоти и стал дожидаться прибытия своих друзей.

Косой переулок встретил меня покосившимися зданиями и лавками, узкой улочкой, выложенной каменной брусчаткой и лучами утреннего солнца.

— Никогда не перестану удивляться виду Косого переулка, — мечтательно сказал Артур Уизли, встав рядом со мной, — ты как, Кайл? Нормально себя чувствуешь?

— Да, сэр. Я же уже перемещался через камин несколько дней назад, когда прибыл к вам домой от опекуна, — ответил я волшебнику.

— Точно, точно. Но, к путешествию летучим порохом быстро привыкаешь, а вот аппарация… Дело не из простых и уж точно не из приятных, — поделился он своими соображениями.

Пока мы дожидались остальных, я рискнул задать интересующий меня вопрос, раз уж он сам затронул данную тему.

— Скажите, мистер Уизли, если аппарация может переместить волшебника в любое место, где он побывал, то почему границы магической Англии закрыты? Это же должно быть бессмысленным, если только всю страну не накрывает специальный купол, что мешает перемещению.

Он на меня как-то странно посмотрел, но всё же ответил:

— Необычный вопрос, Кайл. Не знал, что ты этим интересуешься. Что до антиаппарационных чар на всю страну, то они вряд ли осуществимы. Какие заклинания попроще, вроде уведомляющих или сигнализирующих о пересечении функционируют, за контролем которых трудится специальный отдел Министерства. Ну а переместиться с островов на континент, и уж тем более куда-то подальше не выйдет, или будет делом очень уж рискованным. Всё дело в расстоянии прыжка, — мистер Уизли посмотрел на моё выражение лица, что выражало желание продолжения, и даже немного растерялся, — Эм, попробую тебе объяснить так, как это преподают на шестом курсе Хогвартса. Понимаешь ли, Кайл, когда волшебник куда-то аппарирует — он искажает при помощи магии не пространство, а собственное тело, перемещая его в другую известную ему точку. Но всё дело в том, что чем дальше она от тебя находится, тем больше времени требуется для прыжка. Для нас разница между одной десятой от секунды и одной сотой незаметна, но вот для планеты… Думаю, тебе рассказывали в магловской школе, что наша планета вращается вокруг собственной оси. И в то же время она летит вокруг солнца, а то, в свою очередь, тоже движется со всеми планетами в пространстве нашей галактики. Из-за всего этого движения и получается, что чем дальше намечен твой прыжок, тем сложнее магии учесть все эти погрешности, отчего риск критической ошибки увеличивается в геометрической прогрессии. Ведь через десятую долю секунды точка, о которой ты думаешь, будет совсем в другом месте, из-за чего в большинстве случаев и происходит так называемый «расщеп» тела.

— Вау. Спасибо, мистер Уизли. Я этого не знал, — ответил я, находясь в восторге от столь подробного объяснения.

Признаться честно, наблюдая за поведением мистера Уизли, я не совсем ожидал, что он окажется столь осведомлённым хоть в какой-то сфере, за исключением собственной работы. И уж тем более я не думал, что Уизли-старший способен на столь чёткое и педантичное объяснение, которым может похвастаться далеко не каждый профессор в Хогвартсе.

Мужчина доброжелательно мне улыбнулся, а пока мы с ним разговорились о прочих магических законах и ограничениях, из камина постепенно выходили все остальные.

— Так. Составляем первоначальный план, — проговорила Молли, привлекая внимание всех остальных, — Гарри, дорогой. Ты сходишь со своими друзьями и Артуром в Гринготтс, чтобы взять деньги из своего сейфа. Мы же с Джинни, Перси и близнецами пока что сходим к Олливандеру, приобретём ей палочку, — после этих слов глаза Джинни предвкушающе заблестели, — ну а после этого мы все вместе купим мантии, учебники и всё остальное. Гарри, держи свой ключ и оставь его у себя. После второго курса учёбы ты начнёшь считаться достаточно взрослым и самостоятельным, чтобы в будущем иметь возможность самому посещать Гринготтс, — Молли передала моему другу массивный ключ от сейфа, после чего наша большая компания разделилась.

Джинни ушла покупать свою волшебную палочку… А ведь я на её месте всё ещё был обычным маглорождённым Кайлом Голденом. Своё первое посещение Косого переулка у меня сохранилось лишь в воспоминаниях одной из личностей.

Немного боязно было теперь встречаться с Олливандером. Каким-то же образом он помнил каждого, кто брал его палочку? Мог при встрече без проблем назвать имя волшебника и сам артефакт для волшебства: его длину, используемый вид дерева и сердцевину. Вдруг, тот увидит какие-нибудь перемены во мне? Мне этого было совсем не нужно, так что даже хорошо, что мы с ним сегодня не пересечёмся.

Наша троица в сопровождении Артура Уизли подошла к банку Гринготтс, а за первыми бронзовыми дверьми здания мы увидели жутких гоблинов-стражей, вооруженных сверкающими зачарованными алебардами и охраняющих вторые двери, уже покрытые серебром.

Интересно, они своим нахождением у главного входа действительно исполняют охранные функции, или это такая демонстрация мощи гоблинов и неприступности их банка? Да и кто, раз уж про философский камень здесь ничего не слышно, рискнет грабить Гринготтс?

Гоблины, несмотря на все прочие изменения в этой версии Поттерианы, всё так же владели основным банком волшебного мира, подразделения которого существовали и в других странах, исключая Новый Свет. Вообще, это было не таким уж сюрпризом.

Да, волшебники здешней версии реальности не прятались за ширмой Статута Секретности, а маглов считали чуть ли не за необходимых бесправных соседей по планете, которых можно и нужно контролировать и эксплуатировать как им вздумается. Но вот касательно других магических рас, радикального волшебного шовинизма заметно не было. О чём говорить — у нас Тёмные искусства в школе вёл оборотень!

Полулюди и разумные магические существа, исходя из моего мимолётного знакомства со здешним законодательством, имели свои права и возможности, пусть и чуть меньшие, чем сами волшебники, но куда большие, чем те же простецы. Домовые эльфы оставались прислугой, но так было всегда. Великаны жили в своих резервациях, так как были слишком глупыми и агрессивными для более плотной интеграции в магическое сообщество. Всяческие вейлы, оборотни и вампиры имели определённые разнообразные ограничения, которые, однако, ничуть не мешали им вполне сносно существовать среди волшебников. Гоблины так и вовсе по местным законам считались свободными существами, что в силу своих традиций и культуры взаимодействовали с остальным миром лишь с финансовой стороны вопроса, во всех прочих ситуациях придерживаясь собственных ареалов обитания в подземных городах своей расы.

Когда-то давно они соперничали с волшебниками, устраивали восстания в ответ на всё более жесткую зависимость от прочего волшебного мира, коим изначально руководили люди. После множественных поражений они и вовсе попали в определённого рода кабалу, лишившись возможности использовать волшебные палочки и посохи.

С тех пор прошло много времени и сменилось не одно гоблинское поколение. Казалось, теперь их устраивал сложившийся порядок вещей, и с мечтами о главенстве собственной расы они попрощались окончательно.

Тем более, когда пал Статут, они, в обмен на поддержку волшебников, получили значительные преференции, подминая под себя некоторые отрасли магловского мира, получая при этом не только баснословную прибыль, что ценилась их расой более всего остального, но и перенимая некоторые технологии простецов, вместе с многочисленными ресурсами, в которых нуждалась их раса для довольно загадочных гоблинских ритуалов.

Я не сильно вникал в эту тему, прочитав лишь одну найденную книгу у Локхарта об истории этих созданий. Гоблины определённо имели значительную долю власти в магическом мире, знания от предков, доступ к ресурсам и чёрт его знает что ещё. И при этом ни здешнее Министерство Магии, ни другие страны, казалось, не испытывали на их счёт никаких опасений.

Но, если давным-давно восстания гоблинов происходили, а для магического мира это оборачивалось кровопролитными войнами, то почему никто не боится повторения подобного сценария от этих чуждых существ? Волшебники не слишком-то многочисленны, а последние войны и противостояния изрядно проредили их численность, и это, не считая безумные порядки в Хогвартсе, из-за которых до выпуска доживают далеко не все дети-волшебники.

По всей видимости, в кулуарах магической верхушки есть определённые соглашения или секретные знания, из-за которых угроза от гоблинов до сих пор не маячит на передовицах Ежедневного Пророка, а длинноухие коротышки всего лишь почивают на лаврах работы с финансами всего магического мира, а не устраивают всемирную революцию.

— Гарри, ты помнишь, надеюсь, что мы с тобой обсуждали? — сказал я тихо мальчику, пока мы приближались к стойке с гоблином-управляющим.

— Ты про деньги? Да, конечно помню. Возьму, сколько смогу, — ответил он мне неуверенно. Надеюсь, он не застесняется брать свои же деньги из сейфа?

Имея друга, у которого в сейфе лежат натуральные горы монет магического номинала, я не постеснялся потратить время, чтобы ненавязчиво привести Гарри к мысли, что эти деньги могут нам сильно пригодиться в дальнейшей учёбе в Хогвартсе, да и с покупками к самой школе подсобят просто отлично.

Стеснения или угрызений совести по этому поводу я совсем не испытывал. Несмотря на всю «избранность» мальчика, от стандартных школьных угроз он какого-то особого иммунитета не имеет. А значит, использование этих денег для собственной защиты является достаточно логичным и приемлемым действием, не затрагивая спешно твердеющие струнки моей морали.

Подкупить при возможности каких-нибудь старшекурсников, что будут обучать нас заклинаниям повышенной сложности и обеспечат «крышу» от проблем с другими студентами. Подарить какую-нибудь ценную вещицу преподавателю, который в благодарность не будет жестить с нами слишком сильно. Да приобрести те же сумки с зачарованием на расширенный объём и облегчённый вес, или купить подписку на рассылку газет в школу, чтобы получать информацию о происходящем в мире во время учёбы. Применений галеонам можно найти целую кучу!

Да, я понимал, что какие-то свои соображения провернуть не получится. Кто знает: может, за подобный стиль преподавания учителя купаются в этом магическом золоте, и никакие «подарки» им совсем не нужны. Или старшекурсники во время обучения не поведутся на галеоны от второго курса, и пошлют нас куда подальше, так как и сами не бедствуют. Но, в любом случае, лучше уж существовать в этом мрачном мире с мешочком золотых монет за пазухой, чем без него.

Ну а то, что и я определённым образом обогащусь за счёт своего друга… Средства выбирать не приходится. Когда на кону наши жизни, эксплуатация средств Гарри Поттера не выглядит, как что-то совсем уж неправильное.

В любом случае, я уже подружился с ним, уже поддержал его в трудный час с этими проклятыми испытаниями, уже проводил с ним время летом даже больше, чем Уизли, отчего стал для Гарри по сути вторым лучшим другом. Ну а так как я собираюсь использовать деньги мальчика для по сути его же защиты, любые мои корыстные мотивы волшебным образом превращаются в благие побуждения.

Прокатиться на тележке к сейфу друга нам не позволили, так что мы вместе с Роном ждали Гарри и мистера Артура в специально отведённом для этого помещении.

— Кайл, может сходим пока в магазинчик мётел? Всё равно тут заняться нечем, кроме как рассматривать гоблинские рожи… — Рон скривился, — а там зато можно увидеть новую метлу — «Нимбус-2001»! Пойдём, а? — состроил он умоляющую гримасу.

Я огляделся по сторонам: на нас вроде бы никто не обращал внимания. Ни другим волшебникам, ни уж тем более гоблинам не было никакого дела до двух обычных второкурсников в зале ожидания.

— Ладно, пойдём, — согласился я с предложением Рона, — только быстренько посмотрим и вернёмся, чтобы не заставлять твоего отца беспокоиться.

— Да мы мигом, туда и обратно! — сказал он и обрадованно подскочил с места.

— Тем более, нужно будет посмотреть, вдруг, Симус уже прибыл в Косой переулок. Я же написал ему про сегодняшний поход за покупками, хоть и не думал, что мы явимся сюда настолько рано…

Наша кратковременная отлучка по итогу незаметно затянулась. Насмотревшись на витрины с мётлами и рекламу с летающими игроками в Квиддич на плакатах, мы повстречали-таки Симуса и познакомились с его матушкой: высокой и стройной волшебницей.

А когда я спохватился, что нас уже может разыскивать Артур, появился и он сам, в сопровождении Гарри, что нёс за спиной увесистый рюкзак, набитый монетами.

Отец Уизли начал свою суровую речь о нашем проступке и ответственности, но она довольно быстро угасла, как только к нашей компании присоединилась Молли с другими детьми. Та, как оказалось, заподозрила неладное, когда из лавки Олливандера увидела своего мужа вместе с какой-то барышней, вот и пришла прояснить ситуацию.

Забавные они, всё-таки, эти Уизли. И вроде как даже без страшных скелетов в шкафах, чего я всё ещё немного побаивался, проживая с ними под одной крышей. Насмотрелся на профессоров и директора, вот и опасаюсь подобного мрака во всех других волшебниках.

В целом, мир магии за пределами Хогвартса оказался не таким уж и мрачным, каким я представлял его, находясь в самом замке. Встреченные мною взрослые волшебники в подавляющем большинстве казались мне достаточно адекватными, а сам волшебный мир населяли самые обычные люди, пусть и одарённые в волшебстве.

Получается, что сам Хогвартс изменился здесь куда значительнее, чем остальное магическое сообщество. Мои страхи касательно дальнейшего существования в сплошной дарковой антиутопии хоть немного, но развеялись.

Самым странный во всём этом было, пожалуй, то, что выпускники Хогвартса, что сейчас уже выросли, показывали себя относительно уравновешенными личностями. Ведь, проучившись в подобном кошмаре целых семь лет, каждый волей-неволей должен заполучить себе разные психологические травмы и заскоки. Или это в магическом мире лечится куда проще, чем магловской методикой с психологами и пожизненным приёмом седативов?

Возможно, на старших курсах к жести окончательно привыкали и не становились безумцами. Может быть, на многих волшебниках такое обучение всё же отразилось, просто я с ними ещё не сталкивался, знакомясь лишь с более-менее адекватной частью общества. Есть и вероятность того, что подобная жестокость усугублялась постепенно, и то же поколение Уизли-старших ещё не застали того Тёмного Хогвартса, с которым я был знаком, в полной мере.

Гадать бессмысленно. Мне же предстоит узнать это на собственной шкуре, так как никуда я ближайшие годы от «школы чародейства и волшебства» не денусь.

Дальнейший поход по магазинам в окружении друзей и их семей прошёл и правда круто, без каких-либо эксцессов или очередных открытий. Нам с Гарри даже выдали некую сумму галеонов от Министерства, для базовых покупок к школе. Артур Уизли подсуетился, так как по сути в данный момент мы считались именно его временными подопечными.

Мы закупили необходимые учебники, хотя миссис Уизли и сказала Рону, чтобы для следующего года он поднакопил баллов для аренды книг из школьной библиотеки. Оказывается, в школе была такая возможность. Она позволяла сэкономить ученикам несколько галеонов и не тратиться на старые издания учебных материалов, которых было более чем достаточно в недрах книжных стеллажей Хогвартса.

Не обошла наша компания стороной и лавку для зельеваров. Оказывается, в первый учебный год студент покупает котёл, как своеобразную плату школе. То же самое и касается ингредиентов, которые мы ежегодно приобретаем, но уходят они в общие запасы учебного заведения, причём для каждого курса пул разный. Таким образом, семь курсов обеспечивают наличие основных ингредиентов для занятий варки, а с остальными справляются теплицы и дары в Запретном лесу.

То есть, во время уроков у Снейпа мы пользуемся не собственным котлом, а одним из запасов профессора. И ингредиенты используем общие, так как в некоторых зельях используются совсем уж редкие компоненты, а вместить всё необходимое в классический комплект ученика — дело труднореализуемое. Я, до этого момента, как-то о такой системе и не задумывался.

Посетили мы и лавку мадам Малкин, в которой закупились одеждой и правда «на все случаи жизни», как и гласил слоган данного магазинчика.

По сути, зачарованная одежда имела пусть и небольшие, но весомые преимущества перед магловскими аналогами. Простенькие чары долговечности и грязеотталкивания, а также куда более серьезная прочность при воздействии разного рода магии делали достаточно дорогие предметы повседневной одежды просто необходимыми.

Не раз и не два моя магловская одежда рвалась и портилась на уроках в Хогвартсе. Не зря в письме при поступлении была рекомендация взять этой самой одежды побольше. Иначе, я сам не знаю, каким образом бы чинил и очищал старую, не зная заклинаний «Репаро» и «Эванеско», и приобретал новую, без совы и связей как в магловском, так и в магическом мирах.

Отдельно нужно сказать про наши траты кровных денег Гарри Поттера. С щедрой руки мальчика мы-таки обзавелись тремя однотипными добротными чемоданами с чарами расширения и облегчения веса. Кроме того, наша троица под смешанными взглядами взрослых волшебников сметала с полок прилавков всё, что могло показаться нам полезным в Хогвартсе. Амулеты от разнообразных сглазов, парочка дорогих кроветворных зелий и зелий-противоядий, сова для Рона, которой он был безмерно рад, метла для Гарри…

Да, Гарри Поттер купил себе тот самый «Нимбус-2001». Близнецы постарались, так как были уверены, что Гарри пойдёт к ним в команду по Квиддичу, в которой они числились загонщиками. Результатами уроков с мадам Трюк, оказывается, активно интересовались участники квиддичных команд, отбирая потенциальных кандидатов даже из первого курса на следующий учебный год.

Мы так и не присутствовали ни на одном квиддичном матче на первом курсе, ведь для доступа туда в качестве зрителя необходимо было потратить два десятка баллов на человека. И пусть этот доступ и давался до конца обучения, но только вот заняты мы были совершенно другим, да и баллов лишних в тот момент у нас не водилось, хотя что Гарри, что Рон прямо-таки горели желанием посмотреть хотя бы на последние матчи команд.

Под конец, когда покупки были сделаны, а узкий Косой переулок уже ломился от покупателей и прочих зевак, мы прекрасно посидели дружной компанией в кафе-мороженом, после чего, загруженные приобретёнными вещами, вернулись через камин в Нору.

* * *

Август пролетел для меня очень быстро, а школьные каникулы так и не заимели по итогу в себе никаких подводных камней или событий. По сравнению с Хогвартсом и его порядками, что жизнь у Локхарта, что соседство с семейством Уизли казались скорее привлекательным курортом, в котором не нужно ежедневно переживать за свою жизнь, здоровье и моральное состояние.

Мы просто проводили время как нормальные дети-подростки, с поправкой на магическую составляющую. Каждый день нам находилось занятие по душе.

Когда нам с Гарри хотелось тишины и спокойствия, мы могли весь день просидеть в комнате, изучая наши покупки в Косом переулке и листая новые учебники за второй курс, несмотря ни на какие частые и многословные жалобы Рона от скукоты подобного времяпрепровождения.

Если хотелось какой-то активности, а энергия в наших организмах била ключом, мы шли в сад и развлекались с метанием садовых гномов, что являлось занятием пусть и бессмысленным, но достаточно весёлым даже для меня.

Было в этом деле что-то забавное: раскручивать маленьких гуманоидных вредителей, запускать их в полёт и слушать, как они с истошным писклявым визгом отправляются в краткосрочное воздушное путешествие. Как ни странно, в этом занятии я не испытывал никакого сочувствия к садовым гномам. Слишком уж они были похожи на страшненьких и причудливых картофелин на ножках, да и повреждений никаких от своего запуска в небо не получали.

Иногда, когда близнецы устраивали свои мини-тренировки по Квиддичу, мы к ним присоединялись, летая на простеньких мётлах и перебрасывая в воздухе квоффл между собой. Я считаю, что нам здорово повезло, так как у Уизли не было припасённого бладжера, отчего наши полёты на мётлах не сопровождались опасностью, по которой, казалось, близнецы даже немного скучали.

Ну а когда Гарри протестировал свою новую метлу, то всё семейство Уизли мигом распределило очередь на пробу столь дорогого артефакта. И близнецы, и Рон были просто в восторге, да и я испытал немного адреналина при столь высоких скоростях метлы.

Пару раз мы отправлялись на ближайшую речку, а в один из дней нам даже разрешили сходить в сопровождении Перси в магловскую деревню неподалёку. Миссис Уизли необходимо было купить некоторые продукты, а магловские деньги были у их семейства в избытке.

Уизли предпочитали жить в обычном магическом доме среди похожих немногочисленных соседей-волшебников с точно такими же домами, отчего прислуги среди простецов у них не было, а всё хозяйство держалось на самой Молли и на её чарах.

Насколько я понял, в магическом мире для общественного мнения было достаточно важным, где именно жил определённый волшебник и его семья. Из-за ежемесячных выплат фунтов от Министерства Магии, любой человек из волшебного мира мог безбедно существовать среди маглов, действуя при этом тайно или же вовсе ни от кого не скрывая свою магическую одарённость.

Такой путь позволял сполна пользоваться всеми благами, что могли предложить простецы, а защиту в таком случае обеспечивала специальная военизированная организация из маглов, которая курировалась напрямую из Министерства Магии и являлась самым влиятельным органом правопорядка марионеточной системы магловского правительства.

Однако, репутация волшебников, что не могли сполна обеспечить свою жизнь в магическом мире и оттого перебирались в мир простецов, была достаточно низкой. К подобным магам относились так, как многие консервативные чистокровные семьи канона относились к маглолюбам и приверженцам равного статуса между чистокровными, полукровками и маглорожденными.

Пусть в этой реальности всё пошло совсем по другим рельсам, но поводы для того, чтобы одна каста волшебников презирала и относилась пренебрежительно к другой, существовали и здесь. И Уизли в этом случае были в числе тех, кто соглашался жить небогатой жизнью в мире магии, облегчая себе быт и обеспечивая комфорт заклинаниями. А вот тот же Симус, насколько мне было известно, проживал вместе со своей матушкой в магловском поместье и пользовался всеми доступными преференциями от щедрых министерских выплат.

Подобное разделение волшебников было, скорее, показателем успеха. Кто-то мог обеспечить себе хорошую должность в Министерстве или организовать свой бизнес в мире магии. А кто-то никак себя не реализовал и мог при этом без проблем жить беззаботной жизнью в похожей роскоши, вызывая этим раздражение состоятельных волшебников.

Хорошо, что на школьные взаимоотношения это если и влияло, то слабо. И в таком случае даже маглорождённый, у которого получилось бы найти постоянный заработок в галеонах, мог пренебрежительно относиться к чистокровному без магического гроша за спиной, и, по сути, был бы даже в чём-то прав. Ведь в данном случае было не так важно, кем родился волшебник — чистокровным ли, или маглорождённым. Ценилось именно то, чего он сумел добиться при помощи своих знаний и талантов, и подобная система ценностей по сравнению с идеологией чистоты крови показалось мне достаточно здравой.

Отличались дома магические от домов магловских в основном тем, что в первых всё было построено на магии, а во вторых она уступала место электрическим приборам и технологическим новшествам. А так как магия с электричеством серьезно конфликтовала, и это было общеизвестным фактом, то домов-гибридов попросту не существовало.

Из-за этого подобное разделение и было столь контрастным: либо волшебник обустраивает и поддерживает своё жилище при помощи магии и денег волшебного мира, либо покупает дом без каких-либо магических зачарований и оснащает его последним словом технического прогресса на казённые деньги простецов. В таком случае даже самый захудалый и безработный волшебник имел возможность жить вполне комфортной жизнью в магловском мире за счёт Министерства, которое само беззастенчиво изымало эти деньги из подконтрольной казны маглов, отчего волшебников-бедняков в теории вообще не должно было существовать как класса. По крайней мере, хотя бы в одном из миров.

Более подробно я об этом узнал, как ни странно, от Перси, который во время нашей прогулки до деревни маглов охотно посвящал всех заинтересованных, в числе которых был Гарри и я сам. Разговаривал он в своей поучительной манере, но это ничуть не мешало воспринимать столь подробное раскрытие интересующей меня темы. Он был безмерно горд, что его семья не прельщается на мнимое богатство и был вполне доволен проживанием в Норе. И пусть та не являлась ярким примером богатства в волшебном мире, но держалась, по словам Перси, в хорошем среднячке.

Самой же бедственной собственностью в волшебном мире принято было считать квартирки в Косом и Лютном переулках. Какой-никакой, а частный дом с прилегающей к нему территорией по сравнению с ними считался признаком состоятельности проживающей там семьи.

Отдельным занятием на весь август у нас было изучение новых заклинаний и практика уже изученных. Я особо сильно делал на этом акцент, так как именно мастерство в овладении разнообразными чарами могло мне помочь как пережить обучение в Хогвартсе, так и в теоретическом будущем сыграть значительную роль в становлении полноценным волшебником в реалиях этого мира.

Раз уж судьба «наградила» меня происхождением от маглов и отсутствию хоть каких-то знакомств в волшебном мире, то ставку следовало делать именно на магические практики.

Сами мы не могли заучить новые чары, так как с познанием любых заклинаний перво-наперво требовался хороший куратор, который проследит за твоими действиями, укажет на допускаемые ошибки и даст полезные советы. И с этим здесь были небольшие проблемы.

Не знаю, как обстояли дела в других семьях волшебников, но Уизли не особо-то старались обучить своих детей каким бы то ни было чарам. Молли Уизли после моей вежливой просьбы научить нас какому-нибудь заклинанию на полном серьёзе ответила, что для этого существует школа, а летом нужно отдыхать. Отдыхать!

Как я выяснил впоследствии, ни Молли, ни Артур никоим образом не способствовали наращиванию знаний у своих детей, отдавая этот процесс на откуп Хогвартсу. То ли детей у них было слишком много, а сами родители оказывались достаточно занятыми другими делами, то ли они и правда всерьёз придерживались мнения, что каждый ребёнок должен обогатиться знаниями и опытом так сказать, «в замковых условиях»…

Может, здесь крылась ещё какая-то неизвестная мне причина, но итог оставался одним: мы могли наблюдать за повседневным колдовством взрослых Уизли, могли уточнить у них траекторию взмаха или произношение фразы при использовании взрослыми волшебниками повседневных невербальных чар, но вот надеяться на то, что нам уделят достаточно времени для полноценного обучения заклинаниям, опережающим школьную программу, нам совсем не стоило.

Братья Уизли же, в отличие от своих родителей, согласились поднатаскать нашу троицу в заклинаниях… За десять галеонов на одни изученные чары! А так как Перси тоже не горел желанием возиться со своим мелким братцем и его друзьями, то нам ничего не оставалось, как использовать запас денег Гарри и оплачивать уроки у близнецов.

Они все здесь с ума посходили, если считают, что детей нет нужды готовить к школе! Я могу понять ситуацию с первым курсом и правилами Дамблдора, но насколько же должна быть искажена родственная эмпатия, чтобы бросать родного брата или сына на произвол судьбы в столь опасном месте, не используя при этом возможность дополнительного обучения на дому?!

Может, мне было просто обидно, что с нами никто особо сильно не возится и не готовит нас к новым опасностям замка, но дружная семья Уизли на деле оказалась не такой уж и дружной. Была ли вина этого в навязанной идеологии директора с его безумной версией социального дарвинизма, или же сами взрослые считали, что: «так и надо, ведь мы проходили через это и сами», — неизвестно.

Но несмотря на всё это, находиться в гостях у Уизли мне по большей части понравилось. Наши отношения с Гарри и Роном ещё сильнее окрепли, я завёл шапочное знакомство со старшими братьями друга, которые учились на Гриффиндоре и могли, как я надеялся, в случае чего помочь мне с проблемами, который за учебный год обязательно появятся — по-другому и быть не может, тут к Трелони не ходи.

Вообще, летние каникулы, как я считаю, пошли мне на пользу. Я пусть и смутно, но помню своё состояние после пройденных испытаний. Ту депрессию из-за смерти Дина, меланхолию из-за бесконечных вопросов без ответов…

За эти два месяца я успел вкусить нормальной жизни подростка-волшебника. Который не пугается каждого шороха и не находится в постоянном стрессе на идущих уроках, на которых в любой момент может настигнуть жестокое и болезненное наказание.

Терапия, состоящая из свежего воздуха, свободы перемещений, постояннойвкусной кормёжки и неограниченного применения волшебства вернула меня в строй. Да, я всё ещё помнил свой первый курс и до сих пор ночные кошмары мне напоминали о жестоких реалиях Хогвартса. Но теперь я хотя бы не содрогался от мысли, что в эту школу вскоре придётся вернуться. Не мучил себя страхом, что в подобном ключе придётся провести всю жизнь в этом мире.

Я познал жизнь свободного волшебника. И был полон решимости дожить до следующих каникул, чтобы вновь в неё окунуться.

Глава 6. Начало учёбы

А-а, в Хогвартсе дети всех свобод лишены.

А-а, в Хогвартсе нравы и порядки страшны.

А-а, в нём страдают идиоты,

А-а, ни любви там, ни заботы,

А-а, молодым там погибай,

А-а, молодым там погибай.

* * *

1 сентября.

— Джинни, милая, мы так тебя любим, — Молли Уизли прижимала к себе немного растерянную волнующуюся дочь и продолжала ворковать, — всё будет хорошо, ты у нас умница и красавица… Учись хорошо и не забывай, что… Что дома тебя ждут, — миссис Уизли в итоге расплакалась, а муж стал её успокаивать.

Джинни ещё раз обвела задумчивым взглядом всю нашу процессию, взяла в руки свой чемодан с вещами и поднялась в вагон.

— Всё, ребятки, вам тоже пора садиться в Хогвартс-экспресс, — сказал нам Артур Уизли, — Рон, Кайл, Гарри, у вас вагоны восемь и девять. Ну а вы, — кивнул он старшим братьям Рона, — и так всё знаете. Присматривайте за Роном, и не нужно в школе проворачивать свои розыгрыши. Фред, Джордж — это касается вас.

— Да, пап, мы знаем, куда отправляемся. Да и что с Рончиком станется… — протянул с усмешкой один из близнецов.

— Даже если он лишится какой-нибудь своей части, ему пришьют новую, — включился в разговор другой брат-близнец.

— Это совсем не смешно! — грозно ответил Артур своим детям, потрясая кулаком.

Рон напряг скулы и сжал кулаки. Порою шутки Фреда и Джорджа переходили грань: я прекрасно знал, что мой друг всё ещё болезненно воспринимает тот факт, что левая рука мальчика является чужеродным имплантом от другого человека.

И если на замечание отца семейства близнецы никак не отреагировали, продолжая посмеиваться в своей дурашливой манере, то вот после того, как Молли Уизли обернулась к ним в продемонстрировала свой разъяренный взгляд, братьям стало совсем не до шуток.

— Э-э-э… Рон, ты прости нас, дураков, — близнец-Фред поднял руки над собой и стал отступать. Непонятно было, придуривался ли он, или же всерьёз испугался.

— Мы не со зла. Наверное, нам заколдовали языки, — подключился близнец-Джордж, хватаясь за ручки двух чемоданов и отходя вслед за своим братом. А теперь всё стало понятно.

— ФРЕД! ДЖОРДЖ! — гаркнула Молли Уизли на весь перрон, привлекая этим внимание остальных волшебников.

— Да, мама! — крикнул один из удаляющихся братьев.

— Мы тебя тоже любим! — вторил ему второй близнец.

— И мы тоже будет очень скучать!

Близнецы спешно залезли в свой вагон, пока мы смотрели за этим представлением.

— Мы, наверное, тоже пойдём, миссис Уизли, — нарушил я зловещую тишину в нашей компании, — а то отправление скоро, а нам бы свободное купе занять…

Казалось, мои слова образумили разъярённую мать семейства Уизли, которая вплоть до сказанных мною слов всё так же продолжала яростно глядеть вдаль, где последний раз ею были замечены близнецы.

Она очень не любила, когда затрагивали тему приживлённой руки Рона. И близнецы это знали.

— Да… — Молли прикрыла глаза, и открыла их уже совершенно новым человеком, посмотрев на нас с тёплой улыбкой, — идите к своим вагонам, хорошего вам учебного года, Кайл, Гарри. Было очень приятно с вами познакомиться. Если пожелаете погостить у нас в следующем году, мы будем только рады!

— Спасибо, миссис Уизли, нам у вас тоже очень понравилось! — воскликнул довольный Гарри, когда узнал, что и на следующих каникулах ему удастся побывать в гостях у семьи его друга. Гарри Поттер был и правда в восторге от того, как провёл лето у Уизли, даже в большем, чем я.

— Да, спасибо Вам. Будет видно ближе к концу года. Благо, теперь у Рона есть возможность присылать письма, — показал я на клетку с бурой совой мальчика, которую ему купил Гарри.

Правда, Рону предстояло для этого раскошелиться и потратить чуть ли не все оставшиеся в конце предыдущего учебного года баллы, чтобы оплатить наличие питомца и доступ в совятню.

Мы все по моей информации от Филча забрали с собой красные монетки на каникулы. Например, мои почти что две с лишним сотни баллов так и покоились эти два месяца в моём старом чемодане. Хорошо ещё, что я в последний момент вспомнил о них и переложил монетки в новый зачарованный багаж перед самым отъездом.

Так что благодаря этому мне предстояло начать новый учебный год с приличным запасом средств для всяческих замковых приобретений.

— Рон, держись за своих друзей, — шепнул мальчику Артур Уизли напоследок.

— А-ага, хорошо… — ответил тот рассеянно.

Перси тем временем отправился к началу поезда, а мы втроём забрались в вагон номер восемь.

В первом же купе обнаружились мальчики-когтевранцы: Стефан, Энтони, Терри и Роджер.

— Привет, Роджер, — поздоровался я с мальчиком, игнорируя остальных, — пойдём дальше, тут занято, — сказал я Гарри и Рону, после чего закрыл дверь салона.

Под конец года так уж сложилось, что наш курс поделился на два лагеря: на тех, кто согласился участвовать в испытании, и тех, кто отказался. Ни мне, ни другим ребятам, что прошли через задумку Дамблдора, не прельщало продолжать общаться с трусами как ни в чём не бывало. Роджер Мэлоун в этом случае был исключением.

Всё-таки подавляющее большинство из нас дистанцировалось от отказников. Гриффиндору это далось проще всех, ведь мы проходили испытания всем факультетом. Троица пуффендуйцев Меган-Джек-Джерри, подруги Ханна и Сьюзен, а также когтевранец Майкл вместе с пуффендуйцем Уэйном вслед за нами объявили бойкот остальным ребятам-барсукам. Падма и Роджер продолжили общение, так как были на своём факультете в меньшинстве и уже имели там дружеские отношения с другими воронами. Софи же и до этого ни с кем из них не общалась, а на Драко всем было плевать после его выходки на испытании Снейпа.

Обиднее всего было то, что мы рисковали своими жизнями, переживали потрясения, преодолевали все трудности и теряли однокурсников, а в итоге отказавшиеся трусы так и не понесли никакого наказания за свой страх. Это было несправедливо, хотя думать так было и не совсем правильно. Пусть Дамблдор и говорил, что участие добровольное, но мне до самого конца учебного года казалось, что струсивших первокурсников в конечном счёте ожидает какая-нибудь подлянка, как было на первом уроке профессора Спраут.

Только вот её не случилось, что лишь ещё больше обострило наше прохладное отношение к однокурсникам по ту сторону.

Меж тем второе купе оказалось пустым, и мы дружно в него завалились. Рону через окно купе махали родители, но он лишь зашторил свою сторону занавеской.

— Лучше бы еды побольше приготовили, — пробурчал он недовольно, — могли же ведь запастись вкусностями, с такими-то чемоданами…

— Рон, не забывай — мы же факультет-победитель, у нас приёмы пищи должны быть улучшенные, как в прошлом году у воронов, — подбодрил я своего вечно прожорливого друга. — Да и баллов у нас с Гарри всё ещё достаточно много. С голоду не помрём, гарантирую.

После моих слов Рон немного приободрился. Я не исключаю, что причина его недовольства крылась совсем не в еде, а в страхе. Нам опять вновь предстояло попасть в недружелюбные стены Хогвартса, и из нас троих Рону это не нравилось сильнее всего.

Пока мальчик игнорировал своих родителей за занавеской, мы с Гарри с другой стороны окна наоборот, разглядывали прибывающие группы волшебников и их детей. Повторялись прошлогодние сцены прощания в стороне вагонов первокурсников, а вот более старшие курсы провожали уже куда сдержаннее. Видимо и правда: чем больше ученик уже отучился в школе, тем выше шанс его успешного возвращения. По крайней мере, из выпускников прошлого года мне было известно лишь об одной смерти некой Зои, которая являлась хранителем Рионы во время Хеллоуина и погибла вслед за своей подопечной.

Встречались нам на платформе и знакомые лица однокурсников:

— Смотри, Симус! — воскликнул Гарри, — пойдём, встретим его?

— Конечно. Рон, побудешь здесь, чтобы другие не заняли наши места?

— Ага, — отмахнулся он и стал копаться в своём чемодане, доставая из него приготовленные миссис Уизли бутерброды, — я пока перекушу, но только вы возвращайтесь поскорее.

Мы с Гарри по-быстрому покинули купе, а затем и вагон, чтобы встретить нашего хорошего друга.

— Кайл! Гарри! — он рванул к нам и горячо нас поприветствовал, — вы уже заняли купе?

— Да, Рон уже там нас ждёт. Вон он, — показал я рукой на окно, в котором Рон с набитыми щеками махал Симусу рукой.

— Ха! Только сел в поезд и уже ест… Узнаю нашего Рона, — сказал весело Симус.

— Ну что, пойдём в вагон? Уже скоро отбытие.

— Да, эм… Пока, ма, — Симус подошёл к своей красивой матери, после чего та его крепко обняла и что-то прошептала на ухо.

— Ведите себя хорошо, мальчики, и не подбивайте моего сына на всякие авантюры, — помахала она нам пальцем, когда Симус уже поднимался в вагон.

— Ну мам, ребята тут ни при чём, — сказал смущённо Симус из тамбура, — там все наши участвовали, и вообще, Кайл меня спас!

Видимо, они имели в виду испытания в конце года, когда Симуса чуть не сожрало разумное растение-монстр.

— Знаю я, знаю… Это была шутка. Спасибо тебе, Кайл, — она внезапно подошла ко мне и точно так же крепко обняла, — сохрани его жизнь и в этом году, ладно? — шепнула миссис Финниган мне тихонько.

— Эм… Обязательно сохраню, — кивнул я ей обескуражено, так как грудь волшебницы до сих пор упиралась мне в правое ухо.

— Ма-а-ам! — крикнул Симус возмущённым тоном.

— Всё, всё… Идите, хорошего учебного года, — миссис Финниган меня наконец отпустила, после чего я под смешки Гарри шатающейся походкой пошёл в сторону своего вагона.

Похожие слова мне вчера сказала Молли Уизли. По всей видимости родители учеников видели во мне нечто большее, нежели простого маглорождённого студента Хогвартса, отчего и озвучивали столь значимую просьбу: помочь их детям пережить учебный год.

Но раз так ратуете за жизнь и здоровье своих отпрысков — что мешает вам самим заняться их подготовкой?!

Эта двойственность родителей-волшебников меня просто поражала. То есть обучаться и узнавать их дети всё должны самостоятельно, но вот попросить помощь от однокурсника, который и сам находится в точно такой же зоне риска для них является в порядке вещей. Всё же странные люди — эти волшебники. Ибо я совсем не представляю, как именно они приходят к столь противоречивым выводам.

Усевшись в своём купе, меня довольно быстро отпустило. За детской болтовнёй о проведённом лете с Симусом поведение взрослых волшебников перестало меня волновать: всё же я с ними целый год теперь не увижусь, не считая профессоров, а значит, стоит сосредоточиться на мыслях о другом, дабы лишний раз не заморачиваться.

Когда поезд тронулся, вместе с этим событием спала и пелена беззаботности, что окружала меня эти два месяца.

Безопасный отдых кончился, настало время для новых школьных опасностей.

* * *

Хогвартс-экспресс мчал на север, раз за разом проезжая живописные пейзажи Англии. И если в начале пути в окно нашего купе пробивался яркий свет летнего тёплого солнца, то чем дальше мы отъезжали от столицы, тем пасмурнее и мрачнее становилась погода. Будто бы постепенное приближение к Хогвартсу по чуть-чуть убирало из мира светлые тона и неумолимо окрашивало действительность в тёмно-серые цвета.

Меняющаяся погода за окном незримо влияла и на настроение у всех пассажиров.

В первые часы пути мы с энтузиазмом направились в путешествие по другим купе, радостно встречая одних первокурсников и старательно игнорируя других.

Какое-то время наша четвёрка провела в купе у Меган, Джек и Джерри, делясь впечатлениями и рассказами о беззаботных летних месяцах. Потом мы ненадолго остановились пообщаться со Сьюзен и Ханной в другом купе, а следом за ними отыскали и наших четырёх девочек с Гриффиндора: Лаванду, Парвати, Салли-Энн и Фэй.

Салли-Энн поделилась о своём проживании у Гилдероя Локхарта, и судя по её новеньким одёжкам и точно таким же, как и у нас, чемоданом, опекун её баловал и совсем не обижал. Девочка достаточно сильно изменилась за это лето: как минимум, перестала быть столь нелюдимой и резкой, какой была на первом курсе. Она очень сожалела, что не смогла взять с собой своего верного любимца Кабарашку, так как девочка ещё не имела достаточного количества баллов, чтобы оплатить его проживание в Хогвартсе как питомца. Однако, Салли-Энн была полна решимости накопить до Рождества необходимую сумму и после праздников привезти-таки его в школу.

Пока что же столь ценное создание из камня продолжало жить у Локхарта, который дал ей слово, что позаботится о нём и попробует поспособствовать ей получить необходимое разрешение. По словам девочки, при их разлуке Кабарашек должен перестать «линять камнем», что было невыгодно и самому опекуну, так что подвоха я по рассказу подруги в его словах не увидел.

Встретили мы и Невилла, что вместе с Софи и Гермионой занимали одно из последних купе девятого вагона. Перекинувшись парой слов с ребятами, мы довольно скоро направились обратно, так как Рону и Гермионе находиться в одном пространстве было противопоказано ввиду наличия риска зарождения нового конфликта, который в начале года был никому из них не нужен.

Чем ближе мы приближались к школе, тем меньше разговаривали и становились куда более задумчивыми. По меняющейся обстановке можно было представить, что в поезд вот-вот ворвётся дементор — настолько эта смена настроения контрастировала с радостью в начале пути.

Наконец, когда за окном уже смеркалось, а солнце было не разглядеть даже из-под густых облаков, поезд замедлил свой ход, после чего и вовсе остановился.

— Первокурсники! Все сюда! Первокурсники-и! — услышали мы при выходе из своего вагона голос Хагрида, который находился у выхода из платформы в стороне тропы, ведущей к озеру.

— А ведь они сейчас поплывут на лодках! — сообразил Рон, показывая пальцем на первокурсников, в числе которых была и его сестра.

Я быстро тыкнул его кулаком под рёбра:

— Убери палец и не ори ты так. Забыл правила? Нам отныне нельзя общаться с первокурсниками. Давай не будем наживать себе проблем, когда ещё даже учебный год не начался, — сказал я строго, отчего Рон осунулся и упёр глаза в платформу под ногами.

— Чёрт, прости Кайл, просто… Ну, знаешь, как подумаю, что Джинни сейчас ожидает, так и…

— Ничего, — положил я руку ему на плечо, — я понимаю. Но тебе следует собраться. Близнецы, вон, тоже переживают, но держат себя в руках. Такие уж тут правила, Рон.

— Да, ты прав… — согласился со мной мальчик.

Но несмотря на запрет общаться с первокурсниками, нашему потоку не мешало провожать испуганных ребят сочувственными и жалостливыми взглядами.

Ох, им ещё только предстоит осознать всю ту страшную реальность Хогвартса…

Первокурсники скрылись в тёмном лесу, а мы большой гурьбой последовали за старшекурсниками, что двигались в сторону запряженных карет.

— В очередь, второй курс, — сказал нам надменно какой-то ученик в форме цветов Слизнерина, — вы едете последними.

— Почему же это? — спросил я у мальчика, который выглядел не сильно старше нас самих.

— Потому что курсы отправляются в Хогвартс по старшинству. Ты имеешь что-то против. Голден? — поднял он свою бровь, а за его плечами встали другие два мальчика.

— Смотрю, знаешь меня? А вот я с тобой незнаком, — сказал я нейтрально.

— Акимбо. Учи Акимбо. Третий курс, Слизерин, — ответил он спустя мгновенье.

— Что же, Акимбо. Приятно познакомиться. И нет, если так заведено, то ничего против не имею.

Он одобрительно кивнул и напряженность между нашими курсами заметно спала. Не хватало ещё драку устроить за какую-то глупость. А вот фамилия его мне что-то напоминала — где-то я её уже слышал, вспомнить бы только где именно…

Ближайшие кареты были в темпе заняты учениками старших курсов, так что нам пришлось ещё пройтись, чтобы отправиться в замок на последних повозках, когда другие курсы уже находились в пути.

— А-а-а! — внезапно закричал Финч-Флетчли.

Ребята от крика всполошились:

— Что там?

— Ты чего кричишь, Флетчли?

— Т-т-там! — показал он пальцем в сторону леса недалеко от повозок.

Тогда-то мы и заметили его. Вороного, с гладкой кожей, чёрной гривой и большими перепончатыми крыльями. Фестрала.

Он глядел на нас светящимися глазами, и если бы не они, в такой темноте нам бы и разглядеть-то его не получилось.

— Ты чего, фестрала испугался? — хмыкнула Дафна Гринграсс, — они не агрессивные, и, вообще-то, точно такие же звери запряжены в повозки. Вон, сами посмотрите.

И правда, позади всех карет стояло по двойке фестралов, просто до этого мы не их не видели, так как находились от повозок на значительном расстоянии, а сами они были повёрнуты к нам своей задней частью, скрывая тем самым магических зверей.

— Ну и трус же ты, Финч-Флетчли, — процедил Рон.

А я и сам удивился, увидев подобное создание.

«Фестралов могут увидеть лишь те, кто видел смерть», — вспомнилось мне их описание.

Ха-ха, да мы все тут смерть видели, ещё в самом начале Хогвартса, когда беднягу Кевина сожрал тот кальмар.

— А чего он тогда не запряжён? — задал вопрос кто-то из мальчиков позади.

— А он должен? Все фестралы на месте, а этот просто гуляет по лесу. Хватит страдать глупостями, не маленькие уже, — фыркнула в сторону остальных учеников Дафна и вместе со своими подругами отправилась к одной из карет.

Я, Гарри, Рон и Симус забрались в одну из повозок, после чего фестралы двинулись в путь. Интересно, а если они взлетят, карета последует за ними? Или эти кареты не предназначены для полётов? Тогда зачем запрягать в них крылатых созданий?

Путь проходил спокойно, хоть повозку и трясло на неровной тропе. Багаж мы вновь оставили в поезде, так как его должны были переместить в наши комнаты, чтобы ученики сразу направлялись в Большой зал на пир, а не разбредались перед этим самостоятельно по гостиным. Так, по крайней мере, сказал нам Перси Уизли ещё на каникулах.

Цепочка из карет двигалась в сумерках в сторону замка, что возвышался на отвесной скале. И где-то там, на озере, сейчас плыли новые первокурсники, которым предстояло испытать на себе жестокий сюрприз Хогвартса, хоть и далеко не последний.

— Рон, ты как? Нормально всё? — потормошил я своего друга, — думаешь о сестре?

— Да… А что если… Ну, она, того… — сказал он еле слышно.

— Не высокого же ты о ней мнения. Думаю, Джинни додумается держаться за лодку достаточно крепко.

— Я вот не догадался… Успел в самый последний момент, когда её уже начало трясти из стороны в сторону.

— А нам Кайл сразу посоветовал держаться покрепче. Он перед самым отплытием догадался, что Хагрид это сказал не просто так. Помнишь, Кайл? — влез в разговор Симус, — Я ещё с Дином посчитал, что ты параноик, ха-ха… Да, с Дином…

— Так, давайте не будем копошиться в страхах и воспоминаниях, — обрезал я депрессивный настрой мальчиков, — я понимаю — настроение не ахти и всё такое. Как насчёт того, чтобы прибавить оптимизма?

— А ты, Кайл, прав! Оптимизм — это ко мне, — хмыкнул Симус, выветривая из головы мысли о погибшем друге.

— Рон, и ты взбодрись. Уже совсем скоро ты убедишься, что всё с твоей сестрой в порядке, а потом наступит пир, где мы наконец-то набьём животы. Всё, что будет дальше сейчас не столь важно.

Карета скакала на ухабах, прямо как наши эмоции при приближении к замку. Позитивный настрой сменялся мрачным, тот уступал место любопытству и всё повторялось с самого начала. Всё из-за нервозности.

Подъехав к главным воротам замка, мы увидели пустые кареты, которые везли фестралы дальше по дороге, и учеников старших курсов, что входили двери Хогвартса, направляясь на пир.

Замок ничуть не изменился с тех пор, как я отправился на каникулы. Он был всё таким же величественным и монументальным, а ночной сумрак придавал ему наравне с воспоминаниями о событиях на первом курсе особую мрачность. Такую, при виде которой по спине бегут мурашки, а мозг старается определить, куда в случае чего бежать, спасаясь от смерти. Пусть и спасаться бегством здесь бесполезно.

У входа в холл замка стоял Филч, что подгонял других учеников:

— Живее! Шевелитесь, скоро прибудут первокурсники, а им и без вас, хе-хе, хватает забот. Заходим в зал, заходи-им… Голден, чего это твой курс такой вялый? Расслабились за лето, да? Ну так мы это быстро поправим, хе-хе, — оскалился завхоз, вызвав у некоторый девочек писк своими гнилыми зубами и безумными глазами.

— Нет, мистер Филч. Мы собраны и готовы к обучению, — ответил я завхозу, — давайте побыстрее, ребят, — обратился я для вида к другим однокурсникам, раз уж смотритель акцентировал своё внимание на мне. А то вдруг он решит, что меня следует наказать за нерасторопность других учеников. Чур меня, чур.

— Старый добрый Филч, да? — спросил у меня тихо Гарри, когда мы прошли в Большой зал и стали рассаживаться за пустые столы.

— Старый? Да. Добрый? Я бы не был столь категоричен в суждениях, — отшутился я, вызвав у Гарри улыбку.

Преподаватели все были на своих местах, и никаких новых профессоров заметно не было. В центре как обычно восседал директор Дамблдор, который о чём-то переговаривался со Снейпом. МакГонагалл же, как только ученики расселись по местам, отправилась на выход, забирать первый курс у Хагрида.

— Невилл, ты куда сел? — сказал я мальчику, что зашёл одним из последних и пристроился на знакомом месте, — обратно на первый курс захотел? Подвигайся к нам, туда будут садиться новенькие.

— Ой, — подскочил пухлый мальчик, — я просто привык быть за этим местом, вот и забыл…

Со стороны третьего курса послышались смешки, да и Рон тоже прыснул с глупости Невилла. Тот растерялся и неловко пересел на своё новое место. Уже не в конце зала, а поближе — там, где сидят второкурсники.

По всему залу ученики тихонько переговаривались и ожидали, когда же, наконец, прибудет первый курс и можно будет поесть, да отправляться спать.

Теперь третий курс, который в прошлом году был на нашем месте, не игнорировал нашу компанию, а вполне себе дружелюбно общался и знакомился. Весь прошлый год мы сидели за столами совсем рядом, постоянно пересекались в гостиной или коридорах и уже привыкли, что на нас не обращают внимания, так что это новшество ощущалось достаточно ново и необычно.

— Я Ричард Кут, это Кормак Маклагген и Ангус Мэтлок, приятно познакомиться, — сказал третьекурсник, который сидел к нам ближе всех, — вас мы знаем, успели уже прослышать о «Деяниях Мелюзги», что подарили нам в прошлом году Кубок Школы. Респект.

— Спасибо, Ричард, Мы тоже рады знакомству, — ответил я за всех.

— Можно просто Ричи, — махнул он рукой, — меня так все зовут.

Из гриффиндорцев с третьего курса Ричи оказался самым общительным. Кормак всем своим видом показывал, что с младшими общаться ему не пристало, а Ангус выглядел достаточно скромным, чтобы не включаться в разговор. Последнего я, кстати, помню. Это именно тот мальчик, которого я расспрашивал в свой первый учебный день в Хогвартсе, встретив того в умывальнике.

— Ну что, скоро там первый курс придёт, или как? — спросил нетерпеливо Рон, находясь в заметном напряжении от переживаний за сестру.

— Расслабься, — откликнулся Ричи, — мы вас ждали дольше, и нам говорили точно так же год назад. Так что придётся ещё посидеть в ожидании.

И в этом Ричи Кут оказался прав, так как ожидание распределения затянулось на целых полчаса.

За это время мы вдоволь пообщались между собой и даже успели порасспрашивать третий курс о наших грядущих занятиях, которые, по сравнению с прошлым годом, почти не поменяются. Теперь у нас не будет бытовой магии и полёта на мётлах, а заместо них будут дополнительные занятия под названием «Магические расы» и «Магические существа повышенной опасности». И вести их будет, вот уж неожиданность, Хагрид.

— Кто-кто?! — воскликнул испуганный Гарри, у которого лично мной была диагностирована самая настоящая хагридофобия, — но он разве преподаёт?

— Основные и профильные предметы нет, — Ричи пожал плечами, — а вот дополнительные занятия у второго и пятого курсов проводит, да ещё и профессору Кеттлбёрну иногда помогает на полноценных уроках по магическим существам.

— А чем отличаются занятия Хагрида от профильных уроков профессора Кеттлбёрна? — задал я мальчику интересующий меня вопрос.

— Ну, как нам объясняли, Хагрид рассказывает и показывает, как себя нужно вести в общении с разумными расами и как действовать при встрече с опасными созданиями. Демонстрирует всё самое базовое и необходимое любому волшебнику, так сказать. Ну а профильный урок уже конкретно изучает каждый вид: опасный ли, или безобидный, разумный или безмозглый — без разницы.

Когда темы для разговоров уже окончательно иссякли, а из звука урчащих животов студентов можно было составить симфонию, закрытая дубовая дверь в Большой зал наконец открылась.

В этот раз профессор МакГонагалл сама вела учеников к помосту для распределения. То ли среди новых первокурсников не нашлось тех, кому она могла доверить подобное шествие, то ли это мы являлись исключением — неизвестно.

Мы во все глаза глядели на проходящих мимо учеников, что несмело шагали вслед за профессором. Выглядели они вполне опрятно, только вот выражение лиц первокурсников выдавало их с потрохами: сценарий на озере повторился, и на этот раз тоже не обошлось без жертв.

— Вон, Рон. Джинни идёт, — шепнул нервничающему другу Гарри.

— Я же говорил: не стоит недооценивать свою сестру, — сказал я мальчику, который после того, как увидел Джинни, заметно расслабился.

— Когда я назову ваше имя, вы выйдете вперёд и сядете на табурет. Начнем. Блишвик, Леонард! — начала церемонию распределения МакГонагалл, когда первокурсники построились у помоста.

— Интересно, сколько из них попадёт на Гриффиндор, — сказала заинтригованная Лаванда.

— Уж моя-то сестра точно окажется здесь, не сомневайтесь, — ответил ей с уверенностью Рон.

— Их, кажется, меньше, чем было нас? — предположил Невилл.

Наш поток состоял из пятидесяти учеников, включая Кевина. Сейчас же перед распределительной шляпой стояла двойная шеренга из сорока шести человек — я сам подсчитал.

— Меньше, но не сильно, — ответил я ему.

— ГРИФФИНДОР! — выкрикнула шляпа, и Леонард под активные аплодисменты гриффиндорцев самым первым отправился за наш стол.

— Только не забывайте, что с первокурсниками общаться нельзя, — сказал со своего места Ричи Кут, — а то получите как от старшекурсников, так и от декана. Проверено ещё два года назад.

Было непривычно и даже немного неприятно старательно не обращать внимание на одинокого мальчика, что сидел от меня совсем рядом — прямо на том самом месте, куда по ошибке сел Невилл по прибытию в зал.

И ведь придётся целый год подобно нашим старшекурсникам наблюдать за будущими страданиями первокурсников, будучи не в силах ни помочь, ни подсказать им хоть что-то.

Нет, конечно, можно это провернуть. Но высок риск оказаться на месте Оливии Райли, которую прилюдно «наградили» зачарованными плетями после Хеллоуина в прошлом году. А подобного я всеми силами старался избегать, что и планирую делать впоследствии.

Среди распределённых первокурсников присутствовали и знакомые мне по канону имена: с Джинни я уже был знаком и она ожидаемо направилась на Гриффиндор, компанию ей составил Колин Криви — маглорождённый мальчик с фотоаппаратом, а на Когтевран поступила Полумна Лавгуд.

И мне ради собственной же совести необходимо было принять этот порядок вещей. Первокурсники, как бы жалко их не было, для меня не существуют.

* * *

Распределение и последующий за ним пир прошёл почти так же, как всё было год назад. Только мы с ребятами уже были курсом повыше, отчего чувствовали себя более уверенно и привычно, да и Дамблдор на этот раз не говорил никаких загадочных предложений, как и про третий этаж не заикнулся: с момента прохождения испытаний вход в то крыло стал открытым и общедоступным.

А ведь Дамблдор устраивает подобное каждый год… Кто же на этот раз окажется в его прицеле? И что ждёт нас на Хеллоуине?

Надеюсь, в садистских игрищах директора не участвуют два раза подряд. Будет круто, если второй курс пройдёт максимально отстранёно от любых здешних придумок. Хватит, наигрался.

По окончанию пира мы — сытые и сонные, отправились вслед за старшекурсниками в гостиную.

— Лестницы… Опять эти злобные лестницы, — поделилась мыслями Салли-Энн, — вот уж по чему я точно не скучала, так это по ним.

— Не думаю, что хоть кто-то с тобой не согласится, — ответил я, внимательно смотря под ноги и привычно выискивая исчезающие ступеньки.

Первокурсники не среагировали вовремя, так и оставаясь на своих местах в Большом зале, когда мы уходили. Новые старосты пятых курсов, видимо, не решились взять прошлогодний пример с Оливии и не подсказали им необходимость направляться за своим факультетом. А когда дети образумились было поздно: мы в это время уже покинули цокольный этаж, так что догнать нас, не зная расположения замка, не представлялось возможным.

— Вот вам, Гектор и Обри, и предстоит после начала отбоя идти и ловить их по всей школе, — громко говорил Дилан Блэр — новоиспечённый староста школы, — так оно и должно работать, без всяких там подсказок. Получат своё первое наказание — быстрее привыкнут к Хогвартсу и его правилам. Разве я не прав?

Несогласных с влиятельным семикурсником на Гриффиндоре не нашлось, так что мы продолжили двигаться по этажам навстречу своей гостиной.

— Так, по спальням не расходимся, общий сбор в гостиной, обсудим этот учебный год, — сообщил всем Дилан, когда портрет с немой Полной дамой отворился, пропуская нас в гриффиндорские апартаменты.

Полный состав шести курсов набился в гостиную. Кресла и диваны заняли шестые и седьмые курсы, и даже все стенки помещения облюбовали студенты курсов с третьего по пятый, так что нам невольно пришлось стоять в проходе прямо в центре.

— Итак, — хлопнул в ладоши Дилан, встав со своего места, — старший курс выпустился, младший к нам присоединился, — кивнул он нашей группе, — поприветствуем наших однокурсников, что сдюжили не только первый курс, но и испытания директора!

Гостиная заполнилась аплодисментами, свистами и приветствиями.

— Благодаря этим ребятам мы вырвали у барсуков Кубок Школы, так что мои предостережения в прошлом году можете считать забытыми, — сказал он нам, — и даже ты, Фэй Данбар. Хоть я и получил на прошлом Хеллоуине из-за твоих ранений, но так уж и быть, ты прощена.

Девочка совсем смутилась, когда на неё обратил внимание весь факультет. Она привыкла быть в компании серой мышкой, а тут такое…

— И раз уж вы под конец года заработали такое количество баллов, а я знаю, что вы догадались их взять собой на каникулы, то у меня вопрос: сколько у каждого из вас сейчас их при себе?

Ко мне закралась мысль, что их сейчас у нас отнимут.

— Ну, начнём с тебя, Голден.

— Двести пятнадцать, — решил ответить я чистую правду. Было слишком боязно обманывать старосту школы, который, вполне возможно, мог как-то отследить, сколько их я снимал в прошлом году.

— Слышали, ребят? Двести пятнадцать! Не хило так. А у других?

Мои однокурсники поочерёдно называли свою цифру. Сильнее всего переживал Рон, так как ему ещё предстояло оплатить новую сову, с которой он совсем не хотел расставаться.

— Значит, я скажу следующее. Обычно, второй и третий курсы не блистают баллами, а что копят — сразу сливают на всякие улучшения и хавку. Но раз уж у нас такие уникумы на втором курсе, а я являюсь старостой школы, то вот вам моё предложение: план на этот год — улучшение гостиной. Сами подумайте — Кубок Школы наш, а значит, акцентироваться на еде не так важно. Базовый капитал у мелких имеется… Справимся, ребзя? — оглянулся Дилан на других учеников, которые обдумывали его слова.

— И… По сколько на курс? — спросил у него какой-то студент с шестого-седьмого курса.

— Если десять тысяч баллов для гостиной, то… Эл, сколько там выйдет?

— Тысяча шестьсот шестьдесят шесть баллов на курс, — ответил тот самый Эл.

Кто-то присвистнул.

— Вот вас десять учеников со второго курса. По сто шестьдесят шесть баллов скинуться же сможете? В конце учебного года, конечно.

— Эм… Дилан, а можно узнать, что вообще означает — улучшение гостиной? — задал я вопрос, пользуясь добродушным настроем парня.

— Ах, да… Короче, каждую гостиную можно за баллы улучшить: она станет шире, добавится мебели и разных прикольных штук. Сейчас все факультеты имеют третий уровень — самый середнячок. Если факультет занимает последнее место в школьном соревновании, то на следующий год уровень гостиной снижается, и им нужно пять тысяч баллов, чтобы перейти со второго уровня на третий. А им хочется перейти — поверь мне. Мы сами так делали, когда оказывались последними, ибо в столь тесном помещении с парой кресел проводить время вообще не в кайф. Я же предлагаю скакнуть сразу на четвёртый — для вас же стараюсь, мне то последний год отучиться и всё. В случае успеха обеспечите себе куда более крутую гостиную на следующие года. Что скажете?

— Мы за, — ответил парень, который спрашивал про необходимое количество баллов.

— Мы тоже, — последовал за ним от девушки с пятого курса.

— И мы, — в один голос сказали близнецы.

— Мы тоже за, — сказал Ричи Кут.

Всё внимание обратилось на меня.

— Мы… — я оглядел своих друзей и пожал плечами, — как и большинство, за.

— Вот и чудно! Так что копим, ребзя, копим, — сказал на это Дилан, — а ты, Голден, хорош, если судить по прошлому году. Вписался в Хогвартс как родной. Завтра вам пришлют приглашения, и ты пойдёшь в Дуэльный клуб. Понял меня?

— Предельно, — кивнул я в ответ.

Дуэльный клуб? Похоже, на меня у Дилана образовались какие-то планы. Вот уж чего не хватало…

— Ладно, Гек, Обри, идите уже за перваками. Отбой наступил. Остальные — можем расходиться по спальням. Хотя… Не, погодите, тут ещё один нерешённый вопрос назрел. Оливия?

Оливия Райли поднялась с кресла, которое было повёрнуто к нам спиной, из-за чего до этого мне девушку было не видно.

— Ты точно хочешь этого? — спросила она у Дилана.

— Нет, подруга. Это ты этого хочешь, не забывай, — улыбнулся староста школы.

Оливия зло вздохнула и резко повернулась в нашу сторону с палочкой наготове:

— Игнис Торментис! — выкрикнула она заклинание, которое попало прямиком в Гермиону Грейнджер.

Девочка отшатнулась в сторону от вошедших в неё чар, и удивлённо посмотрела на Оливию:

— Что это… — договорить Гермиона не успела, так как вся её одежда, её лицо и волосы в один момент вспыхнули подобно спичке, поглощаясь взявшимся из ниоткуда пламенем.

Она закричала, а после и вовсе завизжала, мечась по гостиной, стараясь сбить пламя и отпугивая своим состоянием других учеников.

— Никто не любит предателей. Запомните это, — спокойно сказал Дилан Блэр одновременно со звуками истошных криков девочки, после чего отправил невербальное заклинание в сторону Гермионы, которая уже каталась от нестерпимой боли по полу.

Всё произошло так стремительно и неожиданно, что я даже не успел сдвинуться с того места, где стоял.

Пламя угасло столь же быстро, как и появилось. Осталась лишь Гермиона Грейнджер: со сгоревшими волосами, прожжённой и запёкшейся одеждой, с обезображенными одним сплошным ожогом лицом.

Глава 7. Дуэльный клуб

А я все чаще замечаю,

Что меня как будто кто-то окружил.

В Дуэльный клуб я поступаю,

Очки розового цвета я разбил.

* * *

— Не трогайте её и идите по своим комнатам, — сказал нам Дилан, когда Невилл Лонгботтом сделал несмелый шаг в сторону пострадавшей Гермионы, которая тихонько стонала на полу нашей гостиной. — Уже отбой, так что вам запрещено покидать башню. Вот приведёт Гектор с Обри первокурсников, тогда они и отведут предательницу в больничное крыло. А Оливия до этого момента позаботится, чтобы наша второкурсница не померла раньше времени. Нам же не нужны проблемы из-за трупа в первый день учёбы, ведь так, Райли? — посмотрел он на старосту, что хмуро взирала на обгоревшее тело девочки, и усмехнулся, — Всё, сбор окончен, хорошего всем учебного года.

Гриффиндорцы стали расходиться по своим спальням, а я никак не мог оторвать взгляда от пострадавшей однокурсницы.

Я ведь даже не попытался хоть как-то помочь ей. Просто смотрел, как пламя в считанные секунды пожирает Гермиону: плавит её новенькую мантию, что намертво прилипает к коже, сжигает копну неряшливых волос, распространяется во всему телу девочки, принося с собой ужасную боль от ожогов…

— Кайл, пойдём, — Гарри схватил меня за руку и повёл в сторону лестницы к спальням мальчиков, — мы ей никак не поможем, ты же слышал Дилана. Не будем создавать себе лишних проблем и привлекать внимание.

Ха-ха… Двенадцатилетний Гарри Поттер перенёс вид горящей однокурсницы куда лучше, чем я. Вот она — детская адаптивность к жестокости и потрясениям. И мне точно так же нужно постараться воспринимать случившееся более спокойно и взвешенно.

Она ведь не погибла, так? Мадам Помфри её обязательно поставит на ноги и уберёт все последствия, что причинил Гермионе огонь. Уберёт же? Или девочка отныне будет существовать с обезображенными шрамами?

Надеюсь, её эта участь минует. Всё же, что бы на первом курсе Гермиона не сотворила — это было тогда, и уж точно в моей системе ценностей не являлось равноценным продемонстрированному наказанию со стороны старшекурсников.

Я вообще не мог себе представить, за какой такой проступок считалось бы нормальным сжигать человека заживо.

— Да… Пойдём, — ответил я мальчику, и мы отправились в нашу комнату: отдыхать от насыщенного дня и осмысливать его «огненное завершение».

Всю ночь мне снились кошмары, связанные с пламенем. Вокруг меня постоянно кто-то визжал девичьим голосом, а огненные всполохи оставались неизменным атрибутом любых сновиденческих декораций моего воображения. Горел Хогвартс, горела Нора, и даже планета Земля была охвачена пожаром в моих снах.

И это было странным. Я не реагировал столь бурно, когда приключались события прошлого года и умирали мои однокурсники. Здесь же и вовсе девочка осталась жива, но меня это поразило до глубины души.

Что это со мной? Слишком расслабился за лето? Или на мою реакцию повлияло то, что на месте наказуемой была именно Гермиона Грейнджер? Не влюбился же я, в конце-то концов, чтобы так переживать за эту девочку!

Да, она была мне в каком-то роде дорога, пусть и между нами не было всё так гладко, как это происходило в начале прошлого года. Более того, мы с ней за весь день и парой слов не перекинулись, так как я продолжал сторониться общения с Гермионой из-за событий на последнем испытании.

Проснулся я очень рано, так что всё утро было потрачено на рефлексию. Я пытался разобраться в собственных чувствах и найти в недрах своего сознания логический ответ на мою столь сильную реакцию. И мне это удалось.

Всё дело и правда оказалось в самой Гермионе. Но виноваты были отнюдь не мои к ней чувства, а то, кем она являлась для той вселенной, которую я знал из книг и фильмов в своей прошлой жизни.

Гермиона Грейнджер была одним из главных персонажей Поттерианы. Тем, кто совместно с Гарри Поттером проходил все трудности, сражался в битвах, искал крестражи…

После длительных размышлений до моего разума дошло, что, оказывается, я всё ещё воспринимал этот мир под призмой произведения Джоан Роулинг. Моё сознание до сих пор было твёрдо уверенно, что даже столь мрачная Поттериана живёт по всё тем же правилам книжного романа, где есть определённые Главные Герои, которые обязательно пройдут отведённый им путь до самого конца и ничего с ними до тех пор критического не случится.

Да даже при поступлении на Гриффиндор я руководствовался именно этим постулатом. В тот момент мне было страшно, я находился в замешательстве и тщательно скрываемом шоке, отчего и уцепился за знакомых персонажей этой вселенной, нахождение рядом с которыми по мнению моего разума обеспечивало мне дополнительную безопасность, пускай на деле и являющуюся иллюзорной. Именно это и сподвигло меня отправиться на Гриффиндор.

Ну а Дамблдор лишь укрепил мою уверенность, когда доверил испытания именно Гарри Поттеру, а в конце так и вовсе оставил жирный такой намёк на исключительность мальчика и ценность для будущих событий с участием Волан-де-Морта.

Гарри, Рон, Гермиона… Они должны дожить до старших курсов, повторив судьбу своих альтернативных версий. Так я думал. И именно из-за этого меня столь сильно поразило то заклятие воспламенения, пущенное Оливией.

Ведь, если Гермиона Грейнджер вот так вот запросто способна погибнуть, то никаких главных героев в этом мире не существует. И я ни капли не защищён так называемой «сюжетной бронёй» моих друзей, хотя до этого осознанно и не думал об этом всерьёз.

Погибнуть здесь может любой, и ни Гермиона, ни уж тем более я, не являемся исключениями из правил — вот, что я окончательно осознал этим утром.

* * *

— Подъём, ребят. Школа зовёт, — начал я будить своих соседей по комнате.

— Бли-ин, — Рон потянулся и протяжно зевнул, — я так надеялся, что Хогвартс мне приснился и я сейчас окажусь в своей комнате…

— Скажи спасибо, что теперь у нас хотя бы появились кровати, — хмыкнул я, после чего начал трясти за плечу соню-Невилла.

Через десять минут ребята окончательно проснулись и оделись, и мы все вместе направились на выход из комнаты. Но вот как только дверь из спальни открылась, перед нашими лицами внезапно появились левитирующие квадратные бумажки, что зависли в воздухе прямо у входа вспальню.

— Что за… — Симус протёр кулаками глаза. — Нет, не показалось. И что это такое?

Зачарованные послания же беспринципно вторглись в нашу комнату и стали разлетаться к разным ребятам. Одно из них подлетело и опустилось на руку к Гарри, другое отправилось ко мне, два письма досталось Симусу, два Рону и ещё одно приземлилось к Невиллу.

Убедившись, то действия чар на послании закончились, я стал вчитываться в содержимое моего единственного полученного письма:

«Приглашение в Дуэльный клуб.

Кайл Голден, 2 курс.

Для положительного ответа на приглашение необходимо явиться сегодня в 16:30 к Дуэльному залу (1 этаж, зал № 111).

P.S. Явка обязательна.

Сопредседатель Дуэльного клуба,

Дилан Блэр».

— Приглашение в Дуэльный клуб с обязательной явкой… — я посмотрел на остальных ребят, которые тоже вчитывались в свои послания, — у вас такое же?

— У меня нет, — ответил первым Гарри, — тут написано, что меня назначили на роль ловца в команде по квиддичу… Сказано явиться на поле после уроков, и что это обязательно.

— А у меня приглашение в Книжный клуб, — поделился удивлённый Невилл, — только ничего про обязательную явку не написано.

— Рон, Симус, а у вас что? И почему вам пришло по два послания, а нам по одному? — я подошёл к ребятам из заглянул в их письма.

И у одного, и у другого мальчика были приглашения в Дуэльный клуб, но без уточнения про какое-либо обязательство в отличие от моего, а также точно такие же приглашения, но уже в Клуб Исследователей. Причём для вступления в данный клуб необходимо было явиться в тоже самое время, но совершенно в другой зал.

— То есть, вы сами вольны выбрать, в какой клуб вступить? — предположил Гарри, — но почему тогда и меня, и Кайла оставили без выбора?

— За меня всё решил староста школы, ты же слышал его вчерашнее обращение, — ответил я мальчику, — а вот ты… Думаю, для команды по квиддичу нужны самые лучшие летуны, и из-за этого они имеют возможность выбирать себе участников прежде остальных клубов…

Школьные клубы. Я неоднократно слышал о них тут и там, видел значки на мантиях учеников ещё в прошлом году, но уточнить у старших курсов, понятное дело, возможности не имел. Немного просветили меня на этот счёт близнецы Уизли, когда в один из августовских дней у нас зашёл разговор на эту тему.

Насколько я понял, клубы в Хогвартсе не являются обычными кружками по интересам, а имеют куда большее значение в социуме школьников. Подобно факультетам, они сплачивают определённую группу студентов, дают им различные преференции, но при этом и накладывают обязательства.

Дуэльный же клуб, если судить по всё тем же заверениям близнецов, является самым многочисленным и престижным клубом в школе, хотя с престижностью бы поспорили члены квиддичных команд, которые тоже являются неким аналогом клубной деятельности, но объединены именно волшебным видом спорта.

— Ну, раз тебе, Кайл, путь только в Дуэльный клуб, то и я туда пойду, — пожал плечами Симус.

— И я тоже. Фред и Джордж в команде по квиддичу, Перси в Книжном клубе, так что в этих «Исследователях» мне одному делать нечего. Жаль, что ты, Гарри, не сможешь присоединиться к нам. Вот было бы круто вступить всем вместе в один клуб… — сказал со вздохом Рон.

— Было бы здорово. Но я люблю летать, да и квиддич выглядит интересным, — ответил Гарри на слова друга.

— А мне, похоже, выход только в Книжный клуб, так как в другие меня не позвали, — сказал с грустью Невилл.

— Ну, ты можешь вообще никуда не вступать, если не хочешь, — неуверенно ответил на это Гарри.

— Нет, ты что! Студент без клуба остаётся без защиты старшекурсников, да и вообще, матушка мне рассказывала, что с такими учениками плохие вещи в Хогвартсе случаются куда чаще, — возразил Симус, — так что, Нев, не огорчайся и радуйся, что тебя позвали хотя бы книжники.

Что-то такое я и предполагал, когда близнецы говорили о вступлении в определённый клуб, как о чём-то важном и обязательном для моего же блага.

— Ладно, пойдём вниз, завтракать. Всё равно в клубы мы эти пойдём только после занятий, а их ещё надо пережить, — закрыл я наше обсуждение.

— Интересно, а какие девочки приглашения получили? — озвучил вслух Гарри свою мысль.

— Вот на завтраке и узнаем, — с этими словами я направился к выходу из спальни, а ребята последовали за мной.

Гермионы за завтраком не было — по всей видимости первый учебный день ей предстояло отлёживаться в больничном крыле. Остальные же однокурсницы-гриффиндорки активно включились в наше обсуждение касательно клубов:

— Мне вот пришло приглашение только в Клуб Исследователей, — сказала хмуро Салли-Энн, ковыряясь ложкой в каше, — для остальных я что, не подхожу? И кто это решил, они же меня совсем не знают…

— Наверное, старшекурсники пусть и не контактировали с нами, но всё же приглядывали за нашими успехами в течение прошлого года. По успеваемости там, или ещё по каким-то критериям отбирали нас, — ответил я ей.

— Но я хотела бы, может, тоже пойти в Дуэльный, — заявила она, — а меня даже не пригласили туда.

— Из всех нас только мне пришло послание от старосты школы, — сказала вдруг Парвати Патил, — но… Кайл, я хотела бы пойти в один клуб вместе с Лавандой. Мы же подруги… Да и Падма, моя сестра, тоже туда получила приглашение.

— Ничего, Парвати, я совсем не против, чтобы каждый из нас шёл туда, куда сам решит. Тем более, нам всё равно не удастся вступить в один клуб всем вместе. А куда вы собираетесь пойти? — спросил я у девочек, которые после моих слов заметно расслабились.

— В Женский клуб, конечно же, — твёрдо ответила Лаванда Браун, — моя мама мне про него рассказывала кучу всего интересного этим летом…

— Ха, Женский клуб, — вставил своё слово Рон, — Финч-Флетчли бы там понравилось. Вот будет умора, если его пригласят только туда.

— То есть ты считаешь, что если мы девочки, значит обязательно трусим?! — отреагировала на шутку друга Лаванда, прихлопнув для вида ладонью по столу, — а ты не забыл, Уизли, что мы, вообще-то, выпили то смертельно опасное зелье!

— Да, Рон, — поддержала девочки Салли-Энн, — прикусил бы ты свой язык.

— Да я же пошутил так, — съежился он от внезапного девичьего напора.

— По всей видимости, шутка не зашла, — хлопнул я его по плечу, разряжая обстановку, — Фэй, а тебя куда пригласили?

— В Клуб Ремесла… — тихо ответила она, — там, наверное, нужно создавать какие-нибудь волшебные штуки. В любом случае меня, как и Салли-Энн, в Женский клуб не взяли, так что пойду туда, может мне и понравится…

— Значит, нам суждено разойтись по разным клубам… — обвёл я взглядом своих однокурсников, — Только давайте договоримся, что будем рассказывать друг другу о том, что в этих самых клубах происходит. И мне вот интересно, а клуб сменить есть же возможность? Должна быть, хотя бы как-нибудь…

— Хей, ребят, — обратился к нам третьекурсник Ричи Кут, с которым мы общались ещё на приветственном пире. — Вы, главное, правила своих клубов тоже соблюдайте. Они у всех разные, но за этим внимательно следят. И, Кайл, насчёт возможности сменить клуб: это можно сделать только на следующий год после вступления, или в случае, если тебя выгонят из твоего. Но проблема в том, что другие клубы могут тебя попросту не принять, особенно, если с предыдущим у тебя отношения не сложились. Короче, в них не без подводных камней, но и плюсы там тоже есть, не без этого, — хмыкнул он своим мыслям.

После завтрака у нас наступили совсем не долгожданные занятия. Вспоминая ужасы предыдущего года, я опасался, что и на этом курсе нам приготовят что-то травмирующе-шокирующее, но занятие за занятием проходило, а никаких новых сюрпризов профессора нам не преподносили.

Прошёл урок Чар у Флитвика, где мы прогулялись по уже выученным заклинаниям и выслушали одухотворённую лекцию про «новые горизонты достижимого, что откроют нам более сложные чары». Кончилась и История магии с Бинсом, прошедшая как обычно в полнейшей тишине, исключая лишь скрипучее и жутко скучное повествование призрака о новом временном отрезке мира магии, что мы будем изучать в этом году. И даже злополучная Трансфигурация со строгой МакГонагалл завершилась вполне невинно и даже постояльцев больничного крыла среди второго курса не прибавилось.

Наверное, преподаватели были прежде всего настроены на обуздание первого курса, из-за чего наши уроки и прошли столь мягко и безболезненно. И как бы мне не было жаль новых учеников Хогвартса, я был безмерно благодарен их грядущей жертве во благо нашей безопасности.

Настало время идти по приглашению Дуэльного клуба в их вотчину.

Гарри отправился на квиддичное поле, Фэй ушла на верхние этажи замка, Невилл направился в сторону библиотеки, рядом с которой заседал Книжный клуб, Лаванда с Парвати двинулись на второй этаж, а Салли-Энн так и вовсе спустилась в подземелья со стороны барсуков.

У меня же, совместно с Роном и Симусом, путь пролегал к дуэльному залу на первом этаже. И всю дорогу я держал пальцы крестиком, искренне надеясь, что никаких сюрпризов клуб мне не принесёт.

* * *

Ученики разных курсов и факультетов со всего замка стекались в зал для дуэлей. Нашу компанию пополнили и другие второкурсники: в «самый многочисленный и престижный клуб» получили приглашения Майкл Корнер совместно со своим другом Уэйном Хопкинсом, Драко Малфой и Теодор Нотт со Слизерина, а так же Стефан Корнфут, Роджер Мэлоун и кореянка Сью Ли из воронов.

Не так уж и много человек удостоились приглашения. Из пуффенцуйдев и вовсе, был только Хопкинс. Или же был ещё кто-то помимо Парвати, кто решил вместо Дуэльного клуба выбрать какой-то другой?

— Новички? Проходите, скоро начнётся открытие, — сказал нам у входа один из старшекурсников.

Студентов здесь собралось изрядно. Зал имел округлую форму с проходами на второй ярус, где и собиралась основная масса учеников, располагалась у перил, переговаривалась между собой и чего-то ожидала.

Мы уже нашей большой компанией направились к одной из лестниц наверх, когда нас остановили:

— Каждый факультет занимает определённое место. Гриффиндор, вам сюда, — показал другой старшекурсник рукой на одну из лестниц, — слизеринцы, в другую сторону, когтевранцы вон туда, — повторил он свои действия с указанием рукой на другие проходы, — ну а ты, пуффендуец, следуй во-он туда. И давайте поживее, скоро состоится открытие и определение председателя.

Наверху нашу троицу встретили другие гриффиндорцы старших курсов.

— Трое новеньких, отлично, — сказал нам подошедший студент, — я Остин Уоткинс, можно просто Остин, — он пожал нам руки, — Кайл Голден — тебя я знаю. Рон Уизли, с тобой тоже всё понятно. А ты кто?

— Симус Финниган, — ответил твёрдо мой друг.

— Ирландец? Понятно. В общем, моей задачей является помочь вам троим, рассказать о клубе и всё такое. Не стесняйтесь, спрашивайте, что непонятно. Все мы были на вашем месте и прекрасно понимаем, что обо многом вы ещё не знаете.

— Эм, Остин, да? Можешь рассказать про то, чем вообще здесь занимаются? — воспользовался я его предложением, — только дуэлингом? Или есть какие-то ещё сторонние занятия. Например, научат ли нас здесь заклинаниям?

— Дуэльный клуб — это… Не совсем то место, где занимаются дуэлями как таковыми. Нет, у нас есть специальное помещение с помостом, и иногда вы даже будете учиться проводить дуэль в её изначальном понимании. Однако, это лишь незначительная часть того, чем на самом деле живёт клуб. В основном, мы практикуемся в магических битвах, избегая дуэльных правил со всеми этими поклонами, ограничениями и прочим. А это, знаете ли, и в самих дуэлях потом играет свою роль, повышая ваши способности. В целом, можно сказать, что это клуб боевой магии, хоть и называется дуэльным. И да, здесь вполне возможно научиться новым чарам, в том числе и продвинутым, которые проходят в аврорате и прочих специальных службах волшебников. Но всё это познаётся на практике, либо проходится совместно с куратором, которого вы ещё должны себе найти среди старших курсов. Не каждый ученик готов браться за помощь младшим студентам, если не видит явной выгоды или потенциала. Подсказать с чарами, указать на ошибки — это да, это здесь каждый делает. Но вот посвящать свободное время, когда у нас самих дел по горло — на это особо не надейтесь. О, ладно, остальное поспрашиваете после — вон, они выходят, — показал Остин на круглую площадку внизу, по краям которой становились четыре старшекурсника с разных факультетов. В одном из них я узнал Дилана Блэра — старосту школы.

— Внимание, внимание! Дуэльный клуб в новом учебном году объявляется открытым! Сопредседатели, вы готовы? Да начнётся бой! — прокричал один из учеников, после чего четыре старшекурсника резво вступили в схватку друг с другом.

В руках их появились палочки, а в стороны противников полетели первые заклятия. Лучи разной толщины и цвета с различной скоростью направлялись к участникам сражения. Старшекурсники выставляли золотистые и синие щиты, о которые разбивались чары, перемещались по арене, отпрыгивая от летящих сгустков магии и сами посылали заклинание за заклинанием в ответ.

— Ва-а-ау, — Рон округлил глаза, поражённо всматриваясь в происходящую баталию.

Всё происходило резко, стремительно. Не успевал я проследить за полётом одного луча, от которого уклонялись или ставили защиту, как в ход шли новые и новые чары, пугающие своим разнообразием и массовостью.

Старшекурсники показывали просто превосходный уровень сражения друг с другом, хотя и других примеров магических битв я ещё не видел. Однако то, как они действовали, как быстро реагировали на угрозу и молниеносно контратаковали друг друга, производило на меня достаточно сильное впечатление. Зрелищность отлично работала как на меня, так и на других учеников, что внимательно и даже немного возбуждённо рассматривали бой и поддерживали своих фаворитов.

На первых порах все атаковали всех без видимого разбора. Слизеринец сражался с пуффендуйцем, когтевранец с гриффиндорцем. После пары-тройки пущенных в противника заклинаний они меняли свою цель, надеясь сыграть на неожиданной атаке другого противника. При этом и атакующие внимательно смотрели в другие стороны, будучи готовыми встретить поток чар с прочих направлений.

Особенно интересно было наблюдать за вкраплениями трансфигурации, которую использовали старшекурсники на принесённых с собой мелких предметах. Когтевранец в этом деле явно превосходил своих оппонентов, умело создавая небольших животных из крошечных шариков, которые при появлении рвались в бой и тем самым отвлекали внимание на себя.

Но вот, в какой-то момент ситуация изменилась. Дилан Блэр из Гриффиндора в это время активно атаковал совместно со студентом-когтевранцем представителя змей, а сам когтевранец при этом ещё и успевал защищаться от лучей со стороны пуффендуйца. И вдруг, будто бы по щелчку пальцев, студенты трёх факультетов не сговариваясь сменили вектор атаки на самого Дилана.

Староста школы явно не ожидал такого поворота, и по мере сил постарался окружить себя щитами, которые почти сразу же пробили. Он увернулся от одного луча, второго, третьего, но от заклинаний с трёх направлений долго уклоняться не получится даже у очень вёрткого волшебника, коим Дилан Блэр на вид и не являлся.

Первый луч задел его левую руку, отчего она покрылась ледяной коркой и застыла. Второй угодил ему в живот, отбросив студента на несколько футов назад, ну а третий попал ему прямиком в голову, из-за чего тот потерял сознание и окончательно выбыл из поединка.

Теперь бой продолжился между тремя студентами, которые после свержения гриффиндорца напрочь позабыли о временном союзе с остальными. К Дилану же в это время спустилась парочка учеников с факультета львов и стала приводить того в чувство.

— Почему они напали на него втроём? — спросил я у Остина, который после поражения гриффиндорца неодобрительно цокал, продолжая смотреть за боем.

— Не хотели давать шанс на победу, вот и сговорились перед началом. Такие интриги не редкость в подобных событиях, привыкайте. Всё же Дилан урвал себе статус старосты школы, так что давать ещё и дополнительную власть в клубе ему не собирались. Жаль, конечно, но Дилан и сам не особо надеялся на победу. Вон, тот же Гудвин из воронов в бою считается куда сильнее.

Тем временем, слизеринец и пуффендуец сообща теснили этого самого Гудвина, который был вынужден вслед за Диланом уйти в глухую оборону. Было заметно, что студент пусть и успевает защищаться от атак змеи и барсука, но вот на любые попытки контратаки возможности всё никак не предоставлялось. С каждой секундой ворон выдыхался всё быстрее, тратя силы на уклонение от очередных лучей. Как я понял, некоторые чары могли игнорировать поставленные барьеры, из-за чего рассчитывать на одни лишь щиты в бою не стоило.

Мне уже казалось, что вот-вот уставший Гудвин ошибётся и на арене останутся один на один барсук со змеёй, но ситуация переменилась с внезапной атакой пуффендуйца на своего союзника. Она была столь неожиданной и своевременной, что одним единственным заклинанием барсук вывел слизеринца из состязания, после чего продолжил столь же активно поливать заклятиями Гудвина.

Видимо, он понадеялся на усталость ворона и решил, что сможет довести бой ним в одиночку.

Они активно сражались ещё несколько минут, пока трансфигурированная собака не отвлекла внимание барсука на себя, а когтевранец сполна воспользовался шансом и сколдовал вслух что-то долгое и сложное.

Большую часть боя студенты использовали невербальные заклинания, а вот с более сложными или редкими чарами приходилось уже произносить их вслух.

Так и здесь, из палочки ворона вырвался бордово-серый луч, который устремился к отвлечённому пуффендуйцу. Тот заметил угрозу и отскочил с траектории полёта заклинания, но только вот чары, пролетев ещё немного вперёд, резко сменили свой курс и ударили студента в бок, завертев того по всему залу. Третий участник выбыл из борьбы.

— Председатель Дуэльного клуба определён: Томас Гудвин! — громко сказал тот же самый ученик, который объявлял о начале поединка.

Зал потонул в аплодисментах других курсов и криков радости со стороны Когтеврана.

— Фу-ух, — Гудвин вышел в центр зала и довольно хрустнул головой, разминая затёкшие мышцы, — как вам зрелище, Хогвартс? — спросил он у толпы, которая ответила ему одобрительным гулом, — ну, вот и славно. Тогда, предлагаю начать проверочные бои лесенкой. Шестой курс, готовьтесь, вы следующие. А перед ужином уже посмотрим на наших новичков, пусть поглядят для начала за другими боями.

На нашу часть верхнего яруса поднялся Дилан, который разминал свою руку, в рукаве которой до сих пор оставались кусочки подтаявшего льда. Другие гриффиндорцы его встречали одобрительно, вслух возмущались подлостью других факультетов, но злости как таковой не испытывали. Видимо, здесь такое и правда в порядке вещей.

— Так-так-так. Голден тут. Уизли, Финниган — приветствую вас в нашем клубе. Я бы удивился, предпочти вы нам этих травелов. Уоткинс, ты как, рассказал им что тут к чему? — подошёл к нам Дилан, сохраняя добродушный настрой.

— Не успел, мы только познакомились, как всё началось, — ответил старосте Остин.

— Тогда оставь их мне. Раз уж благодаря нашим второкурсникам я стал старостой школы, то не грех будет отплатить их лидеру и его друзьям, введя детишек в курс дела самостоятельно. Иди, готовься. Шестые курсы должны быстро закончить, там Грин всех порвёт на лоскуты мантии, ха-ха.

— О'кей, Дилан. Круто выступил, кстати.

— Да знаю, знаю, — отмахнулся он от похвалы и сосредоточил своё внимание на нашей троице.

— Ну что, ребятки. Наш клуб, как всем известно, самый крутой среди остальных. Ни фанатики, ни травелы, ни уж тем более черви с нами не сравнятся. Более того, наш клуб является самым старинным среди прочих и насчитывает уже двадцать девять лет своего существования. У нас есть определённые традиции, о которых вы вскоре узнаете, а также каждый год мы устраиваем мартовский турнир, к которому бесперебойно готовимся всё время до этого. Вам, второкурсникам, стоит готовиться прежде всего к дуэльным поединкам за звание лучшего дуэлянта среди своего курса. Во всех остальных случаях, вы будете скорее массовкой, так что приготовьтесь часто чувствовать на себе чары противников, ха-ха. Не боитесь, в поединках никаких проклятий и тёмной магии, так как это чревато серьезными последствиями. Только боевые чары, трансфигурация и прочие придумки, созданные для победы в бою. Да и своих мы ставим на ноги без участия Помфри, и даже имеем кое-какие запасы зелий на случай серьезных ранений. Всё по-взрослому, привыкайте. Вот, кстати, — он вытащил из кармана три значка с вертикальной волшебной палочкой и двумя треугольными щитками по бокам.

При моём прикосновении значок потеплел и вскоре вернул свои изначальную температуру. Зачарованный.

— Носите их с гордостью и в случае проблем с другими учениками не мешкайте и обращайтесь к любому члену вашего клуба. Но если сами решили позадирать кого-то из однокурсников, то учтите — вы сами по себе и никто за ваши косяки впрягаться не будет. Вопросы есть?

— А какое-то посвящение в клуб или что-то в этом роде будет? — спросил я у Дилана.

— Вот отсражаются старшие курсы, тогда вы и покажете на что способны в кругу и способны ли вообще хоть на что-нибудь. Это и есть ваше посвящение.

Пока Дилан Блэр нам всё это рассказывал, шестой круг внизу занял свои позиции.

— Они что, будут сражаться все одновременно? — спросил удивлённый Симус.

— Конечно. Именно в массовой драке закаляются настоящие бойцы. Мы устраиваем самые разные баталии, сейчас вот — битва факультетов. На каждом курсе определяется свой факультет-победитель, — ответил Дилан, облокотившись на перила, — задай им жару, Грин! — крикнул он шестикурснику-гриффиндорцу.

— Обязательно, Блэр, — ответил тот и усмехнулся.

— Эм, а почему слизеринец, вон, стоит один, а гриффиндорцев четверо? Это же нечестно, — сказал растерянный Рон.

— Оставь честность на дуэльные поединки, Уизли. И запомни: в сражениях между факультетами, что будут составлять значительную часть вашего времени, побеждают те, кто лучше всего договорятся и перехитрят друг друга. Этот, как ты выразился, «один слизеринец», спокойно скооперируется с тройкой барсуков и двойкой воронов, благодаря чему может вынести нашу четвёрку без особых усилий. Потом сговорится с двойкой воронов и точно так же вынесет барсуков. Те, скорее всего, направят свои палочки против когтевранцев, а одинокий слизеринец, против которого никто толком и не сражался, так как он всего один, по итогу добьёт остальных. Так, конечно, в данном случае не произойдёт, но, надеюсь, систему ты усёк?

— Ага, — кивнул Уизли, — то есть любого противника здесь могут побеждать, объединяясь с другими факультетами.

— Именно. В этом и прелесть подобных битв — помимо них самих существуют и сражения за союзы, которые могут формироваться и распадаться даже в самом бою по несколько раз. Мы существуем и имеем лучшую репутацию именно благодаря зрелищности. На турнир приходят посмотреть как участники других клубов, так и директор с профессорами.

— То есть без устраиваемого турнира вы бы не существовали? Почему? — задал я вопрос.

— Мы бы не существовали, Голден. Мы. Таково условие Дамблдора. Если создаётся клуб — он обязан иметь какую-то понятную цель своего существования. Такую, которую можно продемонстрировать остальным в течение учебного года. Все её имеют. Наша — показать боевые навыки своих участников и устроить шоу, умаслив зрелищем преподавателей и выбивая дополнительные поощрения. Так уж здесь заведено.

Его слова у меня породили ассоциации с обезьянками в цирке, которые выступают на потеху публике, но свои мысли я, понятное дело, не озвучил.

В данный момент стоило просто мотать себе на ус информацию от Дилана и не выпендриваться. Всё-таки Дуэльный клуб обещал мне подарить именно то, в чём я так нуждался весь прошлый год: практику новых заклинаний.

Глава 8. Два коллектива

Эх, жизнь моя — жестянка,

Вокруг — одни уроды,

Живу я, как приманка,

А мне летать, а мне летать,

А мне летать охота.

* * *

POV Гарри Поттер.

— Гарри, ты с нами, — сказал мальчику один из близнецов, когда они только-только пришли в гостиную после уроков, — покажешь себя в деле Вуду, да и с остальной командой познакомишься поближе.

Он взглянул на своих друзей немного растерянно и боязливо. Всё-таки Гарри с друзьями почти всегда находился в Хогвартсе вместе, а сейчас каждому следовало идти разными дорогами. И если Кайл, Рон и Симус отправлялись в свой клуб все вместе, то вот ему предстояло вступать в команду по квиддичу в одиночку.

Нет, участвовать в воздушном виде спорта для волшебников пригласили не только его. Точно такие же назначения получили и Элла Уилкинс из Слизерина, и Макмиллан из Пуффендуя. Только вот во-первых, с ними Гарри практически не общался, а во-вторых, они вступали в команды своих факультетов, так что трое второкурсников всё равно по итогу оказывались порознь.

— Иди, Гарри. А нам тоже скоро выдвигаться в Дуэльный клуб. Покажи им класс, ладно? — подбодрил его по-дружески Кайл, хлопнув по плечу.

— Ага, — Гарри кивнул, — вы тоже там не оплошайте. А на ужине расскажем, как всё прошло. Хорошо?

— Ну естественно, — хмыкнул Рон, — кстати, ты же знаешь, что очень круто летаешь, Гарри? Так покажи это всем остальным.

Рон хорошо чувствовал, когда Гарри нужны были подобные слова, и без проблем их произносил в самое нужное время. Если с другими учениками его друг мог быть слишком грубым или безразличным, то в случае с ним Уизли всегда умел вовремя оказать дружескую поддержку, был довольно чуток к его страхам и, казалось, своим поведением придавал Гарри уверенность и веру в свои силы.

За это он и ценил дружбу с рыжеволосым мальчиком точно так же, как ценил её и с Кайлом.

Сначала Гарри дошёл до своей спальни и достал из чемодана купленную летом метлу «Нимбус 2001», на которой он и собирался летать. После его возвращения друзья уже ушли на своё собрание клуба, а он, находясь в сопровождении близнецов Уизли, отправился к квиддичному полю.

Лишь переступив порог замковых ворот, близнецы сразу же уселись на свои мётлы.

— Нас уже ждут. Давай поторопимся, залезай на свой «Нимбус», Гарри.

— Э-э, — мальчик замешкался, — а это разрешено? Ну, летать на метле вне стадиона?

— Ох, Гарри, Гарри, — Фред, или Джордж — он до сих пор путался с тем, кто кем из близнецов является, закатил глаза, — нам конечно радостно видеть, как ты усердно соблюдаешь правила, но мы же не устраиваем полёты вокруг замка, а просто хотим добраться до стадиона побыстрее.

— Не дрейфь, залезай, — сказал уверенно другой близнец.

Гарри ничего не оставалось, как послушаться братьев Рона и последовать за ними на метле, паря приблизительно в пяти футах над землёй.

Полёты… Каждый раз, когда мальчик взмывал на метле в воздух, всё сразу менялось. На земле он чувствовал себя достаточно невзрачно и неуверенно, но вот в воздухе… Он ощущал себя настоящим воздушным асом, прямо как в тех фильмах про войну, что иногда показывали по телевизору.

При полёте для Гарри не существовало никаких забот, а все его переживания и озабоченности оставались где-то там, внизу. И каким бы неприятным тренером ни являлась мадам Трюк, полёты на мётлах в прошлом году однозначно стали его любимыми уроками, а каждую субботу на первом курсе он ждал со жгучим нетерпением.

Возможность летать стала для него настоящей отдушиной. Так что, несмотря на временную разлуку с друзьями, приглашению в команду, в составе которой он имел возможность частенько взмывать в воздух, Гарри был очень даже рад.

Долетели они без приключений. Через какие-то пару минут ребята уже приземлялись у стен стадиона и пешком входили в проход, ведущий в раздевалку команды.

— Ну наконец-то! — с этими словами их встретил Оливер Вуд — старшекурсник Гриффиндора, что являлся капитаном их команды, — переодевайтесь и бегом на поле. Через полтора часа прибудут слизеринцы для тренировочного матча, а наш ловец ещё даже в воздух не взлетал…

— Но… — Гарри немного обидела столь несправедливая оценка капитана, — я поднимался в воздух. И летать умею.

— Только не во время матча… Там совершенно другие скорости и задачи. Это тебе не дурачество и развлечение, когда ты летишь куда вздумается и ни о чём не думаешь. Квиддич — жесткий спорт. Зазеваешься — мигом отправишься на землю с парочкой переломов, — припечатал он Гарри, по виду будучи уверенным в своих словах на все сто, — так что переодевайся, и будем смотреть на твои навыки и реакцию. Фред, Джордж — вас это тоже касается. Не забыли ещё, с какой стороны держать биту и как отбивать ею бладжер?

— Обижаешь, Оли, — усмехнулся один из близнецов.

— Вот и посмотрим. В прошлом году мы заняли третье место, а это никуда не годится. Будем навёрстывать и при необходимости тренироваться в два раза чаще — благо, теперь у нас приоритет на расписание тренировок из-за победы Гриффиндора по очкам. Поттер, твой шкафчик номер три, там уже готовая форма. А метла? — Оливер подошёл и взглянул на метлу, которую Гарри держал в руке. — «Нимбус две тысячи один», — присвистнул он, — она же стоит баснословных денег. Где взял?

Гарри немного застеснялся и зарделся одновременно, и уже собирался ответить, но его опередил один из близнецов:

— Это мы подбили его на покупку ещё летом. Знали ведь, что ты решил его взять в команду. С такой метлой шансы поймать снитч будут повыше, чем на обычной «Комете», верно?

— Ты прав, — сказал задумчиво Оливер, — но всё зависит и от навыков ловца. И если, не приведи Мерлин, они окажутся такими же, как у Ривса, то мы в дерьме.

— Да не-е-е, — один из близнецов махнул рукой, — мы летали с Гарри у нас во дворе летом. Он будет куда лучше Ривса, не переживай.

Гарри предположил, что названный Ривс был их предыдущим ловцом. И мальчику очень хотелось доказать капитану и всем остальным, что уж он-то летает куда лучше своего неумелого предшественника.

Близнецы Уизли были в команде загонщиками, а капитан являлся вратарём. Охотниками, или точнее охотницами у гриффиндорцев были три девушки: Алисия Спиннет и Анджелина Джонсон с четвёртого курса, а также Кэти Белл с третьего. Получалось, что почти все в команде были не сильно старше Гарри, и лишь Оливер Вуд учился уже на шестом курсе.

Гарри достаточно тепло познакомился с девушками-охотницами. Алисия ему показалась чем-то опечаленной, а Анджелина бойкой и крутой благодаря своей смелой манере общения с вкраплениями разных словечек, которые он слышал лишь однажды, от дружков кузена Дадли ещё в далекие времена до Хогвартса. С Кэти Белл же у мальчика завязалось более активное знакомство. Она была на курс его старше, и всего лишь год назад вступила в команду, так что с ней найти общий язык оказалось достаточно просто.

— Всё, перезнакомились, взлетаем. И так уже драгоценное время потеряли, — сказал в итоге недовольно Оливер Вуд. — Охотницы, повторяйте прошлогодние схемы и практикуйте передачи. Близнецы — стандартное прикрытие от бладжеров. Гарри… Ты познакомишься со своей главной задачей.

Вуд открыл большой ящик, что стоял у трибун, и вытащил оттуда маленький золотой шарик с крылышками.

— Старайся не упускать его из виду. Поле снитч не покинет, но и разглядеть его снова не так-то просто на таком большом пространстве. Запомни: пока ты или твой противник не поймаете его — игра не закончится. Вперёд!

Капитан отпустил шарик из руки, после чего тот стал парить рядом с ним, резкими движениями перемещаясь в разные стороны. Как только Гарри оторвался от земли, снитч ринулся вертикально вверх, а мальчик рванул за ним.

Погоня. Преследуя заветный снитч, Гарри не думал ни о чём другом, всеми силами старался уследить за вёртким шариком и догнать его. На прямой дистанции это получалось достаточно легко, только вот снитч частенько любил непредсказуемо менять траекторию своего полёта в трёхмерном пространстве стадиона.

Гарри не замечал как летит время, пока на полной скорости двигался за снитчем. Краем глаза он иногда видел других сокомандников: вот Вуд уже парил у колец и отбивал руками в жестких вратарских перчатках и собственной метлой броски квоффлов от охотниц, вот один из близнецов отбил бладжер, находясь прямо под ним, а вот Кэти Белл уже в другой стороне поля передавала пас Алисии.

Всё происходило как в тумане. У мальчика была одна единственная цель, и он до сих пор её не потерял, пусть и не мог догнать. Игра в кошки-мышки со снитчем затянулась, но после резкого снижения снитч немного замедлился, а Гарри удалось не впечататься в землю и постепенно выровнять метлу, а после догнать и схватить резвый шарик в руку.

— Я поймал! Поймал! — крикнул Гарри, с горящими от восторга глазами показывая команде свой улов.

Сокомандники подлетали и поздравляли мальчика с первым пойманным снитчем: хлопали его по плечу и делали приятные сердцу Гарри комплименты.

— Отлично. Летаешь ты здорово, не боишься идти на рискованные виражи и хорошо чувствуешь свою метлу. Это очень здорово, — говорил ему Оливер, и похвалу эту Гарри слушал с воодушевлением. — Ты прекрасно сосредотачиваешься на снитче — так ни разу не потерял его из виду. Запомни ещё две вещи: во-первых, иногда всё же старайся глядеть по сторонам, так как загонщики противников первым делом захотят вывести тебя из игры. Отбитый бладжер летит куда быстрее обычного, так что здесь нужна хорошая реакция. Конечно, близнецы тебя по мере сил будут прикрывать, но на матче случается всякое… Во-вторых, снитч выпускается судьёй в центре поля наравне с броском квоффла и запуском бладжеров, а ты в этот момент находишься на другом конце поля. Так что прежде чем поймать снитч, его ещё нужно найти. Пока же этого не произошло — ты по возможности помогаешь охотницам: преследуешь противников, выбиваешь квоффл, передаёшь пас и возвращаешься к поиску снитча на поле. И не забывай держать в голове местоположение вражеского ловца — он может заметить снитч раньше, и в этом случае ты не должен прозевать этот момент.

Находясь на кураже, Гарри спокойно принимал информацию от капитана, а всё сказанное казалось ему достаточно понятным и совсем несложным в реализации.

— И, похоже, скоро ты узнаешь всё это на практике, — сказал вмиг нахмурившийся Вуд, глядя на проход в раздевалки, из которых ровным строем выходили слизеринцы.

— Так-так-так, — гадко ухмыльнулся капитан команды Слизерина, — похоже, львята уже во всю летают и хотят победить в турнире. Что же, мы можем прямо сейчас показать всю глубину ваших заблуждений.

— Не дождёшься, Флинт, — сквозь зубы ответил Оливер. — Ты языком чесать пришёл или на тренировочный матч? Поднимай свою команду в воздух и начинаем.

— Не так быстро, Вуд, — Флинт облокотился на свою метлу, продолжая некрасиво улыбаться и демонстрируя тем самым свои кривоватые зубы. — Дело в том, что у нас новая загонщица. Так что, думаю, стоит поднять прыть бладжеров на пару пунктов. Ей всё-таки нужно тренироваться к настоящему матчу, а не играть в песочнице, с её-то габаритами, — он кивнул в сторону худенькой второкурсницы, что тихонько стояла в окружении своих сокомандников.

Гарри знал, что девочка тоже хорошо управлялась с метлой, а ещё, по слухам, прекрасно отбивала бладжеры, несмотря на свой малый вес и комплекцию.

— На пару пунктов? Ты с ума сошёл? Даже на матче ставится пятёрка. Ты хочешь полетать с шестью? Чтобы половина себе кости поломала? Чёрта с два, Флинт.

— Ну, разве что ваша половина, хе-хе. Мои условия ты услышал, иначе я не вижу смысла тренироваться вместе.

Оливер Вуд посмотрел на свою команду и скрипя зубами ответил другому капитану:

— Как хочешь. Только знай — мы не придём проведывать вас в больничное крыло, пока вы будете там сращивать кости.

— Конечно не придёте. Вас туда отнесут, хе-хе, — повторил Флинт свою фирменную ухмылку, — ладно, парни и… девушки. Начинаем.

Гарри примерно понял о чём они говорили: бладжеры можно было настраивать, выбирая приемлемую скорость и степень агрессивности зачарованных мячей. Как-то об этом говорила мадам Трюк, выставляя в моменты наказаний на своих уроках бладжеры на пятёрку. И похоже, что сейчас им предстоит столкнуться с одним из самых высоких уровней сложности.

— Фред, Джордж, на вас вся надежда. Гарри, с квоффлом ты в этот раз не взаимодействуешь, иначе тебя выбьют сразу же. Сосредоточься на снитче и кружи неподалёку от их ловца, но не ведись на провокации.

— Да, Гарри. Не ведись на провокации, как это сделал твой капитан, — выплюнула обвинение Анджелина, — что за херня, Вуд?! Ты нас угробить в самом начале года решил?

— Нам нужна практика, — нервно, но в то же время твёрдо заявил он. — И придержи свой язык. Научимся игре с такими бладжерами, и первый матч против пуффендуйцев нам покажется лёгкой прогулкой. Иначе, мы лишимся спарринг-партнёров, сама слышала.

— Дожить бы ещё до этого времени… — ответила она хмуро и взлетела к центру поля, а за ней безмолвно отправились другие две девушки.

Тренировочный матч начался очень активно. Мячи одновременно взлетели вверх, а охотники с загонщиками на высоких скоростях стали бороздить просторы квиддичного стадиона.

Гарри стал выглядывать снитч, перемещаясь поверху над остальными игроками, но отвлёкся, увидев первый бладжер. Мяч летал с поразительной скоростью, и охотники прикладывали серьезные усилия, чтобы от него уворачиваться. Загонщики же еле-еле успевали его отбивать, при этом били неприцельно, желая лишь увести от себя и своей команды угрозу.

Мальчик заметил, что ловец противников куда-то полетел и направился за ним. Если его конкурент заметил снитч, то ему было просто необходимо поспеть за ним как можно раньше. Гарри словно нож сквозь масло пролетел через летающих туда-сюда игроков и стал сближаться с другим ловцом.

Вдруг, он почувствовал угрозу справа, а когда обернулся, бешеный бладжер уже находился в паре футов от его лица. Всё, что успел сделать мальчик — это зажмуриться в ожидании удара, но в самый последний момент рядом с его ухом просвистела бита, ударившая бладжер и отправившая того прочь в другой конец поля.

— Не спи, Гарри! — крикнул довольным тоном близнец Уизли. — Я не всегда окажусь рядом, чтобы… — второй бладжер, который до этого отбила Уилкинс, врезался прямиком в челюсть близнеца. Удар выбил парочку зубов, а струйка крови из его рта брызнула прямиком на лицо Гарри, что парил в этот момент совсем рядом со спасшим его загонщиком.

Близнец повалился на землю, а Гарри в шоковом состоянии смотрел на столь же удивлённую второкурсницу.

— Я не хотела, — сказала она очень тихо, но Гарри понял сказанное по губам.

— Уилкинс, отличный удар! В тебе и правда потенциал убийцы оппонентов, ха-ха! Не отвлекайся, вперёд, без загонщика у них меньше шансов! — кричал ей довольный Маркус Флинт,

— Чёрт, Джордж! — зло крикнул брат-близнец пострадавшего и со злым взглядом продолжил играть: более жестко и норовя в отместку угодить бладжером по новенькой загонщице.

Внизу же какой-то старшекурсник подбежал к телу валяющегося Джорджа, наложил на него чары и стал левитировать пострадавшего прочь с поля.

— Гарри! Снитч! — через несколько секунд крикнула ему Кэти Белл, указывая рукой на ловца, который уже вовсю гнался за едва различимым золотым шариком.

Гарри встряхнул головой и помчался за ним. Мысли о пострадавшем из-за него близнеце заменились одним единственным желанием поймать этот чёртов снитч, чтобы всё это оказалось не напрасно и других жертв удалось избежать.

Погоня за снитчем была напряженной, а вражеский ловец играл подло и агрессивно, норовя столкнуть Гарри с метлы при любой возможности. Но мальчик прилип к оппоненту будто банный лист, а потом и вовсе благодаря скоростной метле умудрился обогнать слизеринца, так что теперь это он уже старался нагнать маленький золотой шарик, а оппонент дышал ему в спину.

Гарри уже протянул руку, стараясь схватить снитч, что летел по прямой, но в этот момент на горизонте снова появился бладжер. Снитч отпрыгнул чуть выше, а вот Гарри уклониться от летящего шара уже не успевал. Поначалу он столкнулся с рукой мальчика, из-за чего один из его пальцев противно хрустнул, а потом отскочил и в лицо, больно ударяя Гарри по скуле.

На миг он потерял ориентацию, но смог удержаться на метле даже на такой скорости, а когда огляделся, ловец противников уже валялся на земле от столкновения с тем самым бладжером, который пусть и навредил Гарри, но по сути прошёлся по касательной.

Рукой со сломанным пальцем, он, терпя сильную боль, держал метлу, а другую освободил для поимки снитча, за которым всё так же летел по прямой, приближаясь уже к концу стадиона.

На последнем издыхании, от боли сжимая зубы настолько сильно, что челюсть Гарри мерзко заныла, он неумолимо приближался к заветному шарику.

В глазах его двоилось. Кое-как мальчик протянул руку и всё-таки смог ухватить шарик тремя пальцами, с облегчением спускаясь на метле вниз, к безопасному зелёному газону стадиона.

«Гриффиндор победил… на тренировочном матче. Что же меня ожидает во время турнира, с такими-то тренировками?» — думал обессиленно Гарри, баюкая свою руку и ощупывая налившийся синяк на скуле.

* * *

POV Меган Джонс.

— И где все остальные? — задал Блейз Забини вопрос за всех присутствующих второкурсников, когда все они подошли к назначенному кабинету, что находился не сильно далеко от входа в гостиную Пуффендуя.

Оглядевшись, ребята так никого из студентов более старших курсов и не увидели, отчего какое-то время стояли перед дверью, ожидая неизвестно чего. И если бы не вопрос Блейза, это бессмысленное стояние в коридоре могло затянуться ещё больше.

— Может, мы перепутали спуск? Или кабинет, — сделала предположение Изабель МакДугал.

— Не неси чушь, — фыркнула на неё сестра-близнец Мораг. — Мы пришли туда, куда надо. Они скорее всего уже все внутри, а мы стоим тут как истуканы.

В ответ на грубость со сторонысестры Изабель нахмурилась, скрестила руки и отвернулась от Мораг, явно затаив обиду.

Однако Меган, несмотря на поведение слизеринки, больше склонялась именно к её версии. Переглянувшись со своей лучшей подругой Джек, девочка убедилась, что и она думает точно так же.

На курсе Меган было целых две пары близняшек, что её порядком удивляло. До Хогвартса девочка не встречала похожих как две капли воды людей, а тут из пятидесяти человек было аж две пары таковых. Ещё более удивительным было то, что очень похожие внешне девочки поступили на разные факультеты. Индианки Патил распределились между львами и воронами, а из МакДугал одна поступила на Когтевран, в то время как её сестра ушла в Слизерин.

И глядя на пустяковую ссору между сёстрами, Меган ещё больше убедилась, что нахождение порознь влияет на отношение между родственниками довольно сильно. Даже у столь близких, как близняшки.

— Тогда, может, сами зайдём? А то ведь опоздаем, — предложил Джерри Пафф, стараясь переключиться с конфликтной атмосферы.

Меган ни капли не сомневалась, что предложит это именно её друг. Мальчик сочетал в себе скрытую смелость и при этом старался гасить любые конфликты по мере своих возможностей.

Может быть, именно из-за этих качеств он ей и понравился, хотя о подобном никто никогда не узнает, конечно же кроме верной подруги, которой можно было доверить даже такой важный секрет.

Гриффиндорка Салли-Энн Перкс, стоявшая ближе всех к двери, сразу после предложения Джерри попробовала открыть её, и та легко поддалась.

Джек за время пребывания у Меган часто рассказывала о том, как они первую часть летних каникул жили у опекуна: как ездили в Скандинавию, как успели неплохо с ней подружиться и как эта девочка заполучила себе очень редкого питомца.

Меган даже немного завидовала летним приключениям маглорождённых, проведя тот отрезок времени по сути в одиночку — в частенько пустующем доме родителей, с нечастой компанией занудного и очень занятого дядюшки. Он был единственным, кто остался у неё из родственников со времён гражданской войны, но никому из них подобное сожительство не нравилось, отчего их обоюдным молчаливым решением было пересекаться как можно реже.

Взглянув в открывшийся проём, Салли-Энн присвистнула:

— Гляньте, что здесь!

Остальные ребята загорелись любопытством и отворили дверь нараспашку, а открывшаяся перед ними картина явно имела следы применения волшебства: вместо какого-нибудь прохода или новой двери малюсенькое помещение окружали три каменные стены, образуя тем самым вместе с таким же каменным проёмом, из которого вошли они, довольно тесный квадрат. По центру же прямо в воздухе зависли самые разнообразные предметы: книги, парты, какие-то деревяшки, камешки и прочие вещи.

«Они будто бы остановились во времени, застыв на месте и образуя некий подъём наверх», — пришла к выводу Меган, осматривая вместе с остальными помещение крохотной комнатки.

Наверху, сквозь многочисленные предметы разных форм и размеров, виднелся парапет, примыкающий к другой двери. Причём находилась она явно выше подземелий, но на глазок, с высокими потолками Хогвартса, было решительно непонятно: на нулевой ли этаж она ведёт, или же на первый.

— И как нам добраться до неё? — расстроенно спросила у остальных Изабель.

Сестра девочки сразу после её вопроса дотронулась до ближайшего парившего фолианта и попыталась переместить его. Попытка оказалась безуспешной, как бы Мораг ни напрягалась.

— Видимо, нужно забираться по этим предметам наверх, — озвучила она свои выводы.

— Мне это напоминает испытания на первом курсе, — шепнул Джерри девочке.

— Надеюсь, что схожего здесь будет как можно меньше, — ответила вместо Меган услышавшая мальчика Джек, задумчиво и немного с опаской глядя вверх.

У Меган непроизвольно побежали мурашки. И если Блейз вместе с сёстрами МакДугал знали об испытаниях только из редких рассказов очевидцев, большинство из которых совсем не горело желанием говорить про пережитые ужасы, то их троица и Салли-Энн всё прекрасно помнили.

— Не стоит так переживать, — попыталась приободрить их гриффиндорка, моментально смекнув, с чем именно ассоциировалась данная комната. — Скорее всего, это некая заморочка клуба, в который мы вступаем. Сами подумайте — это же Клуб Исследователей. Значит, там что-то исследуют, что очевидно. А столь необычный вход по логике должен отсеять тех, кто не сможет даже подняться.

— И когда она научилась говорить так… так правильно и по-взрослому? — спросил Блейз у Мораг. Он попытался сделать это тихо, но не рассчитал громкость и его слова услышали все.

И Меган знала ответ на этот вопрос, как знала и того, кто в свои двенадцать лет разговаривал похожим, ещё более заметным образом. Даже у Джек после проведения месяца вместе с ним немного изменилась речь, став более ровной и уверенной.

Кайл Голден и правда сильно влиял на тех, с кем общался хоть сколько-то длительное время.

Вопрос Блейза так и остался без ответа, а сам мальчик смутился и уже успел пожалеть о том, что вообще задал его.

Спустя же пару минут прочих рассуждений, ребята полезли наверх. Довольно быстро они нашли самое лёгкое начало маршрута, на котором было достаточно удобно как опираться ногами на близлежащие предметы снизу, так и забираться с помощью таких же наверх — всё выше и выше.

В этом деле очень помогали каменные стены, расположенные довольно близко. Благодаря им можно было опереться рукой на гладкую поверхность в промежутках между новыми предметами, на которые предстояло залезть, подтянуться или зацепиться.

Для Меган это занятие было не из лёгких, как, впрочем, и для всех остальных. Очень необычно было чувствовать под ногой лишь небольшую дощечку, перекладину или корешок очередной книжки. Всё их естество утверждало, что предметы, на которые они направляли весь свой немалый вес, должны были если и не рухнуть вниз, то хотя бы поменять своё положение: перевернуться или отодвинуться. Но несмотря на все опасения, вещи замерли в пространстве как влитые. Даже на тоненький листок пергамента можно было встать одной ногой, и он ни капли бы не шелохнулся, оставшись целиком и полностью неподвижным.

Но со столь тонкими предметами следовало быть крайне аккуратными, что доказал всем Джерри, когда упёр ногу в один такой вертикально расположенный листик, а он почти разрезал его новенькую школьную обувь, практически добравшись до ступни. Повезло, что её друг вовремя спохватился, почувствовав неладное, и быстро убрал ногу от этого с виду безопасного предмета, что в застывшем состоянии оказался бритвенно-острой ловушкой.

Во время подъёма все запыхались, а у самой Меган забились и устали мышцы чуть ли не всего тела. Но они, к счастью, помогали друг другу: там, где можно было подтянуть другого, ребята это делали, и никто из их компании не стал эгоистом, действуя в одиночку. Это здорово поднимало общий дух и глушило страх упасть или окончательно обессилеть на половине пути.

Так, преодолевая фут за футом, каждый из них с трудом, но всё же добрался до самой верхушки комнаты, аккуратно уместившись на парапете, чтобы случайно не столкнуть вниз других.

Для Меган было настоящим чудом, что никто так и не сорвался вниз, больно ударяясь по пути падения о замершие в воздухе предметы. Лишь подумав об этом, её тело парализовал страх: хотелось забиться в самый дальний угол, горько и долго плакать там, как это происходило множество раз в прошлом году.

Теперь же у неё, пусть и не всегда, получалось перебарывать такие срывы, и неоценимую роль в этом сыграла помощь Джек, которая в самые трудные минуты была рядом, умело подбирала так необходимые для успокоения слова и одним своим присутствием делала даже самое страшное событие чуточку лучше и светлее.

Так, за своими думами, Меган чуть не пропустила тот момент, когда злополучная дверь, которую какой-то изверг решил разместить в паре десятков футов над полом, открылась, а внутри нового помещения виднелись старшекурсники.

Они хлопали и поздравляли добравшихся ребят, а когда узнали, что наверх забрались абсолютно все и обошлось без происшествий, ребята из клуба стали ещё веселее.

— Добро пожаловать в Клуб Исследователей! — поприветствовала их компанию старшекурсница из Пуффендуя, когда все другие ученики затихли с поздравлениями, а второкурсники окончательно зашли внутрь: в просторное помещение, больше похожее на комнату отдыха одной из гостиных. — Я Пруденс Пул, глава этого клуба. Представьтесь, пожалуйста.

Меган, как и всегда в таких ситуациях, сначала переглянулась с Джек.

— Меган Джонс, Пуффендуй, второй курс, — решила она проявить инициативу, представившись самой первой.

— Эм… Джек Спинкс. То же самое, — следом за ней ответила её подруга, неловко прикрывая край мантии, который успел зацепиться за один из застывших предметов и несильно надорваться.

«Надо будет опробовать тот зачарованный швейный набор, который мы купили в Косом Переулке», — подумалось Меган.

— Джерри Пафф, — одновременно с её мыслями назвался третий из их неразлучной компании.

Следом за ними поочерёдно представились Салли-Энн из Гриффиндора, близняшки МакДугал из Слизерина и Когтеврана, а также ещё один слизеринец Блейз Забини.

— Приятно с вами познакомиться, — ответила с улыбкой Пруденс. — Вы все большие молодцы, что решили вступить именно в наш клуб, а также, что не побоялись и добрались до нашего места обитания.

«Ещё бы мы не добрались. Эта задачка ничто, по сравнению с ужасами, что происходили с нами на первом курсе», — мелькнула у девочки мысль.

—..наш клуб — он особенный по многим причинам, и скоро вы их хорошенько осознаете, — продолжала говорить глава клуба. — Клуб Исследователей является самым лучшим выбором по многим причинам. Нашим основным увлечением, как и вашим в скором будущем, являются путешествия в самые разные магические места. Будь то заброшенный дом волшебников, скрытая чарами пещера в скалистых горах или зачарованный лес — это наша сфера интересов. Мы исследуем, записываем и запоминаем, собираем редкие виды растений и животных, артефакты прошлого и манускрипты древности, после чего отдаём их на сохранение школе Хогвартс, получая за это баллы, привилегии и почёт…

Пока Пруденс Пул ярко расписывала деятельность Клуба Исследователей, активно жестикулировала и вовсю пользовалась завоеванным вниманием второкурсников, Меган не давал покоя один единственный вопрос.

— Но каким образом мы сможем путешествовать, если покидать школу запрещено? — вырвался он у неё, когда глава клуба на мгновение замолкла.

Девочка сразу же ойкнула и прикрыла рот рукой, осознав, что ненароком перебила вступительную речь. Пруденс обожгла её недовольным взглядом, а Меган на это лишь пискнула: «Простите».

— Что же, я отвечу, хотя в следующий раз, Меган Джонс, постарайся никого не перебивать своими вопросами.

Девочка на это активно закивала головой.

«Вот же язык мой — враг мой!» — мысленно костерила она себя.

— В этом и заключается наше основное отличие от остальных клубов. Кто-то может мнить себя самым искусным волшебником, самым изобретательным артефактором или самой популярной и красивой девицей, но все они по итогу лишь красуются из-за ограды Хогвартса. Мы же, в отличие от всех прочих, имеем возможность покидать школу! Да-да, вы не ослышались. И так как наша репутация безупречна, а наши открытия находят славу даже среди взрослых волшебников, то мы отправляемся на экспедиции одни, без преподавателей или сопроводителей. Полная свобода! — громко крикнула она, а остальные старшекурсники поддержали клич согласием.

— Вау-у, — зажмурился от удовольствия Блейз, — и что, прямо в любой момент можно будет покинуть школу?

— А можно будет съездить домой? — успела вставить свой вопрос Салли-Энн.

— Не всё так просто, и нет: посещение дома — это основной запрет во время экспедиций. Если клубом составляется какое-либо путешествие, то путь идёт от школы и до этого места, а потом обратно. В любом другом случае преподаватели узнают о нарушении. Наша репутация серьезно пострадает, а вам же очень повезёт, если по дороге вы угодите в пасть к какому-нибудь оборотню, прежде чем вас найдёт кто-то из Хогвартса, — ответила Пруденс на вопрос серьёзным тоном. — Все остальные вопросы зададите после, дайте мне договорить. Кроме привилегий, у нас есть и определённые обязательства, ведь наш труд не ограничивается школьными выходными. Приготовьтесь к тому, что Рождество вы проведёте не дома и не в школе, а вместе с нами, в каком-нибудь очередном таинственном месте. То же самое касается и первого месяца летних каникул.

«А когда же отдыхать?!» — воскликнула Меган, умудрившись в этот раз оставить фразу лишь у себя в голове, а не произнести её на весь коллектив.

—..весь наш клуб составляет вместе с вами тридцать пять человек. Это очень хорошо, так как мы можем разделиться на семь равных групп по пять студентов в каждой. Это будет справедливо, а количество экспедиций в таком случае будет выше, чем в прошлом году, когда групп было всего шесть. Каждую экспедицию будет возглавлять один из старших членов клуба и сейчас мы поочерёдно выберем свою команду. Как глава клуба, я начну: Трумэн, со мной.

После Пруденс выбирать стал другой старшекурсник, а потом следующий… И так, семеро из них называли фамилии своих одноклубников, образовывая отдельные кучки студентов. Выбирали сначала самых старших, постепенно переходя всё ниже от курса к курсу.

«Логично, ведь шестикурсник явно будет полезнее для команды, нежели ученик курса эдак третьего», — подумала Меган.

И вот, когда последних членов клуба разобрали, настал черёд второкурсников.

«По пять человек в семь групп… Это же… Получается… Один второкурсник на группу!» — сделала для себя Меган шокирующий вывод.

— Забини, иди к нам, — сделала Пруденс выбор одной из первых.

— Перкс, а ты к нам, — сделал выбор другой старшекурсник.

— Джонс, к нам, — сказал третий из них.

— Но… Я… — Меган пыталась возразить, но совершенно не могла подобрать нужных слов, — а можно нам троим вместе в одну группу? — нашлась она с объяснением своей заминки.

— Не ты выбираешь команду, а она тебя, Джонс. Не задерживай остальных, иди к своей группе, — ответила ей холодно глава, скрестив руки.

— Но мы же… Я не пойду, — хмуро ответила она, набравшись храбрости. Ей очень не хотелось оказаться порознь с Джек и Джерри. Даже если это подразумевается как участие в разных командах.

«Близняшки МакДугал всего лишь поступили на разные факультеты — и вот, что из этого вышло. Нет», — утвердила она мысленно свою позицию.

— Тогда нам ничего не остаётся, как прогнать тебя из клуба за это. Ты же понимаешь, что это значит? Другие тебя уже не возьмут, ведь прямо сейчас ты находишься здесь, — угрожающе тихо произнесла Пруденс, — хотя… это твой выбор. Марвин, выбирай другого. А ты, Джонс, выметайся прочь — пусть это послужит тебе и всем остальным уроком.

На глаза Меган навернулись слёзы.

— Тогда я тоже ухожу, — безапелляционно заявила Джек, взяв Меган за руку.

«Спасибо тебе, подруга…».

— Как и я, — тихо сказал Джерри, и, как настоящий мужчина, встал перед девочками, готовый принять удар на себя.

«Джерри…».

— Очень хорошо, — проскрежетала Пруденс, — кто-нибудь ещё, а? Кто желает покинуть клуб?! Это же для вас детские игрушки, раз можно показывать свои капризы! — было очевидно, что ситуация серьёзно накалилась.

— Тише, Пул, успокойся, — из безликой толпы старшекурсников вышел парень в цветах Пуффендуя, — как насчёт того, чтобы я вернул в пул Эджком и Рикетта, а сам забрал эту троицу? Как ты на это смотришь?

— Решил променять третий и четвёртый курс на два вторых, Диггори? — Пруденс злобно усмехнулась, будучи всё ещё разозлённой, — Что же, это похоже на выход, — она глубоко вздохнула, — пусть так и будет, если никто из других команд не против.

Противников этой идеи не нашлось.

— Идите сюда, — парень дружелюбно подозвал Меган с друзьями, — отныне мы будем в команде все вместе, — он улыбнулся им так, как улыбаются настоящие красавчики, а через сжатую руку подруги Меган почувствовала, как пульс Джек участился.

— Спасибо, ты очень нас выручил, — сказала она тихо, когда выбор оставшихся второкурсников продолжился, а они встали к парню за спину.

— Не за что, — ответил он добродушно, — но не расслабляйтесь, сейчас будет выбор первых экспедиций, и я уже знаю, куда отправят нас. Всё же ты, Меган Джонс, хорошенько потрепала нашей главе нервы.

— И… Куда же нас отправят? — спросил испуганно Джерри.

— К озеру Лох-Несс, — ответил Диггори, устремив свой взгляд в пустоту.

Глава 9. Три одиночества

е

Говорят, мы — бяки-буки,

Как выносит нас земля?

В одиночестве лишь муки,

Нам опасности суля.

* * *

POV Трейси Дэвис.

Первые уроки для Трейси пролетели незаметно. Всё оказалось куда легче и проще, чем опасались ребята поначалу. Никаких сюрпризов, никаких инцидентов с окончанием в больничном крыле. Обычные, в меру суровые занятия, от которых за период летних каникул она даже как-то поотвыкла.

Во время обеда слизеринки уже вовсю трещали о скором вступлении в клубы.

— А ты как считаешь, нам следует надеть что-то официальное? Или пойти в школьных мантиях? Что сказала та четверокурсница? — засыпала Дафну вопросами неугомонная Панси Паркинсон, как только они уселись за стол.

«Я немного скучаю по временам, когда мы с ней не разговаривали. Не приходилось днями напролёт выслушивать её бесконечный трёп», — подумала Трейси.

— Это же не какой-то приём, Панси. Официальные наряды созданы для особых случаев. Если бы их нужно было надевать на каждую мало-мальски значимую встречу — они бы назывались не официальными, а повседневными. Включи голову, конечно же мы пойдём в школьной форме, как и все остальные, — Дафна уничижительно хмыкнула, пристыжая тем самым Панси за заданные вопросы.

Была в её лучшей подруге такая неприятная черта. Даже при близком знакомстве и хороших взаимоотношениях Дафна могла в любой момент унизить практически любого человека, если не считала того ровней или авторитетом. Нужен был лишь повод, коих волей-неволей каждый человек в разговоре предоставит сполна — хочет он этого или же нет.

На Трейси, однако, это действовало довольно редко. Они с Дафной были знакомы с ранних лет, и девочка за эти годы научилась понимать, когда стоит промолчать, чтобы не выставлять себя невеждой в глазах подруги. Теперь это было делом привычки, только и всего.

— Да, я как-то не подумала… — Панси отвела от Дафны глаза, всем своим видом показывая, что слова девочки её серьезно обидели.

— Не удивительно. Тебе стоит меньше времени уделять необдуманному трёпу, чтобы по итогу не показаться дурой перед старшекурсниками. Не благодари, — непринуждённо ответила Дафна, хотя она прекрасно видела реакцию Панси.

Порой Трейси казалось, что подруга получает наслаждение, когда ей удаётся кого-то задеть. Но развивать эту мысль девочка так и не решалась, боясь придти к тем выводам, от которых стоит держаться подальше. По крайней мере, в её ситуации.

— Всё же очень жаль, что вам двоим не получилось вступить в Женский Клуб вместе с нами… — сменила вдруг тему Дафна, притворно вздохнув.

На втором курсе слизеринского факультета их было шесть девочек. Сама Трейси, Дафна, Панси и Милисента получили приглашения в заветный клуб для всех студенток. Эллу Уилкинс же определили в команду по квиддичу за её ловкое обращение с битой и хорошую координацию в воздухе будучи на метле. А вот Мораг МакДугал… С ней было всё иначе.

Красивая, смелая и столь же колкая девочка была для Дафны самой настоящей занозой на курсе. Общение между ними сразу не заладилось, и до сих пор Мораг являлась единственной из них, кто мог позволить себе критику или даже насмешку в сторону её подруги. Трейси в этом плане даже немного завидовала смелости девочки.

Но с Дафной Гринграсс шутки оказались плохи. Если на первом курсе её подруга лишь рассказывала о своих обширных связях среди студентов Хогвартса более старших курсов, то теперь её слова сполна подтверждались действием: за один лишь вчерашний вечер она успела перекинуться приветственными фразами с десятком незнакомых Трейси старшекурсников.

И, как оказалось, Дафна вовсю использовала свои знакомства, чтобы подгадить сопернице и лишить ту приглашения в Женский Клуб, оставив довольствоваться жалким, по мнению Гринграсс, Клубом Исследователей.

Сама она это особо и не скрывала, практически открыто насмехаясь над проигравшей через такие вот с виду невинные слова.

Мораг презрительно посмотрела на Дафну, но решила промолчать, дабы не встревать в перепалку посреди Большого Зала. Тем более, остальные девочки, несмотря на закидоны однокурсницы, предпочитали скорее дружить с ней, чем враждовать. Из-за чего МакДугал оказалась бы в случае очередного конфликта в меньшинстве, да и старшие курсы могли заметить их перебранку, и тогда всё могло закончиться для неё куда хуже.

— А мне нравится квиддич, — ответила скромная Элла Уилкинс, желая развеять зреющую токсичность между Дафной и Мораг, — жаль, конечно, что нельзя быть в двух клубах одновременно, но тут уж ничего не поделать. Да и мне Маркус сказал, что это один из самых почётных клубов в школе…

— А он не сказал тебе случаем, почему? — Дафна ядовито улыбнулась. — Может быть, дело в нещадных тренировках? Ну, или не знаю… В матчах, где можно схлопотать с десяток увечий за раз? Элла, Элла… — она состроила сострадательную гримасу, — надеюсь, тебе будут успевать оказывать помощь прежде, чем твоё переломанное тело прекратит свою жизнедеятельность. Мы верим в тебя, да, девочки? — девочка заморгала и посмотрела на остальных слизеринок второго курса.

«А раньше она была более сдержанной… Дафна так волнуется? Или настолько уверена в поддержке старших курсов, что готова обливать грязью каждую из нас?».

— Какая же ты гадкая, — процедила Мораг, после чего встала со стола, взяла за руку вмиг погрустневшую Эллу и отправилась с ней на выход.

— А что я такого сказала? — воскликнула Дафна, — Бедняжка Мораг… Наверное, переживает из-за разлуки с нами, — добавила она уже тише, обращаясь к оставшимся девочкам, — ведь всем известно — девочки нашего клуба не дружат с отщепенками. Что же, придётся нам теперь проводить время вчетвером.

Трейси показалось, что слева от неё горько вздохнула Панси.

Мальчики тоже слышали их разговоры, но никто из них не спешил вмешиваться в девчачьи склоки. Каждый из парней уже знал, каково это — быть врагом Дафны Гринграсс. Так что мужская часть благоразумно дистанцировалась от женской.

«Может, это и к лучшему. Только вот яд Дафны безопаснее распределять между многими людьми. Иначе, доза в какой-то момент может оказаться слишком большой, и последствия будут плачевными…», — пришло на ум Трейси неплохое сравнение. Озвучивать его она конечно же не стала.

На оставшихся двух занятиях выходки её подруги отошли на второй план. Всё же во время уроков следовало позабыть любые распри, выветрить их на время из головы и сполна включиться в рабочий процесс, если не хочешь из-за витания в облаках заработать себе болезненных проблем.

Но вот кончились и последние на сегодня уроки, а они, четвёркой слизеринок во главе с Дафной, отправились на второй этаж — в обиталище так называемого Женского Клуба.

Сам клуб был у Трейси на слуху ещё на первом курсе учёбы. Сложно было игнорировать разговоры о нём старших девочек, да и Дафна время от времени делилась с ней информацией.

— Всем с ранних лет известно, что Хогвартс — довольно опасное место. И если мальчики здесь полагаются на свою силу, то девочки — друг на друга, — говорила ей подруга в один из вечеров ещё год назад, — Там следят за безопасностью всех участниц, защищают от приставаний мальчиков и старших курсов, а также помогают даже таким как ты, Трейси, выглядеть опрятно и достойно. А ежегодный бал… Эх, мы с тобой в следующем году абсолютно точно поступим в этот клуб, а на старших курсах я стану его главой, вот увидишь…

«Да уж, проблемами с самооценкой подруга, казалось, не страдала никогда. Ну а я никогда всерьез не обижалась на её слова. Привыкла, наверное…».

Вместе с ними к заветному кабинету подошли и девочки с других факультетов. С Гриффиндора была Лаванда вместе со своей подругой Парвати, с Когтеврана Лиза Турпин и близняшка Парвати — Падма, ну а с Пуффендуя подтянулись Сьюзен Боунс и Ханна Аббот.

— С каждого факультета по парочке, — шепнула ей Дафна, — мы быстро поставим их на место, — поделилась она своими наполеоновскими планами.

Из двадцати четырёх девочек с их курса в Женский Клуб поступили всего десять. Трейси прекрасно знала, что ко всем остальным её подруга будет относиться отныне так, будто бы они лишь грязь под её ногами. Поступивших же в клуб она либо прогнёт под себя, либо в конечном счёте сживёт из клуба. Такова уж её натура.

Когда все второкурсницы были в сборе, девочки постарше впустили их, а на потом каждая из новеньких прислонила свою палочку к специальному артефакту.

— Войти сюда смогут лишь те, кто прошли авторизацию. Это наше убежище от любых невзгод, так что чувствуйте себя здесь как дома, — поделилась с улыбкой одна из старшекурсниц.

Помещение было опрятным и умело обустроенным диванчиками, зеркалами и столиками, за которыми сидели члены Женского Клуба. На стенах располагались всяческие картины с милыми зверьками и модницами прошлого. Там, где картин не было, камень украшали разнообразные побрякушки, создавая своими мелодичными звуками приятную атмосферу.

В многочисленных тумбочках у стен находилось просто неприличное количество волшебной косметики, которую девушки вовсю использовали. Кто-то заплетал друг дружке косички, кто-то наводил марафет у зеркала, а некоторые группки сидели и попивали чай с непонятно откуда взявшимися пирожными.

«Как же здесь здорово!» — восхищённо думала Трейси, когда другие девочки быстро с ними перезнакомились и утащили по самым разным девичьим делам.

Сегодняшний день, по словам главы Женского Клуба, был праздничным, так что от них сегодня требовалось лишь наслаждаться времяпрепровождением в таком замечательном месте. В течение года же у клуба был целый распорядок, львиную часть которого занимала подготовка к ежегодному балу, который именно этот клуб самолично и устраивал.

Второкурсницы вовсю вливались в здешний коллектив, знакомились с девочками как своих факультетов, так и прочих. Здесь не было разницы — барсук ты, змея или ворона. Даже их слизеринской компании одна из старшекурсниц Гриффиндора наказала обращаться в случае проблем с другими студентами. Пусть потом и выяснилось, что это очередная знакомая Дафны, подобная забота о их безопасности была для девочек в новинку, отчего и являлась столь приятной.

Невозможно было не заметить, как Дафна активнее всего нарабатывала авторитет у старшекурсниц своими знаниями в мире моды, предложениями насчёт нарядов или украшений и неведомо откуда известными ей сплетнями. В этом деле остальные второкурсницы оказались далеко позади, ведь пока их воспринимали здесь как младших сестёр, то её подруга за какое-то незначительное время умудрилась если и не стать равной старшекурсницами, то довольно сильно приблизиться к этому.

«Она настолько увлеклась, что, похоже, напрочь забыла о своей лучшей подруге», — подумала Трейси с грустью.

И как только эта мысль проскользнула в её сознании, Дафна махнула девочке рукой:

— Трейси, иди сюда! Знакомьтесь, это моя лучшая подруга, Трейси Дэвис. Трейси — это Шарлин, Джулиана и Марта. Четверокурсницы и мои новые хорошие знакомые.

Она подошла, поздоровалась со всеми и даже успела пообщаться с новыми лицами, которые были расположены к ней очень благожелательно. Но потом Дафна вновь заговорила:

— Мы с Трейси знакомы уже много лет, так как её отец работает у моего. Нам с самого детства было известно, что поступим мы на один курс, так что ещё тогда стали хорошими подругами, — делилась Дафна историей их знакомства с остальными, пока Трейси молчала.

«Да, а ведь это было так давно… Новый дом, новая подруга, отец…»

— И мы решили во чтобы это ни стало поступить на один факультет и всю учебу провести вместе. Ну как мы, вообще-то… Я решила, ведь Трейси во всем меня послушается, — закончила Дафна свой монолог.

— В каком это смысле — послушается? — задала вопрос одна из четверокурсниц. Марта, кажется.

— А я не сказала? — состроила Дафна удивленное выражение лица, — Там была какая-то история между нашими отцами, ну и так получилось, что Трейси… Подписала контракт со мной.

Её будто бы ударило током, а четверокурсницы раскрыли от удивления рты, после чего совсем по-другому посмотрели на остолбеневшую от шока девочку.

— Контра-акт… — протянула одна из них, — Школьный?

— Нет конечно, мы же тогда были ещё совсем маленькими, — усмехнулась Дафна. — Расширенный и неограниченный по времени. Отец говорит, что подобный контракт идёт по самой границе законности, отчего и является самым лучшим. Так что, нам с Трейси предстоит до-олгая и интере-есная жизнь. Ведь так, Трейси? — Дафна беззаботно посмотрела ей в глаза.

«Какой человек таится в них? Кто прямо сейчас стоит напротив и почему я его не узнаю?» — размышляла она, находясь в прострации.

Дафна крайне редко использовала возможности контракта, так как Трейси и так с детства привыкла беспрекословно потакать практически любым её хотелкам. И до этого самого дня Дафна не рассказывала о контракте ни единой живой душе в школе, сохраняя их секрет и вызывая тем самым сильную признательность от девочки. До этого самого момента.

— Трейси, ну что же ты молчишь — я ведь задала тебе вопрос. Ответь, — Дафна сделала упор на своём требовании, подключая магическую силу их кабального договора.

— Да…

— Слишком тихо, — хмыкнула Дафна, — ответь громче и с радостным лицом!

Уголки губ девочки поползли вверх, хоть в глаз и стала скапливаться влага:

— Да, Дафна. Ты права — нам предстоит очень долгая и очень интересная жизнь сообща, — ответила Трейси с улыбкой на лице.

«Это конец. И суток не пройдёт, как о контракте узнает вся школа. Теперь каждый студент будет знать, что я подневольная. Что я… Лишь игрушка в руках другой девочки… За что, Дафна? Почему ты это сделала?!» — метались мысли в голове у Трейси, пока она стояла и глупо улыбалась на потеху девочкам.

Кто-то назовёт наивным считать своего хозяина одновременно и лучшим другом. Теперь так считает и Трейси Дэвис.

* * *

POV Невилл Лонгботтом.

То, что Книжный Клуб не особо-то престижное место, Невилл понял уже в тот момент, когда к библиотеке подошли вслед за ним всего лишь три ученика с его курса. Две девочки-когтевранки — Эмма Вейн и Мэнди Броклхёрст, и пуффендуец Захария Смит — неприятный мальчик, способный обозвать его ничуть не хуже слизеринской братии.

«Будто бы это моя вина, что на уроках у меня что-то не получается… Это же не повод оскорблять и насмехаться!», — иногда возмущался на действия некоторых однокурсников Невилл.

Но тихо так, про себя. Желательно в те моменты, когда поблизости не было никого, кто чисто теоретически мог быть настроен по отношении к нему враждебно. И, к огромному сожалению мальчика, такие моменты почти всегда заканчивались при выходе из гриффиндорской гостиной.

— Привет, ребята, — поздоровался он с ними, желая проявить вежливость и дружелюбие по отношению к будущим одноклубникам.

В ответ на это девочки лишь захихикали о чём-то между собой и устроились у противоположной стены.

— Вот же чёрт, и ты здесь, — сказал раздосадовано Захария Смит, — этот мир явно желает мне всего самого худшего.

Невилл не понял, что имел в виду однокурсник-барсук, но даже если бы понял — вряд ли бы решился что-то ему на это ответить.

«Был бы здесь Гарри или Кайл, то они-то уж точно поставили бы его на место… Но они сейчас в других клубах… Эх, почему нам нельзя было как раньше, проводить время всем вместе? Несправедливо это всё…».

Дверь соседнего с библиотекой кабинета приоткрылась, а оттуда прозвучал звучный голос какого-то старшекурсника:

— Так, все новоприбывшие здесь? Заходите.

Ребята оказались в обычном на вид классе, который был просто завален всяческими книжками и учебниками. Какие-то из них имели совсем уж чахлый вид, буквально распадаясь на части. Другие были покрыты паутиной и хорошим таким слоем пыли. Третьи и вовсе были чем-то измазаны.

Когда второкурсники осмотрели помещение, к ним вновь обратился старшекурсник из клуба:

— Все мы с вами прекрасно понимаем, что вы не от тяги к книгам оказались здесь. Наш клуб не блещет ни хорошей репутацией по сравнению с остальными, ни интересными занятиями. Но! — старшекурсник с умным видом поднял указательный палец вверх, — Мы являемся клубом, а это в замке что-то да значит. В ваши обязанности всё ближайшее время будет входить помощь мадам Пинс с библиотечными книгами, и оказывать её вы будете именно здесь, по три раза в неделю. За ту дверь, — парень показал рукой на проход с другой стороны класса, — вам входить запрещено, пока не получите разрешение от главы клуба, который в скором времени вас проведает. А сейчас — рассаживайтесь по партам и приводите испорченные книги в подобающий вид: избавляйтесь от пыли, от грязи, вынимайте из книг закладки и всё, что будет там находиться. Порванные экземпляры аккуратно складывайте отдельно, так как заклинанию Репаро вы ещё не обучены, а значит ничего с ними сделать не сможете. Вопросы?

Эмма Вейн сразу же подняла руку.

— Да.

— Но мы и заклинание очищения не знаем. Как же нам быть? — задала вопрос растерянная девочка.

— А как вы избавляетесь от грязи на своей одежде? От пыли в своей комнате? Ручками работайте, руч-ка-ми, — произнёс он по слогам, будто бы считая их за умственно отсталых. — Тряпки вон там, воду наберёте в ведро в уборной на этом этаже. Сбежите или будете халявить — с клубом можете попрощаться. Посмотрим, сколько вы без него протянете. Выдержите рутину — тогда и познакомимся как следует. Всё, за работу. И не шумите, так как за дверью люди делами вообще-то занимаются не менее важными, чем ваши.

Парень ушёл, оставив четверых второкурсников посреди полчища книжек. Ребята ещё какое-то время постояли, осмотрели как следует класс и всё, что в нём было, а потом сходили за водой и приступили к работе. Ну а в уборную ходил конечно же Невилл, так как за него единодушно проголосовали и девочки, и Смит.

«Всё такое пыльное, липкое, мерзкое… Фу-у! Ну почему нет никакого клуба, связанного с Травологией… Ведь копаясь в земле я хотя бы ощущаю этого ужасного чувства брезгливости», — морщил Невилл лицо, с неохотой приступив к неприятной работе.

Остальные ребята тоже стали перебирать книжки, поверхностно удаляя с них всё лишнее и складывая их друг на дружку. Повреждённые фолианты же они клали на отдалённую парту, как им и сказал старшекурсник.

Когда Невилл оглядел результат других учеников, то пришёл к неутешительному выводу, что его стопка растёт куда медленнее других. Девочки действовали сообща, а Захария, казалось, вообще не испытывал никакого отвращения, оттирая с книг грязь с феноменальной для Невилла скоростью.

Спустя где-то полчаса дверь, куда им запретили заходить, открылась, а к ним зашел другой, прежде незнакомый старшекурсник. И если первому на вид можно было дать лет четырнадцать-пятнадцать, то сейчас было сразу понятно — перед ними представить седьмого, в крайнем случае шестого курса.

«Наверное, это тот глава клуба, о котором нас предупреждали», — подумал Невилл.

— Ну что, новички. Как работа, кипит? — парень стал подобно преподавателю ходить от парте к парте и осматривать получившийся результат. — Это очищенная книга? А почему тогда из неё торчит какой-то кусок пергамента? А? Не увидели? Так внимательнее надо быть, девочки! — повышал он голос на Эмму и Мэнди, пока те угрюмо смотрели в пол, — Так, как твоё имя? Захария Смит, значит. Что же, справляешься ты неплохо, возьму тебя на заметку. Сразу видна старательность и усердие.

Когда старшекурсник начал приближаться к парте Невилла, у того непроизвольно затряслись коленки.

— Да уж. Дай угадаю — ты Невилл Лонгботтом, да? Неудивительно. Скажи мне, Невилл — почему рядом с твоим местом лужа?

— Я-я-я п-пролил, наверное, не знаю, — ответил он, заикаясь.

— Ах, пролил… А ты не знаешь, что если ты что-то пролил, то нужно это убрать? Нет? Показывай очищенные книги. Так мало? И что это такое?! Почему корешки грязные? Ты как их протирал! — старшекурсник неожиданно замахнулся рукой и отвесил Невиллу смачный подзатыльник.

У мальчика от столь сильного удара закружилась голова.

— Так и знал, что приглашать тебя было плохой затеей. Что ты здесь делаешь, Лонгботтом? Ты же ничтожество… Как ты умудрился пережить первый курс? Небось, спрятался за спиной вашей знаменитости?

«Я спустился в люк. Я не струсил. Упал, но не струсил. Я не трус!» — убеждал себя Невилл, хотя и весь дрожал перед грозным старшекурсником.

— Молчишь? Ну молчи. Повезло, что твоя бабушка замолвила словечко моей, отчего ты и сидишь здесь. Будь моя воля, отпустил бы тебя на все четыре стороны и засёк таймер твоей кончины. Хотя, если будешь столь же небрежно выполнять свои обязанности, я так и сделаю — запомни мои слова.

Невилл мелко закивал, после чего трясущимися руками стал драить корешки книг в своей небольшой стопке.

— Меньше воды! Ты хочешь намочить пергамент и окончательно испортить ценную вещь? Аккуратнее! — подстёгивал его старшекурсник, что совсем не помогало, а наоборот, делало процесс ещё более растянутым и затруднительным.

По всей видимости, это понял и сам глава, отчего вскоре покинул их компанию, так что Невилл вздохнул с облегчением и продолжил заниматься рутиной.

Так прошёл час, а за ним и второй. Невилл приловчился по-правильному чистить книжки, а потом вспомнил, что их ещё нужно проверять изнутри на наличие посторонних предметов между страницами. Так, он обнаружил с десяток разного рода закладок, кленовый лист, пергамент с эссе, в котором чернила успели выцвести и, непонятно откуда взявшийся, очень редкий четырёхлистный клевер.

— Ничего себе! Это же Исполнитель Желаний! — воскликнула Мэнди, когда увидела его находку, — Засохший, правда… Ну ничего, ты попробуй что-нибудь загадать — вдруг сбудется, — сказала она с улыбкой, отчего Невилл непроизвольно улыбнулся в ответ.

«Неужели всем остальным так сложно относиться ко мне вот так вот — по-человечески? Это же совсем не трудно», — подумал он с грустью.

Желание. Невилл аккуратной взял клевер в руку и сжал кулак, растирая четыре засохших листика в ладони — именно так учила его делать бабушка, так как магические свойства такого клевера были всем известны. Правда, он вроде бы должен быть свежим и сорванным совсем недавно, но Невилл надеялся, что даже в таком состоянии клевер подействует.

Однако, только после того, как кусочки засохшего растения окончательно стерлись в его руке, мальчик осознал, что само желание он всё ещё не придумал, а время-то утекало!

«Так-так-так… Я желаю… Желаю… Найти друга! Такого, чтобы переживать все невзгоды сообща — и никак иначе!» — проговорил у себя в голове Невилл, зажмурив при этом зачем-то глаза.

И как ни странно, совсем скоро это желание могло исполниться.

* * *

POV Софи Роупер

«Узнать, что тебя не пригласили ни в один из клубов, было обидно и довольно неприятно. Выяснить впоследствии, что среди таких же как ты неудачников были лишь трусишка Финч-Флетчли и немая Лили Мун, было жутко стыдно и даже как-то неловко. Но вот под конец уроков узнать от одной из девиц с третьего курса, что студентам без клуба приходится очень и очень несладко от всех остальных, было по-настоящему страшно.».

Именно такие чувства испытывала на себе Софи, когда абсолютно все остальные когтевранцы её возраста разошлись по клубам, в которые получили приглашения ещё с утра.

Хогвартс начал стремительно пустеть. На первом курсе девочка не замечала подобного, хотя, может быть она просто не придавала этому никакого значения.

«Ходят по коридорам старшекурсники или же нет — в то время это не имело никакого практического смысла. Всё равно они нас игнорировали.».

Беспризорные два барсука отправились в сторону подземелий. По-видимому, пересиживать затишье в своих норах. И тогда Софи поняла, что осталась совершенно одна.

Поразмышляв, девочка пришла к выводу, что таких же как она не трое, а всё же четверо. Гермиона ведь находилась в больничном крыле, да и репутация девочки, а также произошедший у гриффиндорцев инцидент позволяли предположить, что и она не получила никаких приглашений.

Во время обеденного перерыва Софи даже ходила навестить свою хорошую знакомую, которую за время каникул стала считать в какой-то мере своей подругой. Они хорошо ладили, проводили летом много времени вместе, так что за Гермиону она переживала.

«Может, снова сходить и навестить её? Всё равно заняться нечем», — подумала Софи.

Прикинув все за и против, она кивнула своим мыслям и отправилась в обитель мадам Помфри. Однако, приём оказался закрыт, а целительница настойчиво развернула девочку обратно.

«Что же, придётся тогда отправляться в спальню. Засяду за учебники до самого ужина и никаких клубов мне не нужно», — решила она по итогу.

Из головы Софи, несмотря на упорные попытки отстраниться от горькой правды, всё никак не выходили мысли об отсутствии приглашений.

«Но почему? Почему я? Из-за успеваемости? Так она у меня средняя. Может, из-за того, что я так и не подружилась со своим факультетом? Так зато нашла других друзей! Кайла, Джек, Гермиону, Салли-Энн и всех тех, с кем преодолевала трудности испытаний! Не сбежала, как этот Финч-Флетчли, не отказалась, как это сделала Лили Мун и все остальные… Почему же тогда со мной поступили столь несправедливо?!», — чуть ли не кричала девочка в пустоту собственного сознания.

Ей не нужен был ответ. Софи требовалось просто выпустить пар из-за неприятных известий.

«После ужина пойду к гриффиндорцам и выведаю у них подробности. Кто знает — может, в клуб можнопопасть каким-то другим образом, или моё приглашение, хотя бы одно, где-нибудь затерялось…».

Софи определенно не хотелось вновь ощущать себя белой вороной в коллективе Хогвартса. Да и россказни про «беспризорников», которыми называли студентов без клуба, до сих пор вводили девочку в дрожь.

«Вдруг, это правда и мне в таком положении угрожает опасность? Это в прошлом году старшекурсникам запрещали нас трогать. А теперь — руки любого хулигана развязаны…».

Так, в мыслях, сомнениях и метаниях, Софи преодолевала привычный маршрут из перемещающихся лестниц, поднимаясь на самый верх к своей гостиной. Никто по ним не перемещался ни снизу, ни сверху, так что на протяжении семи этажей была лишь она одна.

«Какое непривычное чувство. Всегда эти места кишат студентами, а сейчас сплошная тишина, нарушаемая лишь скрипом передвигающихся лестниц…».

Вдруг, та лестница, по которой парила к следующему пролёту Софи, будто взбесилась, начав резко и хаотично перемещаться в разные стороны.

«Ну не-ет! В первый день учёбы?! Да за что мне всё это?!», — проносилось в голове у девочки, тогда как руки её рефлекторной мёртвой хваткой вцепились в перила, а изо рта раздавался лишь звонкий девчачий визг.

Лестницу корёжило из стороны в сторону, она с грохотом стукалась о все стены подряд, а потом и вовсе начала быстро спускаться на несколько этажей ниже, чтобы потом точно так же начать подниматься обратно!

«Да что за хрень?! Так сильно лестницы ещё не бунтовались! Уж на моей памяти точно! Только не врежься в другой пролёт! Фу-ух… А-а-а-ай!».

Лестница слишком долго вела себя слишком неадекватно. Горло Софи попросту устало визжать. Руки же девочки от длительной нагрузки успели задубеть, а сама она молилась всем известным и неизвестным богам, чтобы это наконец-то закончилось.

Когда взбешенный пролёт сменил свои резкие движения на более плавные и в итоге припарковался где-то на уровне пятого этажа, девочка чуть не свалилась на ступеньки без сил.

И тут у неё открылось второе дыхание:

— Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, говно лестничное! Что, решил меня до смерти закатать, да я сама тебя закатаю, во всех позах, дерьмо каменное!.. — Софи неистово стучала своей ножкой по самой верхней ступеньке и выпускала всю накопившуюся злость. Другая нога, на всякий случай, была расположена на неподвижной платформе. Мало ли — вдруг лестница вновь начнёт чудить?

— Никогда не слышал, чтобы девочки так ругались.

— А?! — резко обернулась Софи и увидела на другом пролёте мальчика, который просто стоял и без эмоций наблюдал за её импульсивной реакцией.

— Говорю, никогда не слышал, чтобы девочки так ругались, — повторил он сказанное слово в слово.

Девочка вмиг смутилась своих действий и точно бы покраснела, если бы уже изначально не была красной от напряжения.

— Я… Это… Лестница и… Вверх, а потом вниз… — пыталась объяснить старшекурснику Софи свою ситуацию, но получалось у неё это из рук вон плохо.

«А он красавчик… Ой, стыдно то ка-а-ак…».

— Я Джейсон. Четвёртый курс, Когтевран, — внезапно назвался он, сохраняя всё то же самое безразличное выражение лица.

— Эм… Я Софи, со второго факультета… Ой, со второго курса, да… И такого же факультета, — ответила она невпопад.

«Почему я его не видела до этого в гостиной?».

— Я знаю. Ты не получила приглашения в клуб, — сказал Джейсон, перебивая её мысли на другой лад.

Софи нахмурилась:

— Откуда ты знаешь?

— Иначе бы ты сейчас была в одном из клубных помещений, а не избивала ногой ступеньку.

У мальчика просто блестяще получалось вгонять Софи в краску каждой своей фразой.

— Да, ты прав, я не подумала…

— Не страшно. Пойдём со мной, — ответил он, и направился в коридор этажа, на котором они сейчас находились.

— Эм… Джейсон, да? А зачем мне идти с тобой? И куда? — спросила Софи опасливо.

— Ты не получила приглашения в клуб. Я решил тебя пригласить в свой, — просто ответил он, на секунду замедлившись и повернув к ней голову.

«А так можно было?!».

Глаза Софи загорелись:

— В клуб? Серьезно? А в какой? — выстрелила она в него очередью из вопросов, параллельно нагоняя своего нового знакомого.

— В особый. В Клуб Директора, — сказал Джейсон, продолжая шагать по коридору своей размеренной походкой.

Конец POV.

Глава 10. Запретный лес

со

Дождик босиком по земле прошёл,

Ночью слышался грохот…

Если в замке ты, это хорошо,

А когда идёшь в лесу — плохо.

* * *

Говорят, к хорошему быстро привыкаешь. К плохому, кстати говоря, тоже, просто для этого нужна подходящая атмосфера безвыходной ситуации. Вот и мы довольно быстро привыкали к возобновившимся школьным будням.

Второй курс заметно отличался от первого. Не было того всепоглощающего страха неизвестности. Не чувствовалось ноющего напряжения, когда ты весь день проводишь в состоянии готовности превозмогать новые невзгоды. Не происходило так, что в конце учебного дня единственной твоей целью было провалиться без сил в сонливое беспамятство или того хуже — ночные кошмары, неразрывно связанные с прошедшими нынешним днём потрясениями.

Старшекурсники за столь короткий промежуток времени превратились из непричастных неразговорчивых соседей по замку в компаньонов, наставников и шапочных знакомых.

Мы ещё в первый день показали в клубе свои умения, победив вместе с Роном и Симусом целую четвёрку однокурсников-когтевранцев, не говоря уже о двойке слизеринцев и одиночке-пуффендуйце. Старшекурсники после этого триумфа по сути признали нас и приняли в свой клубный коллектив без особых проблем.

И сколько же всего нового узнавали от них буквально каждый день! Про секретные замковые проходы, позволяющие в некоторых случаях миновать опасные лестницы-в-движении. Про случаи и события в Хогвартсе прошлых лет, благодаря которым удавалось добавлять в построенную модель поведения с разными преподавателями новые детали и нюансы, а также мотать на ус как вероятные хеллоунские испытания, так и задачки директора. Про оптимальные способы заработка баллов и их более разумные вложения. Про мадам Помфри…

Хотя, в случае с целительницей и её метками информация была неполной, а в некоторых случаях и вовсе разнилась от студента к студенту.

Кто-то говорил, что при накоплении пяти меток Помфри может запросто «поиграть» с частями тела своего подопечного. В том смысле, что на ноге внезапно окажется не пять пальцев, а шесть, или же на месте копчика внезапно начнёт расти хвост, причём такие случаи точно были, хоть и стыдливо скрывались теми старшекурсниками, которым выпала участь стать подопытными кроликами.

Другие с пеной у рта доказывали, что, достигая рубежа меток на студента накладывалась невидимая глазу порча, из-за которой выпуститься из Хогвартса бедолаге было уже не суждено.

Ну а третьи и вовсе твердили про связь меток с суровостью наказания за любые проступки и отношением к студенту со стороны преподавателей.

В общем, разобраться в этом каскаде мнений, догадок, домыслов и очевидных фантазий было попросту невозможно. Одно было известно точно: отсутствие меток было куда лучшим исходом, чем их наличие. Ведь версии того, что метки особо-то ничего и не значат, а нужны лишь для укрепления мотивации студентов вести себя более аккуратно и безопасно, среди учеников просто не существовало.

От новых знакомых по Дуэльному клубу поступала не только общезамковая информация и разные сплетни. Ещё они заметно двигали мой прогресс в постижении науки сражения на волшебных палочках. Новые заклинания, разные комбинации, обманки, финты и стратегии боя… Пусть делились ученики этим не так охотно, как хотелось бы, но я будто бы губка жадно впитывал любые крохи столь бесценного знания и опыта. Куда сильнее, чем остальные второкурсники, отчего и стал вскоре считаться главным претендентом на звание «Самого лучшего дуэлянта среди второкурсников».

Сам дуэльный зал был для нас всегда в открытом доступе. Три раза в неделю клуб собирался и устраивал спарринги между курсами и факультетами по самым разным комбинациям правил и условий. В остальное же время я хоть каждый день мог приходить туда: на верхнем ярусе делать уроки и отдыхать, а на нижнем совершенствоваться в зачатках собственной боевой магии.

И у этого несомненно ценного плюса нахождения в клубе внезапно стала вырисовываться обратная, негативная сторона.

Дело оказалось, как ни странно, в нашем коллективе второкурсников. Большую часть прошлого года мы провели вместе, сообща обучаясь и готовясь к испытаниям Дамблдора в нашем арендованном закутке. За это время мы заметно притёрлись друг к другу, при кульминации первого курса эта связь стала крепче, а во время летних каникул с некоторыми из учеников она окрепла достаточно, чтобы считать их своими хорошими друзьями.

И вот, начался новый учебный год. Наша когда-то цельная и дружная команда в первые же дни учёбы раскололась на осколки, доставшиеся по итогу разным клубам. А у старшекурсников здесь происходит натуральная конкуренция между этими самыми клубами — за престиж и влияние в школьной среде.

Дуэлянты, то есть мы, постоянно соревнуемся с травелами — учениками из Клуба исследователей, а значит общаться с конкурентами нам не с руки. Студентов Книжного клуба и Клуба ремесла мы и вовсе презираем, ни капли не считаем их ровней и вообще, всячески насмехаемся над ними и подначиваем. От Клуба Директора мы держимся подальше, так как: «От фанатиков можно ожидать чего угодно».

Получается так, что единственные наши контакты происходят с командой по квиддичу и с Женским клубом, который держится немного в стороне от конкуренции с остальными и больше акцентируется на девчачьей иерархии в школе.

Такие правила, такие порядки. И я бы без проблем забил на них и не позволил влиять всяким школьным устоям на мой круг общения, если бы другие ребята были со мной в этом стремлении хоть сколько-нибудь солидарны.

Но нет, дети есть дети, и они не будут намеренно противиться переменам, особенно если те влекут за собой новые полезные знакомства со старшими, а старые связи при этом ещё недостаточно крепки. Да и разрываются они при этом не сразу, а постепенно.

Пусть мы и продолжали посещать уроки все вместе, пусть мы трапезничали рядом друг с другом в Большом зале в единое время, но самое главное — время нашего досуга мы стали проводить порознь. Не было той комнаты, где мы могли собираться «старой гвардией», как и не было нужды в её приобретении. Не находилось у нас мотивации делиться клубными событиями, так как большинство клубов тщательно следило, чтобы внутренние сплетни, распри и казусы не выходили наружу.

Изо дня в день я замечал, как небольшие группки ребят всё сильнее отдалялись от нашей тройки мальчишек. У девочек были свои заморочки, некоторые второкурсники активно вливались в социум собственных клубов, ну а с мальчиками-одноклубниками у нас проходили самые настоящие интриги, где места дружбе оставалось совсем немного. Даже Гарри, который всё возможное время проводил с нами, стал по итогу тратить его немалую часть на свою команду по квиддичу.

Ну и самой существенной причиной плыть по течению была потеря нарабатываемого авторитета в клубе, в том случае, если я буду слишком тесно общаться с «недостойными» однокурсниками.

Старшекурсники со знающим лицом объяснили мне, что ни ремесленники, ни так называемые «черви» не стоят моего времени и моей благосклонности, а тех, кого в клуб и вовсе не взяли, нужно воспринимать так, будто они перманентно измазаны в дурнопахнущих отходах.

Я противился этому. Я негодовал и искал обходные пути. Я чувствовал себя мерзко, находясь внутри элитного клуба, пока некоторые из моих приятелей довольствовались низшим положением в ранге школьной популярности. Но не встретив аналогичной решимости в ответ, я в конце концов сдался и принял эти чёртовы правила игры.

Дети — жестокие создания. Помести их в столь же жестокий Хогвартс и их возрастная натура даст соответствующие плоды.

Но вот в других аспектах Хогвартс предоставлял, как ни странно, одни сплошные улучшения по сравнению с предыдущим годом.

Занятия проходили вполне себе мирно, преподаватели не жестили и по всей видимости не собирались преподносить нам новые сюрпризы. Либо они у них кончились, либо новые карты в рукаве берегут для особых случаев. Пусть сама учебная нагрузка и стала более объемной, однако в продуктивной и более-менее спокойной среде выполнять её стало даже легче.

Тёмные закоулки и опасности самого замка уже не были чем-то до дрожи пугающими, ведь нам без каких-либо проблем заранее рассказали об остальных ещё неиспробованных угрозах знакомые старшекурсники. Теперь, зная, как реагировать на ту или иную подлянку Хогвартса, она воспринималась больше как вынужденное недоразумение, напрочь утрачивая всю свою мрачную и жуткую загадочность.

Я начал понимать, почему первый курс считается самым сложным. Львиную долю трудностей составляет банальное отсутствие информации, к которой на протяжении всего учебного года предстоит приходить самостоятельно. На втором курсе отчётливо чувствуешь разницу, хотя, на первый взгляд, ничего за год особо-то и не поменялось.

Кстати, о первом курсе. Ребята на год младше вовсю знакомились с замком и его «приколами», а мне в этот раз представилась возможность не принимать активное в этом участие, а лишь быть сторонним наблюдателем происходящего.

Чувства, скажу я, противоречивые. С одной стороны, детей безумно жалко, а внутри ощущается микс из сострадательной беспомощности, так как я не могу ни подсказать им, ни подсобить хоть чем-то. С другой же… В этой ситуации раскрывалась моя тёмная сторона, которая, как я думаю, присутствовала не у меня одного.

Смотря на все их страдания и блуждания впотьмах, на всю ту жесть и дичь, происходящую с одиннадцатилетками, подобное, с небольшим привкусом злорадства, чувствовалось… Правильным?

«Мы страдали не меньше их. И дальше будем страдать, но извлечём из прошлого нужные уроки. Так почему бы не насладиться, как эти птенчики делают свои первые шаги по раскалённым углям?», — говорил во мне подсознательный злодей.

«Это нездорово — наслаждаться подобным зрелищем. Мы же не варвары и не изверги, чтобы так просто и столь глубоко принимать эту действительность за норму!», — отвечала ему светлая сторона.

И в этом внутреннем конфликте я всей душой хотел оказаться Швейцарией, чтобы не сойти с ума и при этом не броситься с головой в крайности.

Так что первокурсники страдали, второкурсники осваивались в клубах, а я занимался самоанализом и находил свою отдушину в изучении и практике новых заклинаний.

Кстати, через пару дней после начала учебного года произошло одно очень показательное событие, которое частично ответило на некоторые вопросы, что я задавал себе годом ранее. Первый курс пополнился сорок седьмым учеником, и об этом даже написали в Ежедневном Пророке.

По словам газеты, родители Эдгара Саймона не захотели отправлять своего сына в Хогвартс и просто проигнорировали полученное письмо, как и «законные требования Магической Британии». Так как сбежать из страны у них не получилось, семья Саймонов решила забраться в какой-то домик в глуши, запастись провизией на годы вперёд и забаррикадироваться всеми возможными заклинаниями сокрытия, включая и то самое, известное мне по канону, заклинание Фиделиуса.

Но самые неприступные чары, если верить газете, уже не в первый раз были сметены разработкой министерского Отдела Тайн. Некий «Разрушитель магии» рассеивал защитные заклинания любой мощи, направляя их силу внутрь скрываемого пространства. Это привело к тому, что миссис и мистер Саймон погибли под обломками собственного дома, а мальчик был успешно извлечён из завалов, подлечен в Мунго и отправлен в Хогвартс, где о нём «сполна позаботятся».

Я мог лишь посочувствовать судьбе бедняги, вынужденного жить и учиться в магической стране, виновной в смерти его родителей.

Последующие будние дни в школе проходили уже без подобных громких событий, окончательно возвращая нас из безопасных каникул в школьную реальность.

Неделя уже была как никогда близка к завершению, но вдруг пришла довольно жуткая новость. И, похоже, завершить первую учебную неделю на спокойной ноте нам было не суждено.

* * *

— Тук-тук-тук…

Отстань.

— Тук-тук-тук-тук…

Говорю же, отстань.

В щёку прилетело деревянным крылышком, что послужило началом моего неохотного пробуждения в такую рань.

Прямо на меня с тумбочки дружелюбно смотрело своими глазками-бусинками это исчадие ада.

— Симус! Почему эту бестию купил ты, а будит она постоянно меня?! — крикнул я злобно, смахивая ненавистную птицу на пол.

Однако, у этого создания какого-то злобного гения вмиг заработали деревянные крылья, из-за чего наш будильник не упал, а стал парить совсем рядом с моей тумбочкой.

— А? Чего? — ответил мне сонный друг, с продолжительным зевком протирая кулачками глаза.

— Ничего… — пробурчал я в ответ. — Говорю, твоя горе-птица меня достала, только и всего.

Он на это лишь сонно улыбнулся.

— Ну… Кайл, она увидела, что ты постоянно встаешь раньше всех и помогаешь будить остальных, вот и сосредоточила все свои силы на тебе. Я тут ни при чем! — открестился он от моих обвинений.

— И зачем ты вообще её купил… — поворчал я еле слышно, хотя прекрасно знал ответ на свой вопрос.

Покупкой банального магловского будильника никто из нас конечно же не озаботился, ведь с просыпанием в прошлом году проблем мы не испытывали. Только вот я, к сожалению, совсем не учёл тот факт, что единственные часы с будильником были у Дина, а он… Короче, больше нет ни Дина, ни часов. А Симус вот, к удивлению всех нас, озаботился подобной мелочью, только вот приобрёл не обычные звенящие часы, а вот это вот зачарованное чудо…

Порой, я ненавижу магические изобретения. Особенно сильно, если у них есть более безопасный и менее раздражающий магловский аналог.

Вскоре проснулись и остальные, хотя за окном всё ещё была кромешная ночная тьма.

— Пять тридцать утра… Кто вообще просыпается столь рано! — возмущался сонный Рон.

— Например, магловские фермеры, — ответил на это подозрительно весёлый Симус.

— Но мы ведь не фермеры!

— Мы хуже, Рон. Мы — волшебники… — вставил я свою колкость.

Столь раннее пробуждение было задумано специально, так как внезапно выяснилось, что ближайшие два дня у нас должны полностью уйти на первое занятие с Хагридом. Два выходных, между прочим, дня!

Специально для этого нам даже перенесли уроки Боевой магии на следующую неделю!

Когда наши старосты с пятого курса подошли и поведали мне эту «замечательную» новость, я сначала не поверил и подумал, что это какая-то глупая шутка старшекурсников.

Ведь даже в этом месте подобное казалось немыслимым: на два дня отправиться всем курсом под руководством глуповатого полувеликана. И куда? В Запретный лес!

В тёмный, мрачный, «запретный» лес, посещать который без сопровождения взрослых попросту запрещалось. В лес, наполненный жуткими созданиями. В кишащую флору и фауну магического мира, опаснее которой нет ничего на этом свете.

Правда, как оказалось, сопровождать нас будут пятые курсы, дабы «помочь в защите от опасностей»… Да, дети пятнадцати-шестнадцати лет будут защищать от опасностей точно таких же детей на три года младше. И во главе этого безумного похода был Хагрид. Просто блеск.

Так что наши утренние шуточки были обусловлены напряжением в связи с предстоящими «приключениями», из-за которых мы и проснулись столь рано, дабы успеть зайти в лес ранним утром. В антураже стелющегося по земле тумана, чтобы, по всей видимости, соответствовать классическим требованиям всех хоррор-фильмов.

А ведь так неплохо год начинался… Видимо, сглазили.

Наспех сделав все свои утренние дела, мы дружной компанией окончательно спустились в гостиную, насколько возможно готовые к потенциально смертельному походу. Нас уже ждал пятый курс Гриффиндора во главе со старостой — Гектором Джексоном.

— Ну наконец-то. Девочки и то быстрее собирались, — упрекнул он нас в нерасторопности, хотя и сам спустился меньше пяти минут назад — я это прекрасно видел. — Все ваши готовы? Тогда идём в Большой зал, по-быстрому завтракаем и двигаем вместе с остальными к хижине великана. И да храни нас Мерлин, чтобы мы вернулись в замок целыми и невредимыми, — своеобразно помолился он напоследок.

Скоротечный и преждевременный завтрак всего лишь двух курсов из семи создавал ощущение пустоты и навевал тоску. Подобное путешествие с полноценной ночёвкой в лесу раньше не практиковалось и, по рассказам старшекурсников, могла занимать максимум — световой день.

Из-за этого пятый курс был напряжен и хмур ничуть не меньше нашего. Для старшекурсников это оказалось таким же сюрпризом, а вот что именно послужило появлению этого нововведения именно на нашем курсе — большой-пребольшой вопрос.

— Ну всё, — встал и громко сказал один из старшекурсников-слизеринцев, — заканчиваем и выдвигаемся.

И мы поплелись на выход из замка, а с собой у нас были лишь волшебные палочки, так как: «всё необходимое для похода предоставит Хагрид». Веры этому конечно же не было ни на кнат, но и брать с собой зачарованную сумку, наглым образом выделяясь среди остальных, я не решился.

Великан встретил нас своей огромной тушей, обёрнутой в какие-то меха и шкуры, прямиком возле своей берлоги.

— Кхэ-кхэ, ребятки, вы здеся, — заулыбался гигант, — сегодня у нас много важных дел, ну и потопать к ним придётся изрядно. Старшие, мои порядки вы знаете, так что донесите их до остальных, и вот, это… — он достал откуда-то из-за спины пару десятков небольших сумок, — походные палатки, да. Разбирайте и смотрите не потеряйте — меня Филч живьём за школьное имущество съест.

Однокурсница-слизеринка Мораг МакДугал, с которой я за всё время почти никак не пересекался, успела в промежутках между словами Хагрида поднять свою руку и сделать так, чтобы великан её заметил.

— Да, э-э-э… Девочка? Говори, не томи.

— А если в сумках только палатки, то где же нам достать еду? Мы будем её сами, что ли, добывать в лесу?

— Хэ-хэ-хэ… Кхэ-кхэ… — прокашлялся Хагрид. — Неладный кашель. Ох, ну какая же еда в лесу-то, и на такую ораву, хэ-хэ… Акромантула разве что зажарить… — Великан явно задумался над своей идеей, пока ученики кривили лица от представленной картины жареного паучьего мяса. — Не боитесь, вся пища будет у меня с собой, — он с довольством хлопнул ладонью по своему объемному животу.

— Он что, только что сказал, что съел всю нашу еду? — очень обеспокоено и порядком обижено шепнул мне вопрос Рон.

— Я надеюсь, что нет, — ответил я ему столь же тихо.

Мои надежды оправдались: после того, как до великана дошёл смысл произошедшего казуса, он вынул из своих бездонных карманов ещё парочку точно таких же сумок, которые выдал ученикам.

— Здеся нам хватит и обед сварганить, и ужин, и даже завтрак, вот так. Разведём кострище, посидим, поедим, красота-а-а, — ответил он по-простому. — Ну всё, потопали, значит, по тропе. Я веду, парочка пятачков вместе со мной, остальные идут сзади и следят, чтобы никто, это самое — не потерялся и не свернул куда не следует, воть.

И мы «потопали». Небольшим ручейком по два-три человека наша процессия растянулась ярдов на тридцать. В достаточно густом тумане, под практически гробовую тишину, коей встречал нас Запретный лес.

— Как странно. Лес в такую пору уже должен проснуться… — поделилась своими тревогами Софи, двигаясь прямо позади нашей четвёрки.

— Ну, это же Запретный лес. Может, тут птицам запрещается петь, а кузнечикам стрекотать, — предположил Симус с умным видом.

Все засмеялись, потихоньку сбрасывая тем самым напряжение из-за этой злосчастной прогулки.

— Либо, всех птичек и кузнечиков кто-то съел, — обернулся к нам Малфой и ухмыльнулся.

— Спасибо, Малфой, нагнал жути! — попеняли его идущие рядом девочки.

— Были бы твои слова правдой, Драко, мы бы поняли это по твоим сверкающим пяткам, — съязвил я в ответ с доброжелательной улыбкой.

Малфой нахмурился и отвернулся, более не желая встревать в наш разговор. Тоже мне, нашёлся бесстрашный.

Вообще, Драко изрядно поломала та ситуация на испытаниях, и это было заметно. Если раньше он был сосредоточенным, скрытным, но уверенным в себе мальчишкой или хотя бы делал подобный вид, то сейчас он скорее напоминал свою оригинальную версию, пряча все свои страхи и комплексы за заносчивостью и ядовитой злостью.

А жаль, я в какой-то момент даже думал с ним подружиться.

Когда мы уже углубились в чащу леса, Хагрид сделал остановку и собрал всех вокруг себя:

— Я, это, забыл совсем. Значится, пойдём мы вглубь, по дороге познакомлю вас с обитателями леса. Потом потопаем ближе к во-о-он той горе, — он указал своим пальцем куда-то вправо от тропы, — и заночуем там, в предгорье. Обратной дорогой двинемся немного в обход леса, и тогда, если свезёт, застанем стойбище кентавров. Ну и, это, если в листве или кронах увидите чего, так это, сразу мне говорите, да.

Хагрид посмотрел на нас, чего-то выжидая, но потом махнул рукой и двинулся дальше, а за ним последовали и все остальные.

— Ну и проводник нам достался — всего-то забыл рассказать план пути и базовую технику безопасности перед отправкой, подумаешь… — бубнил я еле слышно, костеря великана и всю эту ситуацию, в которой мы оказались.

Путь был долгим и медленным, а пугаться треска веток я перестал уже спустя час времени, ибо надоело. Я просто шёл вперёд, в тупую пялясь на пятки ученика передо мной. Потому что никакими живописными видами этот лес похвастаться не мог. Мрачными, тёмными, страшными — это да, это пожалуйста.

Да и живности мы никакой не встречали. Лес будто бы и правда вымер, хотя в книгах о Хогвартсе рассказывалось о том, как сильно он заселён самым разным зверьём и теми же кентаврами, которые в реальности почему-то пасутся у самых гор, а не в лесу.

Я было предположил, что это гадкие акромантулы всех погрызли да оттеснили, но за всё время пути мы не заметили ни единой паутинки от них, чтобы полноценно принять эту версию во внимание. Или они живут в одном месте, а охотятся в другом? Чёрт, а ведь я и не знаю.

Когда солнце уже было недалеко от зенита, а ноги всех без исключения устали от бесконечной ходьбы, наконец-то случилось хоть что-то интересное.

— М-мистер Хагрид! Тут… Тут… Что-то… Ну, или кто-то… Стоит! Подойдите, пожалуйста! — крикнули великану откуда-то сзади. Кажется, это был голос Сьюзен Боунс.

Хагрид довольно ловко для своих габаритов помчался быстрым шагом в хвост импровизированной колонны, а за ним заинтересованно и немного испугано двинулись студенты, что шли впереди. Я был в их числе.

Мне удалось протиснуться и оказаться в образованном полукруге тех счастливчиков, которые смотрели на кого-то сверху вниз и о чем-то шептались.

— Кто это?

— А я откуда знаю?

— Да это менехуны, они тут везде обитают, — сказал второкурсникам староста Когтеврана, имени которого я не знал.

— Разойдись, разойдись! — отодвинул Хагрид своей тушей добрую половину столпившихся студентов. Лишь чудом мне удалось пристроиться сбоку от великана, дабы не потерять своё место. — Молодца, Джереми, правильно говоришь. Менехун это, — великан сел на корточки, рассматривая странное маленькое существо, чем-то отдалённо напоминающее домашнего эльфа.

— Долго же я ждал, пока кто-нибудь из вашей братии не покажется, — сказал он маленькому существу, которое всё так же безмолвно стояло и смотрело на Хагрида своими инородными глазками. — Так детки, записывайте. Ах, да. Короче, запоминайте: менехуны — существа мелкие, молчаливые, многочисленные и живут тут уже лет эдак пятьдесят. Поговаривают, что сам Ньют Саламандер поселил их в Запретном Лесу, а они взяли и остались, да ещё и размножились на зависть всем кроликам, хэ-хэ, — Хагрид прыснул от своей незатейливой шутейки. — Без обид, менехунчик, — глянул он на существо ещё раз, хотя то никак не изменило ни своей позы, ни своего выражения лица. — Так, что ещё… Слухи ходят, что если вам улыбнётся менехун, то жди беды. Эта-а-а, — он почесал свой затылок, находя ещё хоть какие-нибудь слова. — Вопросы?

— Мистер Хагрид, а менехуны тут живут совсем одни? — вот уж чего не ожидал никто, так это вопрос от вечно молчаливой Лили Мун. Тут прифигели все второкурсники без исключения.

— Ну, как, не одни, хотя и живности тут и правда поубавилось… Мясо они любят кушать, что уж тут. Есть у них свои зверьки, уж не знаю откуда они появились. Звать их скампозубами и я бы не советовал вам с ними встречаться. Зубастые твари, это да… Эй, менехунчик, тут же нет поблизости ваших зубастиков? Оно нам и не надо, сразу говорю.

— Мистер Хагрид, а они миролюбивые и поэтому нас не трогают? — задала вопрос Изабель МакДугал из Когтеврана.

— Эх, как вам сказать-то… Кто из Хогвартса идёт, тех они не трогают и даже оберегают. А вот кто ингредиенты какие собрать, или поизучать чего… Те, короче, не выходят из Запретного леса обратно, вот так. Не знаю, как они понимают — кого трогать, а кого нет, но за всё время от их рук ни одного ученика не пострадало, разве что некоторых скампозубы погрызли, но эти звери неразумные, так что… Как-то так, — пожал плечами великан.

Я вблизи рассматривал мелкое существо, параллельно слушая ответы нашего проводника. Почему оно мне кажется таким чужеродным? Его форма тела, его поведение, его непонятная история с относительно недавним появлением в Запретном лесу как раз в то время, когда в мире всё пошло наперекосяк… Связано ли это? Очередная загадка.

— Ладно, вы это, рассматривайте его покуда он позволяет, но руками не трогайте, ибо в случае чего он и кусануть может, и царапнуть, и ткнуть веткой какой… Через пять минут двинемся дальше.

Дети вовсю шептались друг с дружкой и глазели на странное существо, а чтобы времени на это хватило всем, мне вскоре пришлось уступить своё место другому ученику.

Увидеть бы ещё этого скампозуба… С безопасного расстояния, конечно. А то я ведь не могу вспомнить ни единой книжки, где читал бы о разумной расе менехунов или их ручных зверюшках с таким названием. Всё загадочнее и загадочнее…

Но вот встреча прошла, а закончил её сам менехун, куда-то резко убежав и слившись по итогу с растительностью. Ну а мы продолжили свой путь.

Дело потихоньку близилось к вечеру, а мы, казалось, прошли сквозь весь Запретный лес. И для меня было серьезным открытием то, что по сути другой живности мы так и не встретили. Но почему тогда Запретный лес до сих пор считается закрытым для студентов, если из созданий в нём одни лишь плотоядные крохи, которые и студентов-то не трогают?

Но в любом случае факт того, что на каждом шагу нас не поджидала смертельная опасность, был явным благом. Теперь эта экспедиция не выглядела такой уж опасной, как мне казалось поначалу.

Я всю дорогу шёл в числе первых. И когда обед был давно позади, уже вовсю приближался ужин, а лес начинал потихоньку темнеть, откуда-то сбоку послышался сильный треск.

— А? — я начал вглядываться в толщу леса, чтобы определить источник этого треска.

Находившиеся рядом ребята второго курса и несколько пятикурсников, что шли впереди, сделали то же самое. Хагрид в это время где-то сзади разбирался с покалеченной ногой Невилла, которую тот неудачно подвернул по дороге.

И когда мы увидели, что именно к нам приближается, тело большинства студентов сковал непреодолимый страх.

Монстр. Огромный древесный монстр неумолимо приближался к нам, перебирая своими толстыми стволоподобными ногами по почве и валя по пути близлежащие деревья своей тушой.

Пока второкурсники стояли в оцепенении от увиденного, а кто-то из них и вовсе с визгом ломанулся прочь в обратную от монстра сторону, троица пятикурсников взяла в руки палочки.

— Хагрид! ХАГРИД! — крикнул один из них, с ужасом взирая на приближающееся создание природы.

— Инсендио!

— Депульсо! Инкарцеро! — среагировали старшекурсники и запустили в монстра свои первые заклинания.

— Огнём! Бейте огнём! — кричал один из них.

Слишком засмотревшись на столь неожиданный поворот событий, я подключился к делу, достав свою палочку:

— Игнис! Игнис! Игнис! — произносил я из раза в раз слабенькое заклинание огня, так как полноценное «Инсендио» мне было ещё недоступно.

Однако монстру наши чары не приносили никакого существенного вреда. Даже мох и ветки, торчащие из ожившего дерева, поджигались очень слабо и неохотно, а также быстро гасли.

— Врассыпную! Чего замерли?! Бегите, глупцы! — гаркнул на замерших второкурсников староста Слизерина Гордон Фосетт, после чего продолжил поливать монстра заклинаниями.

Когда стало понятно, что огонь не причиняет монстру никакого вреда, в ход пошли другие чары — все, до которых могла додуматься тройка отважных пятикурсников.

Вместо того, чтобы побежать со всеми остальными, они отвлекали внимание чудовища на себя, так как знали, что их цель — это защищать второй курс от опасностей. Пострадает кто-то из нас, тогда пострадают и они. Погибнем мы — умрут и они. Так это было во время Хеллоуина. Так это работало и здесь.

Но бежать куда глаза глядят? В самой гуще Запретного леса? Прямо перед ночью? Самоубийство, так и так. Лучше держаться тропы, чтобы иметь хоть небольшую возможность вернуться обратно живым.

Пока в рядах студентов творился настоящий хаос, Хагрид во все ноги бежал навстречу монстру. Даже издалека я заметил, как гримаса великана наливается яростью, как он не раздумывая прёт напролом, чтобы сразиться с великаном покрупнее. Только вот как он будет это делать? Не голыми же руками?!

Но наш сопровождающий немного не успел. Пока я, Рон, Симус, Гарри и троица старшекурсников поливали чудище залпом безвредных для него чар, оно подобралось близко. Слишком близко.

С мощным рёвом монстр ускорился, ломанувшись в нашу сторону. Уже находясь к нему практически впритык, мы начали спешно отходить, но чудище подпрыгнуло! Огромная древесная туша взмыла ввысь на добрый десяток футов, после чего приземлилась… Опустив одну из своих гигантских ног прямиком на слизеринского старосту.

Задрожала земля, комья грязи полетели в разные стороны, а другие студенты от столь мощного приземления совсем рядом разлетелись как кегли в боулинге.

Мы же находились немного дальше основной ударной группы из пятого курса, благодаря чему остались живы и даже относительно целы.

В этот же момент в схватку вступил Хагрид. Подобно тарану он врезался в тушу древесного монстра, начал неистово кричать аки берсерк и бить того своими пудовыми кулачищами. Да так, что от монстра во все стороны начали лететь щепки.

Чудище тоже не стояло без дела и стало наносить ответные удары, хорошенько наминая бока нашему леснику. Однако, тот всё ещё держался на ногах, хотя такие удары спокойно могли превратить обычного человека в лепёшку.

Было заметно, что Хагрид не справляется. Слишком серьезный противник, слишком сильно он превосходил нашего великана по габаритам. Сейчас монстр добьет яростного полувеликана и переключится на детей…

Но вдруг, листва вокруг зашевелилась, а из всех щелей стали вылезать маленькие существа, что смело отправлялись в атаку на древня. Вооружены они были маленькими копьями, ножичками и палочками, но их было столь много, что лес вокруг будто бы ожил.

— Смотри, Кайл! Это же менехуны! — воскликнул Гарри.

И правда, целая армада менехунов бежала сломя голову прямиком к гиганту. Они карабкались на тушу, проникали в его нутро и кромсали чудовище по мере своих невеликих сил.

Монстр, надо сказать, успевал как продолжать отвешивать редкие удары Хагриду, так и стряхивать и растаптывать набегающих созданий. Но вот, к маленькому народу подоспела подмога в лице тех самых скампозубов.

Существа эти были куда больше менехунов — размером где-то со взрослую собаку. Выглядели они экзотически: безглазое тело картофельной формы на четырёх уродливых лапах. С передней стороны была лишь огромная пасть, усеянная длинными клиновидными зубами. Пузо же этих странных созданий обрамляла некая броня из корней и спрессованной земли, да и сами лапы состояли то ли из кожи, то ли из таких же корней.

«Они очень похожи на Чужого, если бы тот вырос в картофельной грядке, а не вылупился из человека», — привело ассоциацию моё неугомонное сознание.

Зверьки резво набросились на монстра и стали его грызть, разрывать, кромсать своими острыми зубами. Какое-то время ожившее дерево пыталось отбиваться и даже смогло убить парочку этих зверей, но довольно быстро размеры тела его стали уменьшаться. Сначала ему отгрызли ноги, потом дело дошло до туловища и рук, а в конце стая зубастых тварей разгрызла ревущую голову погибающего древня.

Хагрид был еле живой, но каким-то непостижимым образом всё еще находился на ногах.

И посреди всего этого хаоса находились мы. Перепуганные, грязные, с очумевшими от пронёсшихся галопом событий глазами.

А после того, как с монстром было окончательно покончено, менехуны столпились вокруг места, где погиб староста Слизерина. И начали спокойно пожирать его останки.

Глава 11. Оказавшись пешкой

Учился человечек, старался человечек,

Хоть был он красноречий, в опасности тот был.

Представьте себе, представьте себе,

Не в то попал местечко,

Представьте себе, представьте себе,

Ведь в Хогвартс он приплыл.

* * *

Шок. Ещё каких-то пять минут назад все мы дружно и спокойно продвигались по тропинке сквозь Запретный лес. Сейчас же…

Большинство второкурсников, увидев агрессивного гиганта из дерева, разбежались кто куда. Некоторые из них спрятались за ближайшими деревьями и со страхом наблюдали за происходящим, но вот большая часть из них всё же решила не искушать судьбу и ломанулась прочь от опасности.

Про одиночное блуждание неизвестно где в вечернем Запретом лесу они явно не подумали — не до этого было ребятам.

Сбежали, надо сказать, и некоторые пятикурсники. Не знаю, двинулись ли они организованно вдогонку своим подопечным, или точно так же перепугались…

— Они, что… Е-едят его?! — спросил ошарашенно Рон, показывая пальцем на толпу маленьких созданий.

— Похоже на то, — ответил ему тихо Симус.

— Не тычь пальцем, Рон. Они нам жизнь спасли. Видел, как разделались с этим монстром? Давай не будем их никак провоцировать, ладно? — сказал я мальчику, в ответ на что он быстро и мелко закивал, а рука его молниеносно опустилась вниз.

— Гарри, ты как? — спросил я, наблюдая, как Поттеру становится плохо от подобной картины.

— Всё… В порядке… — он отвернулся и стал сдерживать рвотные позывы. — Я же говорил… С Хагридом везде обнаружишь по итогу лишь кровавую баню… Бу-э-э! — опорожнил по итогу он свой желудок.

На тропе из второго курса остались только мы вчетвером. Лишь вдалеке всё ещё остолбенело стояла парочка девиц, да лежал бедолага Невилл, так как подвёрнутая лодыжка попросту не позволила мальчику сбежать.

Постепенно дети, что прятались неподалёку, стали несмело выходить обратно, а другие пятикурсники приблизились к эпицентру событий, в центре которого мы и находились.

— Это он? Вон там, это он?! Чёрт, Гордон… — какой-то парень заплакал, наблюдая, как останки его друга активно съедают менехуны.

— Какая-то жесть, — ёмко сказала сидящая у ближайшего дерева старшекурсница.

По-моему, её отбросило туда во время прыжка гиганта, и девушка так и не решила менять собственное местоположение. Ну, или попросту не смогла этого сделать.

Пока все присутствующие справлялись с отходняком от прилива адреналина, к нам грузной хромающей походкой подошёл Хагрид.

Вместо лица полувеликана находился один сплошной синяк, украшенный вертикальными линиями стекающей крови из рассечённой брови. Одна рука у него явно была сломана, да и этим дело точно не заканчивалось — остальные повреждения нашего проводника были просто не видны за громоздкой одеждой и густой лицевой растительностью.

Хагрид остановился, скользнул задумчивым взглядом на менехунову пирушку и посмотрел на нашу компанию единственным открытым глазом:

— Маловато вас как-то. Остальные-то где?

— Эм… Разбежались, мистер Хагрид, — сглотнув, ответил ему один и старшекурсников. — Часть наших отправилась на их поиски, но… Возможно, искать придётся и их тоже.

— Дела-а-а… — пробасил великан в ответ, после чего неуклюже засунул относительно здоровую ручищу за пазуху, начав там копаться.

Он явно что-то искал, и делал это довольно долго. Предложить свою помощь никто из студентов не решился, так что все ребята просто наблюдали за действиями великана.

— Вот она, — сказал он наконец, достав из-под мешковины… Ракушку?

Хагрид провёл по ней рукой как-то по-особому, из-за чего та засветилась нежным алым цветом.

— Эм… Директор? — неуверенно сказал Хагрид в эту ракушку. — Директор Дамблдор, — повторил он, почти что уткнувшись в неё лицом.

Из ракушки внезапно послышался звук морских волн, а великан этому очень обрадовался. Он отошёл от студентов и стал о чём-то тихо переговариваться. По видимому, с самим Дамблдором.

— Он же зовёт на помощь, да? — спросил у нас неуверенно Рон.

— Я так не думаю… — ответил Гарри скептически.

— Может, Хагрид получает инструкции — что именно ему делать в этой ситуации, — предположил я.

Ну а пока Хагрид общался с директором Хогвартса, а кучка студентов понемногу пополнялась новоприбывшими, зверьки, что покончили с древесным чудовищем, не сидели без дела.

Менехуны в этот момент были отвлечены человеческим карпаччо, а их питомцы после победы над противником по-быстрому скушали своих погибших собратьев и разбежались по лесу кто куда. Один из них, внезапно, подбежал прямо к нам.

— Клац-клац-клац! — застучал он своими зубами.

— Эй… Не надо! Кыш, фу! — говорил ему испуганно пятикурсник, что стоял ближе всех.

Скампозуб от его слов стал вести себя ещё более активно,постепенно приближаясь к нашей группе.

— Клац-клац-клац-клац! — трещал он зубами ещё более активно, чем прежде.

— Он что, нападёт на нас?! — воскликнул Рон. — Они же на нашей стороне!

И было похоже, что безглазое создание готовится напасть на одного из нас, но просто решило поиграться со своей добычей. Ну, или не могло определить, кого же из нас ему скушать первым.

— А ну пшёл отсюдова! — рыкнул на него подоспевший Хагрид. — Эй, менехуны, етить вас за уши! Давайте, эта… Усмиряйте ваших зверей! Устроили тут бардак, — сплюнул он.

Кажется, что после разговора с директором Хагрид преисполнился уверенностью в том, что ему нужно делать, отчего и стал смело раздавать указы.

— Так, ребятки, — обратился он уже к нам, — никто никуда из вас не идёт — остаётесь здесь и ожидаете. И дальних позовите, чтобы все кто не убежали собирались тута. Скампозубики довольно агрессивные, а слушаются они только вот этих вот крох, — указал он на менехунов. — Так что в лесу небезопасно сейчас, и надо выручать бегунков, да…

Когда Хагрид закончил свой инструктаж, позади нас послышался какой-то гул. Все резко на него обернулись, но оказалось, что звук шёл от той самой ракушки, которую Хагрид после разговора зачем-то оставил на земле.

Спустя несколько секунд энергия алого цвета вырвалась из ракушки, а на её месте начал образовываться самый настоящий портал. Его контуры переливались оттенками красного, а когда линии наверху соприкоснулись друг с другом и замкнули получившийся круг, центр портала покрыла плавная пелена, искажающая пространство.

Из проёма показалась сначала только нога волшебника, но потом стали видны и остальные части тела. Дамблдор лично посетил их, прищуренными глазами осматривая место происшествия. И увиденные останки студента ему явно были не по душе, как не понравились и разбросанные древесные остатки туши от сгрызенного монстра.

Вслед за директором на их сторону прибыли и другие преподаватели — профессор МакГонагалл и профессор Флитвик.

— Расходитесь по сторонам и возвращайте студентов на тропу, — отдал Дамблдор им указание, после чего профессора быстрым шагом углубились в лес по разным сторонам.

Сам же директор достал свою палочку и сколдовал недалеко от нас в центре тропинки большой и яркий шар света. Он стал гудеть и ярко освещать окрестности, а из нутра его стали повторяться громкие слова:

— ИДИТЕ К СВЕТУ! ИДИТЕ НА ЗВУК! ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ К ТРОПЕ! ИДИТЕ К СВЕТУ! ИДИТЕ НА ЗВУК! ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ К ТРОПЕ!

Убедившись, что его магическое творение работает, Дамблдор повернулся к тем немногим менехунам, которые истуканами стояли недалеко от места смерти слизеринца и глуповатыми взглядами смотрели на директора.

Еле заметным взмахом палочки он поднял группу маленьких созданий в воздух. Директор совершил второй взмах, и менехуны задрожали, задрыгались, а на их лицах я впервые увидел эмоцию страха. Всего на миг, ведь вскоре каждый из плотоядных малышей взорвался ошмётками внутренностей, орошая землю Запретного леса своей горячей кровью, от которой стал подниматься пар.

Все студенты смотрели на это раскрыв от удивления рты.

— Хагрид. Идём, — сказал Дамблдор, который после хладнокровного убийства пары десятков разумных существ вернулся через портал обратно в Хогвартс, а за ним, склонив голову вниз, поплёлся полувеликан.

— Что… Что это только что было? Вы видели? Он взмахом палочки их просто взорвал! — делился впечатлениями Симус.

Я же задумался совсем о другом. Занятие Хагрида явно пошло не по плану, раз на место событий директор явился самолично. Но почему он вообще пришёл? Потому что студенты были в опасности? Три раза — ха!

Весь предыдущий год нас учили, что с опасностью студенты должны справляться самостоятельно. Да, были моменты на том же Хеллоуине, когда преподаватели не дали погибнуть половине школы от трансфигурированных зверей. Но там они дожидались исхода схватки и просто сохраняли жизнь раненым, а не спасали их от самих зверей!

Здесь же мы подверглись опасности, которой, как я думал, и добивались этим путешествием. И сейчас я вижу совершенно иную реакцию: преподаватели пошли отыскивать убежавших студентов, а сам Дамблдор прибыл на место и создал огромный светящийся шар для ориентира.

Да и убийство менехунов… В действиях директора отчётливо прослеживалась именно эмоциональная реакция! Ведь убивать тех, кто помог справиться с монстром… Зачем?

Значит, эти менехуны в чём-то провинились. Нарушили какой-нибудь договор, касающийся пожирания студента Хогвартса? Допустили проникновение на свою территорию этого ожившего энта? Или вовсе всё мной увиденное было лишь жестокостью ради жестокости? Кто бы знал…

И тем больше забота о студентах в Запретом лесу контрастировала со всем тем, что я видел раньше. Почему они сейчас спасают и помогают, а до этого практически всё время делали исключительно наоборот?

Пока мы ожидали на тропе и приходили в себя, солнце окончательно скрылось за горизонтом. Но благодаря свету от шара лес был освещён достаточно, а никаких более живых созданий к нашей группе так и не приходило.

Шли лишь ученики, коих находили МакГонагалл с Флитвиком. Профессора при необходимости оперативно накладывали базовые медицинские чары и приводили потерявшихся студентов к нашему сборищу.

Некоторые приходили самостоятельно, отыскав дорогу с помощью света или звука. Послание идти к тропе звучало столь громко и столь долго, что мозги постепенно начали закипать. Тем радостнее было, когда все ученики были найдены и, относительно целые, все мы в спешном темпе отправились к замку в сопровождении двух преподавателей.

Ночёвка в лесу, по всей видимости, отменялась, как и само занятие Хагрида.

— Могли бы и порталом нас в замок перекинуть, — пробурчал Рон.

— Учитывая, что даже пятикурсники удивились подобной магии, эта вещь крайне редкая и ценная, чтобы использовать её для нашего удобства, — ответил я задумчиво. — Скажи спасибо, что нас вообще спасли и ведут в замок относительно безопасным маршрутом.

Для привычного мне Хогвартса было бы нормой заставить потерявшихся студентов отыскивать дорогу к замку самостоятельно. Даже в кромешной тьме.

Так что к этой аномальной заботе я относился максимально подозрительно, а моя бездонная копилка вопросов и загадок вновь пополнилась новой головоломкой.

* * *

— Фу-у-ух, — Рон, выходя из кабинета, потянулся, разминая затёкшую спину. — Наконец-то обед! Я бы не выдержал и пяти дополнительных минут постоянных утверждений о том, какие маглы опасные, жалкие и плохие одновременно.

— Ха! Да у профессора пластинку просто заело, раз он повторяет одно и то же, из урока в урок, — сказал насмешливо Симус.

— А я до сих пор не понимаю, зачем нам всё это говорить и приукрашивать действительность, — встрял в разговор Гарри. — Я жил с маглами и точно знаю: пусть они и не святые, но уж точно никто из них не способен даже на долю тех вещей, о которых нам рассказывают.

— Гарри, ты не учитываешь, про каких именно маглов говорит профессор Квирелл, — встал я в защиту преподавателя, так как столь смело болтать друзья стали только-только выйдя из его кабинета. И если уж он каким-то образом умудрится подслушать, то я тем самым прибавлю себе парочку очков репутации в его глазах. — Он имеет в виду Америку, где магловский мир контролирует магический. А ты жил в месте, где всё происходит наоборот — у нас маглы послушные и смирные.

Ну а когда мы уже почти покинули этаж, я добавил:

— И не забывай, что это пропаганда. Их цель очернить маглов в наших глазах, только и всего. И волшебники, и маглы бывают плохими. Бывают и хорошими, хотя насчёт взрослых волшебников я пока что не уверен…

— Мистер Локхарт хороший, — убеждённо привёл свой аргумент Гарри.

— И мои родители! — сказал с небольшой обидой Рон.

— Это да, тут я не спорю, — пожал я плечами. — Просто нужно смотреть не на группу людей, а на каждого по отдельности.

— А как же вампиры? Профессор Люпин утверждал, что среди них хороших не существует, — задал мне вопрос Симус.

— Ну так он оборотень. Понятное дело, что он будет так говорить, — я усмехнулся. — У них какая-то генетическая вражда, не иначе. Вампиры… Плохими они являются не изначально — их такими делает неконтролируемая жажда крови. Конечно, вампиров нужно опасаться, но и нормального сытого вампира встретить вполне себе возможно. С менехунами, думаю, похожая ситуация. Ну, я так считаю, — пояснил я ребятам.

Прошло уже больше недели с момента событий в Запретом лесу. Хагрида, как утверждали слухи, сильно отругали за смерть студента, что было для всех настоящим откровением.

«Ну умер и умер — подумаешь…», — примерно так звучало бы оправдание в защиту Хагрида в обычной ситуации. А здесь — отругали! Немыслимо!

Теперь полувеликан ни о каких ночёвках в Запретном лесу не помышлял, да и в сам лес с этого момента если и ходили, то совсем чуть-чуть: неглубоко и недолго.

На предыдущем уроке выздоравливающий лесничий где-то раздобыл настоящего вампира и клетку для него, так что дополнительные занятия по субботам вроде как перестали предоставлять опасность. Ну и профессор Люпин, конечно, не мог на своём занятии обойти стороной тему вампиров, дополняя наши знания и немного их искажая собственным мнением об этих существах.

Старосту Слизерина назначили другого — того самого друга, который сокрушался смертью товарища. Пару дней школа вовсю говорила про этот случай нападения монстра, но потом новость стала постепенно забываться, а подростки переключались на другие, более свежие сплетни.

— Кайл? Ты куда? Обед же! — сказал Рон непонимающе, когда вместо того, чтобы встать на лестницу, ведущую вниз, я отправился на противоположную.

— Вы идите, а я кое-что забыл в спальне.

— Эм, ты уверен? — спросил у меня Гарри. — Мы можем пойти с тобой.

— Не-е-е, — я отмахнулся, — идите, наедайтесь. А я успею к вам присоединиться. Я быстро.

— Ну… Ладно, — Пожав плечами, ребята отправились трапезничать, а мой путь лежал на верхние этажи, в гостиную Гриффиндора.

С самого утра я всё думал об этом, но как-то забегался, загрузился другими мыслями и вспоминал об этой идее только во время занятий. Ну а так как моё воодушевление было довольно велико, было решено не откладывать задумку в дальний ящик и реализовать её прямо сейчас.

В Хогвартсе существовало много странностей. Многие из них с первого взгляда никак не были связаны друг с другом. Жестокие учителя, немые картины, отсутствие призраков, испытания директора, Хеллоуинские испытания, клубная иерархия, отношение к опасностям и смертям, замковые ловушки — те же лестницы…

А ведь если собрать их все воедино, записать и хорошенько подумать над смыслом… Может, я пойму в чём всё-таки дело!

Да, записать определённо надо. Все события, начиная от поступления в Хогвартс и заканчивая Запретным лесом. Необходимо стать тем самым сыщиком, который у себя в квартире сделает снимки улик и зацепок, соединит их впоследствии красными нитками и раскроет дело. Только вот сделать мне это нужно в своём ежедневнике. Чтобы… Чтобы никто не увидел, да.

Добрался до гостиной, а потом и до спальни, после чего стал копаться в чемодане.

— Где же он? Где же… — перебирал я всякую всячину в поисках магического ежедневника, который вроде как приобрёл во время посещения Косого Переулка вместе с семейством Уизли.

Пока шерстил содержимое чемодана, в котором пространства было раз так в десять больше, взгляд зацепился за открытую нишу тумбочки, где и лежала заветная книжица.

— Вот ты где! — сказал я обрадованно и сразу уселся на кровать, чтобы начать оформление.

Обед длится целый час, так что я мог спокойно посвятить минут тридцать своего времени записям. Да, с ребятами придётся разминуться, но мне больно сильно хочется поскорее начать…

Это чувство, когда нутром чуешь, будто бы вот-вот доберёшься до истины, не давало покоя. Особенно сейчас.

Взял в руки книгу и провёл по ней рукой. Внизу одноцветной обложки было что-то написано, но я лишь скользнул по надписи взглядом и торопливо открыл содержимое.

Чистые, девственные листы, предназначенные для моих мыслей, планов и рассуждений. Красота!

Нашёл ручку, которая всегда на всякий случай лежала в прикроватной тумбе.

Это был не надоевший всем пергамент, в котором студенты пишут лишь чернилами, используя зачарованные перья. Это бумага! Да здравствует целлюлоза!

— Ну, поехали, — сказал я и приготовился записывать всё с самых первых страниц.

«1. Традиция попадать в Хогвартс на лодках, пересекая озеро.

Зачем?

Почему лодки начинают трястись, а выпавших съедает кальмар?

Какая-то жертва?

Предупреждение об опасности в школе с первых же секунд?».

Как только первый пункт был дописан, слова вдруг начали исчезать.

Я сначала ничего не понял и нахмурился. Посмотрел на ручку: проблема в ней? Да не похоже. Самая обычная ручка… Значит, дело в ежедневнике?

Пока размышлял, на тех же строчках, где когда-то была моя надпись, внезапно появился ответ:

«Расскажи подробнее про это, и я помогу тебе с ответом».

В голове была какая-то каша. С одной стороны, мне жутко хотелось продолжить писать — узнать, кто это мне только что ответил и что ему известно. С другой, какая-то подсознательная тревога мешала это сделать…

Посмотрев ещё раз на обложку книги, я всё же прочитал надпись внизу:

«Том Марволо Реддл».

Сознание просто затопило чувство опасности! Шестерёнки в мозгу мигом встали на свои места! Дневник Волан-де-Морта! У меня! Крестраж!

Будто ошпаренный, я отскочил от дневника. Даже после осознания того, где именно я решил записать свои идеи и мысли, какая-то часть меня всё ещё горела желанием продолжить знакомство с Тёмным Лордом.

А моя ли это часть испытывала подобное желание? И откуда у меня вообще мог взяться тёмномагический дневник?! Я покупал его… Покупал ли? Не помню! Вот абсолютно не помню такого, чтобы я его покупал.

Значит… Мне это навязали? Думать, что он мой, считать, что необходимо записывать в него все свои рассуждения… Да меня околдовали! Влезли без смазки в моё нежное сознание и навели там шороху!..

Дамблдор — единственный, кто мог подобное провернуть. А значит, дело дрянь. Всё — моей жизни в Поттериане пришёл конец? Если самый сильный и влиятельный волшебник современности решил подкинуть мне крестраж, который завладеет моим разумом…

Но зачем это ему? Подозревает меня в чём-то? Я вроде как никакими секретными тайнами не ведаю, одни вопросы в голове… Из-за взрослого сознания в теле ребёнка? В таком случае, почему директор решил избавиться от меня таким вот экстравагантным способом?

Если он и правда понял, что в Кайле Голдене живёт другая личность, то почему не предусмотрел факт того, что я могу знать про дневник-крестраж? Я же смог понять опасность и его интригу, смог освободиться от внушения, хотя бы частично…

Это точно нужно брать в расчёт. Не верится мне, что Дамблдор так просто ошибся. Значит, будем считать, что моя взрослая личность и мои знания о событиях в похожей вселенной до сих пор являются тайной для него и остальных. В таком случае получается, что?..

Что я стал разменной монетой. Мне подкинули дневник, чтобы я под контролем Реддла повторил события канона с тайной комнатой и василиском? Но зачем? И почему именно я?

«Потому что ты друг Гарри Поттера», — подсказало сознание.

И пусть мотивы директора до сих пор оставались туманны и загадочны, Гарри Поттер и правда был здесь замешан. Это подтверждал и интерес директора к мальчику на первом курсе, и его «видения» в конце испытаний.

Так что теперь нужно понять, как избавиться от дневника так, чтобы Дамблдор оставил меня в живых…

А ведь в каком-то роде это очень похоже на очередное испытание. Ведь, если я правильно понимаю возможности директора, то его легилименция запросто способна читать мои мысли, в которых я бы сразу же спалился своей инородностью. Да и его магическая мощь скорее всего позволяет довольно легко подчинить моё сознание тем же самым банальным «Империо», тогда как я отделался обычным внушением, которое смог перебороть всего лишь осознанием грозящей мне опасности.

Вопрос заключается в том, что будет делать директор, когда поймёт, что я смог «соскочить»? Найдёт другую жертву? Или всё же попробует снова, но уже основательно, без осечек и рисков? Я искренне надеюсь, что второго варианта не случится.

От дневника явно нужно избавляться, так как подобный артефакт я держать рядом не собираюсь. Но просто выбрасывать его нельзя, так как Дамблдору он зачем-то нужен.

Ведь, если в каноне дневник был у Малфоя-старшего вплоть до второго курса его сына, то здесь Малфои бедны, так как всё имущество ушло Дамблдору и Министерству после войны. А значит, директор давным-давно владеет этим крестражем и только сейчас решил его использовать. То есть он не избавился он весомой части бессмертия своего главного врага, а именно хранил для каких-то своих целей!

Точно. Нужно просто передать дневник декану. Ну, и молиться, что пронесёт… Это наилучшее решение из тех, что я вижу на данный момент. Можно, конечно, его где-то спрятать, но играть с огнём таким вот образом я ой как опасаюсь.

Остаток дня пролетел в одном сплошном стрессе. На занятиях я не улавливал суть проходимого материала, так как был весь в своих мыслях насчёт крестража. Но здесь мне повезло, ведь успеваемость у меня была отличной, так что ни от Спраут, ни от Снейпа мне наказаний не прилетело.

А вот во время тренировок в Дуэльном клубе из меня знатно так вышибли всю дурь… Друзья недоумевали из-за моей постоянной задумчивости, а старшекурсники лишь пожимали плечами:

«Мало ли что в Хогвартсе может случиться со студентом, всякое бывает».

И вот уже под конец дня, когда избегать спальни никак не получалось, а что-то с дневником делать было всё же надо, я решился. Обмотал тканью крестраж, борясь с его влиянием на рассудок, и понёс МакГонагалл, которая, к счастью, находилась в своём кабинете.

— Профессор, можно войти? — спросил я, когда после стука дверь в кабинет приоткрылась.

— Мистер Голден? Что привело вас в столь поздний час?

— Я, эм… Понимаете, профессор, я нашёл один дневник, на котором явно присутствуют какие-то вредные чары. Я подумал и решил отдать его вам, — сказал я смиренно, так как именно такую эмоцию МакГонагалл воспринимала положительнее всего.

— Вредные чары? Весьма интересно. Ну, что же, проходите, показывайте этот ваш дневник. Где, позвольте поинтересоваться, вы его нашли? — спросила она.

— У себя в комнате, профессор, — решил я сказать чистую правду. Врать преподавателю без острой необходимости в Хогвартсе было довольно опасно.

— И может у вас есть мысли, как он там оказался? Быть может, кто-то его вам подбросил? Так сказать, в отместку, — дамочка посмотрела на меня выжидательно.

— Нет-нет, я понятия не имею, каким образом он вдруг появился в моей спальне.

— Ну хотя бы предположения у вас-то должны иметься?

Свои предположения я решил оставить при себе.

— Никаких, профессор. Мне в голову не может придти, чтобы кто-то из студентов, — сделал я акцент на последнем слове, — желал мне зла.

— Раз так, то… — МакГонагалл вздохнула, не прикоснувшись к дневнику и даже не взглянув на него. — Можете идти, мистер Голден.

— Спасибо, профессор, — я кивнул и медленно двинулся из кабинета.

Раз она никак не взаимодействовала с дневником, значит МакГонагалл знает, что он из себя представляет?

— Кстати, мистер Голден, — донеслось позади меня.

Ну что ещё-то?!

— Да, профессор? — сказал я, нарочито спокойно обернувшись.

— Похвально, что с этой проблемой вы пришли именно ко мне. Вы получаете… Сто баллов.

Глаза округлились от озвученной цифры, а с сердца будто бы упал тяжелый груз.

— С-спасибо, профессор, — ответил я на автомате, пытаясь до конца осмыслить сказанное МакГонагалл.

— Не за что. Всё, идите, — махнула она мне рукой и продолжила как ни в чём не бывало просматривать какие-то записи.

Сто баллов… Да Гарри Поттеру в прошлом году дали столько же за прохождение испытаний! И я их получил за то, что просто решил отдать дневник декану? Быть такого не может…

Это могло означать только одно. Дневник тоже был неким испытанием, где ставкой была моя жизнь. И я его прошёл, пускай и лишь благодаря своим знаниям об этом крестраже.

А значит, раз меня наградили, то убивать не должны. По крайней мере, я на это надеюсь.

* * *

— Голден? Чего надо?

Два четверокурсника Гриффиндора были настроены достаточно враждебно. Понятное дело, ведь я мог спутать все их карты, что, собственно, и собирался сделать.

Жаль только, что я пришёл сюда в одиночку: друзья остались в клубе, а я решил сходить перед ужином в библиотеку, вот и напоролся на такую непростую ситуацию.

— Я не позволю вам это сделать. Лучше идите по своим делам, — сказал я уверенно, будучи готовым выхватить палочку.

— Тебе-то какое до этого дело? Ты шёл куда-то? Ну и иди дальше, не мешайся. Нам от тебя ничего не надо, так что сделай одолжение — исчезни.

— Ты бы был поаккуратнее в своих словах. Или думаешь, что фанатик чета дуэлянту? — я усмехнулся.

— С нами тоже шутки плохи. Тебе должны были сказать.

— Знаю, знаю. Как знаю и то, что мои размажут ваших в случае конфликта. Да так, что отскребать вас будут по всему замку.

— И что? Думаешь, за второкурсника пойдёт весь клуб? — один из них гадко улыбнулся, но было заметно, как он нервничает.

— За обычного второкурсника? Не думаю. За меня? Тут я бы посмотрел на практике. Что скажешь — попробуем? — брал я их внаглую на понт. С подобным типажом нужно общаться именно так: смело, решительно и колко.

— Слушай, Голден, — второй поднял руки и старался быть более дипломатичным, чем товарищ, — ты ведь даже не знаешь, чего нам надо.

— У меня получилось подслушать, благо вы треплетесь на весь этаж. Так что общую суть я уловил и, повторюсь, сделать этого вам не позволю, — стоял я на своём.

— Ну раз знаешь, то зачем тогда мешать? Не мы, так другие обязательно это сделают ещё до Хеллоуина. Ты просто не знаешь о порядках в этом деле. А мы всё-таки с тобой с одного факультета.

— И это ничего не меняет. Так что либо вы проваливаете, либо устраиваете себе кучу проблем. И я в таком случае приложу к этому все свои силы, будьте уверены.

— Ну и любишь же ты наживать себе врагов, Голден… Мы это запомним, будь уверен. Пошли, Рас, — скривился один из них и утащил враждебного друга за собой.

— Хороший выбор, парни. Удачи-и, — помахал я им напоследок ручкой, хотя внутренне был весь сжат аки пружина.

Ох, как же мне нелегко дался этот выбор…

— Спасибо…

— Не за что, — ответил я и обернулся, продолжая идти по своим делам.

А из разума не выходили слова четверокурсников, благодаря которым в голове созревал отвратительный и в то же время гениальный план.

Я не мог просто так выкинуть из головы эту идею. Она была слишком хороша и слишком аморальна. Но дело в том, что аморальность эта была очевидной обычному человеку, коим являлся я когда-то давным-давно. Для Кайла Голдена же это, наверное, должно было считаться нормой.

Мне нужно было подтверждение своих мыслей. Под самый конец занятий в клубе я смог выловить председателя — Томаса Гудвина из Когтеврана, и переговорить с ним о своей «чисто теоретической» задумке. И я получил положительный ответ!

Теперь, раз уж я решился действовать, нужно было заполучить необходимое. И в голову сразу же пришла мысль об одной услуге, которую мне задолжал именно тот, кто скорее всего и сам захочет мне помочь воплотить данную идею в жизнь.

— Привет, Оливия, — удалось мне встретить девушку в Большом зале за каких-то пять минут до ужина.

Общались мы с ней нечасто, так как состояли в разных клубах, да и разница в курсах давала о себе знать. Так что только сейчас я заметил, что когда Оливия не была избита, не хмурилась из-за наказания и не была слишком напряжена нашим совместным выживанием, девушка выглядела просто потрясающе.

— Кайл? Привет, — улыбнулась она мне.

Было очень приятно понять по одной её реакции, что никаких обид на меня девушка не таит.

— Мы можем поговорить? Пару минут, не больше.

— Хм? Ну, хорошо, давай отойдём в какой-нибудь закуток… — стрельнула она в меня глазками.

Это был сейчас флирт? Ох…

— Ну и о чём ты хотел со мной поговорить? — сказала Оливия. Вся её жестикуляция стремилась смутить меня своей пикантностью, но я не поддавался и держал себя в руках.

— Помнится, когда-то ты сказала, что с тебя должок… — протянул я.

— О-о-о, гениальному первокурснику Кайлу Голдену от меня что-то понадобилось? Интересно-интересно… — хмыкнула она.

— Не называй меня так, — ей всё же удалось меня смутить, пусть и другим оружием — лестью.

— Ха-ха. Хорошо, не буду. Только, прежде чем ты озвучишь свою просьбу, знай — через пару недель меня уже не будет в Хогвартсе.

Я округлил глаза:

— Не будет?! В каком это смысле — не будет? Что-то случилось?

— Не переживай, всё у меня в порядке. Просто я уезжаю на Турнир Семи Школ в качестве участницы. Ты наверняка слышал, всё-таки в Дуэльном клубе состоишь.

Я и правда слышал про этот турнир, так как некоторые ребята из клуба тоже туда отправлялись. Он проводился один раз в два года между семью школами, что находились в странах под властью магического сообщества и был на словах довольно схож с Турниром Трёх Волшебников из другой реальности, о которой я знал.

— Значит, до конца года будешь в другой школе? — спросил я немного расстроено.

— Да, выходит что так, — пожала Оливия плечами. — Зато посмотрю, как живёт совершенно другой магический мир, ведь Япония так далеко… Мне очень интересно узнать, каково там учиться.

— Главное, будь осторожна. В этом турнире, насколько я знаю, большая смертность.

— Не больше, чем в обычном Хогвартсе, — фыркнула девушка. — Как-нибудь справлюсь.

— Не сомневаюсь в этом, — кивнул я одобрительно. — Ну а моя просьба не займёт у тебя много времени и сил, обещаю. Более того, она может тебе даже понравиться… — нагнал я интриги, вызвав у Оливии неподдельный интерес.

— А ты не перестаёшь меня удивлять, Кайл Голден. Ну, рассказывай скорее, а то сейчас уже ужин начнётся, — обратилась она полностью в слух.

— В общем, слушай…

Глава 12. Добровольная неволя

— Расскажи-ка, девочка, где была?

— Расскажи, хорошая, как дела?

— Я от смерти бегала — мне пришлось.

— Пролила немало от боли слёз!

* * *

POV Гермиона Грейнджер.

Начало нового учебного года совсем не порадовало Гермиону. Практически сразу девочке пришлось вытерпеть целую неделю страданий, переживаний за собственную внешность и бесконечного всеобъемлющего зуда.

Но первый день, пожалуй, был самым трудным. Когда её прилюдно подожгли… Гермиона раньше и не подозревала, что боль может быть настолько сильной. И пусть потом вспоминать тот день ей удавалось лишь отрывками, но характерный горелый запах и треск от сгораемых волос намертво впечатались в сознание девочки.

Уже на следующий день Гермиону смогли стабилизировать в больничном крыле и она даже пришла в себя.

— К твоему счастью, милочка, применённое на тебя заклинание использовало не магический огонь, а обычный. Благодаря этому мне удалось довольно быстро отсечь куски оплавленной одежды и заживить даже самые сильные ожоги. Так что сейчас ты, с медицинской точки зрения, в полном порядке, — сказала ей тогда ласковым голосом мадам Помфри.

Однако лишь краем глаза увидев своё отражение в зеркале, из глаз Гермионы тут же брызнули слёзы, а сознание накрыла истерика. Всё тело девочки в тот момент являлось одним сплошным ожоговым шрамом, а голова без единой волосинки делала из неё настоящего уродца.

— Тише, ти-ише, ми-ила-ая, — напевала рядом с ней целительница, гладя Гермиону по лысой обезображенной головке. — Ничего стра-ашного-о, ты чего-о? Не плачь и не грусти-и, — продолжала она убаюкивать девочку, и получалось это, надо признать, довольно успокаивающе. — Ты же хочешь стать такой же красивой, какой была до этого? — спросила внезапно целительница, отчего рыдания Гермионы в один миг захлебнулись, превратившись в истовую надежду.

— Д-д-да, хочу, очень хочу, мадам Помфи! — прокричала Гермиона сквозь слёзы, изо всех сил вцепившись в руку целительницы. Почему-то девочка в тот момент уверилась, что если хоть немного ослабить хватку — мадам Помфри исчезнет, как и значение её последних слов.

— Спокойнее, девочка, спокойнее, — проворковала в ответ целительница и эмоциональный всплеск Гермионы стал потихоньку угасать. — Придётся тебе полежать здесь какое-то время. Я буду приходить дважды в день и постепенно менять твою кожу на новую — чистую и гладкую. А потом мы восстановим твои волосы, бровки и реснички. Результат тебя порадует, точно-точно! — прозвучало это очень убедительно. — Ты согласна? — спросила она напоследок, а Гермиона конечно же ответила положительно.

И даже второй чёрный кружок, что расположился вместе с первым на её ключицах, несильно обеспокоил девочку.

«Уж лучше пусть у меня будет дополнительная метка от мадам Помфри, чем изуродованная на всю жизнь внешность. Тем более, для какого-то эффекта их нужно целых пять, а я на первом курсе умудрилась не заработать ни одной метки!», — размышляла Гермиона, рассматривая собственные «татуировки».

Дни в больничном крыле, пока кожа девочки постепенно обновлялась, шли донельзя скучно. Гермионе даже никто не принёс её собственные книги!

Единственной из однокурсников, кто не забыл о её существовании, оказалась Софи. За неделю девочка дважды навестила Гермиону, и та за подобную заботу была ей очень признательна.

Но Софи была когтевранкой, а значит никак не могла попасть в её спальню, что находилась в Гриффиндоре. Ну а среди девочек-гриффиндорок у Гермионы доброжелателей не было, так что о варианте скоротания времени за чтением пришлось с грустью позабыть. А в таком виде она из своей палаты выходить наотрез отказалась.

И вот, настало время окончательно снять оставшиеся бинты, пропитанные целебной мазью, и со страхом взглянуть в зеркало.

«Я выгляжу… Как Гермиона Грейнджер? Не как уродец из табакерки, а точно так же, как выглядела летом! У-и-и-и!», — от переполняемой радости девочка даже запрыгала на кровати, хоть и быстро угомонилась.

Выписали её будничным утром, так что немного исхудавшая Гермиона спешно направилась в гостиную, чтобы хоть немного подготовиться к предстоящим урокам и успеть при этом на завтрак.

Однокурсники пусть и поглядывали в её сторону и шептались о чём-то между собой, но с ней лично практически не разговаривали. Лишь Невилл неловко поздравил девочку с выпиской, да Кайл Голден словесно оценил её восстановленную внешность. Хоть Гермионе это и было приятно слышать, но за неделю лёжки в одиночной палате она слишком уж соскучилась по общению с другими людьми, так что подобных единичных фраз ей оказалось явно недостаточно.

«Надо найти Софи. Вот, с кем можно здорово поговорить и провести время. Может быть, мы могли бы с ней после уроков сходить в библиотеку?», — строила планы Гермиона по восполнению собственной потребности в обществе.

На первых занятиях девочка сразу же подметила отличия от прошлого года. Если раньше они рассаживались на уроках в четыре ряда, каждый из которых обозначал определённый факультет, то теперь создавалось такое чувство, будто бы ребята садятся совершенно вразнобой. Где-то сидели группки одних лишь девочек, какие-то места занимали ученики разных факультетов, а за некоторыми партами сидели и вовсе по-одному.

Раньше Гермиона сидела вместе только с Кайлом — в первые месяцы учёбы на первом курсе, и с Невиллом — когда отдалилась от коллектива из-за МакГонагалл. Теперь же первый неразрывно сидел вместе с Симусом, а второй, к удивлению Гермионы, радостно общался за одной партой с прилежным когтевранцем-отличником — Терри Бутом.

Девочка понадеялась, что сможет сесть вместе с Софи, но та по какой-то причине сразу же заняла место рядом с Пайком Блетчли — противным худощавым слизеринцем, от голоса которого у Гермионы сводило скулы.

Пришлось ей сидеть на занятиях в одиночестве, так как с «беспризорницей» никто более дел иметь не хотел.

Софи во время своего последнего визита пару дней назад рассказала Гермионе почти про все нашумевшие новшества в их школьных буднях. Про Запретный лес и субботнее происшествие, про клубы и их порядки, про её новый статус…

—..как я слышала, твою историю знают так или иначе все верхушки клубов, оттого никто и не отправил приглашение. Глупость, как по мне — подумаешь, один раз оступилась, с кем не бывает. Ты ведь проходила испытания! И баллов получила за это много в конце прошлого года, а значит и вклад внесла соответствующий. Ещё и это наказание… С тобой могли бы обойтись и помягче, если честно… — Софи в тот момент посещения казалась Гермионе очень дружелюбной и сочувствующей. — Но и ты не отчаивайся! Я вот тоже не получила приглашений, но в клуб поступить смогла, — она еле заметно зарделась.

— И… Как тебе это удалось? — спросила тогда робко Гермиона.

— Мне повезло, ведь я встретила Джейсона… Он такой, такой… Загадочный и таинственный, ах, — Софи окончательно разомлела при обсуждении своего тайного возлюбленного. — Он встретил меня после аттракциона с дьявольскими лестницами, перемолвился парочкой слов и сразу же позвал в Клуб Директора.

— Этот твой клуб звучит так, будто вы работаете на Дамблдора и сообщаете ему обо всём в школе… За такое, если что, меня чуть не сожгли, — Гермиону передёрнуло от накативших отрывков воспоминаний.

— Нет-нет! Там всё совсем не так, — поспешила её убедить Софи. — Наш клуб, как и все другие, создан студентами прошлых лет. И управляют им, как и всеми остальными, только студенты. То есть ни преподаватели, ни сам Директор никакой власти в клубах не имеют.

— Тогда… Почему же он так называется?

— Нам нельзя говорить, — Софи расстроенно махнула рукой. — Такие правила, что некоторые особенности клубов могут знать только их участники. А если я скажу, то меня вычислят и накажут…

— Не стоит, Софи… Нельзя — значит нельзя. Не повторяй моих ошибок, ладно? Кого ещё, кстати, не пригласили в клуб? Нас таких много, «беспризорников»? — решила поскорее сменить тему Гермиона.

— Трое, — ответила тихо Софи, — ещё Финч-Флетчли и Мун.

— Вот уж не думала, что по уровню значимости окажусь наравне с ними двумя, — хмыкнула девочка. После пережитого стресса, который с постепенным восстановлением гладкой кожи понемногу снижался, Гермиона могла позволить себе взглянуть на ситуацию не только с исключительно рациональной точки зрения, но иногда ещё и с философской. Это здорово помогало мириться со всем происходящим.

— Я тоже испытывала похожие чувства, так и знай. И, если хочешь, я поговорю с Джейсоном и ещё парочкой знакомых ребят из клуба. Спрошу, есть ли какие-нибудь варианты, чтобы пригласить тебя к нам. Вот же будет здорово, если получится!

— А… — Гермиона даже не нашлась с быстрым ответом, — Ну, если так можно, то…

— Да я при первом же собрании поинтересуюсь! Обещаю, — сказала Софи и Гермиона благодарно улыбнулась ей в ответ.

Но после этого разговора Софи к ней больше не приходила, и даже не отправилась встретить Гермиону при выписке, хотя дата ей точно была известна. Девочка недоумевала, почему от её подруги нет вестей, а на завтраке и первом уроке Софи старательно её игнорировала.

Но перед вторым занятием ей всё-таки удалось застать Софи одну, без окружения этой троицы противных слизеринцев, и выяснить, в чём же дело.

— Софи? Привет, — сказала Гермиона ненароком перегородив ей дорогу, — мы можем поговорить?

Софи огляделась по сторонам, после чего стыдливо ответила:

— Прости, Гермиона, что не разговаривала с тобой. Когда я спросила в клубе насчёт твоего вступления, мне сказали, что это возможно и что они рассмотрят варианты. Но взамен я должна на время прекратить с тобой всяческое общение, так как в клубе ты ещё не состоишь… Мне правда жаль, но тебе нужно подождать своего шанса примкнуть к нам, и тогда всё наладится, — Софи опустила голову вниз и спешно покинула место короткого разговора, так как в дальнем конце коридора послышались чьи-то шаги.

Гермионе только и оставалось, что довериться словам подруги и ждать своего часа. А до этого момента ей предстояло проводить всё своё время в окружении лишь книг да конспектов.

«Я как раз успею наверстать пропущенные занятия, изучить новые разделы. Жаль, конечно, что новые заклинания практиковать негде… Но быть одной не так уж и плохо. Ведь так?» — спрашивала она сама у себя, но так и не решалась на это ответить.

* * *

Для Гермионы это был самый обычный день в Хогвартсе.

После выписки из больничного крыла она по мере сил подтянула свою успеваемость из-за пропущенной недели. У девочки всё ещё оставался доступ в библиотеку, так что пока остальные проводили свободное время в клубах, она занималась уроками и запойным чтением самой разной общедоступной литературы именно там.

Отношение к Гермионе у других студентов будто бы ни капли не поменялось с первого курса. После её «наказания» старшекурсникам она стала вроде как неинтересна, а однокурсники же активно копировали данную манеру поведения с «беспризорной» сокурсницей. Со вступлением в клубы у них довольно быстро появились более старшие авторитеты, на которые те равнялись. Не у всех, но таких точно было большинство.

В какой-то степени Гермиона стала ощущать себя в Хогвартсе невидимкой.

«Дочитаю потом, нужно успеть на ужин…», — сделала Гермиона вывод, посмотрев на настенные библиотечные часы.

Разложив книги Хогвартса по полкам, а свои убрав в сумку, девочка направилась в Большой зал. Она не придала особого значения тому, что из соседней секции прямиком за ней вышли два мальчика-старшекурсника.

«Как и я, идут на ужин. Ничего удивительного», — сделала она вывод и выкинула мысли об идущих позади студентах из головы.

Однако ужинать они, по всей видимости, не собирались.

После того, как большая часть коридора уже была пройдена, Гермиона почувствовала, что на её плечо кто-то положил ладонь.

— Грейнджер, нам нужно поговорить, — сказали ей, когда она замерла в недоумении.

Руку, надо сказать, говоривший практически сразу убрал, так что девочка хотя бы немного, но расслабилась.

— Извините? — она повернулась и увидела двух студентов Гриффиндора, что посматривали на неё с каким-то затаённым интересом.

— Мы знакомые твоей подруги, Софи, — сказал, улыбаясь, один из них, — ты ещё хочешь вступить в клуб? Тогда пойдём с нами, — он указал рукой на противоположное направление и сделал приглашающий жест.

Сердце Гермионы забилось чаще: «Вот оно!».

— Я правда могу к вам вступить? Я… Много всего знаю и у меня хорошая память. А ещё я… — Гермиона хотела поведать мальчикам обо всех своих достижениях и качествах, но её перебили.

— Не нужно этого. Всё, что надо, мы и так знаем — либо от Софи, либо из общедоступной информации.

Гермиона смекнула, что общение пока что преждевременно и нужно замолчать, так что дальнейшая минута их передвижений с одного конца коридора в другой, менее посещаемый учениками, прошла в полной тишине.

Девочка думала, что её поведут в пристанище их клуба или на какую-то встречу, но, внезапно, два старшекурсника остановили её прямо в коридоре, зайдя вместе с ней в отдельный закуток между колоннами.

— Исправить свой статус беспризорницы ты можешь прямо сейчас. Всё, что тебе нужно — это прочесть и подписать вот это, — высокий брюнет, который с ней всё это время разговаривал, показал ей пергамент, на котором магическим образом переливались чернила.

— И-и-и… Что это? — спросила Гермиона непонимающе.

— А ты сама и прочти, — усмехнулся до этого молчавший компаньон.

— Это контракт, — всё же ответил ей более дружелюбный старшекурсник. — Благодаря ему мы сможем принять тебя в клуб. Только будь аккуратна, не порви его.

О контрактах Гермиона слышала лишь краем уха, когда мистер Локхарт обмолвился об их существовании на одном из ужинов в его доме. Потом он о них рассказал более подробно Салли-Энн, но напряженные отношения с этой девочкой не позволили Гермионе выведать детали.

— Я умею обращаться с пергаментом, — пробурчала Гермиона и углубилась в чтение.

Но с каждой строкой, после прочтения которых они меняли свой магический свет с синего цвета на зелёный, её интерес всё сильнее перерастал в страх.

«Обязанность выполнять указания подчинителя… Действует в школе… Окончание действия при выпуске из Хогвартса одной из сторон… Да это же какое-то рабство!», — пришла к неутешительному выводу Гермиона и уже совсем по-другому посмотрела на лица двух старшекурсников, что стояли и следили за её реакцией.

— Это… Это запрещено! Вас выгонят, — сказала Гермиона первое, что пришло ей в голову.

— Слышал, Рас? Запрещено! Ха-ха-ха, — рассмеялся самый общительный из них. — Не неси ерунды, Грейнджер. Это твой шанс выжить в замке. Тем более, контракт заключишь со мной, а уже через четыре года я выпущусь и ты будешь свободна. По-моему, отличный вариант.

— Я не хочу, — сказала испуганная Гермиона. — Я не буду подписывать, — она разжала руки, а старшекурсникам пришлось быстро и аккуратно ловить дрейфующий вниз контракт.

— Сказал же — будь аккуратнее! — ей залепили затрещину, да такую, что из глаз посыпались искры, — ты хоть знаешь, сколько такой стоит?!

Гермиона облокотилась спиной на стену, а потом потихоньку сползла по ней вниз, усевшись на пол и держась за кружащуюся голову.

— Ты не поняла. Мы не спрашиваем — хочешь ли ты, не хочешь. Ты должна это подписать. Принять наши условия. Либо тебе будет плохо сейчас, очень плохо потом, и безразлично в конце, так как окажешься на том свете, — услышала она угрожающие слова от одного из них.

— Сильно ты ей залепил. Надо привести девчонку в чувство, а то она будто бы не слышит нас, — в Гермиону отправилось какое-то заклинание, её больно ударило током, но сознание всё же перестало быть мутным из-за удара.

— Ну что, ты готова поставить свою подпись? А?

— Нет! — зло выкрикнула она, — На помощь! Помогите!

Это был призрачный шанс. Вряд ли кто-нибудь откликнется и придёт на помощь Гермионе Грейнджер. Но просто так отдавать свою судьбу в руки этих мерзавцев она не собиралась.

— Хули ты кричишь, дура, — в этот раз ей дали пощёчину, а потом ещё одну — посильнее. Глаза Гермионы до этого и так были на мокром месте, так что теперь из-за боли она тихо заплакала.

— Так-так-так… — послышался другой голос из коридора.

«У меня получилось? Кто-то пришёл мне помочь?», — подумала с надеждой Гермиона.

— Голден? Чего надо?

«Кайл?!».

— Я не позволю вам это сделать. Лучше идите по своим делам, — сказал внезапно её однокурсник.

Гермиона вытерла рукавом слёзы и затравленно посмотрела на него. Кайл Голден же всё своё внимание уделял старшекурсникам, с которыми стоял и обменивался угрозами.

«Он так смело себя с ними ведёт… Насмехается над ними, угрожает, будто бы это не он на два курса младше, а наоборот — они… И всё это ради меня?», — размышляла Гермиона, безмолвно наблюдая за их перепалкой.

С этим мальчиком у неё были сложные отношения. Когда-то они сидели за одной партой, прикрывали друг дружку от опасностей замка и были довольно дружны. Потом он вместе со всеми отвернулся от Гермионы, а немногим позже предложил искупление, если она окажет Гарри Поттеру помощь в прохождении испытаний.

Гермиона, недолго думая, согласилась, но никаким искуплением эта затея так и не закончилась. На последнем испытании она отчётливо увидела лицо Рона Уизли, который явно обдумывал пожертвовать ей, сбросив в тот злосчастный люк. Жить ей хотелось сильно, так что она, решившись, оглушила и его, и Кайла, с которым тот уже успел поделиться своими коварными планами. После подобного финта от Гермионы ни о каком «общении как раньше» и речи не было, хоть они и провели потом целый месяц летних каникул вместе — под одной крышей опекуна.

И вот, Кайл Голден решил пойти против двух старшекурсников, чтобы её спасти.

До пускания в ход заклинаний дело не дошло, хоть Гермиона и была готова вытащить свою палочку в случае противостояния. Дуэль оказалась всего лишь словесной, и победил в ней Кайл, а старшекурсники с затаённой обидой ретировались восвояси.

— Спасибо… — сказала Гермиона, вложив в это слово всю свою признательность, на которую была способна.

«Он сейчас поможет мне подняться, осмотрит ушибы и отведёт в безопасное место… Я извинюсь и всё, наконец-то, станет так, как было до прошлогоднего Хеллоуина…», — с воодушевлением представила она дальнейшее развитие событий.

— Не за что, — ответил Кайл и… ушёл.

«Но… Но… Почему он ушёл? Вот почему так?! Помог и бросил?!», — возмущалась Гермиона.

И появление, и уход Кайла был неожиданным. А когда шаги его отдалились достаточно, Гермиона разревелась по-настоящему.

* * *

На следующий день, когда страсти внутри Гермионы немного поутихли, Кайл Голден вновь их пробудил.

Это был урок по Чарам, и пока ребята рассаживались, а Гермиона привычно располагалась в дальнем углу совершенно одна, к ней внезапно подсели.

— Привет, — Кайл улыбнулся ей, — не занято?

— Нэм-нет, — сказала она какую-то чушь и поспешила исправиться, — не занято.

Мозг Гермионы заработал в попытке найти ответ на вопрос: «Зачем он ко мне подсел?». Урок же тем временем начался, и Флитвик стал посвящать их в новую тему.

— Мне нужно с тобой поговорить, — пояснил Кайл вскоре.

— Прямо сейчас? — спросила Гермиона, обводя взглядом зал и намекая на присутствие преподавателя.

— Ну да, — усмехнулся он. — Флитвик, в отличии от остальных профессоров, ни капли не злится, когда на его уроке немного поболтают. Главное, чтобы это позволяли себе те ученики, кто знают его предмет на отлично. А мы с тобой, Гермиона, одни из таких, если ты вдруг забыла.

— Хорошо, — Гермиона неуверенно поёрзала на скамье. — Можем поговорить.

— Вот и славно. Ты помнишь, что произошло вчера?

— Естественно.

— И конечно же знаешь, что это вскоре повторится, и не один раз? Я про попытки, во всяком случае.

Гермиону передёрнуло от осознания, что её свободой хочет кто-то завладеть окончательно.

«Как будто бы мне не хватает ограничений Хогвартса и законов магической Англии…».

— И что? От меня это никак не зависит! — сказала она со злым упрёком, — в клубы меня никто просто так не возьмёт, и никто не защитит, ведь нет ни друзей, ни даже приятелей… — Гермиона стала, сама не ожидая, изливать мальчику душу. Её эмоциональное высказывание даже услышал профессор Флитвик, хоть и не стал одёргивать девочку.

— Тише, Гермиона. Я понимаю, тебе сложно. Но и из этой ситуации есть выход, — сказал Кайл уверенно.

— Что… Что ты имеешь ввиду? — Гермиона нахмурилась.

— Есть вариант сделать так, чтобы такие как вчерашние старшекурсники потеряли к тебе всякий интерес, — Кайл начал загибать пальцы. — Плюс, тебя возьмут в Дуэльный клуб. Плюс, ты снова вольёшься в коллектив однокурсников. По крайней мере со мной, Симусом и Гарри ты сможешь вновь подружиться и мы этому будем только рады, так как наша репутация от этого не пострадает. Плюс, — загнул он ещё один палец, — твой статус изменится. Даже твои соседки благодаря популярному клубу и нашему обществу потеплеют к тебе, а те же старшекурсники из дуэлянтов станут помогать и словом, и делом.

Он говорил всё это так заманчиво, расписывал перспективы так привлекательно, что Гермионе прямо сейчас хотелось согласиться на всё что угодно ради этого. Но так бы она поступила до вчерашнего дня. Теперь Гермиона стала куда подозрительнее на любой бесплатный сыр, даже от Кайла Голдена. Отныне в любом предложении ей мерещилась мышеловка.

— И что мне за это придётся сделать? Продать душу? — спросила она, фыркнув — скрывая тем самым свою заинтересованность.

— Вовсе нет. Я, в отличие от кого бы то ни было, скажу тебе всё сразу и как есть, начистоту. Но только дослушай меня до конца, ладно?

Гермиона выжидающе кивнула.

— Чтобы всё это случилось, тебе нужна защита и опора. Я могу ей стать и даже хочу этого, но у меня к тебе после того случая на испытании совсем мало доверия. Поэтому, я предлагаю тебе всё же подписать тот контракт, что тебе показывали вчера. Но только со мной, — глаза Гермионы округлились и она уже хотела ему резко ответить, но Кайл поднял руку, — Не перебивай, дай мне договорить. Школьный контракт, чтобы ты знала, является одним из самых лояльных к подчиняемой стороне. Я не смогу намеренно привести тебя к гибели, не смогу заставить вытворять всякие непотребства, не смогу приказывать тебе вне стен школы и давать приказы, которые нужно будет выполнять за их пределами. После школы же этот контракт аннулируется. Более того, я не собираюсь использовать тебя как посмешище, не собираюсь принижать твоё достоинство и отдавать приказы забавы ради. Этот контракт — моя возможность убедиться в том, что ты не воткнёшь мне нож в спину и не расскажешь о моих делах преподавателям. И твоя — выбраться из того смертельного положения, в котором ты сейчас находишься.

— Я и так не собираюсь никого предавать или вновь заниматься доносительством, — проворчала Гермиона.

— Тогда моя задумка прекрасный способ это доказать и восстановить, наконец, нашу дружбу. Я не могу сделать это просто так, потому что рискую нажить себе врагов, как это и произошло вчера. В случае же моей идеи — пока работает один контракт, заключить другой ни у кого не выйдет. То есть от тебя отстанут сразу же, ибо их мотивы обесценятся.

Гермиона после всего услышанного погрузилась в раздумья.

— Я всё понимаю… Тебе в таком случае нужно сделать огромный шаг доверия. И решиться на подобное нелегко. Но при любых других раскладах ты либо погибнешь, либо окажешься в руках у подонков. Вопрос лишь в том — готова ли ты довериться мне? — Кайл выразительно посмотрел ей прямо в глаза, отчего Гермиона увидела в них своё отражение. — Флитвик уже поглядывает неодобрительно, так что давай переключимся на урок. Ну, а если ты придёшь к какому-то решению, то дай мне знать, ладно?

— Ага, — лишь ответила Гермиона.

И её застали глубочайшие размышления, которые преследовали её даже по ночам. Возможно, они были самыми долгими и серьёзными во всей её жизни.

«Стать подвластной другому? Добровольно? Даже думать об этом страшно. Но Кайл точно прав в одном — от меня так просто не отстанут. Не зря людей без клуба на старших курсах попросту не существует…».

Мысли раздирали её на куски. Жажда свободы и независимости, воспитываемые в девочке книжками и историями, сражалась с желанием жить в безопасности и быть частью социума, а не его изгоем.

«По магловской пирамиде Маслоу я должна прямо сейчас согласиться на предложение Кайла. Да и сам он создал репутацию честного студента… Что же мне делать? Как на это решиться?!».

По правде говоря, правильный для себя выбор Гермиона определила довольно быстро. А вот решиться на него для девочки было куда как сложнее.

Но как бы она не искала дополнительные отговорки, как сильно бы не предполагала о дополнительных подводных камнях — ничего из этого даже близко не перебивало правдивость слов Кайла Голдена.

«Он и правда рассказал мне всё как есть. Лишь предложил, а не постарался заставить, как это сделали те два отморозка… Защитил меня тогда, не требуя ничего взамен. Решайся, Гермиона, не будь трусихой!», — стращала девочка саму себя.

Спустя двое суток сил более метаться у девочки уже не было. Лишь увидев Голдена, она настроилась и сразу же направилась прямиком к нему, пока не передумала.

— Я согласна, — выпалила Гермиона слишком громко, подойдя к мальчику во время обеда.

«Кажется, это услышали все соседние столики…».

— Кайл, ты что, предложил Гермионе выйти замуж? — спросил Финниган и гриффиндорский стол второкурсников и части третьекурсников взорвался смехом. Даже первый курс львов услышал это и тоже негромко посмеялся.

— Иди ты, Симус, — отозвался Кайл, пихнув своего друга в плечо. — Давай пообщаемся после занятий? — спросил он у Гермионы, всем своим видом намекая на неподходящую для разговора обстановку.

— Ага, — вновь только и ответила она, быстро выбежав из Большого Зала.

«Это же надо было так опозорить и себя, и Кайла…».

После последнего занятия Кайл её окликнул и повёл куда-то на верхние этажи.

— А другие ребята не с нами? — спросила Гермиона.

— Они ничего и не знают об этом. Поставлю их перед фактом, чтобы у того же Рона просто не оставалось выбора, кроме как принять тебя в наш круг общения.

Для Гермионы это прозвучало обнадёживающе. Она-то уже нафантазировала, что будет подписывать контракт в окружении чуть ли не всего Дуэльного клуба…

— Но нам нужен третий человек, который закрепит действие контракта. Ведь они появились из основы заклинания Непреложного обета, а там обязательно нужен был тот, кто свяжет стороны договора. И, предупреждаю сразу, тебе может не понравиться этот человек, но именно он по сути помог тебе и предоставил мне контракт абсолютно бесплатно.

— И кто это? — спросила с интересом Гермиона.

— Давай ты лучше увидишь сама… — соскочил с ответа Кайл, ну а девочка решила не добиваться ответа.

Оказалось, что вёл он её на Астрономическую башню.

— Там никого не бывает. И никто нам не помешает, — просто ответил Кайл.

— Ну привет, доносчица, — усмехнувшись, встретила её в башне Оливия Райли.

— Давайте только без склок, — предупредил Кайл. — Мы тут собрались сделать дело, так не будем же отвлекаться.

Как ни странно, но ненависти к самой Оливии, хоть та и поджарила её, у Гермионы не было. Девочка за неделю в больничном крыле осознала, что причиной всему был сам Хогвартс, где бытуют столь лютые правила, а Оливия даже применять заклинание не особо-то и хотела, уступив лишь требованию старосты школы. Да и огонь оказался немагическим, и вина у Гермионы перед девушкой всё же имелась…

В общем, зла Гермиона на неё не держала.

Кайл между тем достал контракт, а пока Гермиона читала свою часть, он обзавёлся чернильными ручками и специальной коробочкой с зачарованными чернилами.

Гермиона, усмирив дрожь в руке, молча и спешно поставила свою подпись. Следом за ней, на обратной стороне пергамента, это сделал Кайл.

— Живите долго и счастливо, — прыснула Оливия, после чего произнесла требуемое заклинание.

Связь проявилась и закрепилась, и теперь Гермиона каким-то образом чувствовала, что подписанный контракт находится прямо перед ней.

А ещё она чувствовала, что отныне у неё появился хозяин.

Конец POV.

Глава 13. Хеллоуин. Снова

Хеллоуин, Хеллоуин

Начинает рассказ!

Это смерти, травмы, опасенья!

Хеллоуин, Хеллоуин —

Это горе для нас.

Испытай на прочность ты везенье!

* * *

— Занять свои позиции, — сказал наш знакомый рефери, Остин.

Мы выстроились неким подобием дуги, стараясь таким образом держать в пределах видимости все три команды противников.

— Симус, вместе со мной атакуешь когтевранцев. Рон, на тебе Хопкинс — напрягай его по мере сил, он постоянно занимает сторону воронов. Гермиона — прикрывай нас с помощью новой находки, но поглядывай за Ноттом и Малфоем — они в любой момент могут забить на наши договорённости и сыграть на внезапной атаке, — назначал я роли в приближающемся сражении.

— Понял тебя, Кайл, — кивнул Симус.

— Порвём их! — воодушевлённо сказал Рон.

— После первого заклинания мне нужно две-три секунды, чтобы обновить чары, — ответила Гермиона.

— Слышали, парни? Не забываем об уклонении, так как наша защита проходит только первые испытания. И не загораживаем друг друга, как это было в прошлый раз!

— У нас эта защита хотя бы будет, — хмыкнул Симус. — До сих пор не могу поверить, что у тебя, Гермиона, получилось его выучить. Даже Кайл не справился!

И это было правдой. Так как заклинание «Протего» изучать было куда сложнее, мы с Гермионой засели в библиотеке и начали искать подходящую замену щитовых чар. И нашли же! Пусть и выучить их пока что смогла лишь Гермиона, несколько суток кряду непрерывно заучивая правильное произношение и жест.

— Палочки наизготовку, — сказал рефери. Вот-вот начнётся тренировочный поединок, так что разговоры мы полностью прекратили.

— И, бой! — дал он отмашку, а пространство дуэльного зала осветили первые вспышки простеньких заклинаний.

— Инкарцеро! Депульсо! — использовал я первую связку выученных чар. И почти сразу же отскочил, так как два луча с разных сторон летели прямиком в меня.

— Рон, не спи! Почему барсук меня атакует!

— Таранталлегра! Локомотор! — посылал чары Симус в воронов.

— Слагулус Эрукто! — включился в бой Рон, заставляя пуффендуйца Уэйна Хопкинса отпрыгивать с того места, где он только что стоял.

— Кармин Каптонем! — услышал я позади произношение того самого заклинания от Гермионы. — Кайл, я готова. Не думай о защите, атакуй!

— Петрификус Тоталус! Коньюктивитус! — отправил я ещё два заклинания в толпу воронов, заставляя их сбиваться и перемещаться по выделенной территории.

Одновременно с этим с их стороны Роджеру Мэлоуну удалось запустить в меня своё заклинание в ответ. Инстинктивно я уже хотел уклониться, но вовремя вспомнил про слова Гермионы и буквально заставил себя оставаться неподвижным.

Девочка отлично среагировала, направив своей палочкой небольшой прозрачный пузырь прямиком в сторону летящего луча. Луч вместо моей тушки попал в его область и стал зациклено лететь круговыми движениями изнутри, постепенно теряя свою силу и ослабевая.

«Ловушка для заклинаний» показала свою эффективность в роли защитных чар, хоть и могла за раз поймать лишь один луч. Да и контролировать данный пузырь нужно было на постоянной основе, как это происходило при заклинании «Вингардиум Левиоса» с предметами.

Была, конечно, вариация этих же чар, где пузырь действовал автоматически и самостоятельно ловил подлетающее заклинание, но данная модификация была ещё слишком сложной для полноценного освоения второкурсниками, так что мы довольствовались её упрощённой версией.

— Сработало! Молодец, Гермиона, — сказал я, повернувшись на миг назад, после чего вновь сосредоточился на сражении.

Бои на втором курсе сильно отличались от аналогичных между старшекурсниками. Мы могли с пользой задействовать многие несложные заклинания, которые в ином случае неизбежно бы разбивались о щит «Протего», не причиняя противникам никаких неудобств.

Изначально я подумывал отточить и использовать в бою связку парочки самых эффективных заклинаний. Но на практике же… Многообразие самых разных чар, которые при попадании либо выводили очередного оппонента из игры, либо доставляли ему значительные неудобства, оказалось куда лучшим вариантом в бою.

Чары щекотки, бесконтрольного танца, заклинание ватных ног, косноязычия, коньюктивита — всё это имело разный окрас летящего луча и, что самое важное, разную скорость. Так как до сих пор никоим образом отбивать заклинания второкурсники не могли, единственным выходом оставалось активное уклонение. И на разных скоростях летящих чар попадалось большинство: либо они отпрыгивали куда раньше необходимого, теряя тем самым драгоценные мгновения боя, либо не успевали среагировать и попадались под чары.

— Инкарцеро! Баубиллиус! — использовал я в гуще боя отличную связку чар. Первое — связывающее заклинание, летит медленнее всех прочих. Второе — самое быстрое, выпускает бело-желтую молнию, попадание которой равносильно применению какого-нибудь магловского шокера. Произнеся заклинания один за другим достаточно быстро, второе теряется из виду у противников спереди, успевает где-то на середине пути догнать и обогнать первое, из-за чего попадает в цель куда раньше, чем им кажется на первый взгляд.

Стефан Корнфут стал тому подтверждением, рухнув на пол от удара магическим электричеством.

— Отлично, минус первый! Кайл, красава! — кричал Симус в гуще боя.

— Не отвлекайся!

— Есть, босс, — козырнул он мне, уклоняясь от очередного заклинания. — Депульсо! Мимбл Вимбл!

Мимбл Вимбл… Некоторые заклинания своим произношением вызывали у меня неконтролируемый приступ стыда. Хорошо, что хоть «Абры Кадабры» нет. Хотя, может быть, мы про него просто ещё не слышали…

Как ни странно, но ни Малфой, ни Нотт не проявляли агрессии в нашу сторону, из-за чего после выбывания Стефана другие вороны и их извечный союзник Хопкинс стали попадаться на чары один за другим.

Вот, Симус умудрился достать чарами щекотки Майкла Корнера, отчего тот уже никаких заклинаний нормально применить не мог. Потом Теодор Нотт попал заклинанием в бок Роджеру Дэвису — тот его заметил слишком поздно и увернуться не успел. Поняв, что защита мне уже не понадобится, Гермиона при моём молчаливом согласии развеяла чары и совместно с Роном выбила из поединка единственного барсука, оттолкнув того в стену заклинанием «Депульсо».

Осталась самая сложная ворона, которую мы атаковали всем скопом. В ответ на посылаемые заклинания она проявляла какие-то невообразимые чудеса акробатики и реакции. Кореянка Сью Ли полностью прекратила свою атаку, да и была в ней достаточно слаба изначально, сосредоточившись на уклонении от летящего в неё потока самых разных чар.

Мы в шесть участников непрерывно посылали в её сторону заклинания и их комбинации, но безрезультатно! Не удивлюсь, если её второе имя — Мэри.

Но даже самые вёрткие люди рано или поздно устают. Мой очередной «Баубиллиус» таки достал девочку, ознаменовав окончательное выбывание воронов из тренировочного состязания.

Слизеринцы посмотрели на нашу готовую к атаке четвёрку и не сговариваясь опустили палочки, признавая наше первенство.

— Хорошая работа, Голден, — обратился ко мне Теодор.

— Было довольно просто, — ответил я кивком.

Наше соглашение со слизеринцами было заключено, когда в первые тренировки к четвёрке когтевранцев присоединился барсук. Нас тогда было ещё трое, без Гермионы, так что против пяти противников мы решили объединиться с двойкой змей, пусть среди них и был конфликтный Малфой.

Так как качественно наша команда оказалась значительно сильнее противоположной, мы из раза в раз побеждали воронов. Ну а сейчас, вместе с Гермионой, шансов у оппонентов попросту не оставалось.

— Бой окончен! Учитесь, третий курс, как надо сражаться без знания «Протего». На вас в прошлом году без слёз взглянуть было нельзя, — поделился рефери своим мнением, вызвав данной репликой недовольство у всего третьего курса. Кормак Маклагген и вовсе был похож на оскорблённый помидор. — Так, до ужина время ещё хватает — кто из курсов желает провести реванш? Четвёртый? Гек, может мы ещё разок покажем, кто рулит на пятом курсе? Нет? Ладно… Третий! Давайте, покажите нам, наконец, хороший коллективный поединок. И не корчите недовольные рожи, вперёд, на площадку! Второкурсники, освобождаем место, вам даже медицинская помощь никому не нужна… — раздавал рефери указания.

— И почему они до сих пор нас не предали? — задался вопросом Симус, указывая кивком на Нотта и Малфоя.

— Потому что это всего лишь тренировки. Я уверен, что когда начнётся турнир, они с превеликим удовольствием объединятся с когтевранцами и пуффендуйцем против нас. Сыграют на неожиданности, да и у нас практики сложного боя из-за этого не будет, — поделился я своими мыслями с ребятами.

— И как нам тогда победить? Вчетвером против семерых-то? — спросил недовольно Рон.

— Будем усиленно готовиться, тренироваться. Постараемся по мере сил, короче. Но даже так количественное преимущество будет на их стороне, так что проиграть будет не так уж и обидно. Это всё же единственный режим состязаний, в котором победить может даже единственный Хопкинс, если тому хорошенько повезёт и все соперники повыбивают друг друга. Так что давайте лучше сосредоточимся на одиночных поединках.

На самом деле у меня была мысль, как наработать практику «против всех» к турниру. Нужно было всего лишь самим разорвать договор со слизеринцами и атаковать их первыми. Но в данном случае овчинка выделки явно не стоила, так как и других дел хватало. Да и к тому же победы на подобных тренировках повышали наш боевой дух и улучшали отношение старшекурсников, что наблюдали за поединками.

— Ну там тебе равных нет, Кайл, — сказал убеждённо Рон, имея в виду мою до сих пор непрерванную серию побед в одиночных дуэлях.

— Тогда стремись ко второму месту, дружище. Или предпочтёшь отдать его кореянке Сью или тому же Малфою? — я усмехнулся.

— Не-е-е. Фиг им всем, а не призовые места. Да, Симус?

— Естественно. Они должны достаться нам и никак иначе, — похлопал мальчик его по плечу.

— Надо ещё будет поглядывать за тренировками третьего курса, — сказал я тихо. — Слышали, что сказал Гудвин? Турнир начнётся с групповых сражений между курсами. А если мы победим третий, то начнём сражаться с четвёртым и так далее… Короче, проиграем в любом случае, но даже одна победа обеспечит нас овациями.

— Да-а, было бы круто одолеть их. Но как это сделать — непонятно, они ведь уже «Протего» вовсю обучаются, и к началу турнира по-любому его изучат, — поделился мыслями Симус.

— Тогда нам нужно изучить стандартные «Ступефай» и «Экспеллиармус», коими в дуэлях постоянно пользуется большинство старшекурсников. Первый хорошо пробивает щит, а второй летит очень быстро, метко и сразу выбивает противника благодаря изъятию палочки, — поведал я друзьям свой план действий, с которым они все дружно согласились.

Эти заклинания были достаточно сложными для нашего курса, но мы видели их применение столь часто, что изучение данных чар не должно стать для нас невыполнимой задачей — нужно лишь приложить достаточно усилий, да и найти сговорчивых старшекурсников, которые укажут на наши первоначальные ошибки.

— Тогда нужно предложить это и остальным второкурсникам, а также готовиться с ними вместе, — сказал задумчиво Симус. — Мы же с ними сообща будем сражаться против третьего курса.

— Давай обмозгуем это после завершения сегодняшнего дня, — пожал я плечами.

— Ха, ты прав, нужно сначала пережить очередной Хеллоуин, будь он неладен.

Так как мы стояли и болтали на нижнем этаже — в общей зоне, а не на факультетском ярусе, к нам без проблем подошли союзники-слизеринцы.

— Голден, Уизли, Финниган, — Малфой кивнул. — Хороший бой.

Драко после нескольких случаев собственного высмеивания с моей стороны стал вести себя с нами более сдержано и прекратил задирать ребят по поводу и без. Хорошая тенденция, как по мне — я думал, что рано или поздно ему придётся преподать урок и хорошенько отделать, но Малфой и сам понемногу отпускал своё унижение на испытаниях.

Из дружков у него был один единственный Теодор Нотт, да и с тем он общался не то чтобы отлично. Скорее их двоица походила на двух змей-одиночек, что проводили значительное время вместе только из-за обстоятельств. Остальные три мальчика-слизеринца поступили в Клуб Директора, к фанатикам, так что выбора, с кем ему дружить, у Драко особого-то и не было.

— Мы всё ждём, когда нас атакуют в спину, но этого никак не произойдёт. В таком случае бой стал бы ещё лучше, не находите? — намекнул я с улыбкой парням об их «хитром плане», который мне был давно известен.

— У нас договор, Голден. А его мы соблюдаем, — сказал с показным безразличием Малфой.

— Я бы с этим поспорил и даже привёл хороший аргумент, но не стану. Вы что-то хотели? Или подошли чисто обменяться любезностями?

— Что это были за чары? — спросил Нотт. — Тот пузырь у тебя над головой. Мы видели, как он схватил летящий луч, а тебе даже отходить не пришлось.

— Секретная находка Гермионы, — ответил я зловещим шёпотом. — Без «Протего» ищем варианты защиты, вот и откопали один из них.

Сама Гермиона всё это время молчала, а при упоминании девочки лишь Малфой удостоил её мимолётным взглядом.

— Поделишься источником? Нам бы пригодилось, — спросил у меня Нотт.

— Только если вы готовы потратить кучу времени на его изучение. У меня оно, кстати, до сих пор так и не получается.

После слов о том, что даже у меня не выходят данные чары, пыл слизеринцев заметно поутих.

— Ладно. Тогда не будем больше отвлекать. На следующей неделе у нас одиночные тренировки — поспаррингуемся побольше? С первого раза к твоей манере боя привыкнуть не получается, — сказал мне неловко Нотт. Видимо, парень не любит признавать те моменты, когда у него что-то не выходит.

— Для этого нужно ещё дожить до следующей недели, — усмехнулся я. — Прости, Теодор, но я нарасхват как у своих, так и у когтевранцев. Две дуэли могу гарантировать, но не больше.

— Хотя бы так. Ладно, до скорого, — он махнул рукой и слизеринцы двинулись на свой ярус — наблюдать оттуда за следующим поединком и заниматься своими делами.

Показательно, что с Гермионой они практически никак не общались, а если хотели у неё что-то спросить, то спрашивали у меня. Такова уж судьба у тех, кто подписал контракт — Гермиону приняли в клуб, как и обещал мне председатель Гудвин, перестали её задирать, но вот статус девочки… Скажем так, некоторые студенты к подневольным ученикам относились, мягко говоря, как к мебели.

Гермиону это поначалу обижало, но послушную игрушку для развлечений старшекурсников я из неё не делал, на подобные просьбы вежливо отвечал безапелляционным отказом и сам относился к девочке совершенно иначе, к чему подбивал и всех своих друзей.

Пусть у меня в руках и оказалась столь крепкая власть над другим человеком, но искренняя благодарность Гермионы была для меня куда более важна и приятна, чем полный контроль над её действиями.

Осознав это я даже перестал считать себя плохим человеком, так как свою часть сделки выполнял перед девочкой сполна — честно и справедливо.

— До сих пор не понимаю, почему ты, Кайл, так любезно с ними общаешься, — цыкнул Рон. — На испытаниях Нотта с нами не было, а Малфой так вообще струсил и чуть всё не запорол. Зачем нам притворяться приятелями с такими, как они? Послал бы змей, да и дело с концом…

— А потом шесть лет проводить с ними время не только на занятиях, но и в клубе? Рон, не спеши наживать себе врагов, в Хогвартсе других неприятностей и так хватает в лихвой.

— Всё равно не понимаю, — пробурчал Рон, но дальше спорить не решился.

Уизли частенько делил в своей голове людей на «хороших», «плохих» и «нейтральных», после чего недоумевал, почему это я отношусь к определённому типу не так, как надо в его системе добра и зла. Благо, что с Роном у меня уже образовалась крепкая дружба, а моё неоспоримое лидерство волей-неволей заставляло мальчика не устраивать склок и споров, принимая мои мотивы как нечто пусть и не совсем понятное, но подсознательно верное и правильное.

Это касалось как слизеринцев, так и Гермиону, отношения с которой у мальчика были натянуты столь сильно, что на них можно было сбренчать какую-нибудь мелодию. Лишь планомерное совместное присутствие в моём обществе Рона и Гермионы со временем позволяло если и не наладить взаимоотношения ребят, то хотя бы вывести их из острой фазы.

Совместно с друзьями мы поднялись на ярус Гриффиндора и ещё раз посмотрели на противостояние третьекурсников, подмечая их сильные и слабые стороны, обсуждая их арсенал заклинаний и стратегию действий.

— Всё, Дуэльный клуб. Ужин через полчаса, — объявил Остин. — Предугадать, что нас ожидает не выйдет, но базовый набор действий вы знаете. И да храни нас Фортуна, — парень поцеловал какой-то талисман, расположенный у того на цепочке, после чего покинул своё место рефери, который каждый день назначался среди старшекурсников.

Хеллоуин. Единственный день в году, когда всех студентов абсолютно точно ждёт какая-то опасность. День, когда кто-то из студентов неизбежно погибнет, а многие из них получат серьёзные травмы.

На втором году обучения реакция учеников на приближающееся событие была куда более заметна. Особо сильно волновались старшекурсники, которым выпала доля быть хранителями жизней первокурсников: так как с десяток из них уехало в другую школу на Турнир Семи Школ, количественно и качественно их стало куда меньше.

Проще всех было Дилану Блэру, который из-за своего статуса старосты школы и на турнир не отправился, и подопечного с первого курса не получил. Но у него была куда более сложная задача: обеспечить организацию учеников при столкновении с опасностью.

Например, именно прошлый староста школы сумел собрать учеников в том году на главной лестнице и обустроить её оборону, после чего столь же умело провёл тактическое отступление из-за наплыва оживших зверей. Ученики старших курсов единогласно сходились во мнении, что именно благодаря действиям старосты школы можно было избежать лишних смертей, отчего те с надеждой поглядывали на пусть резкого и вспыльчивого, но всё же авторитетного Дилана.

Каждый день ощущать, что Хеллоуин становится на сутки ближе, даже для меня было делом не из приятных. В прошлом году было легче, ведь узнали мы о смертельно опасном событии день в день, отчего заранее поволноваться просто не успели.

— Ну что, пойдём на ужин, — сказал я хмурым ребятам.

— Хоть бы пронесло и нам устроили что-нибудь несложное… — фантазировал Симус, — а то я помню прошлый год. Как думал, что вас сожрали те обезьяны, а Рон… Ну, вы помните.

При упоминании Рона тот инстинктивно скрыл из виду свою руку.

— Боюсь, что в этот раз всё может оказаться труднее. Теперь старшекурсники будут опекать не нас, а первый курс. Сегодня мы, по сути, сами по себе, — сделал я неутешительный вывод. — Но мы справимся. Будем держаться вместе, думать головой и действовать аккуратно. Плюс ко всему, у нас будет небольшой туз в рукаве.

Спускаясь вниз по лестницам-в-движении, мы замечали, как настроение учеников было мрачным и собранным. Ребята шли навстречу опасности, потому что по-другому было нельзя — явка на ужин был для всех обязательна, а симулянтов или членовредителей жестоко наказывали.

— Кайл! Рон! — окрикнул нас с пролёта повыше Гарри, — подождите меня!

Мы дождались, когда друг нас нагонит, и последние этажи спускались уже все вместе.

— Я только с тренировки. Вуд опять чудил и не хотел давать лишний час отдыха даже сегодня, представляете! — возмущался он своим капитаном. — Я только поднялся, чтобы привести себя в порядок, как уже время идти ужинать…

— Лучше скажи нам: ты взял? — спросил я у Гарри по-заговорщически.

— Ага, — он втихаря распахнул мантию, под которой у него была ловко обёрнута вокруг тела мантия-невидимка, — вроде бы со стороны не сильно заметно, если верхнюю одежду не трогать.

— Да, хорошо придумал. Молодца, Гарри, — похвалил я товарища. — В случае необходимости сразу скрывайся из виду, становись невидимым и держись недалеко от нас. Поможешь, если будет совсем тяжко.

— Так и сделаю. Жаль только, что мы все не поместимся под мантией.

— Да, с нашей комплекцией под ней можно быть вдвоём — максимум втроём, да и то она в таком случае будет задираться и показывать всем желающим наши ноги. Так что уж лучше скрывайся под ней один, чтобы иметь возможность помочь нам со стороны и не быть при этом обнаруженным.

Я до сих пор корил себя из-за того, что совершенно забыл сказать Гарри взять мантию-невидимку при походе в Запретный лес. Отныне же в любые авантюры и опасности мальчик отправляется только с ней.

Перед входом в Большой Зал уже было небольшое столпотворение: мы подошли как раз в разгар прибытия студентов на ужин. Сама атмосфера была пропитана какой-то зловещей энергией и, казалось, предвещала надвигающуюся беду.

Увидев за столами преподавателей и самого Дамблдора, я сглотнул, нащупал в кармане палочку и двинулся к своему месту за столом. Моему примеру последовали и остальные.

— Парвати, Лаванда, — кивнул я девочкам, что уже сидели на своих излюбленных местах.

— Привет, Кайл, привет, мальчики и… Гермиона, — ответила Лаванда, немного запнувшись в конце. Она ещё не привыкла, что Гермиона теперь всюду ходит с нами и является частью моего окружения.

Вскоре к нам присоединился и Невилл, и Салли-Энн, и Фэй.

— Нев, я слышала, как вы ссорились с Терри перед входом, — сказала Фэй. — Что случилось?

— Да так, ничего… Просто он в последнее время меня совсем не понимает…

Два мальчика пусть и находились в разных клубах, но были там одиноки и смогли сдружиться между собой. Я был искренне рад за Невилла, так как он наконец-то перестал смотреть на нашу дуэльную компанию с завистью и толикой обиды.

— Расскажешь конкретнее?

— Давайте сейчас будем думать о другом, — вмешался я в разговор. — У вас в клубах какой-нибудь инструктаж был?

— Пф, только если совсем общий: быть осторожными, держаться за старших и слушать, что говорят, — фыркнула Салли-Энн.

— А в Женском клубе советуют просить помощи у мальчиков с курса, — ответила Лаванда. — Кайл, ты же не оставишь нас в беде? — заморгала она глазками.

— За кого ты меня принимаешь? Безусловно, мы по мере сил поможем друг другу. Просто неизвестно с чем именно мы столкнёмся, а это бесит больше всего, — поделился я мыслями.

— Один старшекурсник рассказывал, что в один из Хеллоуинов всех их разделили, из-за чего каждый был сам за себя, — ответила Фэй.

— И такое может быть, — я кивнул. — Так что давайте решать проблемы по мере их поступления.

Я обратил внимание на первокурсников, что сидели совсем недалеко от нас и из-за которых все мы научились общаться достаточно тихо, чтобы наши разговоры не подслушали.

Бедолаги. Сидят, ждут пира, но даже не представляют, что их сегодня ждёт нечто страшное. Мы тоже не представляем, но хотя бы уверены, опираясь на прошлогодний опыт, что всех студентов ожидает какая-то жесть. Первокурсники же не знают и этого.

Им, конечно, уже сообщили «хранители», что при первой же возможности нужно держаться рядом с ними. Но первый курс в этом году был не чета нам… Не было среди них Кайла Голдена, который объединил бы целый курс вокруг себя. Никто из первокурсников до сих пор не знал про баллы, про то, где их можно взять и каким образом потратить. А ведь прошло уже почти два месяца учёбы!

Начался пир. Студенты с опаской поглядывали на спокойных профессоров и директора, но те никак не реагировали, будто бы сегодня проходил самый обычный ужин, хоть и праздничный.

Первый курс на других факультетах набросился на еду так, будто бы сидел на голодовке. Хотя, так оно и было по сути — лишь львята получали улучшенную порцию пищи из-за принадлежности к факультету-победителю.

И то, лично я уже привык тратить часть заработанных баллов на периодичные мини-пирушки, которые мы с парнями раньше устраивали вчетвером, а теперь и с Гермионой — впятером. Как жить в Хогвартсе на одном лишь безвкусном пайке во время приёмов пищи в Большом Зале, я боялся даже представить.

Собранность — так бы я назвал основную реакцию у учеников по время пира. Каждый из старших курсов готовился к опасности, нервничал и переглядывался, трапезничал, но перешёптывался.

И опасность не заставила себя долго ждать.

— Ребята, смотрите наверх! — сказала нам внимательная Гермиона, как только обнаружила происходящую странность.

На зачарованном потолке, в котором изначально виднелось чистое вечернее небо со звёздами, начали быстро образовываться густые серые тучи. Но что более странно — эти самые тучи стали спускаться вниз, прямиком в Большой Зал!

— Что это такое?

— Похоже на туман, который почему-то спускается с небес… — сделал я предположение.

Пока ученики с опаской наблюдали за густой серой дымкой, Дамблдор встал со своего места. И не знаю, как у него это получается, но действия директора заметили все, после чего студенты как один замолкли, ожидая его обращение.

— Обнаружьте опасность. Найдите предателя, — произнёс он четыре слова как раз в тот момент, когда находящиеся на возвышении преподавательские столы скрылись за густым слоем клубящегося тумана.

Преподавателей более видно не было, а сами они, как и в прошлый раз, скорее всего уже покидали место хеллоуинского испытания.

— Какую опасность? Предателя? Какого предателя? — спрашивала в панике у окружающих Лаванда.

— Среди учеников, наверное, — ответил ей задумчивый Гарри.

— И как его найти?

— Смотрите, туман опускается ниже!

— На выход, уходим, — направил я своих друзей к двери, стараясь как и в прошлом году успеть покинуть Большой Зал раньше, чем у выхода образуется огромная толкучка и неразбериха.

Но тут мой план потерпел провал: дубовые двери Большого Зала были закрыты и открываться совсем не хотели.

— И что нам делать? Вон, другие ученики тоже идут сюда! — указал Рон пальцем на целую толпу старшекурсников, спешащих на выход.

А туман опускался всё ниже.

— Что у тебя тут, Голден? Почему не выходите? — подоспел к нашей группе Дилан Блэр. Вид он имел донельзя серьезный и угрожающий.

— Дверь закрыта, — кратко ответил я старосте.

— Вот же чёрт… — Блэр испробовал парочку заклинаний, но ни одно из них дверь так и не открыло, — Сонорус! Внимание, дверь закрыта! Не толпитесь у выхода, разойдитесь по залу и ищите другой путь! Повторяю, дверь закрыта наглухо!

Густой туман окончательно опустился вниз, напрочь перекрыв всю нашу небольшую видимость.

— Держимся за руки! Симус, Гарри! — я схватил две ближайшие руки. — Берите остальных! Отходим в правый угол зала!

Теперь даже в упор разглядеть лицо человека перед собой было затруднительным. Туман никак не мешал дышать, а кожа его вообще не ощущала, но вот со зрением пришла пора попрощаться, ибо в такой видимости даже чёрт ногу сломит.

Подобно слепым котятам, мы по стенке отходили вправо от входной двустворчатой двери. Двигались буквально на ощупь, спиной упираясь в стены и колонны Большого Зала.

А потом появились какие-то вспышки заклинаний бирюзового цвета.

— А-а-а-а! — раздался на всё помещение крик какого-то студента. После него в совсем другой части послышался грохот, а за ним последовали похожие крики.

— Да что тут мать твою происходит! — ругался Симус, крепко держа мою руку. — Ни черта не видно, очень слышно и пипец как страшно!

— Стоим тут, мы добрались до угла, — сказал я ребятам слева. — Все целы? — в ответ послышались отклики, по которым вроде как все гриффиндорцы-второкурсники были в относительном порядке.

— Кайл, мне надевать мантию? — спросил у меня Гарри.

— А смысл? И так никого и ничего не разглядеть. Мантия тут не поможет.

— А-а-а-а-а! Больно! — с новыми лучами бирюзового цвета послышался крик девушки откуда-то с другой стороны зала.

Вдруг, точно такой же луч угодил совсем недалеко от меня!

— Кого задело? — крикнул я, не двигаясь со своего места.

— Это… Парвати. Её, кажется, парализовало! — крикнула истеричным голосом Лаванда.

Значит, Парвати жива, что не могло не радовать. Но если это заклинания парализации, то почему кто-то кричит от боли?

Постояв у стены ещё с минуту и вслушиваясь в происходящее в зале, мы дождались момента, когда туман вновь начал подниматься к потолку.

Открылась совсем нерадостная картина: толпы студентов стояли у стен зала, прятались под столами или ютились на полу в той позе, в которой ожидают взрыва. В противоположном углу скамейка валялась разбитой в щепки у стены, а рядом лежал переломанный ударом старшекурсник. Какой-то девочке курса с третьего-четвёртого обожгло заклинанием лицо, из-за чего она до сих пор кричала и плакала под столом воронов.

— Ну дела-а-а, — сказал я, наблюдая происходящий хаос, которого ещё каких-то пять минут назад здесь не было. — Парвати, — я опомнился и подбежал к девочке. — Как она?

— Не двигается, но дышит и видимых повреждений нет.

— Эй! Здесь нужны чары отмены, подсобите! — крикнул я старшекурсникам, что стояли совсем недалеко.

Дилан Блэр так и остался у двери, так что он услышал меня, подошёл и бросил заклинание отмены. Вид у Дилана был донельзя серьезным и даже каким-то агрессивным.

— Странно… — сказал он, — не сработало? Видимо, какие-то более серьезные чары, чем простой «Петрификус». Финита Инкантатем! — попробовал он усиленную версию контрзаклятия, но девочка так и осталась неподвижной. — Это какие-то специальные чары. Считай, что изхеллоуинского испытания она выбыла, зато осталась живой. — сказал Блэр и отправился в другие части зала, узнавать подробности произошедшего.

— Остальные как? В порядке? — я осмотрел своих друзей-однокурсников и убедился, что с ними всё хорошо.

— Так, слушайте меня внимательно! — пока мы перетаскивали тело девочки подальше от столпотворения, староста школы вновь активировал заклинание «Соноруса», дабы его было слышно абсолютно всем студентам. — Я предполагаю, что цель этого Хеллоуина — найти среди нас предателя, который и бросался заклинаниями. Это, скорее всего, и есть опасность, которую надо обнаружить. Сами слышали слова директора… Значит так: Дуэльный клуб в полном составе идёт к тому углу, — Дилан показал на один из углов зала рукой. — Травелы — вы всем скопом занимаете противоположный. Женский клуб — вон тот угол. Квиддичисты — противоположный. Ремесленники, фанатики и книжники остаются в центре, между столами. Первокурсники находятся рядом со своими телохранителями! Раненых и студентов без сознания переносим к столу преподавателей, чтобы не затоптать их в процессе. Вперёд, работаем!

Указания влиятельного старосты послушали без пререканий. Даже нам пришлось разделиться, хоть никто из второкурсников этого и не хотел.

Но вот потом, когда студенты разошлись по клубам, Дилан дал новые установки, которые понравились уже далеко не всем.

— Так, все разошлись? Прекрасно. Теперь, поймите одну простую вещь: среди нас присутствует студент, который предоставляет опасность для всех остальных. Поэтому, на правах старосты школы, я прошу Клуб ремесленников, Клуб Директора и Книжный клуб отдать свои палочки. Видите туман? Он никуда не делся и скоро вновь опустится вниз. Если нападения продолжатся, ваши клубы окажутся вне зоны подозрений. Если прекратятся — предатель среди вас. Я понятно излагаю?

— А почему это мы должны сдавать палочки и становиться беззащитными? Пусть дуэлянты это сделают! Вы же по заклинаниям специализируетесь, на вас подозрения больше, — сказал возмущённо глава Книжного клуба.

— Ты чего несёшь, Бёрд? Совсем берега попутал со своими книжками? — крикнул ему в ответ один из старшекурсников-дуэлянтов.

Разгоралась перепалка, которую прекратил глава Клуба Директора, добровольно сдавший свою палочку самым первым. Остальные фанатики последовали примеру лидера, а за ними аналогично поступили и книжники, и ремесленники.

Когда палочки были сданы, туман и правда вновь стал спускаться — как и предполагал Блэр.

— Так, ведём себя спокойно, — увещевал людей Дилан Блэр. — смотрим траекторию заклинаний, если те вновь будут применяться. Не создаём слишком большого скопления народу, чтобы в случае чего людей пострадало меньше. Да, расходитесь по стенке в разные стороны, но не покидайте костяк своего клуба!

В этот раз я находился почти в самом центре дуэлянтов, а рядом со мной были Симус, Рон и Гермиона.

— Лучше всего сядьте на корточки, прижмитесь к стене и закройте голову, — дал я совет друзьям, — так мы уменьшим вероятность попадания и хотя бы немного защитимся от осколков и случайных травм.

Ребята меня послушались, и когда туман вновь стал стелиться густыми клубами по земле, мы были хотя бы немного готовы к новому раунду хеллоуинского хаоса.

И опять во все стороны летели лучи заклинаний цвета бирюзы. И опять они находили свои цели. Но вот с какой из сторон их направляли — было решительно непонятно.

— Это Травелы! Предатель среди них!

— Нет, в Криса прилетело со стороны дуэлянтов!

— Да вы гоните, я видел тракторию — это всё Женский клуб!

— Отдайте нам палочки, мы не при чём!

Когда туман повторил свой подъём наверх, ученики загалдели и стали бросаться обвинениями, тогда как менее конфликтные помогали раненым, оттаскивая их к преподавательским столам.

Я всё ждал, когда Блэр утихомирит крикунов, но… Сам староста школы лежал без сознания у стены, а руки с ногами у того были сломаны.

— Твою мать, Дилан!

— Блэра задело! Кто знает заклинания для вправления костей?

— Я знаю, но на попавших под чары ничего не работает!

— И кто теперь рулить будет?

— Я, — раздался голос из фанатиков — говорил их лидер. — Мы были без палочек, а значит среди нас предателя нет.

Неизвестный мне старшекурсник выпрямился и завладел вниманием толпы.

— И что ты предлагаешь?

— Сделаем тоже самое, но наоборот: все прочие клубы сдадут палочки нам.

Сквозь возмущения, крики и конфликты главе Клуба Директора всё же удалось заставить дуэлянтов, травелов, девушек и квиддичистов сдать свои палочки. Без своей я будто бы был не в своей тарелке: чувствовал себя голым и беспомощным.

Как ученики не смогли обнаружить, с какой именно стороны применяются чары? Предателей что, больше, чем один? Или он умело перемещается в тумане?

Пока старшекурсники решали свои вопросы, у меня были свои. Что-то странное всё никак не давало мне покоя. Заклинания…

Новый раунд никак не изменился: полнейшее отсутствие видимости, одноцветные лучи и пострадавшие студенты.

— Да кто этот предатель?! Все в какой-то момент лишались своих палочек, но чары всё равно применялись!

— А у первокурсников палочки отнимали? Вдруг одной из них предатель и воспользовался?

Когда до старшекурсников дошло, что у первого курса никто не догадался забрать палочки, все сильно приуныли.

— Я больше не отдам свою! Так и знайте! Надо просто применять заклинания в ответ и всё! По траектории кидать ответку, да помощнее!

— Голову включи, баран! Ты ещё больше студентов таким образом положишь, чем предатель!

— И как нам его тогда найти, гений? Скажи, а мы все послушаем…

Студенты были на нервах. К новой волне тумана старшекурсники так и не договорились, отчего ближе к нахождению предателя никто так и не стал, а раненые пополнились ещё пятью учениками, включая в себя Фэй Данбар и Драко Малфоя из моего курса.

Раненых такими темпами могло стать больше, чем здоровых…

И опять эти бирюзовые заклинания… Почему они одного цвета, но эффект имеют разный? У волшебников это так не работает!

Погодите-ка…

— Брэндон, да? У меня есть идея. — оформив свою мысль, я подбежал в центр зала, где находился новоявленный лидер студентов из числа фанатиков.

— Отвали, мелюзга. Не до тебя сейчас, — сказал мне в ответ другой старшекурсник, который активно спорил с этим самым Брэндоном.

— Эй, это вообще-то Голден, он в прошлый Хеллоуин разгадал задумку Дамблдора! Дай ему слово, — сказал в мою защиту Денис Грин — шестикурсник из Дуэльного клуба.

— Тишину устройте! — гаркнул Брэндон на остальных. — Кайл Голден, да? Мы все слушаем, говори, — обратился он ко мне, после чего все студенты замолчали и уставились прямиком в мою сторону.

— У меня есть, кхм, теория. Все заклинания имеют один цвет, но эффекты самые разные: от переломов до паралича, от усыпления до ожогов. Так быть не должно. Плюс, каждый раз траектории отличаются — если бы это был один студент, все лучи заклинаний направлялись бы примерно из одной точки, ну или ему пришлось бы активно перемещаться по залу, что вызвало бы подозрения у остальных.

— И к чему ты клонишь?

— А что, если нет никакого предателя? И заклинания направляет не студент, и даже не человек? Что, если это… Домовой эльф?

Зал погрузился в тишину, а старшекурсники переваривали моё предположение.

Я точно знал, что домовики могут колдовать. Что они могут становиться невидимыми и что в Хогвартсе их живёт целая община, которая готовит нам еду и подчиняется непосредственно устроителю испытания — Дамблдору.

Теория была хлипкая, но другого объяснения происходящему на данный момент у меня не было.

— Интересная версия… Я знаю парочку заклинаний против домовиков. Сейчас мы это и проверим, — сказал Брэндон как раз в тот момент, когда туман вновь начал своё плавное движение вниз.

Студенты побежали занимать условно безопасные позиции, рассредотачиваясь по Большому Залу. Я же остался в самом центре, рядом со старшекурсником.

— Домус эльф остенде де ипсум! — услышал я, как Брэндон произнёс заклинание. И в ту же секунду прямо рядом со мной показался… Домовой эльф!

Я был прав!

— Я вижу его! — крикнул я во всеуслышание. — Это эльф!

Создание, отправившее уже пару десятков учеников в бессознательное состояние моргнуло, улыбнулось мне и щёлкнуло пальцами, испарившись без следа. Следом за ним начал рассеиваться, уже окончательно, туман.

— Мы справились!

— Голден, ты красава!

— Помогите раненым!

— Дверь, она открыта!

— СМОТРИТЕ, ЗДЕСЬ ТРУП!

Я направился в ту сторону, откуда закричали, и увидел мёртвого первокурсника-слизеринца. Он не дышал, а на шее виднелись отчётливые следы рук, что его задушили. Человеческих рук.

— Кто? Кто его хранитель?

Парень, который спорил с Диланом о необходимости сдачи палочек на негнущихся ногах подошёл к мёртвому первокурснику.

— Как… Как… — он затравлено огляделся на остальных студентов, которые склоняли головы и отворачивались от обречённого на смерть старшекурсника.

Парень увидел открытую дверь и что есть силы рванул на выход из замка, в попытке убежать от неминуемой гибели.

На следующий день нам рассказали, что его кто-то загрыз недалеко от Хогсмида.

А предатель, о котором сказал нам Дамблдор, оказывается, всё же существовал. И он начал убивать.

Глава 14. Невидимые сыщики

В школе копятся могилки? Вот беда!

В моей жизни лишь страшилки — да, да, да.

Но у смерти есть развилки,

Смотрит пусть она с ухмылкой,

Сыграй с ней в гляделки, заключи сделку…

Трудно в Хогвартсе живётся иногда.

Да!

* * *

После Хеллоуина вся школа будто бы затаилась, ожидая новых происшествий. Среди студентов то и дело проскальзывали теории и предположения касательно произошедшего в конце октября.

Некоторые студенты, а я находился в их числе, считали, что слова Дамблдора про предателя не относились к хеллоуинскому испытанию, а являлись частью ежегодной задумки директора. Мы предполагали, что в этот раз Дамблдор устроил беспрецедентную вещь — вовлёк в свои садистские игрища не одного-двух учеников, не один курс и даже не факультет, а целую мать его школу.

Это имело схожесть с чем-то вроде интеллектуальной игры из моей прошлой жизни, в которой добропорядочные игроки совместно ищут в своих рядах злодея, что в свою очередь от них постепенно избавляется. Судя по всему, в Хогвартсе завёлся несовершеннолетний маньяк и его следовало отыскать среди сотен непричастных студентов, пока не появились новые жертвы.

Однако, не все разделяли столь пессимистичную точку зрения на этот счёт. Большинство учеников предпочитали списать смерть двух учеников на случайность, на злой рок или приписать это событие к беспощадности Хеллоуина. Который кончился, а значит и беспокоиться теперь не о чем. Это помогало им не сойти с ума, шарахаясь от каждой тени в замке, но лично меня подобное попустительство неслабо так раздражало.

Вместо консолидации, вместо плана действий или на худой конец базовых мер безопасности, львиная доля студентов Хогвартса спрятала голову в песок с иллюзорной надеждой, что кого-кого, а их-то уж точно любая опасность однозначно обойдёт стороной.

Наивные. Будто бы забыли, где именно они учатся.

Но порой мне хотелось последовать их примеру. Ведь именно так и сделала добрая половина моих однокурсников в прошлом году, когда нужно было принять участие в испытаниях. И никаких последствий их по итогу не настигло!

Я мог забить на слова Дамблдора и вообще на происходящее в школе. Вместо этого сосредоточить всё своё внимание на учёбе, на практике в заклинаниях, на укрепление отношений как с однокурсниками, так и со старшими учениками. Это было так заманчиво…

Но потом я вспоминал одну важную вещь.

Среди тех учеников, кто уже сейчас задумывался о личности предателя, строил догадки и устраивал свои первые пробные расследования, у меня было огромное и неоспоримое преимущество в знаниях.

Во-первых, я столкнулся с дневником Тома Реддла. С тёмным артефактом, который умеет подчинять себе волю ученика. С личностью в нём, что по неизвестным мне причинам может без какого-либо зазрения совести последовать по пути убийцы.

Во-вторых, мне известны все события на втором курсе в более светлой версии этого мира. И пусть здесь они пошли по наихудшему сценарию, а школа Хогвартс куда сильнее стала представлять из себя вместо школы площадку для выживания, но дьявол, как говорится, кроется в деталях.

Детали же однозначно говорили о том, что даже столь сильная альтернативная реальность Поттерианы не стёрла до конца какие-то общие моменты и сходства.

На первом курсе это был трёхглавый пёс, охраняющий люк, полоса испытаний на пути к артефакту, знакомые ученики и те же самые профессора, пусть и с совершенно извращённым характером и методами преподавания. Перед вторым я познакомился с Локхартом, пусть и в совершенно другом его амплуа, а уже в самой школе встретил своего первого домовика и столкнулся с дуэльным клубом. Да даже страшные дела в Хеллоуин, возведённые здесь в узаконенную традицию, повторяли тот знакомый мне тезис, когда именно в этот день начинались какие-то опасности или завязывались основные события учебного года.

Были и отсутствующие детали мозаики: я не видел дракона Норберта, хотя теоретически он мог вылупиться и здесь, не встречался с троллем на первом курсе и, слава всем богам, всё ещё не познакомился с тайной комнатой и засевшим там василиском, чего до дрожи в коленках опасался. Хотя, если дневник здесь всё же при делах, то последний пункт ещё ни разу не исключён из вероятности дальнейших событий в замке.

Но всё это лишь ещё больше убеждало меня, что этот мир пусть и другой, но всё же чем-то похожий на знакомый мне оригинал.

Я хорошенько поразмыслил и пришёл к выводу, что скорее всего предатель — это владелец дневника, который я тогда отдал МакГонагалл. И я прекрасно помню, что в другой реальности принадлежал он Джинни Уизли, которая под его контролем творила похожие на действия предателя дела. Пусть при этом она и орудовала василиском, а не собственными руками, коими здесь задушили первокурсника-слизеринца.

А раз я единственный обладатель подобных догадок и зацепок — мне и искать этого самого убийцу. Иначе, придётся весь год жить в замке с тем, кто в любой момент может убить и меня, и моих друзей.

Но нужно было быть очень осторожным. Для всех остальных я никоим образом не могу знать, кем именно является тот самый дневник. И догадки свои насчёт личности предателя необходимо заворачивать в логическую цепочку, а не руководствоваться лишь знаниями альтернативного сюжета. Иначе — спалюсь, и тогда мою дальнейшую судьбу предугадать будет невозможно.

* * *

После очередных занятий мы завалились в нашу спальню, прихватив с собой Гермиону. Невилл зашёл вместе с нами, убрал сумку с учебниками и сразу убежал в свой клуб, так что данное место прекрасно подходило для приватного разговора, что в Хогвартсе было редкостью.

— Мне нужно с вами поговорить. Это насчёт убийцы, — сказал я, моментально вызвав у ребят нешуточный интерес.

— Ты знаешь кто это? — широко раскрыв глаза, сказал удивлённый Рон.

— Нет, не знаю. Но со мной кое-что произошло с месяц назад и я думаю, что это может быть связано.

— Мы в полном внимании, Кайл. Рассказывай, — Симус облокотился на тумбочку и выжидательно на меня посмотрел.

— Помните, как я пропустил обед? В общем, тогда я поднялся в спальню и нашёл здесь дневник… — я рассказал ребятам историю своего знакомства с крестражем, упуская при этом все детали и факты, о существовании которых узнать Кайлу Голдену было неоткуда.

— То есть этот артефакт пытался завладеть твоим разумом? Ничего себе! — сказал обеспокоенно Гарри. — Почему ты не рассказал нам?

— Простите, парни. Я беспокоился о вашей безопасности. Мало ли, вдруг это какая-то тайна и знать о дневнике опасно, — на самом деле в тот момент я так и не придумал, что именно рассказать о Томе Реддле, чтобы не подвергать себя риску. Поэтому и промолчал. — Но после Хеллоуина…

— Ты думаешь, что студентом-убийцей завладел дневник, — сказала утвердительно Гермиона, догадавшись о ходе моих мыслей самой первой.

— В точку. Сами посудите: кто из студентов способен по доброй воле начать убивать остальных?

— Гринграсс? — предположил Рон. — А, нет, — сразу же передумал мальчик, — даже ей пачкаться не с руки.

— Вот именно. Так что я почти уверен, что на студента-предателя оказали некое влияние. И вполне возможно, что тут замешан тот самый дневник, который делает именно это — влияет на человека, — объяснил я друзьям свою теорию.

— То есть Дамблдор или кто-то из учителей подсунули дневник тебе, — начала рассуждать Гермиона, — ты справился с влиянием темномагического артефакта и избавился от него, после чего дневник отдали кому-то другому… Но как узнать — кому именно?

И на этот счёт у меня уже существовало предположение. Так как в другой вселенной дневник был у Джинни Уизли, а её жертвами становились недруги девочки, помешанной на Гарри Поттере, по крайней мере мотивы убийств здесь могут оказаться такими же.

Нужно было только объяснить это ребятам так, чтобы теория звучала убедительно и без компрометирующих мою личность подробностей.

— Я не думаю, что убийце приказывают лишить жизни того или иного ученика. Испытание же для всех, верно? Значит и в зоне риска находится каждый студент. Вполне возможно, что одурманенный чарами студент будет убивать тех, к кому плохо относится, — пожал я плечами, наблюдая за реакцией ребят.

— Хм, — Гарри скрестил руки и задумался. — Но кому в таком случае нужна смерть первокурсника? С ним же никто ещё не знаком толком. Неувязочка получается в твоей теории, Кайл.

— Возможно, ты и прав. Но всё сойдётся, если в списки подозреваемых включить всех учеников. Вообще всех, — дал я намёк друзьям.

— Ты думаешь, что… — Гермиона даже привстала со своего места. — Не может быть! Первокурсник — убийца? Они же совсем маленькие!

— Всего на год младше нас, Герми. И не забывай, что в случае одержимости даже одиннадцатилетний ребёнок может убить взрослого волшебника. А тут всего лишь другой первокурсник.

— Не знаю, Кайл, — засомневался Симус, — как-то это несколько… Притянуто? Ты уверен в своих предположениях?

— Ну вы сами подумайте. Первокурсники общаются только между собой. Если у кого и есть мотив — даже самый крошечный, раздутый влиянием артефакта, то это у них.

— Но все старшие курсы подозревают друг дружку… Блэр только вчера говорил на собрании клуба, что это по-любому кто-то из фанатиков. А Гудвин утверждал, что из исследователей. А с твоих слов получается, что… — протянул Симус.

— Что они ошибаются? Да, я так думаю, — ответил я другу.

— И каким образом нам найти подозреваемого? — спросил Гарри. — Мы даже заговорить с первокурсниками не можем, не то что расспрашивать их о взаимоотношениях на курсе.

— В этом и заключается главная сложность, Гарри. Но одно решение всё же есть. Мы можем использовать мантию, — я кивнул в сторону чемодана мальчика, где и хранилась наша драгоценная вещь, — будем поочерёдно брать её и после занятий следить за первым курсом. Подслушивать разговоры, подмечать настроения на курсе и сопровождать их всюду, где только сможем. Пока старшие курсы будут заняты поиском среди своих, мы поищем в другом месте. В том, где никто кроме нас искать либо не станет, либо не сможет. Хуже от этого уж точно никому не будет, а в случае успеха спасём чьи-то жизни.

Ребята переглянулись друг с другом, взвешивая моё предложение.

— Ты думаешь, что предатель не ограничится Хеллоуином? Считаешь — он будет убивать и дальше? — спросил Гарри испуганно.

Даже некоторые из моих друзей до сих пор считали, что новых жертв не будет. Но я нутром чуял, что это не так.

— Я уверен в этом. Дамблдор слов на ветер не бросает. Сказал найти — значит, в случае провала надо ждать беды.

— Это… Может сработать, — ответила задумчиво Гермиона. — Надо построить график дежурств, и кто-то из нас должен будет пропускать завтраки, обеды и ужины, занимаясь слежкой… А где вообще проводят время первокурсники? У них же нет арендованного помещения, какое было у нас.

— По-разному. Кто-то делает уроки в Большом Зале, а кто-то сразу после занятий уходит по гостиным. Некоторые ходят по Хогвартсу, а парочка ребят из Когтеврана уже догадались про баллы и занимаются в библиотеке — мне Парвати вчера рассказала, а ей поведала Падма. Но это всё конкретика. Давайте определимся с самым главным: все согласны попробовать? — я поочерёдно взглянул на Симуса, Рона, Гарри и Гермиону, дожидаясь ответа.

Конечно же, они согласились. Пусть напрямую, как это происходило в прошлом году, нас данное испытание не касалось, но даже двенадцатилетние дети понимали важность поимки того, кто запросто может в один из дней подкараулить тебя в коридоре и прикончить. Более трусливые ребята, скорее всего, отказались бы. Но среди находившихся в данным момент в нашей спальне таковых не было.

* * *

Ответственно заявляю, что мантия-невидимка — это лучший магический артефакт, что только можно придумать для нашего расследования. Бесшумная, с хорошей видимостью, лёгкая и очень качественная вещь.

Мы с друзьями выработали график дежурств, в котором по очереди стали ходить за первокурсниками буквально по пятам. Так как после занятий студенты разбредались по своим делам, Гермионе пришлось составлять поимённый список первого курса и прорабатывать каждого ученика по отдельности, вычленяя из их времяпрепровождения, разговоров и поведения любые странности, которые нам только удавалось заметить.

Начали с Гриффиндора, благо имели свободный доступ в гостиную. После долгих обсуждений было принято непростое решение даже заходить в спальню вслед за очередным подозреваемым.

Противоречивой стороной оказалась отнюдь не моральная сторона вопроса — у детей нашего возраста подобных комплексов ещё не было, да и следили в таких случаях каждый за своим полом, отчего Гермионе заметно прибавилось работы.

Риски — всё дело было именно в них.

Если первокурсники обнаружат нас в своей спальне и расскажут преподавателю, то без наказания мы точно не обойдёмся, так как по правилам вообще не должны проявлять к первому курсу никакого прямого интереса. А зная методы взысканий профессоров, каждому из нас очень хотелось бы подобного избежать.

Но вскоре выяснилось, что наибольшую часть времени многие первокурсники проводят либо на занятиях, куда нам проход точно закрыт, либо в спальнях, за неимением другого спокойного места для подготовки к урокам. Гостиная в подавляющем большинстве случаев была занята теми студентами, кто не любил проводить свободное время в клубах, ну а Большой Зал частенько являлся местом слишком шумным.

Так что, рискуя быть наказанными, мы всё же решились прослеживать за своими целями до победного. Тем более, что именно в спальне у первокурсников развязывался язык достаточно, чтобы узнать хоть что-то ценное.

Первые наши поползновения раскрывали жизнь и быт учеников, показывали их взаимоотношения на курсе, выявляли среди ребят потенциальных лидеров и отщепенцев, отсеивали из учеников с потенциалом бездарных или бесхарактерных. Но ничего из подслушанной информации не привело нас хотя бы к малюсенькой зацепке насчёт личности убийцы.

Гэвин Хендерсон — так звали убитого слизеринца. Гриффиндорцы с ним если и пересекались, то дружбу с мальчиком точно не водили. Стало ясно точно: погибший первокурсник был достаточно успешен в учёбе, среди однокурсников ничем отрицательным не выделялся, водил дружбу с другими змейками. Кто и за что его убил — было решительно непонятно, так как ни в каких конфликтах с другими учениками мальчик замечен не был.

Когда стало очевидно, что от львят толку нет, а Джинни Уизли вела себя вполне нормально и никакого дневника в её сумке замечено не было, мы переключились на Слизерин. Сразу стало труднее, так как расположение гостиной и спален нам было незнакомо, а к опасности обнаружения первокурсниками добавилась точно такая же, но уже от старших студентов змеиного факультета.

Пусть разделение в Хогвартсе по клубам было куда заметнее, чем по факультетам, но и оно тут имело место быть. И если слизеринцы узнали бы, что в их гостиной шпионят второкурсники-гриффиндорцы, ничем хорошим эта ситуация бы не закончилась. По крайней мере, для нас.

И всё же были редкие моменты, когда кому-то из нашей шайки сталкеров удавалось проникнуть в гостиную, а Рон один раз каким-то чудом смог добраться даже до спальни мальчиков.

— Выходить было страшнее всего. Я подумал: подумаешь, дверь откроется и закроется. Мало ли, каких чудес в Хогвартсе не встретишь. Короче, сидел вместе с ними где-то с час, а потом случайно нашумел и смылся, благо искать меня не стали, — делился Рон впечатлениями сразу после того, как провернул свою рискованную авантюру.

И опять — ни-че-го. Змеи-первокурсники иногда вспоминали своего соседа, в какой-то степени даже оплакивали его, но списывали его кончину на Хеллоуин и того злопакостного домовика. Понятное дело, что им никто не говорил про убийцу, а догадаться самостоятельно дети либо не захотели, либо не смогли.

Так почти прошёл ноябрь и уже близилась зима. Пусть никаких подвижек в нашем расследовании не было, но мы хотя бы вели список тех первокурсников, которых точно исключали из подозреваемых по тем или иным причинам.

Слежка вошла у нас в рутину. Гермиона даже завела особую тетрадь, где помечала всю услышанную информацию, все байки и опасения первокурсников. Короче говоря, девочка вошла во вкус.

На отсутствие результата никто не жаловался и до сих пор нам удавалось не попадаться на своих проделках. Некоторые студенты, особенно из дуэльного клуба, замечали постоянное отсутствие кого-то из нашей компании, но специально для этого мы продумывали различные легенды, коих и придерживались на случай расспросов или подозрений.

Нового убийства так и не случилось. Я уже подумывал, что зря себя столь сильно накрутил. Над студентами, уверенными в новых неизбежных смертях от рук убийцы, уже посмеивались, считая их параноиками. Месяц спокойствия заметно расслабил напряженную обстановку в школе, но затишье, как известно, бывает лишь перед бурей.

И вскоре она случилась.

* * *

— Все свободны, не забудьте тщательно промыть руки — сок наших малышей противопоказано употреблять в еду, — сказала заботливо профессор Спраут, когда занятие травологии подошло к концу.

Я её слушал в полуха. Оставив свои вещи как есть — Симус соберёт их и заберёт с собой, мне предстояло успеть застать первокурсников у выхода из подземелий, где у них проходило зельеварение.

Самым первым я выскочил из кабинета, после чего накинул на себя мантию-невидимку в безлюдном закутке и направился в путь.

Что ни говори, а невидимым быть довольно круто. Когда даже проходящие мимо преподаватели не замечают твоего присутствия, ощущаешь себя всесильным и чуть ли не бессмертным. Вредное чувство, но до чего же приятное…

Успел к месту назначения как раз в тот момент, когда первокурсники выходили в главный холл. Занятия закончились, так что факультеты стали разбредаться по своим гостиным: слизеринцы, например, из подземелья и вовсе не выходили, а пуффендуйцы поднимались из одной его части только для того, чтобы направиться в другую, противоположную.

Но мой путь теперь лежал вместе со львами и воронами на верхние этажи. Перемещаться в невидимости по лестницам-в-движении вообще было отдельным жанром акробатического искусства. Мало того, что эти самые лестницы в любой миг могли взбунтоваться, так ещё нужно было постоянно следить, чтобы никто из соседствующих со мной пассажиров не наткнулся ненароком на мантию, что неизбежно привело бы меня к раскрытию без возможности побега.

Особо сильно я следил, чтобы никто не отделялся от кучки первокурсников. Именно тот, кто в теории владеет дневником, обязательно в момент совершения своих злодеяний растворится в толпе, после чего незаметно из неё ретируется. Подобные случаи я и выслеживал, хотя их до сих пор так и не происходило.

Теперь, проработав по мере сил и возможностей львов и змей, мы переключились на воронов. Прямо сейчас была самая первая слежка, и мне для разведки предстояло впервые проникнуть в гостиную к когтевранцам.

Я знал, куда держат путь поднимающиеся вороны, так что приглядывал за ними сверху, но поднимался на этаж выше немного раньше, дабы не быть обнаруженным в толкучке. Всё проходило тихо-мирно — никто так и не отделился от основной группы, пока они наконец не добрались до гостиной своего факультета.

Большая дверь с расположенной на ней статуэткой ворона встретила первокурсников очередным вопросом на логику. Пока они мялись и размышляли над загадкой, подошли более старшие курсы, которые нетерпеливо выслушали вопрос и без проблем на него ответили, так и не сказав ни слова первокурсникам.

Выглядело это по-хамски, но на самом деле никакого пренебрежения старшекурсники не испытывали — просто не могли вести себя иначе, ибо правила. Раньше я этого не понимал.

Студенты факультета умников стали активно заходить внутрь, а я пристроился следом. В просторной гостиной мне без проблем удастся избегать случайных столкновений, но вот на входе нужно быть особо аккуратным и собранным.

— Эй, но это же не твоя гостиная, — сказала позади меня какая-то девочка, что смотрела прямиком на меня.

Я испуганно замер, а первокурсники начали оборачиваться в мою сторону. Благо, что видели они сквозь меня саму девочку, а сам я до сих пор оставался невидимым.

— Смотрите, полоумная опять разговаривает с вымышленными друзьями, — сказала другая девочка, после чего многие первокурсницы захихикали. — Здесь никого не-е-ет, с кем ты разговариваешь, ненормальная?

— Но он здесь есть! — стояла на своём Полумна Лавгуд.

В ответ на это другие когтевранки лишь покрутили пальцем у виска и, сплетничая о нездоровой однокурснице, двинулись дальше в гостиную.

Когда столпотворение рассосалось, а проход опустел, я решил сдвинуться с места и как можно скорее покинуть сию западню.

— Вот, ты двигаешься! Ты существуешь же, правда? — Полумна Лавгуд приблизилась ко мне, но так и не решалась на попытку до меня дотронуться.

Да как она вообще меня видит?! Через мантию-невидимку! Самый настоящий Дар Смерти! И даже без своих ненормальных очков!

— Ну скажи хоть что-нибудь. Или ты не можешь?

Я по-настоящему растерялся. Мне же нельзя с ней разговаривать! Чёрт, что я делаю…

— Не замечай меня. Я невидимый, — прошептал я в надежде, что с сумасбродной девочкой мне поможет такой же ответ.

— А-а-а, вот оно что! Хорошо, — Полумна улыбнулась и закрыла руками глаза. — Всё, теперь я тебя не вижу.

Сработало? Ну и дурдом…

Решив не дразнить удачу за хвост, я покинул общество Полумны Лавгуд. Одновременно с этим к гостиной подошли другие старшекурсники, которые смотрели на первокурсницу с закрытыми ладонями глазами как на умалишённую.

— Ты ещё здесь? А то я не вижу!

И я прекрасно мог понять их чувства.

Сердце колотилось как сумасшедшее, так что я просто ходил по коридору верхнего этажа и понемногу успокаивался.

Я мог просчитать многие вероятности собственного раскрытия, но такое мне и в голову не могло придти…

Полумна Лавгуд… Все же есть что-то в этой девочке, кроме её обычных странностей. Магический дар? Особое зрение? Кто бы знал.

Вскоре я встретил взглядом тройку друзей, которые за это время уже успели подняться и зашли в гостиную сбросить свои сумки с учебниками. Решил к ним не присоединяться — мне нужно было время для того, чтобы придти в себя.

Пока же я ходил по коридору и обдумывал произошедшее, на нижних этажах началась какая-то паника. Кто-то бежал, кто-то кричал, а знакомый пятикурсник с Гриффиндора чуть не сшиб меня, пока на всех парах мчался в гостиную с таким выражением на лице, будто бы увидел саму смерть.

Четвёртый этаж стал тем самым преткновением, который всполошил этот спящий улей Хогвартса. Появившаяся МакГонагалл отгоняла оттуда любопытных учеников, но мне благодаря мантии-невидимке удалось пробраться и увидеть случившееся своими глазами.

Новый труп. Задушен прямо в коридоре. Гриффиндор. Третий курс. Кормак Маклагген.

К сожалению, я оказался прав. Предатель Дамблдора проснулся и вновь взялся за работу. Но среди первокурсников ни Когтеврана, ни Гриффиндора, убийцы не было. Хотя бы это я выяснил точно.

Оставалось понять, чем же третьекурсник смог насолить неизвестному перваку с другого факультета. Или моя теория ошибочна и первый курс тут ни при чём?..

* * *

— Это же надо так подставиться, прямо перед самым Рождеством! — сокрушался Рон, когда мы направлялись в больничное крыло.

— Ты сам видел, что вышло это случайно, — возразила Гермиона. — Невилл вовсе не виноват, что он такой… Такой…

— Неуклюжий? — Рон усмехнулся. — Ха-ха, да как раз-таки виноват. А теперь он не поедет домой и проведёт все каникулы в замке вместе с убийцей.

— Полегче, Рон, — одёрнул его Симус. — Они втроём тут тоже остаются как бы.

— Ой, простите ребят, я не подумал… — Рон состроил виноватое выражение лица.

— А я тебе постоянно говорю сначала думать, а потом говорить, — хлопнул я его по плечу. — Тем более, что убийца и сам может спокойно отправиться на каникулы, а мы будем в безопасности. Ну, а если он проявит себя во время праздников, то круг подозреваемых сократится слишком уж сильно. Кругом одни плюсы.

— Ага, если считать плюсом новую жертву… — пробурчал Гарри.

— Ты понял о чём я.

Хогвартс с момента второго убийства наполнился паникой, подозрениями и паранойей. Неудивительно, что многие из нас порой ловили этот негативный вайб, но я всеми силами старался поддерживать боевой дух ребят. В конце концов, ни первокурсника-слизеринца, ни Маклаггена мы толком не знали, из-за чего переживания были не столь сильными.

— Смотрите — что это за столпотворение? — указал Рон вдаль.

— Они все пришли встретить Невилла с выписки? — спросил удивлённо Гарри. — Там даже слизеринцы с нашего курса собрались, хотя он их на дух не переносит.

— Не думал, что в твоих очках зрение становится настолько хорошим, — ответил я задумчиво. — Да, они определённо пришли встретить Невилла, — я оглядел практически весь второй курс, что стоял группками прямиком у выхода из больничного крыла, — но не для дружеской поддержки, определённо. Всем им интересно, что же сделали с Невиллом после пятой метки. А Рон слишком громко болтал о дате выписки в Большом Зале.

— Э-эй, я не специально!

— У тебя всегда всё получается «случайно», дружище, — сказал насмешливо Симус.

Целую неделю назад Невилл всё-таки угодил в пятый раз в больничное крыло с тяжелыми травмами. Боевая магия под надзором Бруствера этому очень сильно поспособствовала.

Если в прошлом году мы лишь пробовали аккуратно проходить полосу препятствий, то сейчас нам добавили таймер. А нормативы у чернокожего преподавателя были уж очень суровые.

Вот Невилл и поспешил, отчего его чуть ли не переломало в труху — лишь чары на полосе, да истинное чудо спасли мальчику жизнь, после чего он в плачевном состоянии дотянул до помещения с целительными талантами мадам Помфри.

— Это неправильно, стоять вот так и ждать, пока Невилл выйдет и покажет себя всем желающим, — поделилась Гермиона. — Ему и так сильно досталось, а тут ещё и зрители с насмешками и расспросами. Тем более от них, — указала она рукой на тройку слизеринцев-фанатиков: Крэбба, Гойла и Блетчли. — Как обзывали его раньше, так и сейчас что-нибудь подобное устроят.

— Гермиона права, Кайл. Подсобим нашему соседу? — поинтересовался Симус, — Нотт с Малфоем лезть не будут, а барсуки с воронами отступят, если ты надавишь.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами. — Эй, второкурсники! — крикнул я во весь коридор. — Шоу не будет, расходимся. Своё любопытство утолите, когда Лонгботтом появится на занятиях.

— Не указывай что нам делать, Голден, — усмехнулся Блетчли, поддерживаемый своими массивными дружками.

— Ты хочешь проверить что будет, если не выполнять моих указаний? Хорошо, — я пошёл на резкое сближение с борзым однокурсником и со всей силы прописал ему хук справа, попав прямиком по скуле. Удар вышел настолько сильным и неожиданным, что мальчишка упал на пол и совершенно потерялся в пространстве.

— Если я говорю расходиться, Пайк, — наклонился я к мальчику и заговорил тихим голосом, — то будь добр выполнять рекомендации. Иначе мы это повторим.

Крэбб с Гойлом не смели даже рыпаться, так как на них моментально направили палочки мои друзья, так что я мог позволить себе подобные вольности.

Дети двенадцати лет, особенно такие задиристые, как Блетчли, робеют перед неожиданной грубой силой. А уж дети, которые привыкли решать любые конфликты магией, и подавно. Тем более, что за колдовство в коридорах следует наказание, но вот удар кулаком никакие правило Хогвартса не запрещает, если это по итогу не перерастёт в драку. Забавный казус, коим я и воспользовался.

Другие второкурсники, видя мой серьезный настрой, решили покинуть коридор без лишних напоминаний. Даже Блетчли так и не промолвил ни слова, до сих пор приходя в себя. Крэбб и Гойл его просто унесли из моего поля зрения.

Вместе с нами остался лишь Терри Бут, который дружил с Невиллом и взаправду волновался о его самочувствии.

— Ребята? — Невилл открыл дверь больничного крыла и вышел наружу. — А вы чего здесь делаете?

— Тебя встречаем, — сказал Рон. — Это, с выздоровлением, короче.

— Ага, — мальчик в ответ неловко кивнул, — спасибо, Рон.

— Тебе поставили пятую метку? — вырвалось у рыжеволосого мальчика, которого мы взглядом сразу же пристыдили.

— Да… Мне… Пришла профессор Спраут и вместе с мадам Помфри они кое-что сделали. Это не больно, да и они сказали, что это важный эксперимент, который облегчит мою жизнь.

Я заинтересовался:

— И что они сделали, если не секрет?

— Не секрет, — ответил Невилл, но по взгляду было видно, что он стесняется. — Вы… Только не смейтесь, ладно?

— Да давай, не томи, — ответил Рон. — Это что-то постыдное?

— Ну, не знаю. Смотрите сами, — Невилл показал нам свою правую руку, которую до этого ненавязчиво держал за спиной.

— Ну, рука выглядит нормальной, — поделилась увиденным Гермиона.

— Подожди. Вот сейчас, — с этими словами рука Невилла позеленела, а из его рукава выбрались стебли и листва, сразу же покрывшие руку мальчика.

— Тебе… Тебе не больно, Нев? — поинтересовался я, разглядывая его руку. При более близком рассмотрении стало ясно, что конечность не позеленела, а буквально превратилась в переплетение растительности.

— Не-ет, — махнул он рукой, пальцы которой при взмахе распались на части, после чего собрались воедино вновь, — наоборот, ощущения приятные. Меня, правда, предупредили, что флора может пойти дальше локтя и опутать всю руку, а потом и корпус, но произойдёт это нескоро.

— То есть ты умеешь превращать свою руку в растения? Это и есть наказание мадам Помфри? — спросил обескураженный Рон, который поглядывал на свою чужеродную руку и умозрительно сравнивал их результаты.

— Не наказание, — Невилл покачал головой, — целительница назвала это «апгрейд». И я не превращаю руку. Это маскировка, которая скрывает растительность и которую можно убрать или возобновить. А ещё мне сказали, что теперь взаимодействие с растениями будет куда проще, безопасней и лучше, представляете? А еще, что при колдовстве правой рукой часть магии будет оседать на растениях и придавать им сил, а их самих можно будет использовать даже в бою!

Невилл Лонгботтом стал растительным киборгом-убийцей. Хогвартс удивляет меня всё больше и больше.

Глава 15. Клубные конфликты

В каждом маленьком ребёнке:

И в мальчишке, и в девчонке

Расцветает паранойя,

В голове клубится страх!

Должен он бежать, спасаться,

Находить врагов и драться,

А иначе он погибнет,

Шею: хрясь — на небесах!

* * *

После второго убийства среди учащихся Хогвартса уже не было того попустительского отношения к своей безопасности. Теперь студенты в обязательном порядке ходили группами, без острой необходимости не шатались бесцельно по коридорам и держали ухо востро, а палочки наготове.

По истечении почти что двух месяцев с момента начала нашей разведки в стане первокурсников я был вынужден признать, что либо одержимый ученик овладел потрясающими навыками конспирации, либо он каким-то образом наподобие Полумны Лавгуд сумел обнаружить и нивелировать нашу слежку, либо разыскиваемый убийца был не с первого курса.

В любом случае — наша затея оказалась провалом.

Близилось Рождество. Настроение и так было ни к чёрту, так ещё масла в огонь постоянно подливали участившиеся конфликты и взаимные обвинения между учениками разных курсов, факультетов и клубов. Хогвартс стал стремительно превращаться в клоаку подозрительности и недоверия, усугубляя и без того мрачную атмосферу замка.

Уже в скором времени подавляющее большинство учеников должно было покинуть Хогвартс, разъехавшись по домам. Никто из них не желал проводить две лишние недели в замке, особенно в такое время.

Но я в этом плане был более оптимистичен. Студентов в школе останется мало, но и вероятность нового убийства во время каникул должна столь же сильно уменьшиться.

Во-первых, потому что таинственный ученик чисто статистически запросто может и сам покинуть школу. Во-вторых, круг подозреваемых в ином случае сократится слишком сильно, а убийца, я уверен, не действует бездумно, а продумывает свои действия и раскрыть себя совсем не хочет. Какие бы мотивы или чары им ни двигали.

Так что я был убеждён, что либо новая жертва появится в ближайшие дни, либо опасность затаится до следующего календарного года.

Исходя из этого наша команда неудачливых сыщиков нашла в себе новые силы и активизировалась, но теперь зацикливаться наконкретном ученике или курсе мы не стали.

Не имея на руках каких-либо зацепок или подозрений, было принято решение устраивать патрули в коридорах под всё той же мантией-невидимкой.

В нынешних реалиях любой студент-одиночка мог оказаться потенциальным убийцей, так как все остальные здравомыслящие ученики передвигались по замку как минимум парой. Ну а пример Кормака Маклаггена показал, что этот самый «предатель» действует в тот момент, когда большинство студентов перемещается по замку для смены локации.

В ином случае при помощи банального опроса других студентов можно было сократить зону подозрений в несколько раз, так как целые курсы и клубы находились бы в одном помещении все вместе, являясь друг для друга неподдельным алиби.

Так что мы выслеживали именно одиноких учеников во время перемен, приёмов пищи и свободных часов после занятий.

Коридоры Хогвартса уже стали для меня как родные. Из-за своих постоянных похождений под мантией я уже мог чуть ли не с закрытыми глазами пройти коридор любого из этажей. Благодаря хорошей ориентации в замке мои патрули получались стремительными, а этажи во время этих прогулок сменялись один за другим.

В один из последних декабрьских дней я всё так же совершал обход во время обеденного перерыва. Коридоры пустовали, но бдительности я не терял, проверяя все известные мне закутки замка.

Вдруг, в дальнем конце коридора я увидел появившийся силуэт двух студентов. Это было довольно подозрительно, так как большинство учеников сейчас обедало в Большом Зале. Оставшиеся же ребята ютились в своих гостиных, но пятый этаж никоим образом не являлся проходом ни в одну из них.

Я прижался к одной из стен и на всякий случай взял в руку палочку. Силуэты же всё приближались. Как назло голову неизвестных скрывал глубокий капюшон, будто бы они не хотели быть узнанными. Судя по росту — это явно были старшекурсники…

Неужели, нашёл! Встретил хоть раз подозрительных личностей, за плечами которых пряталась какая-то тайна. Нужно лишь за ними проследить — куда бы скрытные студенты ни направлялись, чтобы всё выведать.

Два старшекурсника уже были совсем близко, и оба из них, не замедляя свой ход, смотрели в какой-то пергамент, что держали в руках.

— Петрификус Тоталус! — один из них внезапно направил свою палочку прямиком на меня и произнёс заклинание. Лишь благодаря рефлексам, выработанным в Дуэльном клубе, мне удалось вовремя отскочить, после чего парализующий луч бессильно разбился о стену.

— Где он?

— Смотри, ушёл влево!

— Петрификус Тоталус! — полетело второе заклинание, но я попросту пригнулся и оно пролетело надо мной.

— Уизли?! Вы чего делаете?! — крикнул я, когда увидел под капюшоном у одного из студентов лицо близнеца. Не заметь я его, в агрессоров уже летели бы ответные чары, колдовать которые можно было прямиком из-под мантии.

— Сдавайся, Голден, — грозно произнёс Джордж, пока его близнец вглядывался в карту в направлял руку брата. — Мы знаем, что это ты предатель.

— Вы сумасшедшие! — воскликнул я ответ на эти обвинения. — Совсем головой тронулись на своём квиддиче! Мне Гарри рассказывал про случаи с прилётом бладжера в ваши черепушки, но я не думал, что всё плохо до такой степени!

— Тогда что ты тут забыл? Ещё и под мантией Гарри, которую украл.

— Украл?! Да Гарри сам позволяет ей пользоваться — вашему брату, между прочим, тоже! Мы школу патрулируем в ней! Чтобы вычислить убийцу, идиоты! Ещё раз произнесёшь чары, прилетит ответка, Джордж. Я предупреждаю, — пригрозил я Уизли.

Это летом они казались мне непобедимыми и всезнающими. Теперь же по части сражения на палочках я не должен слишком сильно от них отставать, а с огромным преимуществом из-за собственной невидимости имею шансы и вовсе победить близнецов.

— И чем докажешь свои слова? — спросил меня немного растерявший запал Джордж. — Что, если мы опустим палочки и в следующий миг станем новыми жертвами?

— Да брата своего спросите! Или сокомандника-ловца! Вот, делаю первый шаг в знак добрых намерений, чтоб вас! — я стянул с себя мантию-невидимку, но продолжил на всякий случай целить в близнецов палочкой.

— Ладно, Джордж, похоже мы ошиблись, — признал Фред.

— Очень жаль, но ты, видимо, прав, — сказал несколько расстроено Джордж. — Эх, а я уже представил, как мы в преддверии Рождества поймали убийцу…

— Побольше радости в голос! — возмутился я. — Я вообще-то с вами месяц под одной крышей жил, на секундочку. И вы всерьёз посчитали, что убийца — я?!

Свою палочку я тоже убрал, признавая банальное недопонимание, возникшее между нами. Но как же близнецы меня испугали, начав внезапно палить чарами по невидимой цели!

— Ты второй день бродишь по замку в одиночку. Без обид, Кайл, но это достаточно подозрительно, чтобы засомневаться, — пожал плечами Фред.

— Но мы как-то не подумали, что ты можешь преследовать те же цели, что и мы, — дополнил Джордж. — Мантия-невидимка, да? Хорошая вещь для безопасных поисков.

— Карта Мародёров тоже в этом плане достаточно полезна, — ответил я любезностью. — Именно благодаря ей вы меня и обнаружили, да?

— В точку. Но как ты вообще успел отпрыгнуть от заклинания? Мы специально не подавали виду до самого последнего момента!

— Реакция, — хмыкнул я самодовольно. — Я приготовился к любым событиям как только заметил вас вдалеке. — Позволил я себе нотку бахвальства. — В это время здесь никого не должно быть. Даже занятий ни у одного курса тут не проходит после обеда — я проверял.

— Ха, а ты неплохо подготовлен. Только если встретил бы здесь убийцу — что бы сделал?

— Мне достаточно узнать его имя или хотя бы увидеть внешность. После этого я безопасно уйду и поделюсь об этой личности с нужными людьми.

— С дуэлянтами, да? Умно, Голден, умно. Ты, это извини нас за наезд, сам понимаешь, — Джордж развел руками. — Ошибочка получилась, с кем не бывает.

— Понимаю. Без обид, парни. А вы не боитесь, что преподаватели узнают о колдовстве в коридорах?

— Между наказанием за нарушение правил и смертью от руки убийцы мы выберем первое, — сказал угрюмо Фред. — Ну а если нашу проделку не заметили, то и беспокоиться нечего, — пожал он плечами.

— Кстати, предлагаем обменяться информацией. Вы же не первый день уже в поисках, да? Есть подозрения, необычные разговоры, хоть что-нибудь? Нам бы только имя узнать, а дальше карта всё расставит по местам, — сказал Джордж, с гордостью указывая на артефакт, по которому прямо сейчас перемещались все имена студентов в замке.

— Не, пока что голяк, — я вздохнул. — До этого у нас была неочевидная версия. Мы думали, что убийцей может быть первокурсник. Но за всё время никаких доказательств этой теории так и не нашли.

— Первокурсник? Ну ты загнул, конечно. Хотя… Это было бы в стиле Дамблдора — устроить такую подлянку. Искренне надеюсь, что это не так, — ответил мне Фред. — Там всё-таки наша сестра учится.

— Мы её уже проверили — это точно не она, не беспокойтесь, — братья после моих слов заметно выдохнули. — А у вас как? Есть успехи? Ну, кроме меня, разумеется, — усмехнулся я.

— Мы стараемся поглядывать на карту как можно чаще, но никто из студентов особо не выделяется: в одиночку не ходит, в подозрительные места не заглядывает, маршруты не меняет, — поведал мне Фред.

— Поэтому я и говорю, что здесь заговор! — сказал убеждённо Джордж.

— Заговор? Ты о чём?

— Опять ты за своё, — Фред вздохнул. — Мой братец наслушался выдумщиков со старшего курса и теперь думает, что во всём виноват Клуб Директора.

— Ну а как иначе-то! Одному ученику не должно быть под силу скрываться ото всех сразу! Шестой-седьмой курсы носом землю роют, да и другие всегда у кого-то на пригляде. В том случае с Маклаггеном чуть ли не у каждого студента есть человек, рядом с которым он находился! Говорю вам — у убийцы студентов есть те, кто обеспечивают ему прикрытие, а он взамен их не трогает. И никто не подходит для этого лучше, чем чёртовы фанатики, — поделился убеждённо Джордж своей теорией.

— Кстати… — Фред с интересом взглянул в мою сторону. — А ведь ты, Кайл, можешь пробраться в их клуб! И выяснить, прав ли мой братец, или же городит полнейшую чушь.

— В Клуб Директора? — я сглотнул. — А там разве нет какой-нибудь защиты от проникновений или чего-то похожего?

Именно страх быть обнаруженным какими-нибудь защитными чарами не давал мне возможности проникнуть в другие клубы под покровом невидимости.

— Не-е-е, — близнецы в унисон махнули рукой. — клубы подобное не практикуют, да и зачем им это? Таулер и Кокс водили туда своих приятелей в прошлом году. Не во время официального собрания, а так — потусить вместе. И никаких чар там и в помине не было. Сегодня как раз после занятий предрождественское собрание у клубов. Если сможешь отмазаться у дуэлянтов, то попробуй проникнуть к ним.

Если это являлось правдой, то упускать столь заманчивый шанс познакомиться с идеологией фанатиков поближе и одновременно с этим поискать в их среде убийцу было нельзя.

— Я подумаю над вашим предложением. И посмотрю по обстоятельствам, — ответил я нейтрально.

— Ага. Только, ты это, если чего узнаешь ценного — с нами поделись, лады? — спросил у меня Фред.

— Без проблем.

— А если не сможешь или не захочешь туда проникнуть, то дай после каникул мантию нам — мы всё сделаем сами, — сказал уверенно Джордж.

— Простите, ребят, но мантия — собственность нашего курса, а именно — Гарри Поттера. В пользование её не даём.

— Да ладно тебе, ничего с ней не случится, — пробовали близнецы продавить возможность попользоваться столь ценной вещью.

— А вы кому-нибудь одалживаете свою Карту Мародёров? — спросил я в ответ на их уговоры.

— Смотри, братец. А Голден-то нас уел. Ладно уж, тогда сам пробуй проникнуть в их логово. Другим способом в этот культ попасть не получится, — Джордж махнул на прощание рукой и они с Фредом двинулись дальше по коридору.

* * *

Воодушевлённый и в то же время изрядно нервничающий, я провёл оставшиеся занятия за думами о предстоящем проникновении в Клуб Директора.

Рассказал о встрече с близнецами и обрисовал ситуацию друзьям. Были и опасения, но в большинстве своём и Гарри, и Рон, и Симус мою задумку поддержали. Лишь Гермиона изрядно переживала о моей безопасности, но мне показалось, что это в ней по большей части говорила магия контракта.

На руку сыграло и хорошее положение в Дуэльном клубе. Мне удалось договориться о пропуске собрания, не посвящая при этом председателя Гудвина в причины и детали. На крайняк я собирался отмазаться плохим самочувствием, но даже этого делать не потребовалось.

Ну а ребятам предстояло опробовать себя и свои силы в совместном тренировочном сражении без моего участия, что должно было пойти им только на пользу. Даже в случае поражения они заимеют тот необходимый опыт, который в моём присутствии был друзьям недоступен ввиду его ненадобности.

И вот, после последнего занятия я облачился в мантию-невидимку и последовал за Софи, что направлялась в свой клуб в компании тройки слизеринцев: Крэбба, Гойла и Блетчли, которому я не так давно заехал по лицу.

Это были единственные второкурсники, что примкнули к фанатикам. И Софи можно было понять — по словам девочки, ни в какой клуб её не пригласили, а от бытия «беспризорницей» маглорождённую когтевранку спас какой-то там четверокурсник, в самый последний момент позвавший ту в Клуб Директора. Но вот что забыли слизеринцы в «директорском клубе» — оставалось загадкой.

Ведь их родители принимали участие в конфликте двенадцатилетней давности на стороне Волан-де-морта… Надо будет спросить у знакомых старшекурсников — может они просветят меня на этот счёт.

Вообще, Клуб Директора был уникальным в своём роде. Со всех остальных клубов требовали за их существование определённую плату: на плечи коллектива девушек и девочек ложилась организация ежегодного бала, дуэлянты устраивали турнир, исследователи участвовали в экспедициях, книжники следили за библиотекой и занимались переводами древних текстов, а ремесленники создавали магические артефакты.

Даже квиддичисты, которые и клубом-то по сути не являлись — и те в обязательном порядке участвовали в школьном чемпионате, первые два матча которого уже прошли и принесли вместе с собой участникам с десяток переломов, ушибов и ссадин. То, что никто из игроков в квиддич не погиб, уже считалось хорошим результатом.

А вот какую цену платили фанатики — знали только они сами. Но рассказывать об этом члены загадочного клуба не спешили, так как даже Софи про свой клуб толком так ничего и не рассказала, хоть я и старался её расспросить и разными манипуляциями выведать информацию.

Вход в клуб находился на третьем этаже — как раз в том месте, где до этого существовал проход к трёхголовой собаке на моём первом курсе. Где у фанатиков проходили собрания в прошлом году, было решительно непонятно.

При подходе к нужному месту я увидел знакомые лица, что приветствовали друг друга и входили в знакомую мне дверь. Среди них были и два друга-гриффиндорца: Кеннет Таулер и Рассел Кокс. Те самые, про которых говорили близнецы, и те самые, кто пытался заставить Гермиону подписать контракт. Заметил я и слизеринца Брэндона Стивенса с седьмого курса, который во время Хеллоуина взял на себя лидерство после того, как Дилана Блэра отправил в отключку проворный домовик.

Помещение, где раньше сидел Пушок, оказалось всего лишь проходом к следующей комнатке. В этот раз с обратной стороны там располагалась дверь, на месте которой в прошлом году виднелась лишь сплошная каменная стена.

При входе в основную обитель клуба студенты надевали капюшоны, а их цвета факультетов на мантиях тускнели, из-за чего в творящемся полумраке учеников стало не различить. Свет шёл только от зажжённых свечей, кои располагались на чём-то вроде алтаря — именно туда и направлялись ученики, а я тихонько следовал за ними.

Студенты полукругом собрались у этого некого святилища, и только в этот момент мне удалось-таки разглядеть, что из себя представляла стена за ним.

Там была каменная статуя Дамблдора. Живая.

Она грозно взирала на ряды собравшихся учеников, еле заметно двигалась, хрустя своими каменными частями тела, но с места так и не сдвигалась, а слов не произносила.

Со стороны студентов послышались негромкие молитвы, причём каждый произносил их на свой лад. Я находился совсем рядом с Софи, так что отчётливо слышал именно её слова:

— О Хогвартс, Хогвартс, величественный замок. Дай мне сил пережить этот год. Великий Дамблдор, преподай мне урок, что откроет глаза. Испытай мой дух и мою волю, ведь только ты способен отсеять зёрна от плевел. Поведай достойным волшебникам истины этого мира, поделись своею мудростью, накажи недостойных, возвысь праведников. Спаситель угасающего мира, не дай магии уйти в забвение, не допусти победы врагов человечества, не позволяй скрыть горькую правду о нашей природе, — шептала Софи свои слова из раза в раз, повторяя их будто бы какую-то мантру.

От эха проговариваемых молитв по моей коже поползли мурашки, а статуя Дамблдора, казалось, смотрела мне прямиком в душу. В страхе я начал пятиться, по итогу спрятавшись от вездесущего взгляда каменной копии директора за одной из колонн.

Правы были близнецы — это самый настоящий культ, что в начале своего собрания молится на Дамблдора так, будто бы он является божеством. Ну и мрак…

— Приветствую всех вас на последнем собрании перед Рождеством! — после произнесённых молитв Брэндон вышел вперёд и начал свой спич. — Половина учебного года прошла, и теперь мы знаем замысел Великого Дамблдора в этом году. Подобно лучу света, Директор указывает путь на зло, что поселилось в наших рядах. Студент, что посмел собственноручно вершить судьбы других, должен быть найден и наказан! — на его речь бурно реагировали одноклубники, всячески выражая своё согласие со сказанными словами. — И пусть невежды подозревают кого-то из нас, но я уверен: если ты совершил таинство молитвы, то любое зло в тебе должно иссякнуть. Так найдём же предателя в кругах заблудших овец. Покажем другим клубам, какую злобу они растят в своих чревах! Направим на них светоч истины! Озарим их священным пламенем нашей веры! Покажем благодать, ниспосланную Великим Дамблдором!

Ну, исходя из его убеждённых речей стало ясно, что искомого убийцы в рядах фанатиков нет. Есть только потенциальные — те, кто после выпуска из Хогвартса будут уничтожать любого, на кого укажет их бородатый мессия.

— Наше дело правое! И мы доказываем это уже десятки лет! За всё время существования клуба наши братья и сёстры проходили испытания воли в разы — нет, в десятки раз чаще остальных! И оставались при этом в живых!

Брэндон распалил и себя, и остальных столь сильно, что, по-видимому, останавливаться вовсе не собирался. Понятное дело — студенты отправляются по домам, так что их необходимо накачать идеологией по самое горло.

Я же, чтобы не проникнуться идеями здешнего «Тёмного Блага», перестал вслушиваться в речь старшекурсника и начал более тщательно осматривать помещение, в котором оказался.

Несмотря на полумрак, в дальнем углу эдакого мини-зала располагались удобные диванчики и столики, на которых своих едоков дожидались всякие вкусности. Оказывается, что даже культисты любят вкусно поесть.

Куда больше меня привлекла «Стена почёта» — место, на котором располагались маленькие анимированные портреты волшебников с небольшим описанием их достижений. По всей видимости, это были те студенты, которые состояли в Клубе Директора и успешно выпустились из Хогвартса:

«Хлоя Мередит. Глава клуба в 1975 году. Глава отдела по контролю за популяцией маглов с 1981 года», — на портрете была симпатичная девушка с короткой причёской, которая с периодичностью в пять-десять секунд закрывала глаза и улыбалась каким-то своим мыслям.

Наверное, представляла, как убивает каждого десятого магла для «контроля за популяцией»…

Это были не полноценные портреты, которыми были сплошь усеяны стены Хогвартса, пусть здесь они и сохраняли абсолютное молчание. Скорее, данные вырезки добившихся хоть чего-то студентов из Клуба Директора анимировались точно так же, как это делали на страницах «Ежедневного Пророка».

Так как торчать мне в этом помещении предстояло до тех пор, пока кто-нибудь из студентов не пойдёт на выход, я стоял и рассматривал портреты с бывшими студентами Хогвартса. Монолог с использованием ораторского искусства и религиозными заимствованиями главы клуба уже закончился, так что культисты вполне организованно и слаженно обсуждали задачи клуба, делились предположениями о личности убийцы и общались на другие, самые разные темы. Точно так же, как это делали в моём клубе на собраниях.

А со стороны и не скажешь, что каких-то десять минут назад они молились на волшебника, который насильно заставляет детей-волшебников у себя обучаться и периодически их убивает.

Несколько раз я замечал знакомые фамилии, а потом и вовсе увидел, что из преподавательского состава и Долорес Амбридж, и наша учительница по бытовой магии на первом курсе Чарити Бербидж, и даже Римус Люпин во время своей учёбы состояли именно в Клубе Директора. Но потом я увидел портрет, от которого моя голова и вовсе пошла кругом:

«Джеймс Поттер. Глава клуба в 1978 году. Аврор на службе министерства, героически погиб в 1981 году при сражении с Волан-де-мортом».

* * *

— Ну что, Рон, ты готов забрать свои слова назад? Или до сих пор сомневаешься? — Симус чувствовал себя прекрасно и судя по выражению лица уже вовсю предвкушал, как покажет другу свои успехи на практике.

— Да ну тебя, — отмахнулся Рон. — Вы вообще что ли не вылезали с тренировок, раз смогли так быстро выучить заклинания?

— А что ещё было делать целых две недели в пустом замке? — задал я встречный вопрос. — Конечно же практиковаться!

Рону не хотелось признавать, что пока он всё Рождество нежился дома в кругу семьи, многие из нас выучили и «Ступефай», и «Экспеллиармус», и даже очень сложное «Инсендио», которое, правда, пока что выходило лишь у Симуса.

— Ты просто начинаешь понимать, как сильно тебе придётся постараться, чтобы догнать наш уровень. Вот тебе и не нравится услышанное, — усмехнулся Финниган. И судя по кислой мине Уизли, он попал в самую точку.

— Я могу тебе помочь освоить чары, — сказала Гермиона. — Завтра или на выходных можем устроить отдельные тренировки, если Кайл не против.

— Всеми руками за, ну а мы втроём и сами найдём себе занятие, — я благожелательно кивнул.

— Эм… Хорошо, спасибо, Гермиона, — Рон немного смутился, так как помощь от девочки до сих пор воспринималась им неоднозначно.

После каникульного запустения Хогвартс вновь наполнился учениками, а учебный процесс возобновился с прежней силой. Нового убийства до сих пор не произошло, но интуиция предостерегала меня о том, что вскоре это должно измениться — слишком уж надолго убийца затаился.

— Кайл, — обратился ко мне Гарри, — а мы возобновим наши патрули? Или придумаем что-то новое?

В начале января Гарри был задумчив и необщителен, переваривая полученную от меня информацию про отца. Всё-таки с того момента, как он узнал про случившееся со своими родителями, мальчик сильно романтизировал их личности и совсем не ожидал, что Джеймс Поттер может оказаться фанатичным приверженцем действий Дамблдора.

Ведь после моего рассказа ни у кого из ребят не оставалось сомнений, что из себя на самом деле представляет Клуб Директора и кто именно там состоит.

Но потом я организовал усиленные тренировки и обучение чарам, с помощью чего мне удалось растормошить Гарри достаточно, чтобы сейчас он проявлял активности чуть ли не больше, чем до каникул.

— Теперь я не думаю, что это принесёт пользу. Вместо того, чтобы ходить и искать подозрительных студентов, нам нужно зайти с другого угла: понять мотивы убийцы и выяснить, почему погиб именно тот слизеринец и именно Кормак. Как они могут быть связаны между собой? Сколько учеников мы можем исключить из круга подозреваемых? Нужен список из всех учащихся, из которого мы будем постепенно исключать тех студентов, кто имеет алиби во время того или иного убийства. Гермиона, займёшься?

— Расширить тот список из первокурсников, увеличив его в семь раз? Почему бы и нет, — хмыкнула девочка.

— Твоё скрупулёзное усердие нам очень поможет, спасибо. Ну а Рон в благодарность за тренировки тебе подсобит по мере сил. Ведь так, Рон? — посмотрел я на мальчика выжидающе.

— Ну… Конечно, ага, — закивал он болванчиком.

— Вот видишь, Кайл, какая у нас сплочённая и выручающая друг друга команда! Один только Рон чего стоит! — возвышено сказал Симус, вызвав тем самым наш смех.

— Ладно, ребят, до скорого! — Гарри заметил девушек из своей команды по квиддичу и направился к ним.

Мы же, общаясь и перешучиваясь, дошли до помещения клуба, в котором вскоре состоится первое после зимних каникул собрание.

— Наконец-то мы отыграемся у воронов за тот бой, — произнёс предвкушающе Симус, потирая руки.

— А я бы сначала вынес слизеринцев за ту подлянку, что они нам устроили… — сказал на это хмуро Рон.

В тот самый день, когда я проникал в Клуб Директора, ребята всё-таки проиграли в общей схватке между вторым курсом. Мало того, что я, как самый сильный дуэлянт, отсутствовал, так ещё и слизеринцы решили в этот раз играть от обороны, первые минуты сражения не посылая ни единого атакующего заклинания в противников. Видимо, захотели таким образом сбить спесь с нашей команды, которая привыкла только побеждать.

Тогда вороны совместно с барсуком быстро смекнули что к чему и сосредоточили все свои силы на моих друзьях. И пусть Симус, Рон и Гермиона смогли устроить достойный размен, но победу по итогу одержали Малфой и Нотт, которые после выбывания всех гриффиндорцев устроили внезапную атаку и добили остатки воронов.

— Думаю, Рон прав, — сказала внезапно Гермиона. — Мы не должны позволять макать себя в грязь подобным образом. Тем более от наших союзников.

Наблюдая за отвисшей челюстью Рона, я ответил:

— Хм… Ладно. Давайте покажем им сегодня что случается, если тянуть льва за хвост. Думаю, мы сможем с нашим новым арсеналом заклинаний выбить сначала слизеринцев, а потом разобраться и с остальными.

Ребята моему решению несказанно обрадовались, а горящие глаза Симуса не предвещали двум змейкам ничего хорошего.

— Только без Инсендио, Симус, — предостерёг я друга. — Ты же знаешь правила тренировочных дуэлей.

— Но помечтать-то можно…

При подъёме на гриффиндорский ярус нас встретил знакомый Ричи Кут:

— Ребята, привет! А правду говорят, что вы овладели Ступефаем? Не брешут?

— Привет, Ричи, — дружелюбно поздоровался я. — Вот сегодня на тренировочной дуэли и увидишь.

— Дела-а… Похоже, третьему курсу на турнире придётся постараться, чтобы не упасть в грязь лицом, а? — сказал он задумчиво.

Общительный мальчик после смерти Кормака остался единственным третьекурсником, что состоял в дуэльном клубе со стороны Гриффиндора. Но даже так он не унывал и был всегда в достаточно бодром расположении духа, что мне очень импонировало.

— У вас тоже неслабая сборка, Ричи. «Протего» вполне может вас спасти.

— И это так. Но у нас сыгранности — ноль и маленькая тележка…

— Так и у нас тоже. За месяц перед турниром будем тренироваться слаженности, тогда и поглядим, — ответил я мальчику, на что он согласно кивнул.

— Голден, ты наконец-то решил посетить собрание клуба, да ещё и пришёл заранее? — Дилан Блэр встал со своего места и сразу же опрокинул подколку, вспоминая моё предыдущее отсутствие.

— И тебе привет, Дилан. Да, говорят — тут дуэлингу обучаются, вот я и пришёл взглянуть, — ответил я шуткой, так как староста школы явно был в хорошем расположении духа.

— Ха-ха! Неплохо, неплохо. Ну давай, раз Его Величество снизошло до нас, посмотрим на его успехи в деле. За мной, Голден. Пока остальные подтягиваются, покажешь свои комбинации и связки.

Я закатил глаза — Дилан явно решил мягко проучить меня зв мой колкий язык. Но делать было нечего, да и не должен он жестить со мной слишком уж сильно.

Пока всё новые и новые одноклубники заходили в помещение и разбредались по своим ярусам, мне устроили стресс-тест. Дилан ждал моих атак, с лёгкостью уклонялся от них или принимал на щит, после чего комментировал мои действия. За каждую допущенную ошибку или серьезный промах он не гнушался и сам посылать разные чары, от которых мне приходилось на рефлексах уклоняться.

Мне подобный спарринг даже чем-то понравился, так как приходилось прикладывать все свои силы, чтобы задеть или хотя бы удивить старшекурсника. Я настолько увлёкся, что пропустил тот момент, когда в клуб вбежали два одноклубника с четвёртого курса.

— Ребят! Ребята-а! — крикнул один из них, пытаясь поскорее отдышаться.

— Нил? Ты чего такой взмыленный? — председатель Гудвин одним из первых заметил неладное и подошёл к ним поближе.

Дилан дал мне знак приостановить дуэль и тоже направился к ребятам, заинтересовавшись происходящим.

— Там… Там…

— Да набери в рот воздуха и скажи нормально!

Вскоре вокруг двух ребят с Пуффендуя собрался чуть ли не весь дуэльный клуб.

— Там новое убийство! Мы видели, как травелы убегали с места событий! Малкольм остался там сторожить, — скороговоркой проговорил Нил Нортон, после чего снова стал переводить дыхание.

— Это были вороны… Гран Пейдж и Джереми Стреттон — я узнал их! — дополнил слова своего друга другой студент-пуффендуец.

— Так что, убийц двое?! — крикнул кто-то из толпы.

— А я сразу говорил, что это Клуб исследователей! — донёсся до меня другой голос.

— Том, что делать будем? — Дилан скрестил руки и хмуро посмотрел на председателя Гудвина.

— Пойдём и сами всё выясним… Я знаю и Пейджа, и Стреттона — обычные студенты, ничего примечательного, — ответил тот задумчиво.

— Я тоже их знаю, они с моего курса! Скрытные ребята, подозрительные!

— Так! Дуэльный клуб — за мной! Вы двое — личность жертвы узнали? — спросил Гудвин у прибежавших барсуков.

— Да, с нашего факультета мальчишка, со второго курса, — ответил Нил, отчего у меня расширились глаза.

— Кто? Кто именно? — крикнул взволнованный Хопкинс.

— Ну этот, беспризорный. Не помню его имени.

— Джастин Финч-Флетчли?

— Ага, он самый.

Вот и настигла трусишку Джастина костлявая. Пусть он и опрокинул нас на первом курсе, но смерти мальчик точно не заслужил…

— Всё, хватит болтать. Выдвигаемся! — Томас Гудвин вышел из дуэльного клуба с палочкой на перевес, — показывай дорогу.

Нам ничего не оставалось, как последовать за старшекурсниками следом.

— Хорошенько запомните всех тех, кто был в клубе до того, как прибежали барсуки, — шепнул я друзьям. — Они вне подозрений.

Достаточно большая группа — а к этому времени практически весь дуэльный клуб был в сборе, смело шла сначала по коридору Хогвартса, а потом передвигалась по лестницам-в-движении на второй этаж, где и произошло новое убийство.

Настроены студенты были донельзя серьёзно: теперь у них были имена и свидетели произошедшего, так что старшекурсники были полны решимости покончить наконец-таки с испытанием Дамблдора.

Когда же мы подошли к месту произошедшего, нашему взгляду открылась достаточно скверная картина. Джастин бездыханно лежал на каменном полу у стены. Малкольм — парень, что остался дожидаться нас на месте событий, сидел неподалёку, а из его носа бурным потоком струилась кровь. Ну а всю остальную площадь коридора занимали члены Клуба исследователей, а их старшекурсники угрожающе склонились над нашим одноклубником и наставили на него палочки.

— Эй, травелы! А ну отошли от него быстро! — крикнул один из дуэлянтов.

— Вы совсем берега попутали?! — поддержал его второй.

— Это убийца! У нас есть свидетели! — победно ухмыльнулась девушка-старшекурсница, что по всей видимости являлась их главой. — Я так и знала, что всему виной была ваша шайка драчунов и выпендрёжников. Теперь-то с вами разберутся…

Подобные слова ещё больше накалили состояние дуэлянтов, да и я сам малость оторопел от столь дерзких заявлений.

— Ты совсем страх потеряла, Пул?! Или головой тронулась? — крикнул Томас Гудвин, направляя на девушку свою палочку. — Я последний раз повторяю: отошли от нашего одноклубника и положили на пол свои волшебные палочки!

— Как староста школы, я поддерживаю данное требование! — Дилан встал рядом с Гудвином и занял свою излюбленную дуэльную стойку.

— Ты покрываешь убийцу, Блэр! Твои слова ничего не стоят! — взвизгнула в ответ старшекурсница и направила волшебную палочку в ответ.

Её действия повторили и другие исследователи, ну а прочие дуэлянты не остались в стороне.

— Возможно, всем стоит успокоиться, выдохнуть и разобраться в произошедшем… — сказал еле слышно Денис Грин, но судьба решила иначе, а события понеслись вскачь.

Я даже не могу сказать, чьи именно чары сорвались с палочки первыми. В один момент студенты перешли от слов к делу, а коридор Хогвартса засиял всеми цветами радуги из-за летящих по нему лучей заклинаний.

— Пригнитесь! Грин, Френч, Уоттс — защиту! Остальные — атакуй! — раздал резкие указания Блэр, одновременно с этим перекатываясь в сторону.

Гудвин же вместо приказов отправил мощные атакующие чары в группу противников, но уже спустя несколько мгновений и сам поймал своим телом несколько особо быстрых лучей, которые успели настигнуть председателя до момента образования защиты из массовых «Протего».

Образовалась толкучка. Множество лучей увязало в щитах, но почти любой удачный рикошет от стены или низколетящий луч находили свою цель позади.

Даже в столь широком коридоре, коими изобиловал Хогвартс, было слишком тесно сражаться, если в бою с обеих сторон принимало участие чуть ли не по сорок человек.

— Бей массовыми!

— Грин! Грин!

— Что с Гудвином?!

— К стене! — крикнул я своим друзьям, которые тут же подчинились.

По-хорошему — надо было отступать, но здесь происходили разборки между клубами. И если мы отступим при конфликте на своём же дуэльном поприще, то с репутацией клуба можно попрощаться. Поэтому я совместно со всеми остальными колдовал разнообразные заклинания и посылал их в массовое скопление травелов.

Кто-то смекалистый из студентов догадался заняться трансфигурацией и из подручных вещей создал что-то наподобие баррикад по стенам коридора. Столь большое скопление студентов неизбежно расползалось по стенам взад и вперёд, занимая удобные позиции для прицельного огня по враждебному клубу и прячась при этом от ответных чар за трансфигурированным хламом.

— Продавливаем щиты! Давай, навались! — кричал Блэр, который не стеснялся закидывать их «Бомбардами» — лучшим взрывным заклинанием, превосходно подходящим для ослабления «Протего». Из тех, что изучаются в школе, конечно.

— Надо оттащить тех, кто в отключке! Их же закидают чарами!

— Идём потихоньку вперёд, держим щиты!

— Держите «Протего» на ногах! Хоть кто-нибудь!

— Не стойте в центре!

Было чувство, будто я попал в самый разгар одной из мировых войн, в один миг оказавшись прямиком на линии фронта. Над головой и под ногами проносились опасные лучи заклинаний. Лишь корпус спасали магические щиты, принимающие на себя основной удар. Постоянно отлетали, замирали или отключались студенты, в которых попадали одни из пущенных чар. Прямо на моих глазах в Рона угодили чем-то концентрированным, от чего он подобно юле закрутился в воздухе и улетел прямиком в конец коридора.

Если дуэлянты брали мастерством и организованностью, то исследователи в этом сражении показывали самые настоящие чудеса разнообразия. В нас летели такие чары, о которых я ещё ни разу и не слышал. Не только атакующие, но и влияющие на сам коридор замка и изменяющий его ландшафт. Не только прямые лучи, но и вспышки, и молнии, и плавные волны магии. Сразу стало ясно, что травелы тоже не просиживали штаны в своём клубе просто так, проходя тщательную подготовку к своим экспедициям.

Но мы неспроста считались лучшими. В стане травелов количество обезвреженных заклинаниями студентов было ничуть не меньшим, чем у нас. В какой-то момент последний из поставленных щитов у них рассыпался жёлтыми искрами, а все, кто за ним прятался, начали один за другим получать свою дозу безжалостной магии.

Когда же столь внезапный бой закончился и был проведён разбор полётов, выяснились все причины произошедшего, которые оказались банальным недоразумением.

Двойка травелов и тройка дуэлянтов обнаружили Джастина Финч-Флетчли практически одновременно, подойдя к нему с разных сторон. Но вот исследователи увидели одного лишь Малкольма, так как тот вышел из кабинета, в котором находился до этого, самым первым, после чего решили убежать, так как не хотели оказаться новыми жертвами убийцы. Ну а дуэлянты увидели сбегающих травелов и вполне обоснованно решили, что они причастны к смерти мальчика, доказав это своим бегством.

А потом закрутилось, завертелось… Немалую роль сыграло и то, что клубы были на взводе и уже не первый месяц относились друг к другу с повышенным подозрением. Произошедшее недоразумение стало лишь той спичкой, что разожгла назревающий с самого Хеллоуина конфликт.

И его последствия не заставили себя долго ждать.

* * *

— Произошло возмутительное коллективное нарушение правил Хогвартса. Нет, вопиющее! Безобразное! — профессор МакГонагалл обращалась к собравшимся на лужайке студентам, эмоционально размахивая своими костлявыми руками. — Пятая часть от всех студентов устроила глупую, безрассудную, необоснованную драку в коридоре школы… — даже мне было заметно, как её всю передёргивает от того, что кто-то столь многочисленный осмелился нарушить порядки замка. — Наказание в таком случае должно быть поучительным и неотвратимым. Лишь применив его ко всем причастным к конфликту студентам, они смогут извлечь из этого необходимый урок.

Задул холодный ветер, приносящий с собой ворох падающих снежинок. Мне же было жарко настолько, что по лбу струился пот.

Стул подо мной немного зашатался, но я сумел сохранить равновесие и привести его в норму. Оглянулся влево: Симус с закрытыми глазами готовился к собственной участи. Посмотрел вправо: Рон беспокойно водил глазами по собравшейся толпе, выискивая там либо Гарри, либо своих братьев. Где-то за ним стояла и Гермиона, но её лица я разглядеть не смог.

Напротив меня находились однокурсники из исследователей: Меган, Джек, Джерри, Салли-Энн… Пусть в гуще битвы я их и не видел, но они точно так же как и мы участвовали в сражении. Вполне возможно, что какое-то из пущенных мною заклинаний попало и в ребят.

— За столь серьёзный проступок я назначаю вам… Пять минут наказания. Аргус, засеките время. — сказала МакГонагалл и достала собственную палочку.

Пять минут… Я инстинктивно сглотнул, отчего мой кадык упёрся в толстую верёвку. Да уж, пять минут… Много это или мало? Чертовски много, как по мне.

Кто-то всхлипывал, а некоторые девочки, что наблюдали за происходящим из толпы, смотрели на нас со слезами на глазах. У меня же очень невовремя зачесался нос, но руки при этом были связаны сзади, как и у всех остальных провинившихся студентов.

Но уже через несколько секунд он полностью перестанет меня волновать.

Профессор взмахнула палочкой, и стулья, на которых мы стояли, подобно домино стали один за другим падать на небольшой слой пушистого снега. Студенты же остались висеть на своих местах, так как наши шеи были сдавлены петлёй.

Я задрыгался и забесновался, ведь колючая верёвка впилась в моё горло — стала больно давить и мешать дыханию. Затрепыхались и остальные студенты, на которых я перестал обращать внимание.

Из глаз брызнули слёзы, а из горла раздался сплошной хрип. Верёвка отливала синим свечением, выдавая тем самым наличие на ней зачарованных свойств.

Нас повесили. На пять минут.

«Красный взгляд висельника» — именно так называлось это пыточное изобретение больного на голову волшебника. Верёвка, что не позволяла погибнуть повешенному, но при этом передавала ему все сопутствующие при этом ощущения. Ну а такое название она имела из-за лопающихся в глазах капилляров, что создавало этот самый «красный взгляд».

Минуты… Какие минуты, если даже секунды в подобном состоянии длились целую вечность! Как же больно!

Так и закончился конфликт между исследователями и дуэлянтами по поводу убийцы Джастина Финч-Флетчли и других учеников. Десятками барахтающихся в воздухе студентов, которым выпала возможность ознакомиться с очередным наказанием в Тёмном Хогвартсе…

Глава 16. Выбор предметов

В школе может повстречаться

Психопат.

Умертвят там, освежуют,

Расчленят.

Чтобы жизни не лишиться

Всем приходиться крутиться.

Волю воспитай,

Привыкай.

* * *

Начало весны в общем и первое марта в частности мы ждали с трепетом. Мало того, что на это число был назначен выбор профильных предметов для третьего курса, так ещё и сама неспокойная обстановка в замке нагнетала ничуть не меньше.

А ещё этот мартовский турнир…

Ученики опасались любого шороха, случайные встречи в коридорах школы между группами студентов были пропитаны страхом и подозрительностью, а клубы стали всё чаще и всё сильнее враждовать друг с другом. Конечно, никаких массовых потасовок больше никто не устраивал, но вот локальные столкновения, на которые профессора не обращали особого внимания, день ото дня только и делали, что набирали обороты.

После того наказания с повешением нам потребовалось несколько дней, чтобы начать говорить без хрипов. И целый месяц, чтобы следы на шее пропали, а фантомные боли перестали нас преследовать.

Оглядываясь назад, я понимаю: было глупо и очень наивно на первом курсе предполагать, что профильные предметы мы будем выбирать самостоятельно. Ага, как же. Благо, знакомые старшекурсники сжалились и рассеяли наше невежество до того, как зима кончилась.

Как оказалось, в Тёмном Хогвартсе не студенты выбирают профильные предметы. Наоборот — это профессора решают, какие студенты достойны у них обучаться.

— Главное — показать себя с хорошей стороны: отвечать четко и по делу, выполнять любые требования профессора — какими бы сложными они ни были. Предыдущие заслуги и успехи в учёбе так же могут повлиять в ту или иную сторону на их решение. Но с каждым преподавателем нужен свой подход и даже тогда полной уверенности у вас не будет, — рассказывал нам Остин, с которым невзначай зашёл разговор на тему профильных предметов. — Вам, кровь из носу, нужно заполучить себе два предмета. Можно и больше, но в таком случае нагрузки возрастают — вплоть до того, что некоторые уроки будут проходить после ужина. Однокурсники спасибо вам за это не скажут — будьте уверены.

— А отказаться от предметов можно? И оставить только два из них, — задал я вопрос.

— Можно, — кивнул Остин. — Но будь готов, что профессор на тебя затаит обиду за такой финт ушами. Они очень трепетно к этому относятся, и если заинтересовавший их студент откажется, то могут быть последствия.

— А если не попадёшь ни на один профильный предмет? — спросил с опасливым интересом у него Симус, опередив с данным вопросом меня.

— Если возьмут только на один… То придётся ходить туда, где вам находиться уж точно не захочется. Если же не получить ни единого предмета… Такие случаи бывали, но никто из подобных «счастливчиков» третий курс так и не окончил…

— Ты можешь нормально сказать? А не загадками, — сказал я хмуро.

— Ладно, ладно, не кипятись, Кайл. В общем, в первом случае вас запишут на самый страшный предмет. На астрономию, — Остина аж передёрнуло при упоминании этого урока. — По слухам — очень уж жёсткое место, как и профессор Синистра, что на публике появляется редко. Во втором же… Вы поймите — никто кроме профессоров точно не знает, как это работает. Одна девчонка с моего курса просто пропала в самом начале года на третьем курсе. А за год до этого парень на курс старше — я тогда был на втором, стал настолько часто получать взбучку на уроках, что за пару месяцев собрал пять меток и в последний раз его видели в больничном крыле. Не знаю, совпадения этоили нет, но проверять вам настоятельно не советую.

После подобных историй не было ничего удивительного в том, что ожидание назначенного числа у большинства второкурсников превратилось в бесконечный цикл накручиваний самих себя.

Всего в школе профильные предметы вели семь профессоров, а таинственная астрономия стояла от них особняком — её могли назначить только в том случае, если профильных предметов у студента оказывалось недостаточно. И я затруднялся даже предположить, что же такого страшного может происходить на занятии, где ты просто рассматриваешь звёзды в телескоп.

За себя мне волноваться было не нужно. Базовые предметы я до сих пор усваивал на отлично, баллов зарабатывал больше всех, состоял в престижном клубе, имел какой-никакой, а авторитет… Короче говоря, два профессора меня точно выберут. Наоборот — главное, чтобы их не оказалось слишком много.

По всей видимости, во избежание подобного развития событий мне придётся специально демонстрировать при личном знакомстве свои худшие стороны. Если меня не интересует какая-нибудь Нумерология, то нужно будет сразу показывать себя с максимально глупой стороны, дабы не заинтересовать преподавателя… Ведь иначе она может определить меня на свой урок и при отказе запросто устроит мне лишних проблем, которых в школе и так вагон и маленькая тележка.

Вот и получалось, что даже меня — лучшего ученика с курса, периодически посещало волнение. Ведь от знакомства с новыми профессорами можно было ожидать чего угодно.

* * *

Первый день весны начался с того, что мы после завтрака всем вторым курсом отправились к кабинету, в котором обычно никаких занятий не проводилось.

— Впервые вижу, чтобы уроки просто взяли и отменили, — делился с нами впечатлениями Рон, ни капли не скрывая своей радости.

— Не отменили, а заменили одни занятия на другие, — ответила на это Гермиона. — Мы же не будем просто так сидеть там аж до обеда и ничего не делать. Наверное, нам устроят какое-нибудь тестирование или опрос, чтобы выяснить предрасположенности к урокам.

— В обычной школе так бы всё и было, — я кивнул, — но тут Хогвартс. Нужно готовиться ко всему, а не радоваться раньше времени. Сами слышали слова старшекурсников — методы у профессоров профильных предметов не сильно отличаются от тех же заскоков МакГонагалл или Спраут.

Дверь в кабинет оказалась открыта, а в классе ещё никого не было. Поток второкурсников начал потихоньку затекать внутрь, а студенты рассаживались по местам. Дисциплина была на уровне — не сравнить с той, когда мы впервые направились на урок Трансфигурации на первом курсе. Всё же строгие порядки быстро помогли детям осознать, что их активность и чрезмерная громкость могут сыграть с ними злую шутку.

Сорок пять учеников расселось по рядам и партам. Наша пятёрка устроилась прямо в центре: я сел с Гермионой, Рон с Симусом, а к Гарри подсела слизеринка-загонщица Элла Уилкинс. После недавнего матча «Слизерин — Гриффиндор», в котором львы буквально выгрызли себе победу, Гарри как-то незаметно стал сближаться с девочкой, из-за чего мы над ним даже немного подтрунивали.

Сорок пять учеников… А ведь в самом начале нас было пятьдесят. Интересно, сколько моих однокурсников останется под конец обучения? Половина? Меньше? Если взять за среднестатистический показатель первый курс, где мы потеряли четверых, то выпуститься из школы должно двадцать два ученика. Но в этом году нас покинул лишь Финч-Флетчли, а уже наступил март… Это немного прибавляло оптимизма, хотя конец года был ещё ой как далеко.

Второй курс сидел, терпеливо дожидаясь начала «выбора профильных предметов», тихо переговаривался и сплетничал, дурачился и волновался.

Где-то через пять минут после звона колокола дверь в кабинет открылась, а мы все разом замолчали и приняли позу прилежных учеников.

— Ну привет, второй курс, — раздался бархатный женский голос позади нас.

— Профессор Весс, здравствуйте! — прозвучали вразнобой голоса учеников, что оборачивались и приветствовали знакомого преподавателя.

Лилиан Весс. Профессор, что заменяет у нас Люпина в те моменты, когда ему надобно повыть на луну.

Пожалуй, со стороны этой яркой женщины до сих пор не было замечено ни единого прецедента какого-либо насилия, неоправданной жестокости или срыва. В те редкие моменты, когда профессор Весс вела у нас занятия, они проходили слаженно, познавательно и вполне комфортно, за что данный преподаватель и заслужил наше уважение и симпатию.

Но я не обманывал себя. Её манера поведения, её уверенность во взгляде и в жестикуляции выдавали в профессоре сильную, опасную волшебницу. Властную и в какой-то мере загадочную — ведь она уже длительное время преподавала в Хогвартсе и при этом сильно отличилась в лучшую сторону по сравнению с другими профессорами.

Пока другие поехали и потекли крышей, не раз и не два демонстрировали худшие проявления своего характера, ну или просто напросто свихнулись в этом адовом местечке — профессор Весс каким-то образом удалось всего этого избежать. Ну, или же отлично маскировать своё безумие за яркой фиолетовой одеждой и благосклонным характером.

— Какие вы, однако, активные, — хмыкнула женщина, направляясь уверенной цокающей походкой до учительского стола. В одной руке у неё была какая-то книжица, а в другой объёмная шкатулка кубической формы.

Пока профессор следовала к своему месту, я просто не смог не проводить взглядом столь привлекательные формы и изгибы, которых она ни капли не стеснялась и, казалось, вовсю подчёркивала их наличие своим платьем.

— Итак, — профессор оглядела внимательным цепким взглядом учеников, — вы меня знаете, а я знаю вас. Начиная с третьего курса я буду проводить у некоторых учеников с вашего курса занятия по двум предметам: Ритуалистике и Некромантии. Несмотря на то, что по природе своей они довольно сильно отличаются и не всегда действуют сообща, набирать свою группу я буду для двух занятий разом, образуя единый факультатив. Ведь без знания одного не имеет никакого смысла обучать вас другому.

Данные предметы могли заинтересовать одним лишь своим названием — по крайне мере, меня.

Магическая наука о ритуалах, благодаря которым можно создавать столь мощные и объёмные чары, что при мысли о них всё моё естество содрогалось в предвкушении. И с другой стороны, возможность взаимодействовать с мёртвыми…

В каноне из столь противоречивого раздела магии присутствовали лишь инферналы, что создал Волан-де-морт, да его же воскрешение, которое по сути являлась некромантическим ритуалом, как раз-таки совмещая в себе эти две дисциплины вместе.

В реальности же, даже по крохам из вычитанных отрывков в книгах, мне становилось предельно ясно, что Некромантия давала просто уйму возможностей волшебнику, составляя при этом немалую долю от всех существующих Тёмных Искусств.

Ну а как можно было не интересоваться этими уроками, если именно при помощи них Волан-де-морт в другой реальности смог возродиться?!

— Не надейтесь, что мои предметы будут простыми или безопасными, — продолжила говорить профессор. — В их познании заложена огромная сила, но и цена для её использования должна быть соответствующей. Говорю сразу: если боитесь запачкаться, то лучше и вовсе не стремитесь к моим занятиям, — наш курс ещё сильнее затих, погружённый в осознание значения слов преподавателя. — Мне не нужны все вы. Достаточно будет и десяти-пятнадцати учеников с курса, чтобы обеспечить наиболее плодотворное изучение дисциплин. И мне предстоит их сейчас определить, так что попрошу остальных не обижаться.

Профессор Весс ловкими движениями рук открыла принесённую с собой шкатулку, что стояла у нас на обозрении на учительском столе:

— Мой метод отбора учеников довольно простой и в то же время безотказный. Дело это добровольное, так что не пугайтесь наказания — его не будет, — с этими словами она засунула руки в шкатулку и вытащила оттуда…

По залу пролетели вздохи удивления и испуга. Я даже привстал со своего места, наблюдая, как в руках профессора пульсирует огромное сердце.

— Живое сердце гидры, — объявила профессор и подошла к нам поближе, демонстрируя живой жуткий орган. Струйки красной крови оплели руки женщины и стали капать на каменный пол кабинета. — Есть ли у кого-нибудь идеи, что мы будем с ним делать?

Я сглотнул, а Дафна Гринграсс несмело ответила:

— Его нужно взять в руки?

— Верно, — улыбнулась профессор Весс. — Мой метод — это отсев брезгливых. В данных дисциплинах подобным волшебникам нет места, сколь бы талантливыми они ни были. Сейчас я буду ходить от парты к парте и предлагать вам взять его в руки. Начнём с вас, — она подошла к месту, за которым сидели Сьюзен и Ханна, после чего протянула девочкам сердце величиной с их голову.

Пуффендуйки позеленели и стали неистово бороться с отвращением, но Сьюзен всё-таки нашла в себе храбрость и взяла кровоточащий пульсирующий орган.

— Отличная работа, Сьюзен, — профессор усмехнулась, наблюдая за реакцией девочки. — А теперь, поднеси его ко рту и откуси кусочек.

Даже у меня образовался ком в горле после этих слов.

— Она хочет, чтобы мы отведали сырое сердце гидры… — прошептала рядом со мной Гермиона, прикрыв от смеси шока и отвращения рот ладошкой.

— Я не… Не могу, профессор, — Сьюзен зажмурилась и передала сердце обратно учителю.

— Жаль, очень жаль… Но таковы мои условия для приёма на занятия, — сказала профессор Весс. — Вы, молодые люди? — она направилась к другой парте, где сидели вороны из Дуэльного клуба.

— С ума сойти… Ребят, я не смогу его откусить, — Гарри испуганно замотал головой.

— Тогда не делай этого, — сказал я другу. — Но помни — у двух из семи профессоров тебе необходимо заполучить доступ к занятиям. И если ради одного из них нужно просто съесть кусок сырого мяса, нужно себя перебороть.

Ведь и правда, пусть сердце живое и на вид склизкое, но это не настолько жуткий тест, чтобы от него отказываться.

— На самом деле, Гарри, это кажется не таким уж и трудным… — проговорил медленно Рон в тот момент, когда Роджер Мэлоун смело откусил от сердца маленькую боковую часть. Сам же орган даже с образовавшейся пробоиной в бочине продолжал пульсировать как ни в чём не бывало.

Его соседа, Стефана Корнфута, после этого чуть не вырвало, а сам он наотрез отказался повторять действия своего приятеля.

— Отлично, мистер Мэлоун, — улыбнулась профессор. — Следующие?

— Порой мне кажется, дружище, что ты помешан на еде и способен употреблять её даже вот в таком сыром и живом виде, — сказал Симус своему рыжему другу.

— Да иди ты, — обиделся на это Рон.

Многие отказывались от предложения профессора. Единицы соглашались. Нужно было откусить и проглотить часть плоти, чтобы профессор удовлетворилась увиденным окончательно.

Подходил и наш черёд. А так как я по привычке садился впереди нашей компании, то первыми предстояло быть именно нам с Гермионой.

— Ты справишься, Гермиона? — спросил я участливо.

— Нет… Да… Не знаю, — ответила она в духе всех женщин. — Это очень мерзко, но занятия такие важные и полезные…

— Если хочешь, я могу попросить тебя сделать это, — предложил я девочке, намекая на возможность использовать магию контракта.

Гермиона задумалась, но потом, увидев, как Блейз Забини вытирает кровавые губы после своей мимолётной трапезы, всё же согласилась на мою помощь.

— Да. Это явно поможет мне, спасибо, — кивнула она, сглотнув и отвернувшись от столь неприятного зрелища. — А то мне трудно решиться.

— Тогда, Гермиона, — я нащупал внутри себя ту самую струнку контракта и начал «говорить через неё» — это оказалось делом интуитивно понятным и совсем не сложным, а благодаря этому я мог решать, задействовать ли мне условия контракта в своих словах или же нет, — когда профессор подойдёт и предложит тебе сердце, ты без отвращения возьмёшь его в руки, откусишь и проглотишь небольшую его часть.

Девочка вздохнула и кивнула мне.

— Мистер Голден, мисс Грейнджер? — профессор Весс дошла до нас и протянула нам орган, в разных местах которого уже виднелось пять детских укусов.

Гермиона выхватила сердце и буквально впилась в него своими зубами. Она столь резко сделала это, что красная субстанция брызнула на её мордашку, оставив на той кровавые капли.

— Мисс Грейнджер, не так резко… И, приятного аппетита, видимо, — сказала удивлённо профессор.

— Гермиона, заканчивай, — я отнял у девочки орган, пока та активно прожёвывала достаточно большой кусок сердца.

Руки ощущали, как громадное сердце бьётся ритмическим стуком. Более того, оно казалось тёплым и довольно скользким, что изрядно добавляло мне впечатлений.

Сделав глубокий выдох, я закрыл глаза и тоже откусил сочащийся кусок плоти. Во рту он ощущался мерзко, но я приложил все свои силы, чтобы не показать своего отвращения ни профессору, ни другим студентам.

— Прекрасно, — профессор Весс ласково улыбнулась нашей парте, будто бы умиляясь двум измазюкавшимся детишкам. Ну а то, что измазюкались мы в крови после поедания сырого органа магического существа — это, право, мелочи.

— Ну и… Как? — когда профессор двинулась к соседней парте, где сидели когтевранцы, к нам наклонился Рон, задав интересовавший его вопрос.

— Отвратно, — шепнул я мальчику. — Но сделать это возможно.

— А мне понравилось, — сказала вдруг Гермиона, — но подозреваю, что здесь замешана магия…

— Не-е-е, ребят. Я, конечно, не брезгливый, но мне как-то не улыбается повторять такие вот подвиги. Боюсь, что мой желудок меня неправильно поймёт, так что я пас, — поделился с нами вердиктом Симус.

— Ага, я тоже тогда попытаю удачу у других профессоров, — сказал, сглотнув, Гарри. — Тем более, что их ещё целых шесть штук придёт.

По итогу лишь Рон отважился и вслед за нами испробовал блюдо профессора. Мне даже показалось, что мальчик смаковал вкус плоти у себя во рту, но это скорее всего было лишь результатом моей бурной фантазии.

— Замечательно, — сказала профессор Весс, убирая покусанное сердце обратно в шкатулку. — Тринадцать учеников — прекрасный результат. Вы большие молодцы. Всех вас я назначаю на свои уроки и верю, что сообща мы добьёмся больших успехов, — женщина даже захлопала, а её аплодисменты подхватили некоторые ученики, что не смогли побороть собственную брезгливость. Видимо, они испытали облегчение, так как из-за провала теста их не отругали.

После своих слов профессор Весс взяла в руки книжку, что принесла с собой, и стала зачитывать что-то неразборчивое:

— Si hoc legeris, si hoc nuntium non mittes ad viginti saltem notorum tuorum intra duas horas, ad scholam aeque obscuram et crudelem ibis. Non est jocus! Unus puer litteras non misit, et omnia facta sunt! Nomen est kyle!

Когда она закончила свой речитатив на латыни, внутри меня будто бы взорвался котёл энергии! Все тело пропустило через себя приятное тепло, дышать стало легче, сознание очистилось, а я сам ощущал умопомрачительный прилив сил!

Похожие чувства испытывали и все те, кто отважился отведать сердце гидры.

— Небольшой подарок моим будущим ученикам и демонстрация возможностей Ритуалистики, — улыбнулась профессор. — На этом у меня всё. До встречи, ребятки, не забудьте умыться и привести свой внешний вид в порядок. Сидите, дожидайтесь следующего профессора. И удачи вам.

Профессор покинула наш кабинет, а меня просто распирало от эйфории и чувства силы. Будто бы залил в себя десяток, нет, под сотню энергетиков!

— Ты чувствуешь, Кайл? — Гермиона часто дышала и осматривала свои руки. — Как приятно!

— Ага…

— Ка-а-айф, — протянул с задней парты довольный Рон.

Симус и Гарри глядели на наш приход с небольшой завистью. Возможно, ребята уже успели пожалеть, что не решились заняться сыроедством. Что же, я свой совет дал — они его не восприняли. Бывает…

Пока мы дожидались следующего преподавателя, ребята вовсю обсуждали произошедшее: делились своими эмоциями, оправдывались, готовились к другим профессорам… И буквально через десяток минут дверь вновь открылась.

— И опять второй курс, — сказал дружелюбно профессор Люпин, проходя к учительскому столу.

До полнолуния было ещё далеко, так что вёл он себя вполне себе нормально — без своих заскоков и проблем с контролем гнева.

— Со всеми вами я знаком, так что не вижу смысла затягивать и что-то выяснять. С третьего курса я преподаю Проклятия — очень важную и полезную разновидность Тёмных Искусств. Там мы изучаем сглазы, порчи и сами проклятия более подробно, выясняем противодействие им, методы защиты и наложения. Я составил список, — он продемонстрировал нам листок с перечнем фамилий, — в котором записаны самые способные и талантливые ученики, подходящие для моих занятий. Поднимите руку те, кто желает изучать мой предмет со следующего года.

Руки вверх подняла примерно половина второкурсников. Я не поднимал — всё ещё помнил тот срыв Люпина на первом курсе. Один предмет уже был у меня в кармане, так что вторым я бы предпочёл что-то другое помимо Проклятий.

Гермиона посмотрела в мою сторону, о чём-то поразмыслила и тоже решила попридержать свою руку, хоть та и просилась вверх самостоятельно — скорее всего, по привычке.

Люпин выискивал подходящих ему студентов из числа добровольцев и озвучивал их фамилии. Но не всех — кто отсутствовал в его «списке любимчиков», тем было не суждено попасть к нему в пул, сколь бы рьяно они не тянули свои конечности.

— И… Нотт, да. Всё, хватит. Названных учеников ожидаю со следующего года у себя на уроках, а с остальными нам вскоре придётся попрощаться.

Люпин ушёл столь же быстро, как появился. Прошло от силы две-три минуты, а свои пятнадцать учеников он набрал.

— Быстро он, — хмыкнул Симус. — Ну хоть мы с тобой, Гарри, сравнялись по предметам с Кайлом, Гермионой и Роном.

Теперь и правда у нас пятерых было по одному предмету. Неплохой результат, ведь многие всё ещё не получили ни единого, отчего в классе уже появлялись первые признаки беспокойства.

— Ожидаем следующего, — я потер руки. — Гермиона, а ты почему не захотела идти на Проклятия?

— Не знаю… Думаю, что лучше я буду ходить на предметы вместе с тобой.

— Почему?

— Мне так проще. И… Комфортнее, — девочка немного смутилась, так что я не стал её мучить расспросами.

Ожидание нового профессора продлилось недолго. Дверь вновь открылась, а в класс зашёл Грозный Глаз Грюм.

— Встать, — прокряхтел он моментально, направляя в нашу сторону свою палочку.

Ребята сразу же подскочили и правильно сделали — в этот же миг стулья и парты начали отползать к стенам, понукаемые магией профессора. Артефакт же Грюма вовсю перемещался в его искусственной глазнице, рассматривая нас своим устрашающим магическим аналогом глазного яблока.

— Вставайте здесь, — указал он на дальний центр класса, а сам немного хромающей походкой с тростью направился в другой его конец.

Мы столпились большой кучкой там, где сказал профессор, ожидая его дальнейших приказов. Но их не было.

— Ступефай! Инкарцеро! Эверте Статум! Коллошу! Левикорпус! — стал внезапно посылать в нас заклинания Грюм. Вышло очень неожиданно, и многие из них нашли свои цели: Трейси Дэвис отлетела в стену, перевернувшись в воздухе, Лаванду Браун обвили верёвки, а Терри Бут приклеился обувью к полу, из-за чего уже не мог сдвинуться с места и представлял из себя по итогу лёгкую мишень для дальнейших чар.

А главное — преподаватель не останавливался! То есть вообще! Со скоростью пулемёта он создавал всё новые и новые заклинания, а в нас летели самые разные лучи. Все свои чары профессор произносил вслух, да и ничего слишком травмоопасного или действующего по области из его уст не выходило…

Он нас проверял! Не предупредив и даже не объяснив правила!

«Потому что в бою никаких правил нет», — сказал мини-Грюм в моей голове.

Ребята стали активно уклоняться от летящих лучей, но в толпе это делать было не так уж и просто. Дверь оказалась закрыта, а мы в кабинете превратились в самые настоящие мишени для тира. Один за другим ученики ловили своими телами разные чары, выбывая из поединка или испытывая неприятные сложности по типу приклеивания к полу или чары немоты.

Но если нет никаких правил, то и мы можем бить в ответ!

— Дуэльный клуб, палочки на изготовку! Атакуй! — крикнул я остальным. — Депульсо! Ступефай! Экспеллиармус!

Мою ответку почти что сразу поддержала Гермиона, которая сосредоточилась на моей защите и создала защитный пузырь для ловли лучей, что летели в меня. Вскоре присоединился и Рон, и Симус, и Драко, и Теодор, и вороны, и Уэйн Хопкинс.

Грюм же ухмыльнулся своей рожей в шрамах и усилил темп битвы, выбивая некоторых второкурсников особо быстрыми лучами. Наши же атаки он либо принимал на щит, либо закрывался от них парящими партами, либо и вовсе успевал менять траекторию лучей в полёте каким-то моментальным контр-заклинанием. Удивительная реакция!

Видя, что профессор совсем не против нашей атаки, другие ученики тоже присоединились ко всеобщему обстрелу опытного мага из арсенала слабеньких чар. Лишь наш «Ступефай» и ему подобные заклинания хотя бы чуть-чуть мешали или отвлекали Грюма, заставляя на них реагировать. Остальные он спокойно принимал на щит или вовсе не замечал, так как летели они изначально криво — хорошей меткостью похвастаться мог далеко не каждый второкурсник.

Пузыря Гермионы надолго не хватало, так как он ловил всего один луч и уходил на перезарядку. По итогу чем меньше студентов оставалось на ногах, тем свободнее и проще было уклоняться от всё новых и новых лучей. Но чем дольше длилась эта вакханалия, тем больше ощущалась наша усталость — передохнуть хотя бы пару секунд Грюм не давал никому.

Боеспособными тем временем оставалось меньше двадцати учеников…

Похоже, придётся использовать мой козырь в рукаве. Не для победы — она тут просто нереальна, ибо силы неравны. Для впечатления. Мне определённо нужна Боевая магия в качестве второго предмета, да и репутацию в глазах однокурсников в очередной раз подниму ещё на ступеньку — лишним не будет.

Блин, а ведь хотел придержать свой успех до турнира…

— Протего! — произнёс я заклятие золотистого щита, о который стали стукаться летящие по прямой чары. Это дало необходимую передышку, ведь всё это время мы танцевали по классу, уклоняясь он нескончаемой очереди лучей. Но длилась она, к сожалению, всего каких-то пять-десять секунд.

Грюм явно оценил моё знание чар щита на втором курсе — я увидел это по мимике его обезображенного лица. Но свою похвалу профессор решил выказать довольно оригинальным способом — усиленными и продвинутыми чарами, которые вмиг разбили мой щит вдребезги.

Уже давненько Рон поймал зелёную молнию и выбыл, да и Гермиона защитила меня своим телом от летящего заклинания. Нас осталось десять, потом пять, и вот, лишь я и Сью Ли на последнем издыхании бегаем по разгромленному чарами классу и уклоняемся, укрываемся от бесконечной череды заклинаний одноглазого учителя, который, казалось, за всё это время даже не вспотел.

Мне удалось ещё два раза создать щит, и именно краткосрочные передышки под его защитой позволили мне продержаться достаточно, чтобы стать последним оставшимся учеником.

Когда Сью Ли повелась на обманку Грюма и рванула в ошибочную сторону, словив при этом луч прямиком в свой бок, профессор, наконец, прекратил свою экзекуцию.

— Как я и говорил, Голден — толк из тебя определённо выйдет, — Грюм подошёл ко мне, а я же в этот момент думал только о том, как восстановить свою истерзанную дыхалку. — Потенциал что надо, ты в деле. ПОДЪЁМ! — гаркнул он на валяющихся тут и там учеников, а крик его был подобен чарам рассеивания — все моментально повскакивали со своих мест аки огурчики и стали внимать словам профессора. — Так. Голден, Ли, Грейнджер, Уизли, Финниган, Поттер, Корнер, Хопкинс, Малфой, Нотт, МакДугал первая и вторая, Спинкс, Дэвис. Поздравляю с поступлением на Боевую магию.

Пока ребята, которым досталось больше всех, приходили в себя, Грюм восстановил разрушенный класс и покинул кабинет, оставив нас зализывать раны.

— Вот это проверка, — сказал Симус, с недовольным лицом потирая свою ногу, в которую прилетели отталкивающие чары. — Боюсь представить, что с нами будет происходить на его занятиях.

— Боль, страдание, пот и слёзы, — сказал я философски. — Зато боевиками станем быстро и качественно.

— Только какой ценой… — ответил он тихо.

В этот раз нам не дали и десятиминутной передышки. Мы всё ещё двигали парты и стулья на места, так как Грюм про это как-то позабыл, когда дверь в очередной раз открылась, а нелёгкая принесла нам нового профессора.

— Здравствуйте, дети! — дородная женщина во всём розовом широко улыбнулась, осматривая наш класс, который ещё десять минут назад являлся полем брани. — Меня зовут профессор Амбридж.

— Добрый день, профессор Амбридж, — заученно ответили ей многие девочки с нашего курса. По всей видимости, в Женском клубе насчёт этого профессора у них был свой особый инструктаж.

— Отлично, просто отлично! Но теперь я хочу, чтобы весь класс сказал это одновременно. Давайте ещё раз — здравствуйте, дети!

— Добрый день, профессор Амбридж.

Вот уж у кого я точно учиться не собираюсь.

— Я буду преподавать Магическое мироустройство лучшим ученикам и ученицам вашего курса. На нём мы подробно разберём: как Дамблдор и Министерство Магии смогли принести в нашу страну благополучие и процветание, каким образом маглы смогли захватить крохи власти и почему им это противоестественно. Также мы будем изучать законы и функции нашего Министерства, и конечно же мировой порядок, что наступил пятьдесят лет назад. Благодаря этим знаниям множеству моих выпускников удаётся получить работу в Министерстве Магии, что является очень престижной и ценной возможностью в жизни любого волшебника, — проговорила Амбридж, всю свою речь сохраняя фальшивую улыбочку на лице, при взгляде на которую хотелось пойти и начать убивать всё живое и розовое.

Определённо, на её занятия мне попадать ой как не нужно. Я же там сорвусь от столь бурного потока лицемерия!

— Вы можете спросить меня — кто же попадёт на столь нужные уроки, если количество мест ограничено? Вот это мы сегодня и выясним. Сейчас вы по очереди будете вставать и отвечать на один безобидный, но очень важный вопрос: На что вы готовы ради Министерства Магии и Дамблдора? Да, вот ты, девочка, пожалуйста, — указала она рукой на Гермиону.

— Я… Эм… — Гермиона замешкалась, но потом подобрала фразу, — Ради них я готова жить по тем законам, которые они устанавливают.

Профессор Амбридж немного расстроено посмотрела на девочку:

— Что же, присаживайся. Следующий, вот ты.

— Хороший ответ, — шепнул я девочке.

— Спасибо, — ответила она.

Ребята вставали и отвечали на идиотский вопрос, изначально сформулированный наичистейшей пропагандой. И чем большую жертву на словах были готовы принести студенты ради Министерства и Дамблдора, тем более довольным было выражение лица у Амбридж после их слов.

Некоторые особо ушлые второкурсники пробовали слово в слово повторить самый удачный ответ, но Амбридж это сразу же пресекла:

— Не нужно использовать чужие слова, дорогие мои. Говорите от сердца.

Так, пока ученики соревновались в своей фантазии друг с другом, очередь, порядок которой был известен лишь профессору, дошла и до меня.

— Пожалуйста, — кивнула она мне довольно скоро — ещё не опросили и половины учеников.

— Ради Министерства Магии и Дамблдора я готов… Я готов… Получать знания и совершенствоваться в магии, — ответил я.

— Весьма… Спорная жертва, мистер?..

— Мистер Голден, профессор.

Мне повезло, и никаких санкций с её стороны применено не было, так что она стала опрашивать студентов дальше. Но одно я понял точно — на урок Магического мироустройства меня не возьмут. Вот и хорошо, вот и славненько.

— Ради Дамблдора я готова на всё! — сказала с пылом Софи Роупер, из-за чего мы с ребятами понимающе переглянулись.

— Прекрасно, прекрасно…

— Ради Министерства Магии и Дамблдора я не готов ничем пожертвовать, — сказал хмуро Драко Малфой, когда настал его черёд.

В классе воцарилась тишина. Зрачок Амбридж стал еле заметно дёргаться.

— Мисс Джонс, да? — резко обернулась профессор к Меган с Пуффендуя.

— Да, профессор.

— Ваш дядя ещё работает в Министерстве, всё верно?

— Эм… Да, это так.

— Встаньте и подойдите к мистеру Малфою, — Меган сделала как ей велели. — А теперь ударьте его по лицу, ведь он ни в грош не ставит вашего дорогого дядюшку и все его усилия на благо нашей страны.

Девочка украдкой взглянула на лицо упёртого Малфоя:

— Но я не…

— Я не просила вас вставлять комментарии, мисс Джонсон. Просто сделайте это.

Набравшись смелости, Меган мягко хлопнула Драко по щеке.

— Сильнее.

Теперь хлопок стал слышен всем присутствующим.

— Ещё сильнее!

Меган зажмурилась и в третий раз дала столь сильную пощёчину, что Драко из-за неё с хрустом повернул голову, а скула мальчика моментально покраснела. Этот третий хлопок был на диво похож на звук от использования хлыста МакГонагалл — столь чётким и звучным он оказался.

— Десять баллов, мисс Джонсон, садитесь. А вы, мистер Малфой — следите за своим языком и более не смейте говорить подобных вещей, — сказала хмуро профессор, после чего продолжила свой опрос.

Нам повезло, и никто из нашей пятёрки не угодил на данное занятие. Сначала мне показалось, что уж Поттера-то она точно возьмёт — даже при столь глупом и несуразном ответе! Но нет, мальчика пронесло.

— Ну и… Жаба, — сделал вывод Рон, когда Амбридж покинула класс, набрав нужное себе количество учеников.

И я могу официально задокументировать, что это был первый раз, когда рыжеволосый мальчик посмотрел на Малфоя с толикой уважения.

— Ну что, ещё три профессора, — сказала Гермиона. — И это наконец-то закончится.

— Осталась одна скука, — отмахнулся Рон. — Мне будет достаточно Грюма и Весс. Правда, Кайл?

— Твоя правда, Рон. Брать больше незачем, — ответил я, после чего Гермиона нахмурилась, будучи явно со мной несогласной.

В этот раз приближение нового профессора мы услышали ещё в коридоре. Стуча своими многочисленными протезами, профессор Кеттлбёрн зашёл в класс, держа в руке какую-то большую клетку.

— Что это там внутри? — спросила заинтересованно Гермиона.

— О, нет, — лишь ответил я, когда посмотрел вовнутрь маленького вольера.

В овальной клетке располагались пикси… Много пикси.

— Всем привет! Меня зовут Сильванус Кеттлбёрн, и я преподаю предмет «Магические существа». Уверен, Хагрид уже предостоставил вам базу данного предмета, но на моих занятиях мы погрузимся в эту тематику с головой! Главное — это не расстаться с ней в процессе, — пошутил он с улыбкой озорника, указывая на свои отсутствующие ноги и руку, вместо которых были магические протезы. — Мне нужны смелые, авантюрные ребята, которые разделяют моё увлечение магическими существами. И найти таких я собираюсь прямо сейчас, — он с грохотом поставил клетку с пикси на стол, из-за чего маленькие вредители обозлились и стали трясти свою тюрьму за прутья. — Главное правило — никакой магии. Цель — поймать одного пикси хотя бы на одну секунду. Кто справится — место на моём занятии ваше. Начинаем!

Профессор Кеттлбёрн открыл клетку, и класс вновь превратился в хаос. Прямиком на нас вылетели злые пикси: стали крушить парты, безобразничать, поднимать учеников в воздух — феям-вредителям в этом деле помогала выделяемая ими пыльца, что придавала маленьким созданиям свехъестественные силы.

Поймать их было сложно, но я и не старался. Нафиг-нафиг мне эти магические существа — я не хочу на очередном занятии этого мазохиста-экстраверта потерять какую-нибудь конечность!

Раз уж магией было пользоваться нельзя, то мы с Гермионой попросту залезли под парту и всё время кипиша провели там, отбиваясь от незванных крылатых гостей ударами толстых книг, кои девочка на всякий случай принесла с собой.

А вот другим ученикам деваться было некуда — на нашем курсе всё ещё оставались те, кто не получил себе ни единого предмета, так что многие ребята вступали в этот неравный бой, надеясь на свою ловкость и везучесть. Не так уж и напрасно — то тут, то там дети восклицали и показывали свой улов озорному преподавателю, которого пикси почему-то не трогали.

— Я поймал! Поймал! — кричал воодушевлённый Гарри.

— Ты зачем его поймал? — сказал я ему в ответ. — Ты же уже попал на два профильных предмета!

— Но круто же! И животные мне нравятся, — Гарри состроил глупую улыбку, после чего ему прямиком в лицо прилетел пикси-камикадзе, который захотел спасти своего пойманного собрата.

Вслед за Гарри пикси поймал и Рон, желая ходить на предмет вместе со своим другом. А ведь говорил, что одна скука… Ну-ну.

Вот уж не думал, что Рона Уизли выберет больше профессоров, чем меня. М-да.

По прошествии где-то двадцати минут визгов, криков и потасовок, профессор Кеттлбёрн загнал пикси обратно в клетку. К этому моменты мы все уже изрядно вымотались.

— Ещё два предмета, да…

— Ты точно не хочешь взять Древние руны? — спросила меня Гермиона. — Они очень полезные и нужные, я уверена!

— Гермиона, — я снисходительно на неё посмотрел, — если тебе так хочется загрузить себя уроками, то дерзай, пожалуйста. А я просто не хочу.

— А может…

— Нет, но я настаиваю, чтобы ты попробовала себе их взять. А если у нас появится нужда в рунах, ты поможешь и объяснишь мне нюансы, идёт?

Гермиона, видимо, не задумывалась о таком способе разделения знаний, так что довольно кивнула на моё предложение.

На Древних рунах, слава всем богам, нас не гоняли и над нами даже не издевались. Как и на Нумерологии, к слову, тоже.

У профессоров Вектор и Бабблинг были чисто учительские методы, рассчитанные на память и логику. Для некоторых студентов это было спасением, ведь ничего чрезмерно жестокого или неприятного делать не приходилось. Для других — наказанием, ведь после них профессора закончились, а на данные два предмета у кого-то не хватило ни памяти, ни логики. Я же и вовсе, как и планировал, специально казался глупее, чем есть на самом деле, хотя при желании мог бы без особых усилий попасть и на один предмет, и на другой..

По итогу этого трёхчасового забега по выбору профильных факультативов у меня с Симусом их было по два, у Рона, Гарри и Гермионы — три. Совсем без предметов не остался никто, но вот всего с одним учеников было достаточно: Лонгботтом, Мун, Броклхёрст, Турпин, Вейн, Крэбб, Гойл…

Что же — вот они и выяснят, чем же так страшна Астрономия, раз вместо неё студенты готовы поступить и к лицемерке Амбридж, и к психу Кеттлбёрну, и к Грюму…

Глава 17. Школьное шоу

В школе есть такой уклад, весь год истязать ребят,

Всем погибель там сулят — зазря, зазря.

Засосёт водоворот: «Мы привыкнем, боль пройдёт»,

И страдают круглый год — для главаря.

* * *

— Волнуешься? — спросил я у Гермионы вполголоса.

— Есть немного, — она повела плечами. — Там же вся школа собралась.

— И сколько нам ещё тут стоять? — бурчал Рон позади нас.

Мы находились в небольшом дополнительном проходе к залу для мероприятий, что располагался в самой дальней части замка. Именно в нём на данный момент собрался весь Хогвартс, дабы посмотреть на ежегодный турнир Дуэльного клуба.

Позади нас точно так же стояли и другие одноклубники, располагаясь ко входу от самых младших — то есть нас, до самых старших курсов. Лишь четверокурсник Ли Джордан с Гриффиндора был уже в самом зале: парнишке предстояло проводить этот турнир в качестве ведущего и комментатора.

— Уже скоро, — шепнул нам третьекурсник Ричи, стоявший ещё дальше. — Вы услышите объявление, когда надо будет идти.

— Почему вообще именно нам предстоит открывать этот турнир? Дали бы эту «честь» старшекурсникам — это они умеют создать шоу, — сказал Симус, не скрывая своего мандража.

— Потому что градус представления должен расти, а не понижаться, — ответил я другу. — Сначала мы покажем свои силы, потом третий курс, четвёртый и так далее, по нарастающей.

Наша четвёрка гриффиндорцев стояла у одной стены, а вот все прочие факультеты второго курса заняли противоположную. И если другие ребята общались о чём-то, то делали это между собой, ибо в данный момент мы с ними являлись соперниками.

Ну и задачку мне конечно подкинули с этим турниром… Каким-то образом я должен был найти из семи других дуэлянтов верных союзников для нашей четвёрки.

Сделать это было нереально: мало того, что наша группа справедливо считалась наисильнейшей среди всех остальных, так ещё и возможностей для каких-либо интриг с моей стороны просто не оставалось. Слизеринцы, когтевранцы и один пуффендуец уже давно сформировали свою «секретную коалицию», надеясь общими усилиями сначала выбить нас, а потом уже соревноваться друг с другом за первенство.

Я мог бы задействовать давление, угрожая тем же слизеринцам в случае их нападения сосредоточить всю мощь нашей команды исключительно на них. Таким образом, вороны бы точно победили, но и змейки точно проиграли, что их, по логике вещей, не должно было устраивать. Всё же второе место имеет хоть какой-то почёт, а четвёртое — нет.

Мог бы и играть грязно, беря тем самым пример со старших курсов. Найти рычаг влияния на какого-нибудь когтевранца, заставив его во время турнира ударить в спину своим товарищам. Устроить травму или банальное отсутствие кого-нибудь из ребят на турнире. В конце концов, стравить Слизерин и Когтевран между собой, распуская какие-нибудь слухи, или подставлять одних, а тень подозрения кидать на других.

Но зачем? К чему было портить свою репутацию подобными выходками? Ради победы? Это явно того не стоило. Победят — будет их заслуга, а я даже найду силы порадоваться за своих однокурсников. Проиграют — будет им мотивация улучшать свои навыки для новой попытки в следующем году.

Вообще, чем дольше я учился в Хогвартсе, тем сильнее меня раздражало разделение учеников на какие-то группы и фракции. К тому, что первый курс стоял особняком от других, я ещё смог привыкнуть. Но с каждым годом отдаление одних студентов от других ощущалось всё сильнее.

На это влияло и соревнование факультетов между собой, и разделение учеников по клубам — престижным и не очень, и даже профильные предметы, из-за которых студенты с третьего курса не посещают все занятия сообща, а имеют собственные расписания, совпадающие лишь с некоторыми однокурсниками. Благодаря этому даже на самих занятиях формируются отдельные сообщества учеников.

Это было бы приемлемо и, наверное, даже полезно в обычном учебном заведении. Конкуренция, разные интересы и всё такое. Но тут Хогвартс! Школа, в которой каждый год погибают ученики. Замок, где опасности не только поджидают студентов на любом занятии и в каждом закоулке, но также имеют собственное расписание!

Пример с поиском убийцы стал для меня очень показательным. На самом деле, объединись подавляющее большинство студентов друг с другом — и испытание Дамблдора было бы уже решено. Но нет — из-за этого вредного разделения студентов каждая группа действовала самостоятельно, не спешила раскрывать информацию и делиться подозрениями с другими. Даже конфликтовала друг с другом — из-за чего мы и огребли тогда от МакГонагалл, примерив на себя роль повешенного человека.

Всё наше расследование упиралось именно в неразговорчивость и отстранённость прочих клубов и старших курсов. Нас не воспринимали всерьёз, не спешили наладить контакт и относились так, как им говорили навязанные стереотипы о возрасте, клубе и факультете.

Подобное отношение меня изрядно бесило, неорганизованность старшекурсников перед лицом опасности вымораживала, а их смесь высокомерия, эгоизма и тотальной глупости расшатывала мои оставшиеся крохи веры в качества и достоинства студентов Хогвартса.

Я встряхнул головой, выметая из неё нерадостные мысли об убийце и конфликтах в школе. Сейчас было точно не до них — нужно сосредоточиться на турнире, дабы не ударить в грязь лицом перед всей школой. Какой бы чёрствой она при этом ни была.

— …ежегодный турнир по дуэльному мастерству объявляется открытым! — раздавался из-за двери голос Ли, усиленный магией. — И первая его часть определит: какие факультеты в Дуэльном клубе одержат верх над соперниками на каждом курсе? А начнут состязания, как всегда, новички в этом деле — второ-о-ой ку-у-урс!

— Идите, быстрее, — дал знак Ричи Кут, после чего перед нами открылась дверь в большое просторное помещение, а сами мы двинулись вперёд.

Зал для мероприятий имел округлую форму и куполообразный потолок. В самом его центре находилась арена в форме круга, а от неё во все стороны протягивались зрительские места в форме эдаких лучей. И все они сейчас были заняты студентами и преподавателями — посмотреть на дуэльный турнир собралась вся школа, кроме разве что первого курса.

На ватных ногах мы в составе одиннадцати участников продвигались по дорожке прямиком к арене. Все взгляды были устремлены лишь на нас, что нервировало и смущало. В голову так и пробирались непрошеные мысли о том, что все смотрят на нас, как на жертвенных агнцев, самостоятельно идущих на убой.

Пока шёл вперёд, обратил внимание на ряд с преподавателями: они все были здесь и, казалось, жаждали предстоящих зрелищ. Вот, Грюм перевёл на меня свой искусственный глаз и погано ухмыльнулся. Вот, Флитвик забрался на свой стул ногами, увидел нас и радостно захлопал ладошами. Амбридж сидела со своей фирменной улыбочкой, МакГонагалл изображала из себя непоколебимую статую, а Хагрид, занявший сразу три места в последнем ряду, пытался привлечь внимание Гарри, который сидел в соседнем ряду и старательно пытался не замечать усилия великана.

Ну и конечно, во главе профессоров и прочих учителей, прямо посередине их ряда располагался Дамблдор, не удостоивший нас при появлении и взглядом. Казалось, что директор Хогвартса безразлично смотрел в пустоту, а его незримая аура силы и власти даже без какого-либо участия директора навевала на окружающих ужас и преклонение.

Ну, или это я в очередной раз себя накручиваю, справляясь таким образом сволнением.

Под аплодисменты разгоряченной Ли Джорданом публики, мы молча поднялись на арену и разошлись по четырём разным сторонам. Каждая из них подсвечивалась определённым цветом: красная — для нас, гриффиндорцев, зелёная — для слизеринцев, синяя — для воронов и жёлтая для одинокого барсука Уэйна.

— Кто забыл или почему-то не в курсе, объясняю: коллективная дуэль будет продолжаться до тех пор, пока на арене не останется единственного боеспособного факультета, — вещал ведущий правила. — Дуэлянт считается выбывшим, если он покинет область своего факультета, лишится палочки или иным образом потеряет возможность продолжать бой. Никаких зелий, никаких амулетов, артефактов и оберегов! Только чистое мастерство!

— Гри-фин-дор! Гри-фин-дор! — кричали в поддержку студенты нашего факультета. Среди них я заметил и Невилла, и Гарри, и девочек-однокурсниц.

— Ког-те-вран! Ког-те-вран! — скандировали в ответ с другого ряда вороны.

— Давай, Слизерин, покажи им! — выкрикнул какой-то старшекурсник с одноимённого факультета.

Атмосфера турнира набирала обороты, привлекая внимание всей школы.

— Итак, со стороны Гриффиндора в этом поединке участвуют: Рон Уизли, — начал перечислять наши имена ведущий, — Симус Финниган, Гермиона Грейнджер и Кайл Голден! — по залу пронеслись новые аплодисменты, а кто-то из близнецов Уизли умудрился громко засвистеть. — Со стороны Когтеврана: Стефан Корнфут, Сью Ли, Роджер Мэлоун, Майкл Корнер! Эта четвёрка явно не даст заскучать гриффиндорцам — будьте уверены! Слизерин же представляют двое: Драко Малфой и Теодор Нотт! Не спешите списывать их со счетов — в наших турнирах предсказать победителя не так-то просто! Уверен, у каждого из участников найдётся парочка тузов в рукаве. Пуффендуй же имеет одного единственного участника — Уэйн Хопкинс! И кто знает, вдруг именно он сможет вырвать победу у других, более многочисленных соперников. Что же, нас ждёт увлекательное зрелище с неравными пропорциями среди факультетов. Всё, как мы любим! Кто же одержит победу в схватке? Какой факультет второго курса возьмёт верх в этом году? Скоро мы это узнаем… — продолжал трепаться Ли Джордан, заражая присутствующих томительным предвкушением от поединка каких-то там второкурсников.

Надо признать — справлялся со своей задачей парень превосходно, ведь именно качественное шоу требовалось Дуэльному клубу для сохранения своей целостности и поддержания репутации лучших. Его должны оценить как студенты других клубов, так и, в первую очередь, профессора и сам директор.

— Так, встаём в обманку, — кивнул я своим друзьям. — Готовимся перестроиться. И стремимся к победе!

— Надерём им зад! — воскликнул в ответ довольный Симус.

— Да! — поддержал его Рон.

Мы единым строем встали так, чтобы видеть все три направления, на которых расположились наши соперники. Так они до самого начала сражения не будут знать, на кого именно направится наша основная атака.

И я совсем не удивился увиденному — все наши противники смотрели исключительно в сторону Гриффиндора, готовясь сообща закидать нас заклинаниями с трёх сторон.

Теодор Нотт усмехнулся, демонстрируя свою палочку, направленную в нашу сторону. Он как бы говорил мне: «ничего личного — это всего лишь спорт».

Я же лишь отправил ответную ухмылку в ответ. Мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Когда я скажу — бой, можно начинать создавать первые чары. Не раньше! Вы готовы, второй курс? Один… Два… Три… БОЙ! — крикнул Ли Джордан.

— Давай! — сказал я одновременно с ним.

Рон и Симус моментально отошли за наши с Гермионой спины и уже начали отправлять свои первые чары в сторону пуффендуйца. Мы же с девочкой встали вплотную и хором произнесли:

— Протего!

Заклинания получились с первого раза — не зря я последнюю неделю только и делал, что обучал подругу этим защитным чарам.

Золотистый щит Гермионы был направлен в сторону Слизерина, а мой к воронам. Вскоре о них уже начали разбиваться первые заклинания противников.

Площади наших двух щитов вполне хватало, чтобы прикрывать и нас, и Рона с Симусом, что находились за нашими спинами. Главное, чтобы парни не меняли свою позицию, так как могли тем самым подставиться под траекторию чар со стороны воронов и змеек.

Ну, а основной их задачей было всеми силами напрягать Уэйна Хопкинса — не давать ему ни единой возможности отправить в нашу сторону чары, которые запросто могли прилететь мне в незащищённый бок и сразу же похоронить все наши планы на победу. Рон и Симус должны были максимально быстро выбить барсука, чтобы нам не приходилось иметь дело с тремя фронтами одновременно.

«Протего» было поистине полезной универсальной защитой, спасающей волшебника одинаково хорошо и от физических летящих предметов, и от магических лучей. Сам щит имел достаточно большую площадь, закрывающую практически всё тело и оставляя лишь небольшую брешь в ногах, в которую попасть чарами было задачей довольно нетривиальной. Прочность тоже была на высоте: арсенала простых заклинаний у второкурсников было явно недостаточно для того, чтобы быстро пробить подобную защиту. Да и плюс ко всему сам он понемногу восстанавливал свою потерянную прочность, ибо всё внимание колдующего было сосредоточено исключительно на золотистом щите.

Были у этого заклинания и минусы: с боков он не закрывал волшебника от слова совсем, перемещаться с активированным щитом было сложно — приходилось двигаться очень медленно, чтобы не прервать концентрацию на заклинании и ненароком его не развеять в самых неподходящий момент. Ну и главный недостаток универсальных защитных чар заключался в том, что пока ты держишь их активными, то никаких других заклинаний применять не можешь. По крайней мере, в базовой его версии.

— Депульсо! Таранталлегра!

— Локомотор! Инкарцеро! Инкарцеро! — закидывали Рон с Симусом заклинаниями барсука.

Подловить мальчишку на внезапной атаке не получилось, так что теперь Уэйн Хопкинс бегал, прыгал и во всю свою прыть скакал и уворачивался от летящих в него лучей. Зато теперь мальчишка и не думал посылать хоть какие-нибудь чары в ответ, так что пока мы были в относительной безопасности.

— Посмотрите, какое умение на втором курсе! Это, дамы и господа, Кайл Голден и Гермиона Грейнджер — второкурсники, что овладели заклинанием «Протего» и смогли тем самым защитить свою группу от скоординированной атаки альянса других факультетов! — комментировал происходящее на арене ведущий.

С зала доносились крики поддержки, свист и скандирование названий факультетов. Издаваемый трибунами звук перемешивался в кашу по пути и долетал до нас одним всеобщим гулом шумной зрительской толпы. Но это, однако, никого из нас не отвлекало от поставленной задачи и довольно быстро мы привыкли к подобному звуковому сопровождению.

— Увеличивайте напор, парни! Лишайте его возможности уворота! Скоординировано, как на тренировках! — крикнул я парням, так как Уэйн Хопкинс до сих пор продолжал показывать зрителям свои неплохие рефлексы, а наши с Гермионой щиты трещали и искрились от постоянных встреч с заклинаниями.

— Стараемся! — сказал Симус в кратком перерыве между отправкой чар в юркую цель, — может его с помощью «Инсендио» подрумянить, а?

— И не думай! — крикнул я в ответ, — без особо травматичных чар, ты же знаешь!

— Знаю, знаю…

На самом деле, регламент дуэлей не запрещал использование каких бы то ни было заклинаний. Разрешено было всё, но у дуэлянтов было не принято пускать в дело опасные чары и проклятия без острой необходимости. Смертность среди студентов и так была ужасающей, так что на дуэлях старались ничьей жизнью лишний раз не рисковать.

И это являлось второй и последней адекватной мерой предосторожности в клубе. Первой же было оказание первой магической медицинской помощи сразу же после конца поединка.

Хотя, надо признать, никаких санкций или наказаний за само использование опасных чар не было. Лишь при смерти студента в клубе началось бы внутреннее разбирательство, по итогом которого того, кто использовал подобные чары, могли из этого клуба исключить. Только и всего.

Наши противники после череды неудачных попыток пробить разные защиты сделали логичный, но всё же предсказуемый ход и сосредоточили свою атаку на одном единственном щите — на моём. Таким образом, прочность магической защиты стала иссякать куда быстрее, чем восстанавливалась, поддерживаемая моей концентрацией.

Всё же атаковать в шесть палочек даже простенькими заклинаниями — ни один щит против такого долго не продержится. Хорошо ещё, что никто из наших соперников так и не смог выучить какой-нибудь «Ступефай», иначе дела бы у нас были совсем плохи.

Эх, а ведь если бы подобный напор направился в Гермиону, я бы рискнул и развеял щит, чтобы отправить в неподвижные мишени парочку нежданных заклинаний. Потом, конечно, восстановил бы щит обратно — не думаю, что ребятам в таком случае хватило бы реакции успеть отправить в мою сторону чары раньше, чем образуется новая защита. Глядишь и достал бы кого-нибудь из воронов, хотя бы на немного сократив поголовье наших соперников.

Ну а Гермиона подобный финт провернуть не рискнула — у девочки не было уверенности, что она сможет столь же быстро восстановить свой щит, как это сделал бы я. На наших с ней тренировках до сих пор из четырёх попыток создания данного заклинания одна из них обязательно оказывалась у девочки провальной.

— Скоро пробьют! — сказал я ребятам, — готовимся и действуем по плану! Сейчас!

В тот момент, когда мой щит рассыпался золотистыми осколками и буквально растаял в воздухе, я сразу же нырнул за спину Гермионы. Парни же, не переставая посылать заклинания, сделали полшага назад, так что в данный момент мы все ютились более-менее ровной колонной под одним единственным щитом нашей сокомандницы, в то время как с двух сторон от нас в опасной близости летели заклинания противников.

— Протего! — создал я как можно скорее новый щит и стал медленно передвигаться вместе с ним на прежнее место. — Получилось!

Вот таким методом у нас вышло вернуть утраченные позиции, не словив при этом своими тушками ни единых чар.

Когда же я вернулся в первоначальную стойку, пыл наших соперников заметно поутих. Понятное дело — быстро махать рукой чётко выверенные движения долго не выйдет, ведь мышцы попросту устанут и начнут появляться ошибки, что обязательно приведут к неудачам при создании новых заклинаний.

У Гермионы даже щит смог восстановиться — настолько интенсивность обстрела снизилась!

— Ай, почти! — сказал раздосадованно Рон, когда его луч пролетел совсем рядом с барсуком.

— Ничего, он уже выдохся. Ему осталось не больше минуты, Кайл, — поделился со мной своими прикидками Симус.

— Понял-принял. Только давайте без ошибок, мы новые натиски выдерживаем без особых проблем.

Мне начало казаться, что с подобной стратегией мы уже пережили самую опасную фазу активных боёв. В дальнейшем нам не должно составить особого труда одолеть и змеек, и воронов — ведь атакующие чары, посланные изнутри «Протего», спокойно через него проходили.

А потом нас всё же смогли удивить.

Я заметил этот луч — пурпурный и какой-то искажённый. Летел он вроде бы по прямой, но сама структура его была неровной, пористой и несбалансированной. Как будто бы проросший корень превратился в луч и двигался точно по прямой, незначительно изгибаясь в пути.

Ударился он прямиком в щит Гермионы, а послали его со стороны Слизерина. Золотистый щит сначала потускнел, а потом и вовсе стал становиться такого же, как и прилетевшее заклинание, пурпурного цвета.

— Кайл, — взволновано сказала Гермиона. — Что мне делать?

С подобным я ещё не сталкивался, но раз мне такого не приходилось видеть за всё время тренировочных дуэлей, то это было явно чем-то опасным.

— Развей его! Быстрее! — крикнул я, но не успел…

«Протего» Гермионы прямо-таки накалилось пурпурным цветом, после чего взорвалось вовнутрь, испещряя подругу собственными осколками и отбрасывая девочку из арены.

Мне тоже досталось, хотя и не столь сильно — всего-то откинуло на пару футов назад. Но концентрация сбилась, а второй щит рассеялся, открыв доступ вражеским заклинаниям к нашим незащищённым телам.

— Вот тварь… — процедил я сквозь зубы.

— Кайл, аккуратнее! — крикнул мне Симус.

Я тут же перекатился вправо, а в то место, где я только что находился, ударил луч заклинания.

Но вот Симус сполна поплатился за своё отвлечение и помощь мне. Злосчастный Уэйн Хопкинс воспользовался прекратившимся обстрелом и со спины зарядил в моего друга парализующими чарами.

— Чёрт, Симус! — крикнул Рон, обстреливая барсука в ответ и одновременно с этим уклоняясь от летящих заклинаний со стороны воронов.

Я обернулся и увидел, как к Гермионе подбегает девушка-дуэлянт со старших курсов, что обучалась целительству и была в нашем клубе кем-то наподобие главного медика. Девочка была в сознании, но даже с моего ракурса было видно, как её мантия окрасилась в красный цвет.

Надеюсь, своевременная помощь не позволит моей подруге помереть. Только не так — это же Гермиона, мать её, Грейнджер…

В одном я уверился точно — после турнира кто-то не досчитается зубов. И имя ему — Теодор Нотт.

Сейчас же мне ничего не оставалось, кроме как попытаться вытянуть нас с Роном из того дерьма, в котором мы оказались.

Теперь нас было двое, а противников до сих пор семеро. Дела были определённо плохи, а наши визави будто бы открыли в себе второе дыхание, заваливая нас шквалом чар.

— Рон, вставай за меня, — крикнул я, уклоняясь от очередного луча. — Я защищаю, ты атакуешь!

Внутри меня всё ещё теплилась надежда, что сейчас слизеринцы повернут свои палочки против воронов или наоборот. Но случилось совсем другое — то, чего я никак не мог ожидать.

Пока все семь противников испытывали на прочность моё новоявленное «Протего», один из них внезапно переключился на другую цель.

— Депульсо! — выкрикнул Драко Малфой, угодив заклинанием отталкивания прямиком в бок своего товарища по факультету. Нотт вылетел за пределы арены и кубарем прокатился по полу ещё добрые десять футов.

— Дело приобретает неожиданный поворот! — воскликнул Ли Джордан со своей трибуны, но слушать его банально не было времени.

Драко кивнул мне и запустил первую связку чар в сторону воронов, попадая прямиком в неуловимую Сью Ли!

— Да что здесь вообще происходит?! — воскликнул Рон. — Малфой что, за нас?!

— По всей видимости, да… Давай-ка отомстим за Симуса и отправим барсука в его норку, — я злобно оскалился. — Я снимаю щит для атаки, будь готов уклоняться от чар.

— Понял тебя, — кивнул Рон.

— Экспеллиармус! Ступефай! Локомотор! — закружился я в танце используемых заклинаний.

Что не говори, но сколь бы полезной ни была моя функция защитника — с чувством атакующего заклинаниями соперника это было не сравнимо.

Уэйн Хопкинс потерял свою палочку при первом же «Экспеллиармусе», а другие два заклинания ещё и выбили его из арены, подняв при этом в воздух. Я же моментально переключился на троицу оставшихся воронов, с которыми во всю перекидывался чарами Драко.

Вороны явно приуныли после своих первых потерь, став выбывать один за другим. По итогу, спустя какую-то минуту боя, на арене остались лишь мы с Роном, один вымотавшийся ворон да Драко Малфой.

А когда последним когтевранцем пал Роджер Мэлоун, Драко бросил свою палочку на пол, признавая нашу победу и добровольно выбывая из состязания.

— Удивительно! Какой накал, какие эмоции! В этом году второкурсники уж точно не оставили никого равнодушным! И-и-и… Победа Гри-иффиндо-ора-а-а!

Зал взорвался овациями и криками, хотя Слизерин был явно недоволен поступком своего протеже.

С Симуса сняли чары парализации, а остальных участников турнира быстро подлатали и вернули в строй. Даже Гермиона уже стояла на ногах и вроде бы даже неплохо себя чувствовала, выпив какое-то зелье, предоставленное девочке из специальных запасов Дуэльного клуба.

Пока Рон наслаждался своей минутой славы, я подошёл к Драко:

— Зачем ты это сделал?

— У нас была договорённость — не использовать данное проклятие, — Драко скрестил руки и нахмурился.

— Нотт этого не забудет. Стоило оно того? — пытался я вывести мальчика на более подробное объяснение. Кто знает, быть может у Малфоя был какой-то другой, более скрытый мотив?

— Пусть помнит. Мы договаривались играть честно, а он чуть не убил эту… Гермиону. Справедливо, что выиграли именно вы. И слепому ясно, что ваша подготовка и рядом с нашей не стояла.

— Я этого не забуду, — протянул я руку слизеринцу, после чего тот недоверчиво её пожал.

— Ладно, Голден, я пошёл к змеям — выслушивать всякое.

— Наберись терпения, — махнул я Драко и тоже направился к лавкам собственного факультета.

Вот уж не думал, что по итогам турнира Драко Малфой серьёзно вырастет в моих глазах. М-м-да…

Но морду Нотту я всё равно набью.

* * *

Взбудораженные победой и уставшие от поединка, мы заняли места среди зрителей, а Ли Джордан уже вовсю стращал зал перед появлением третьего курса.

— Ты точно в норме? — спрашивал я у Гермионы, которая при любом движении еле заметно кривилась от боли.

— Да, мне сказали, что в течение часа боль окончательно пройдёт. Магические раны пусть и сложны в заживлении, но заклинание было на грани темномагического, а помощь мне оказали своевременную и качественную — у них даже нашлось специальное зелье против этой дряни.

— Главное, чтобы шрамов не осталось, — проворковала Лаванда Браун с соседнего места.

— Вообще не понимаю, как Нотту удалось выучить подобные чары, — возмущался Рон. — И ведь они специально заточены под «Протего»!

— И ты правильно сделал, Кайл, что сказал мне развеять заражённую защиту. Мне и самой нужно было сообразить… — сказала она тихо.

— Так, не кори себя! Ты молодец, Гермиона! Все мы молодцы! — сказал я уверенно.

— Кайл прав. Мы же победили! Вчетвером против семерых! — сказал воодушевлённо Рон.

— Ну, вообще-то, впятером против шестерых, если уж смотреть правде в глаза, — сказал ехидно Симус, намекая на переметнувшегося в горячке боя Малфоя.

— Не-е-е, звучит уже не так круто, как прежде, — отнекивался Рон. — Начинали мы при каком раскладе? Вот то-то и оно.

— Хочешь, я побью его, Гермиона? — сказал внезапно Гарри.

— Кого, Малфоя? — спросила Гермиона потеряно. — За что его-то?

— Да нет, — закатил глаза Гарри. — Нотта. То, как он с тобой поступил… — Гарри сжал кулаки. — Его надо проучить.

— Не стоит, из-за меня…

— Стоит, Гермиона, ещё как стоит, — возразил я девочке. — Он захотел играть подло. Рискнул ради собственной победы твоей жизнью. И урок ему преподать просто необходимо. Но после, ребят. Давайте сейчас, раз все целы-здоровы, сосредоточимся на турнире. Ведь самое трудное всё ещё впереди.

После моих слов ребята и правда собрались, прекратили болтовню и начали наблюдать за третьим курсом, что уже шёл к арене для выступления.

Моё заявление не было преуменьшением. Уже совсем скоро, после выступления всех курсов, нам вновь предстояло принять участие в турнире.

До недавнего времени вторым актом сего мероприятия было противостояние курсов, когда младшие старались победить более старших и заработать тем самым почёт и уважение. Но потом случилась та драка с Клубом исследователей и… Эту часть турнира заменили на Свалку, в которой участвовал каждый дуэлянт одновременно. В формате «все против всех», мы должны были сражаться до тех пор, пока не останется одного единственного ученика-победителя.

Данный вид состязаний и его назначение сверху сразу не понравилось старшим курсам. Они-то нам и объяснили, что в подобной мясорубке добраться до выбывших внутри арены нельзя до того момента, пока сама схватка не закончится. И если уж ты валяешься посреди сражения, то будь готов принять своей тушкой ещё с десяток случайных заклинаний, что по воле случая будут из раза в раз попадать по тебе неизбежными рикошетами, ибо участников будет очень много, а предоставленного пространства слишком мало.

— Что же, настало время и третьему курсу показать, что он не уступает своими навыками нашим звёздным новичкам! Когда я скажу — бой, можно начинать создавать чары…

На третьем курсе ситуация с составом дуэлянтов была совершенно другая. Из Гриффиндора был один лишь Ричи Кут, из Слизерина — трое во главе с моим знакомым Учи Акимбо, который ещё на перроне Хогсмида в начале учебного года показал свой высокомерный нрав. И воронов, и барсуков было по двое.

Когда пропорции между факультетами не столь разнились, как это происходило в нашем случае, интриги, принятые в Дуэльном клубе за норму, раскрывались куда более креативно и приводили к неожиданным последствиям.

В некоторых случаях и количественное превосходство играет факультету лишь во вред, так как с более сильными соперниками никто объединяться не спешит. То есть чем вы сильнее, тем одновременно слабее. Мы — самый яркий пример данного парадокса.

Но тут Слизерин третьего курса смог забрать преимущество себе с самого начала. Практически сразу пуффендуйцы ополчились на одинокого Ричи, тогда как тройка змей разделывалась с двоицей воронов.

— Зачем они на него полезли-то! — кричал Симус из зала. — Змей мочите, зме-е-ей!

— Они тебя не послушают, — сказал Перси Уизли, что сидел неподалёку. — Их либо подкупили, либо пригрозили, либо шантажируют чем-то, так что против Слизерина барсуки не пойдут. При таком раскладе, считай победа у змеек в кармане.

Но, вот чудо, будто бы действуя наперекор словам старосты Гриффиндора, Ричи смог двумя меткими «Ступефаями» повалить барсуков, что были сосредоточены лишь на атаке! И после этого, находясь на кураже от собственной крутости, парень сумел ещё и выбить с арены слизеринку Агнес Монкли!

— Давай, Ричи! Круши их! — кричали что есть мочи с моего факультета неравнодушные студенты.

Но пусть чуда и не свершилось — парня довольно быстро обезвредил Учи Акимбо, определённую популярность общительный мальчишка себе заработал. И повлиял этим на исход боя — слизеринцев, у которых до этого при выгодном договоре с барсуками было всё схвачено, смогли-таки выбить когтевранцы.

— Когтевран победил! Отличный бой! — восклицал ведущий.

Следующие бои тоже удивляли, радовали, вводили в шок и заставляли сопереживать участникам. Пусть мы и показали хороший уровень владения чарами, но до уровня тех же пятикурсников нам было ещё ой как далеко.

На старших курсах сражения затягивались, а в бой шло всё: и трансфигурация, и чары, что летели не по прямой, и площадные заклинания, и продвинутые версии этих самых чар! Но, справедливости ради, никто, кроме Нотта, особо опасные заклинания против соперников так больше и не использовал.

На четвёртом курсе победу наконец-то одержал Слизерин. И на пятом тоже. А вот шестой курс практически всухую взял Гриффиндор. На седьмом же… Председатель Гудвин не просто так получил свою должность. Когтевран одержал там верх, и три факультета в итоге сравнялись по своим победам, оставив пуффендуйцев единственными лузерами.

После первого акта турнира был перерыв на обед, который для меня прошёл как в тумане. Вскоре мне вновь предстояло выйти на арену, и все мысли были лишь об этом.

— Свалка… — сказал, сглотнув, Ли Джордан. — Это противостояние обещает быть очень горячим… Итак, я попрошу всех дуэлянтов занять один из кругов внутри арены. На каждом из них указаны цифры, обозначающие ваш курс. Правила остаются те же. И… Покажите мастер-класс!

Кружки на арене с цифрами шесть и семь были в самом центре. Пятёрки и четвёрки окружали их, ну а тройки и двойки располагались по самому краю.

Подобная система хоть и немного, но всё же балансировала разницу в силах между курсами. Тогда как самым старшим предстояло каким-то образом выживать в самом эпицентре и атаковать их могли со всех сторон, младшие находились с краю, уменьшая тем самым вектор возможной опасности.

Наши одиннадцать ребят заняли одну сторону круга, а третий курс вторую. Нотт благоразумно встал как можно дальше от нашей компании, но я всё равно мог при желании достать его заклинанием. Да тут каждый мог достать каждого! И правда — Свалка…

В этот раз арену закрывал непроницаемый прозрачный купол, который должен был открыться лишь тогда, когда состязание подойдёт к концу. Для зрителей это было дополнительной защитой, для нас — клеткой…

Ближе всех к нам оказался четвёртый курс, а за ними стоял шестой. Многие из старшекурсников заключали со своими соседями временные альянсы, прикрывая тем самым хоть как-то свою спину.

— Простите, ребят, мы быстро вас снесём, чтобы не елозили позади, — обратился к нам уверенный в себе четверокурсник, который договорился с шестым курсом о ненападении.

— Атакуем одновременно, одного, который напротив меня. Как только он выбывает — переключаемся на следующего, по часовой стрелке, — шепнул я Гермионе. — Передай Рону.

Повторил то же самое Симусу с другой стороны, а с когтевранцами-однокурсниками поблизости и Малфоем мы заключили пакт о ненападении.

Проблем мог предоставить третий курс, который начинался прямиком после Рона, но они, похоже, были полны решимости повыбивать сначала друг дружку, так что шансы уцелеть у нас были.

— И мы начинаем! Когда я скажу — бой, можно начинать создавать чары… Ра-аз… Два-а-а… Три-и-и-и… — тянул Ли Джордан и даже успел беззвучно помолиться перед последним, заветным словом. — БОЙ!

— Ступефай! — произнёс я заклинание на пределе своей реакции, целясь в ближайшего старшекурсника.

Тот успел создать щит, но в ту же секунду в него полетели другие заклинания от моих друзей. Рон попал прямо по ногам, из-за чего парня перевернуло в воздухе и отбросило куда-то вглубь творящейся вакханалии.

Сразу же мне пришлось изгибаться и изворачиваться, ведь заклинания двух приятелей выбывшего парнишки уже летели в мою сторону с разных сторон.

— Следующий! — крикнул я. — Ступефай!

Второй четверокурсник повторил полёт своего товарища, а я находился в небольшом шоке от того, что у нас получалось их выбивать.

Координация. Следование командам. Да мы крутые!

— А-а-а! — Рона достало заклинание опутывающих верёвок, из-за чего тот выбыл из состязания и сейчас лежал в истовой надежде на то, что никакими рикошетами его задевать не будет.

Крутые-то мы крутые, но выжить бы для начала не помешало…

— Последний! Давай! Экспеллиармус!

С ближайшими старшекурсниками было покончено и нам открылся вид на мясорубку среди старших курсов. Ох, что же там творится… Как Дилан до сих пор умудряется выживать в самом эпицентре сражения?!

Наших однокурсников тем временем почти всех выбили — лишь Сью Ли уворачивалась от очередных чар, да наша троица сражалась с остатками третьего курса.

Симуса выбили следующим. Шестикурсник мимолётом запульнул в него чарами бесконтрольного танца, из-за чего друг невольно покинул свою область, рухнув из-за этого на пол и продолжая при этом дрыгать ногами, выбивая ими какую-то чечётку.

— Кармин Капнотем! — произнесла Гермиона, когда в мою сторону отправил заклинание последний четверокурсник. Я летящие чары не увидел, но девочка вовремя меня выручила.

— Спасибо, Гермиона! Ступефай!

Поразительно, но сосредоточенную на моей защите Гермиону так и не наказало никакое заклинание. Она ведь была полностью сконцентрирована на поддержании чар, так что в случае чего попросту бы не успела вовремя отскочить от летящего луча. На этот раз, видимо, судьба оказалась к девочке благосклонна…

Благодаря её защите мне удалось выбить двойку настырных третьекурсников и переключить своё внимание на парня с четвёртого, который вскоре отправился вслед за своими однокурсниками — ему прямиком в спину прилетели какие-то пакостные чары.

Студентов на ногах оставалось всё меньше. Мы с Гермионой на фоне пятых, шестых и седьмых курсов казались лишними — ютились в своём уголке и теперь опасались кидать в кого-либо заклинания, сосредоточившись исключительно на защите под своими «Протего».

Но потом семикурсник с Пуффендуя почему-то решил выбить следующим именно меня…

Первые два заклинания разрушили мой щит, а создать новый я не успевал.

— Кармин Капнотем! — вновь спасла меня Гермиона.

Однако новые заковыристые чары продолжали лететь в мою сторону, и один пузырь тут никак не справлялся. Только-только мне удалось создать новый золотистый щит, как его тут же пробили прилетевшие лучи.

Я прекрасно видел, как новое заклинание летело прямиком в меня. От него так просто было не увернуться — я видел, как именно такой застал врасплох Сью Ли, корректируя своё направление в полёте. Новый щит создать времени не было, пузырь Гермионы был всё ещё занят перевариванием предыдущего луча, так что мне лишь оставалось беспомощно дожидаться своей участи быть выбитым.

— Нет! — Гермиона резко прервала концентрацию на защитном пузыре, отчего заклинание в нём улетело куда-то в потолок купола.

Выпрыгнув из своей зоны, она налетела грудью прямиком на несущийся луч. Он парализовал всё её тело, которое с гулким стуком приземлилось на пол заваленной другими учениками арены. Но глаза девочки были открыты и она ими шевелила, смотря то на меня, то куда-то вверх.

Пусть в её поступке и была замешана магия контракта, но чёрт возьми, Гермиона и правда искренне хотела меня защитить — я видел это по её глазам!

— Ступефай, Экспеллиармус! Дэйгх Слимхейн! Пета Бола! — закидал я семикурсника чарами.

При мыслях о Гермионе мне вспомнились те заклинания, которые мы изучали с ней в свободное от тренировок время. Первое — создавало слой скользкого льда под ногами. Второе — было аналогом «Инкарцеро», только вместо верёвок создавался болас.

И так уж вышло, что именно в тот момент, когда пуффендуец не смог удержать равновесие и чуть не поскользнулся, его щит развеялся, а самого старшекурсника связали ремешки боласа, что заканчивались круглыми камешками.

Вследствие своей победы над превосходящим меня противником, пусть и не без помощи удачи, я попал в пятёрку оставшихся на ногах дуэлянтов. Ну, как попал — меня просто вынесли чем-то мощным, когда на арене оставалось всего четыре студента помимо меня.

Победителем же из этой Свалки вышел шестикурсник Денис Грин, одолевший в последнем бою бывшего союзника — Дилана Блэра. Так что победа собственного факультета не могла меня не радовать.

Хотя куда больше радости мне приносило осознание, что пусть в данном состязании смерть непрерывно наступала студентам на пятки, но никто из моего клуба по итогу не погиб. Старшие курсы оказались достаточно порядочными, чтобы не разбрасываться в подобном хаосе проклятиями или площадными заклинаниями.

Зрители бесновались в экстазе, студенты помогали своим друзьям, а Ли Джордан всё не переставал восхищённо болтать.

И лишь одобрительное выражение лица Дамблдора во время награждения баллами победителей давало нашему клубу понять, что в этот раз директор остался доволен устроенным шоу.

Глава 18. Потеря контроля

А в замке много есть того,

Про что не знают ничего

Ни взрослые, ни дети.

Но чтоб узнать этот секрет,

Найти ответ, избежав бед.

Для всех в приоритете.

Но почему? Да потому, что…

* * *

— Кайл Голден!!!

Разъярённая фурия в лице Дафны Гринграсс стремительно приближалась к нашей компании, когда мы уже подходили к Большому Залу, чтобы поужинать. Я даже немного оторопел от её обозлённой нахмуренной мордашки, так что на всякий случай нащупал свою палочку под подполом мантии.

Девочка приблизилась и встала прямиком напротив меня:

— Что ты сделал с Ноттом?!

Ах, вот в чём дело.

— И тебе привет, Дафна, — сказал я с улыбкой. — Мы просто его немного проучили.

— Ты его нянька что ли, Гринграсс? Или влюбилась? — заржал Рон, что своей шуткой ещё больше разозлил слизеринку.

— Прикуси язык, рыжик, — Дафна уничижающе на него взглянула, после чего сосредоточилась на мне. — А обязательно было устраивать ваши мальчишеские разборки именно сегодня?!

— Да что случилось-то?

— Он отказывается идти в больничное крыло, — девочка скрестила руки. — А завтра, между прочим, бал!

— То есть ты лишилась кавалера на завтрашнее мероприятие… — я сделал сочувствующее выражение лица, после чего хмыкнул. — Ничем не можем тебе помочь, Дафна. Крепись, ты переживёшь эту неудачу.

— Не будь мерзавцем, Голден! — возмутилась змейка. — Ты не понимаешь, как это важно для меня!

— Но от нас ты чего хочешь конкретно? Или просто подошла поплакаться? Мы не друзья, Гринграсс, — сказал хмуро Симус. — И мы прекрасно помним, как ты послала нас со своими подружками в прошлом году.

— Я не с тобой разговариваю, Финниган, — закатила Дафна глаза.

— Можешь считать, что я сказал то же самое, что и мой друг, — ответил я.

— Но это из-за тебя я лишилась партнёра! Так что будет справедливо, если ты займёшь его место, — утвердительно сказала девочка.

— Неужели для самой Дафны Гринграсс приемлема пара маглорождённого гриффиндорца? Всё настолько плохо?

— Не прибедняйся, Голден. И в Хогвартсе статус крови уже давно не имеет серьезного значения. Так что да, ты мне, пожалуй, подойдёшь.

Дафна явно не поняла, что я говорю саркастически и ничем девочке помогать не собираюсь.

— Что же, если ты согласна, то… Я вынужден отказаться от твоего «заманчивого» предложения.

Рон с Симусом в ответ на мою реплику осыпали Дафну смешками, но девочка на диво хорошо переносила все попытки её пристыдить или обидеть. Даже я при столь недружелюбном общении мог накалить конфликт ещё сильнее, а она — ничего, держала себя в рамках возмущённой, но всё же сдержанной однокурсницы.

— Но почему?! Это твоя ответственность!

— В зону моей, как ты выразилась, ответственности, не входят проблемы посторонних мне людей, Дафна. Твои планы разрушились — тебе их и восстанавливать. Тем более, у меня уже есть пара на завтрашний бал.

— И кто это? — ухватилась Дафна за новую информацию. — Скажи имя, и я поговорю с ней. Скажи, пожалуйста!

— Поговоришь? Ха-ха, это может быть забавно. Что же, поговори. Я иду с Гермионой Грейнджер, — кивнул я на стоящую рядом девочку.

— С ней? — слизеринка состроила гримасу, в которой каким-то образом совмещалось и удивление, и отвращение. — Кайл, может ты не знаешь, но идти на пару со своей собачкой — это… — она попыталась подобрать подходящее слово, но потерпела неудачу. — В общем, это никуда не годится. Скажи ей вилять хвостиком с кем-нибудь из своих дружков, а сам иди со мной. Хочешь, я даже заплачу тебе?

Гермиона вся напряглась, как и другие мои друзья. Дафна переходит все границы подобными заявлениями, смешанными с уверенностью в том, что ей все должны.

— Гермиона, если у тебя есть желание, подойди пожалуйста к Дафне и влепи ей пощёчину, — шепнул я своей подруге.

Дафна в этот момент уже состроила победное выражение лица, будто бы решив, что я говорю Гермионе пойти на бал с кем-то другим. Но каково же было её удивление, когда гриффиндорка молниеносно сократила расстояние и со всей силы отвесила змейке затрещину.

Пока Гринграсс приходила в себя от шока, её подруга Трейси уже ринулась на защиту, попытавшись оттолкнуть Гермиону. Та же в свою очередь уже отходила обратно под крылышко нашего квартета мальчишек.

— Стой на месте, конфликт исчерпан, — я достал палочку и направил её на девочку. Как ни удивительно, но Трейси послушала меня и остановилась в нерешительности.

— Да как ты посмела! Да я тебя, я… — Дафна чуть ли не задыхалась от возмущения, закрывая ручкой покрасневшую щёку.

— Скажи что-нибудь ещё, Гринграсс, и одной пощёчиной ты не отделаешься, — сказал я угрожающе.

Друзья тоже приготовились к новому витку конфликта, ведь на произошедшее обратили внимание проходящие мимо старшекурсники, среди которых запросто могли оказаться знакомые Дафны.

— Мне очень жаль, что она считает тебя своей собачкой, — обратился я к Трейси Дэвис. — Так быть не должно, и Гермиона ею не является. Так что, Дафна, — я перекинул взгляд на возмущённую виновницу произошедшего, — советую тебе убраться подальше и более не надеяться, что мы пойдём тебе навстречу после подобных слов.

К счастью, броня Ледяной Королевы дала трещину, а сама Дафна в спешке убежала в сторону подземелий. Трейси взглянула на нас грустным извиняющимся взглядом и отправилась вслед за своей хозяйкой.

Вот я и заполучил себе ещё одного врага. Малолетнего, но довольно влиятельного в будущем. Фанатики-гриффиндорцы с четвёртого курса, Блетчли, Нотт, Гринграсс… Теперь нужно быть готовым к различным пакостям с их стороны.

Хорошо, что я действовал довольно жёстко и держался уверенно в любых конфликтах с ними. Теперь, благодаря моей репутации, они несколько раз подумают над возможными последствиями моей ответки, прежде чем примутся за свои планы мести. По крайней мере, я на это надеялся — не должны же мои школьные враги быть настолько безрассудными!

* * *

Зал для мероприятий уже во второй раз смог меня поразить. Во время Дуэльного турнира он выглядел величественно и гротескно, а сейчас же, спустя каких-то двое суток, помещение изменилось до неузнаваемости.

По двум сторонам зала появились дополнительные колонны, центр преобразился в обширную плоскую площадку для танцев, а в самом его конце образовалась сцена, на которой располагались музыкальные инструменты.

Совершенно другой вид зал приобрёл и стараниями Женского клуба: девочки как следует украсили потолок и стены, добавили дополнительного освещения, использовали разнообразные магические штучки для создания атмосферы праздника…

— Ва-а-а-ау, — Рон открыл рот, разглядывая увиденную красоту.

— Не пялься так, — стукнула его Лаванда, — это выглядит неприлично.

— А что это там? — Симус указал на стойки по бокам, скрытые за колоннами, у которых ютилось значительное количество студентов.

— Это прилавки с разнообразными закусками и напитками, — ответила ему со знанием дела Лаванда. — Мы приготовили для гостей пунш и сливочное пиво, а у старшекурсниц можно достать и огневиски.

— Огневиски? А пунш тоже алкогольный? — спросил я с подозрительным прищуром.

— Да, — кивнула девочка, — но градус там совсем небольшой.

— Но разве это… Не запрещено? Я про алкоголь.

— Ну конечно нет, — Лаванда закатила глаза. — Просто достать спиртное достаточно трудно в замке, да и к тому же — как Женский клуб иначе заставит прийти всех остальных?

Пьяные подростки… Что может пойти не так?

Посещение бала другими студентами, которых должно быть как можно больше, являлось для клуба девочек и девушек первостепенной задачей на весь учебный год. Для этого они ухитрялись на многое: и поддерживали хорошие отношения с остальными клубами, и при помощи своих средств обеспечивали всех желающих парадной одеждой из бутика в Косом Переулке, и, как оказалось, снабжали мероприятие алкоголем, которое обладало нешуточной привлекательностью у подрастающего поколения.

Как рассказали нам Парвати с Лавандой, рейтинг участницы клуба напрямую зависел от того, сколько студентов они могли привести с собой на бал. Так, девочки заполучили себе в партнёры Рона и Симуса, а также уговорили пойти на мероприятие и меня с Гермионой, и Невилла вместе с Фэй Данбар, и Салли-Энн, и Гарри, который набрался смелости и взял себе в пару квиддичистку Эллу Уилкинс с факультета змей.

И вот таким составом, мы все вместе дружной компанией прибыли на место назначения.

— Пойдём перекусим! — воскликнул Рон и помчался к ближайшему столику с закусками, вызвав смех в наших рядах.

— От Рона ничего другого ожидать и не стоило, — Симус пожал плечами, улыбнулся и отправился вслед за другом.

— Смотри, Кайл! — Гермиона указала на сцену. — Музыкальные инструменты заиграли сами по себе!

— Это магия, Гермиона, — я усмехнулся от того, что девочку до сих пор иногда удивляли различные проявления волшебства. Усмехнулся по-доброму, конечно же.

Зал и так был заполнен студентами в момент нашего прибытия, но и после поток желающих поприсутствовать на балу не иссякал. Посещали мероприятие и преподаватели, оглядывая веселящихся студентов со своих специально приготовленных мест, к которым подростки от греха подальше не приближались.

— В этом году у девчонок определённо всё получилось, — услышал я разговор двух старшекурсников и решил его подслушать, — а я думал, что безрезультатные поиски убийцы всё испортят.

— Да брось, Генри. Возможность повеселиться, вкусно поесть и, что главное, бесплатно выпить никто не упустит. Даже в такое время.

— Вон, наши идут. Пойдём, может сумеем их потискать.

— Ха-ха, погнали!

Р-р-романтика. Я и раньше натыкался в замке на целующиеся тут и там парочки, но сейчас в зале, казалось, окончательно испарились все нормы приличия. Подростки обжимались и выпивали, а дверь на выход пользовалась большой популярностью у тех пташек, которые желали уединиться в любом гнёздышке, что только смогут для себя отыскать.

И даже девочки тринадцати-четырнадцати лет не обходили вниманием мальчиков, в том числе и меня. После триумфа на Хеллоуин, после недавней победы в турнире и отличного показателя в состязании «Свалка», практически все они при случае строили глазки или обсуждали мою персону в своём девичьем кругу.

Было пусть и приятно, но немного неловко — всё же морально я до сих пор был гораздо взрослее их всех, а крамольные мысли насчёт малолеток приобретали душок какой-то педофилии, из-за чего я тут же от них избавлялся.

Однако, пубертат вкупе с фруктовым пуншем давали о себе знать: всё меньше я задумывался об этическом вопросе и всё больше о том, какова на вкус одна из тех девиц, что подчёркивает свои округлившиеся прелести при помощи изысканного платья.

Да и реакция Гермионы, у которой проснулось некое чувство собственничества насчёт меня, забавляла и придавала происходящему особую толику пикантности.

— Ребята, хватит опустошать стол с закусками и глазеть по сторонам, сейчас начнётся первый вальс! — сообщила нам Парвати, после чего девочки всеми силами заставили нас пойти танцевать.

Вальс, фокстрот, кадриль… Для мальчишек это было тем ещё испытанием, да и я, во времянескольких наших занятий танцами под руководством Лаванды и Парвати, ощущал заметные трудности в собственной пластике. Но мы пообещали, а подводить девчонок никому из нас не хотелось.

Заиграла классика, закружились студенты разных курсов и факультетов…

По сравнению с тем же Невиллом и Фэй, над неуклюжими движениями которых потешались некоторые однокурсники и однокурсницы, мы с Гермионой смотрелись довольно неплохо и справлялись с танцем на твёрдую четвёрку. Лишь раз я отдавил ей ногу, за что тут же извинился и больше подобного не повторял.

— Рон, ты куда-а-а?

— Я всё, мне достаточно, — заупрямился мальчик, так как боялся быть посмешищем.

— Но ты обещал!

— Прости, Лаванда, но танцы — не для меня. Я говорил это сотню раз!

Лаванда Браун была готова расплакаться на публике.

— Гермиона, — шепнул я девочке, — ты не против, если я немного спасу положение?

— Да, иди, — дала она добро.

— Лаванда, может потанцуем вместе с тобой? — мне было достаточно того милого выражения благодарности, которое испытала девочка в ответ на мои слова, чтобы испытать наслаждение от своего доброго поступка.

На что не пойдёшь ради друзей…

Не обходился бал и без конфликтов, которые своевременно гасились коллективом старшекурсниц, сосредоточенных на поддержании порядка и необходимой атмосферы благополучного праздника. Всё же девушкам позарез нужна была красивая картинка собственного бала и они из кожи вон лезли, но её обеспечивали, выгоняя особо агрессивных выяснять свои отношения в другом месте.

— Фу-у-ух. Мы пойдём, припудрим носики, пока идёт перерыв, — сказала за всех девочек Лаванда и повела тех в уборную.

— А где Невилл? — огляделся Симус.

— А, он ушёл где-то на середине танца, — ответил Рон. — Нашему растениеводу не понравилось, как над ним посмеивались девчонки во время вальса, вот он и смылся.

— Ребят, — тихо подозвал нас Гарри, — идите сюда! — помахал он нам рукой.

— Ты чего шифруешься? — спросил я у мальчика.

— Вот чего, — он показал нам из-под пиджака бутылку огневиски, — близнецы отдали и куда-то ушли. Разрешили мне немного попробовать, а одному неохота. Может, все вместе?

Пьянка с малолетками… Почему бы и нет?

— Давай, наливай. Только тише, а то старшекурсники отберут, — взял быка за рога Симус, подозрительно оглядываясь на прочих студентов.

— Как пахнет… — Рон всё принюхивался к содержимому своего стаканчика. — Братья как-то говорили мне, что настоящие мужчины пьют виски сразу залпом. Даже хотели проверить меня, но матушка нас застукала и всыпала им по полной.

— Тебя брали на понт, Рон. Мужественность не определяется тем, как легко ты выпиваешь. Мужественность — она про поступки, — сказал я торжественно.

И сразу в голове вспомнился актёр из моего прошлого мира, что любил говорить подобными фразочками. Кажется, его звали Джейсон?

— Хорошо сказано! — сказал обрадованно Симус. — Звучит, как тост! За поступки! — и опрокинул в себя рюмку с огненным пойлом.

Я вместе со всеми повторил сие действо. Горло обожгло, а внутри будто бы начал извергаться вулкан. Я нашёл в себе силы не скривиться от крепости напитка, но мальчишки подобной выдержкой явно не обладали.

— Фу, ну и гадость! — сказал сипло Рон.

— Ха, смотрите, второкурсники где-то раздобыли выпивку!

— Где? Парни, делитесь!

Уже совсем скоро наша компания была окружена вторым, третьим и четвёртым курсом, жаждущим выпивки и острых ощущений. Не стоит говорить, что бутылка практически сразу показала дно.

— Блин, мне же её нужно было близнецам вернуть! — всполошился Гарри.

— Да забе-е-е-э-э-у-э, — сказал Рон, которого огневиски хорошенько уже так разморило. — Я с ними поговорю и всё объясню, ты мне-е вериш-ш-шь?

— Так, похоже, что Рону больше не наливаем, — сказал я, после чего все вокруг заржали.

— Так и нечего больше, — ответил мне смеющийся Симус.

— Вы что тут устроили, негодники?! — цыкнула на нас подошедшая старшекурсница. — А ну разошлись, пьянь малолетняя! И чтобы никаких сцен тут никто не устраивал, а то я испытаю на вас новый вид калечащих чар. Уяснили?

Праздник шёл своим чередом. Рону поплохело настолько, что пришлось его вести в туалет, дабы друга не вырвало на глазах у всей школы. Гермиона осталась с недовольными девочками, а следующий танец нам пришлось пропустить.

— Давай, Рон, шажок, второй. Эх, как тебя две стопки развезли, — сказал Симус, что вёл его под руку.

— У тебя просто-о кров-вь ирландска-ая, — ответил он ему заплетающимся языком, — так бы те-ебя тоже вставило.

— Получается, что Кайл и Гарри тоже потомственные ирландцы? Не знал.

— Отста-а-ань, — отмахнулся Рон. — Я бы объяснил тебе, но чем больше я говорю, тем сильнее протестует мой желудок.

— Тогда заткнись и иди молча!

Всеми правдами и неправдами наша четвёрка добралась-таки до туалетов на первом этаже. И пока Симус помогал своему приятелю опорожнить желудок, я общался о всяких пустяках с Гарри прямиком у входа в уборные.

— Смотри, что это с ним?

Из коридора, ведущего в другой проход к залу для мероприятий, вышел Терри Бут. Вид у него был взлохмаченный и грязный, а глаза выражали крайнюю степень шока и потерянности.

— Не знаю, но мне это не нравится… Терри, что случилось?

Но мальчик будто бы меня не услышал и походкой зомби поплёлся в сторону бала, откуда начала играть активная мелодия танца «Кадриль».

— Терри! — крикнул Гарри безуспешно. — Догоним его?

— Пусть идёт, давай лучше посмотрим, откуда это он таким пришёл. Зови Симуса и Рона. И приготовьте свои палочки.

Подскочивший адреналин напрочь выветрил алкогольное опьянение. Неужели, опять?..

Мы аккуратно продвигались по узкому коридорчику, готовые в любой момент рвануть назад в случае опасности. И совсем скоро нами было обнаружено новое тело.

— Это же когтевранка с нашего курса! Как её, Лиза Турпин! — воскликнул Гарри.

— Беги за остальными, Гарри. И скажи, что видел Терри Бута, который выходил отсюда. Скорее!

Мальчик на всех парах помчался в зал.

— Убийца? Сегодня? Вот же тварь! — сказал зло протрезвевший Рон, тыча палочкой в пустое пространство. — Выходи, негодяй! Только и можешь, что убивать со спины!

— Рон, успокойся, там никого нет, — ответил хмуро Симус.

— Вообще-то, есть, — я поднялся, как следует осмотрев перед этим тело задушенной девочки. — Смотрите, там, на полу. Ещё два силуэта.

— Ещё? Кто там?

— Идём, посмотрим. Но будьте осторожны. Готовьтесь в случае чего атаковать и бежать сломя голову обратно.

Но никакой опасности впереди не оказалось — все события в этом коридоре прошли ещё до нашего прихода. На полу же…

— Нет, нет! Что с ними?! Кайл, они живы?

Близнецы Уизли с выпученными глазами лежали на каменном полу рядом друг с другом.

Я сразу нагнулся и проверил пульс:

— Живые!

Но в тот же момент рот Джорджа приоткрылся, а из него вытекла кровавая кашеобразная субстанция.

— Им здорово досталось, — сделал я вывод, — нужно поскорее дождаться кого-нибудь из старшекурсников, чтобы их отлевитировали в больничное крыло. И, кто знает, может они смогли увидеть убийцу…

Я наклонился и стал обыскивать карманы близнецов, а также пол рядом с ними.

— Что ты ищешь?

— Её нигде нет… Карта близнецов, её нет!

Похоже, что теперь убийца обзавёлся артефактом, из-за которого смерти увеличат свою интенсивность… Это было очень плохо.

* * *

Воскресенье закончилось тяжко… Новое убийство моей однокурсницы в очередной раз всполошило школу, а бал после поднятой паники в этот же миг закончился.

Близнецы выжили, но пока что находились без сознания. Они заработали страшное тёмное проклятие — их рот, язык и гортань разъело какой-то дрянью, а восстановлению подобные раны не подлежали. Теперь братьям Уизли было суждено хранить молчание до самой смерти, которая в этот раз обошла их стороной…

Это сильно повлияло на Рона, да и на всех нас. Терри Бута сразу же допросили особо ретивые старшекурсники, и с методами они не церемонились.

Приведя парнишку в чувство, студенты выяснили изначальный ход событий: Терри вместе с Лизой уединились для своего первого поцелуя, но потом мальчика вырубили. Когда же он очнулся, то увидел труп своей пассии, отчего и впал в шоковое состояние, в котором мы его заметили.

Близнецы же, по моей теории, при помощи карты обнаружили странную троицу имён и пошли выяснить, что там происходит. За это парни и поплатились своими голосами.

Но почему убили только девочку, а Терри не тронули? И близнецов не убили, а лишь навесили проклятье? Чёртов убийца, я явно что-то упускаю из вида…

Первокурсник, Маклагген, Финч-Флетчли, Турпин… Был ещё тот старшекурсник — глава Книжного клуба, который являлся хранителем мальчишки и погиб вместе с ним. Его тоже нельзя списывать со счетов — вдруг, именно он был первоначальной целью?

Что же их всех объединяет…

— Кайл, ты можешь сколько угодно ломать голову, но давай всё же сосредоточимся на уроках, — Гермиона положила мне руку на плечо. — Погибших не вернуть, а после новой смерти старшекурсники наконец-то договорились на перемирие и совместный поиск убийцы. Вот увидишь, его отыщут и накажут.

— Да… Ты права, спасибо. Пойдём на зельеварение, аппетита нет от слова совсем. Вы идёте, ребят?

— Аналогичное чувство, — сказал Гарри, вставая со стола. — Пойдём, погрызём вместо еды гранит знаний.

— Только у Снейпа в кабинете грызть ничего не рекомендуется, — ответил Симус, разрядив обстановку незатейливой шуткой.

Ну и выходные выдались, конечно. В пятницу после уроков был турнир, в субботу наша расправа с Ноттом, в воскресенье бал и новое потрясение…

Но понедельник на то и считается первым днём недели — он знаменует начало чего-то нового. Так что я ждал обычных занятий, где мы сможем хорошенько выдохнуть и как следует переварить события выходных дней.

Ничего не предвещало новой беды столь скоро.

Мы зашли в класс зельеварения и расселись по своим местам. В отличие от прошлого года, теперь за хорошую успеваемость Снейп позволял ученикам самостоятельно подбирать команду по варке зелья при условии соблюдения строгой дисциплины на уроках. Этим я и воспользовался ещё в самом начале второго курса, определив Рона, Симуса и Гермиону за свой стол.

Мне бы определённо не хотелось дважды в неделю снова соседствовать с Дафной Гринграсс. Точно не после нашего с ней конфликта.

Прозвенел колокол, а мрачный Снейп уже молча сидел за своим учительским столом. Он не любил разжёвывать нам одно и то же каждый урок. Название зелья было написано на доске, а заучить его состав нам задали ещё на прошлом уроке. Так что мы приступили ко всем приготовлениям молча, а отвлекать преподавателя глупыми вопросами никто из второкурсников не решился.

— Блин, я не выучил рецептуру зелья, — пожаловался тихо Рон. — Мы же всё время к турниру готовились, вот я и забил.

— Ничего, я его отлично помню, вплоть до веса ингредиентов и количества помешиваний, — сообщила Гермиона.

— Ты наша спасительница, Герми, — девочка при моих словах смутилась и отправилась подготавливать ингредиенты.

Собираясь погрузиться в искусство варки зелий, я совершенно случайно мельком взглянул на Снейпа. Вдруг, голову прострелила боль, а перед глазами стали проноситься воспоминания прошедших дней.

Вот, я танцую вместе с Гермионой. Вот, мы с ребятами выловили Нотта и собираемся преподать ему урок. Вот, я участвую в Свалке и смотрю на парализованную Гермиону, что спасла меня от заклинания своим телом.

Я резко оборвал взгляд с профессором. Легилименция! Впервые за всё время я почувствовал, что её ко мне применили! Да что нашло на этого чёртова Снейпа?!

— Встать, Голден, — произнёс своим тихим глубоким голосом профессор, привлекая внимание остальных студентов.

Выдохнув и успокоившись, я поднялся со своего места:

— Профессор?

— Что происходит? — тревожно прошептала Гермиона.

— Я не знаю, — ответил ей обескураженный Симус.

— Вы победили на турнире, Голден. Весьма похвально, — сказал Снейп, но выражение его лица было лишено хоть какого-то одобрения. Это прозвучало скорее презрительно.

— Я… Был не один, Профессор Снейп. Мы победили командой.

— Командой… Пусть ваша команда тоже встанет, — повелел он.

Весь наш стол испуганно поднялся со своих мест, а Снейп подошёл прямиком к нашей четвёрке. Он осматривал нас, наши вещи, ходил кругами и пытался зацепиться взглядом хоть за что-то. Было заметно, что профессора немного потряхивает.

— Кто вы, мистер Голден? — внезапно задал он мне вопрос.

Я сглотнул. Неужели, он что-то обнаружил и раскрыл меня? Да быть того не может!

— Я студент Хогвартса, профессор.

— Студент Хогвартса… Скажите, Голден — вы контролируете свою жизнь? Выбираете ли, в каком русле она двигается? Решаете ли, что в ней появляется, а что исчезает?

Да что Снейп несёт?! Что за вопросы, к чему он ведёт?..

— Это… Сложный вопрос, профессор. С одной стороны, да — я имею возможность выбора. С другой, на неё также влияют и другие факторы, от меня независящие.

Весь второй курс с замиранием сердца наблюдал за столь непонятным и необычным действом. Некоторые слизеринцы жаждали зрелищ и надеялись, что мне сейчас достанется. Некоторые гриффиндорцы переживали из-за столь странного поведения профессора и его акценте на моей персоне. Большинству же явно не нравилось происходящее — ведь любые странности в школе обычно ведут к травмам или смерти, а мимолётом могло задеть и их самих.

— Какой… Скользкий ответ. Но будем считать, что для собственной жизни вы являетесь полноценным хозяином. Но что случится, если ею завладеет кто-то другой? Империо, — прошептал профессор, а я успел увидеть лишь желтоватую дымку перед собой.

Я лишился воли. Не мог двинуться с места, не имел возможности решать. Теперь я был подвластен лишь Северусу Снейпу и мог только в глубине сознания задаваться вопросом: «какого чёрта?!».

Стеклянным взглядом, который мне уже не принадлежал, я видел лица своих напуганных друзей.

— Возьмите нож для резки ингредиентов, Голден, — сказал профессор Снейп.

Я беспрекословно подчинился, механическими движениями выполнив поставленную задачу. Создавалось такое чувство, будто бы ко всем клеточкам моего тела были привязаны нити, что дёргал кукловод в угоду своим желаниям.

— А теперь медленно поднесите его к своей левой ладони и не останавливайтесь, пока нож не выйдет с обратной стороны.

Кто-то в зале ахнул.

— Профессор? — сглотнув, сказала Гермиона.

— Молчать, Грейнджер, — угрожающе гаркнул на неё Снейп.

Нож стал неумолимо сближаться с моей раскрытой ладонью.

— Вы чувствуете, Голден? Как тело вам не принадлежит, как действия вашего тела вселяют ужас, но вы ничего не можете с этим поделать? Чувствуете, как потеряли контроль? — прошептал он мне на ухо. — Можете не отвечать, да вы и не сможете.

— Профессор, остановитесь! — воскликнул Симус, глядя на приближающееся к ладони лезвие.

В ответ Снейп лишь беззвучно взмахнул палочкой, а Симус замолчал и остался стоять парализованным.

— Профессор Снейп, пожалуйста! — у Гермионы начали литься слёзы. — Мы ничем не провинились перед вами…

Новый взмах, и Гермиона присоединилась к Симусу.

— Вы может и не провинились, мисс Грейнджер. Но не он, — указал Снейп палочкой в мою сторону. — Голден, ускоряйтесь.

Лезвие вошло в руку, а я испытал сильную боль, на которую тело отреагировало лишь парой незначительных судорог. Моя здоровая рука же продолжила пытаться протолкнуть небольшой ножик сквозь маленькую прорезь от лезвия, что вызывало боль ещё более сильную.

— Хватит! — Рон рыпнулся ко мне, успел выхватить нож и резко вытащил его из моей ладони. Мальчик кинул нож подальше, а я на автомате направился в ту сторону — моё задание никто не отменял.

— Голден, остановитесь. Мерзкий Уизли… Круцио! — красная вспышка осветила кабинет, а Рона скрутило в невыносимом болевом спазме. Мальчик закричал так громко, что у меня заложило уши.

— Экспеллиармус! — сколдовали заклинание за моей спиной, а по голосу я понял, что это был Гарри.

Луч направился прямо в Снейпа, но тот невербально создал щит, который отбил заклинание, что улетело и рассеялось в глубине полок с ингредиентами.

— Вы сошли с ума, профессор! — крикнул Гарри. — Я не позволю, чтобы моим друзьям…

— Круцио! — новый красный луч отправился мне за спину, а я услышал второй крик.

Ребята…

Разозлившись, я постарался скинуть с себя чары контроля. У Гарри Поттера же на четвёртом курсе получилось! Почему не выходит у меня?!

— Всем сидеть на своих местах, — Снейп угрожающе водил палочкой по аудитории. — Второкурсники, я посмотрю, совсем отбились от рук… Мы это исправим, и начнём с Поттера… Круц…

— Корпус Патитур Сикут Менс Патитур! — выкрикнул кто-то из учеников.

Снейп даже сбился от подобной наглости, что позволило моему другу избежать новой порции невыносимой боли.

Луч призрачного цвета буквально впитался в чёрную мантию профессора, проходя дальше. Снейп удивлённо посмотрел мне за спину, а потом…

Потом его отбросило в стену с такой силой, что не будь стена каменной — явно бы разломалась. Но и этим дело не закончилось. Снейпа начало бросать из стороны в сторону, его прибило с той же силой к потолку, да так, что сверху посыпалась крошка. После этого профессор улетел в направлении полок с ингредиентами, круша своим телом склянки, пробирки, любые стеклянные тары, опрокидывая целые стеллажи.

В самом конце Снейпа — окровавленного и изломанного, бросило прямиком к тому месту, где он находился изначально.

Профессор каким-то чудом поднялся и посмотрел вопрошающим и непонимающим взглядом на студентов. На его лице будто бы застыло выражение глубочайшей растерянности.

А после этого профессор Снейп рухнул на пол сломанной куклой.

Гермиона и Симус очнулись от наложенных чар: девочка сразу же стала колдовать останавливающее кровь заклинание для моей руки, а Финниган наклонился к Рону, помогая ему подняться после пережитого непростительного заклинания.

Управлять собственным телом я не мог до сих пор, но Гермиона хотя бы усадила меня за своё место, с которого я имел возможность видеть своих однокурсников, что до этого находились позади.

— Чего застыли, помогите Гарри! — крикнул Симус на девочек, что сидели с Поттером по соседству. До этого Лаванда и Парвати продолжали с затаённым страхом смотреть в совсем другую сторону, и жаться при этом в противоположную.

— А кто… Кто произнёс это заклинание? — спросила у зала Гермиона, когда моё кровотечение из ладони было остановлено.

И почти четыре десятка указательных пальцев в едином порыве оказались направлены на одного студента. На того, кто до сих пор стоял с поднятой вперёд палочкой. На ученика, чьё лицо казалось куда старше своих двенадцати лет, а на нём застыла эмоция сплошного гнева. На мальчишку, от которого даже близких по уровню чар никто и никогда увидеть не ожидал. До этого самого момента.

Они указывали на Невилла Лонгботтома.

Глава 19. Болезненная свобода

с

Конец твоим страданиям

И разочарованиям,

Мучениям, терзаниям,

Обидам и невзгодам.

Когда тебе (или ему),

Когда (ну, всё равно кому!)

Удастся возвращение.

Вперёд! Свобода!

* * *

— Не-невилл? — Гермиона нахмурилась. — Что это были за чары?

Лицо мальчика пришло в норму, а сам он затравлено огляделся:

— Я-я-я… Нашёл книжку в клубе, вот и выучил там, да, — закивал он головой.

— Что с профессором? Он живой вообще?

— И как нам теперь быть? Надо же, наверное, позвать на помощь?

Второй курс загомонил на свой лад, перекрикивая друг друга. Ребята были в замешательстве: на их памяти ещё ни разу не происходило такого, чтобы не профессор вывел ученика из строя, а наоборот. И судя по той кровавой каше, в которую превратился Снейп, нельзя было исключать и возможность его гибели.

Какие же мощные, а главное неожиданные чары использовал Невилл… Неужели…

Я всё ещё не мог пошевелиться. Проклятое «Империо»! С друзей обычные чары спали после того, как этот психопат потерял сознание, но вот столь мощное подчинение всё ещё держалось… Последний приказ остановиться исключал любые мои попытки вернуть контроль над собственным телом и пошевелить хотя бы пальцем.

Пока остальные выясняли, кто виноват и что делать, я был единственным из второкурсников, кто мог бы организовать всю эту толпу детей и придумать наши дальнейшие действия. И именно я в этот самый момент не мог сказать и слова, изображая из себя безвольного овоща. Вот же чёрт!

Невилл сел за своё место и не отсвечивал, игнорируя любые дальнейшие вопросы однокурсников. Давить на мальчика ради более подробного ответа никто из них не решался: если вчерашний ботаник смог одним заклинанием покидать опытного волшебника по всему кабинету, то лишний раз провоцировать его явно не стоило.

Вдруг, в коридоре послышался частый стук каблуков. Моментально весь наш класс замолк, замерев в ожидании дальнейшего развития событий.

Скрипучая дверь в кабинет резко отворилась, а к нам пожаловала Минерва МакГонагалл, что хмурым взглядом осмотрела столь нерадостную картину — бессознательного учителя, замерших в страхе учеников и порушенный класс.

И как только профессор поняла, что у нас что-то случилось? Какие-то чары оповещения, связанные со здоровьем преподавателей? Или это представление было изначально запланировано Дамблдором?..

Увидев лежащего на полу переломанного Снейпа, она тут же скомандовала:

— Всем покинуть кабинет. Расходитесь по своим гостиным и ожидайте. Живо!

Невилл самым первым схватил сумку и рванул прочь из класса. Его примеру последовали и остальные, с завидной скоростью избавляя кабинет зельеварения от собственного присутствия.

Гермиона, Симус и приходившие в себя от «Круциатуса» Гарри с Роном остались, чтобы понести моё безвольное тело на выход. Получалось у них так себе — половина из моих друзей и так еле стояла на ногах после болевого шока.

— Профессор МакГонагалл, не могли бы вы… — сказала Гермиона, но была тут же перебита.

— Я сказала — покиньте помещение! — прикрикнула на девочку профессор.

Да что это с ней такое? Переживает за Снейпа? Возмущена произошедшим?

Более обращаться за помощью ребята не стали, так что, захватив наши учебные сумки и моё тело, покинули класс. Дверь за нами тут же захлопнулась.

— Мы не дотащим его до гостиной… Может, в больничное крыло? — Симус аккуратно посадил меня у стены недалеко от кабинета.

Остальные уселись рядом. Рон и Гарри тоже чувствовали себя паршиво — ребятам явно не помешала бы помощь каких-нибудь болеутоляющих.

— Так и знала, что «Мобиликорпус» нужно изучить как можно скорее… — сказала недовольная Гермиона. — И как нам быть?

— Давайте чутка посидим тут, — сказал со вздохом Рон. — Хотя бы немного отдышимся, раз уж отсюда нас ещё никто не гонит.

— Поддерживаю, — сказал кривящийся от ощущений после непростительного Гарри.

— У кого-нибудь есть предположения, что это вообще сейчас было? Поведение Снейпа, заклинание Невилла… — Симус нахмурился, пытаясь собрать все детали мозаики воедино. И у него это всё никак не получалось.

— Кайл, скорее всего, всё понял, — ответил Рон. — Он всегда находит ответы… Эй, друг, ты как? Можешь хотя бы глазом моргнуть?

Я постарался это сделать, но даже паршивое веко меня не послушалось.

— Он до сих пор под заклятием… Давайте ещё немного побудем здесь и отправимся в больничное крыло. Может, мадам Помфри и вам даст какие-нибудь зелья, — предложила Гермиона, обращаясь в Гарри и Рону.

Ребята согласились, прижимаясь спиной к холодной каменной стене и переводя дух.

— Вообще, действия Снейпа раньше были хотя бы немного справедливы… Я понимаю — проучить болтунов или лентяев на своём уроке. Но Кайл-то чем ему не угодил? Да и ещё настолько, чтобы использовать непростительные заклинания… — делился мыслями возмущённый Симус.

— Я так испугался… Когда Кайла подчинили, когда обездвижили вас, когда закричал ты, Рон… — Гарри опустил голову. — Не думал, что мне может быть настолько страшно.

— Но ты пришёл к нам на выручку, Гарри, — ответила ему мягко Гермиона. — Все просто остолбенели, когда ты швырнул в Снейпа «Экспеллиармус».

— Да, дружище. Ты тот ещё смельчак, раз поднял палочку на профессора и заодно обвинил его в сумасшествии, — Рон хохотнул. — Вот у него лицо, наверное, перекосило от подобной наглости.

— А то, — хмыкнул Симус. — И ты, Рон, не хуже. Взял и запульнул тот злополучный ножик.

— Ну а что мне — смотреть, как Кайл себе продолжает вгонять его в руку? — Рон пожал плечами. — Уж лучше получим наказание все вместе, чем будем смотреть за мучениями друга, ведь так?

— Верно.

— В точку.

На душе стало тепло и приятно. Теперь, если я и мог положиться на кого-то в Хогвартсе, так это на своих друзей. Ведь на первом курсе они могли лишь шокировано смотреть, как разъярённый Люпин использует меня в роли груши для битья. А теперь ребята готовы были рисковать собственной безопасностью ради помощи своему другу. Это знание вселяло в меня надежду, что всё здесь не так уж плохо и безвыходно.

Пока ребята приходили в себя, а я размышлял о Снейпе и Невилле, дверь кабинета зельеварения открылась с обратной стороны.

— Почему вы ещё здесь? — строго спросила нашу компанию МакГонагалл. — Или вы умудрились забыть, где находится гостиная Гриффиндора?

— Но, профессор! — Симус резко поднялся из сидячего положения. — Кайл не может двигаться, профессор Снейп применил на нём заклинание «Империо»!

Сказанное никак не изменило лица МакГонагалл. Видимо, применять к студентам подобные чары для неё считается нормой.

Однако, профессор всё же соизволила помочь с моей проблемой. Она подошла ко мне, мимолётом осмотрела, направила палочку и использовала какое-то невербальное заклинание.

Мой заточённый внутри сознания разум будто бы всосали обратно в реальность. Сразу же я получил контроль над своим телом, а та самая жёлтая дымка, что существовала внутри, испарилась без следа.

— Так лучше? Теперь я могу рассчитывать, что вы выполните мои указания? Или, быть может, вам необходима дополнительная стимуляция?

Я тут же вскочил, из-за чего пораненная рука стрельнула болью от напряжения.

— Мы уже уходим, профессор. Ребята, подъём.

— Кайл! — обрадовались моему голосу друзья.

— Давайте-давайте. Симус, подсоби Гарри, а я Рону. Гермиона, прихвати наши сумки.

Быстрым темпом мы, провожаемые строгим взглядом декана, покинули подземелья и стали подниматься наверх, в основной холл.

— Нам срочно нужно в гостиные, — сказал я ребятам. — Рон, Гарри — вы в норме? То есть, способны сами идти?

— Да, вроде бы уже полегче, чем пять минут назад, — сказал Рон. — А что такое?

— А то, что никакого больничного крыла в данный момент нам не светит. Моя рука перестала кровоточить — спасибо Гермионе, так что есть дела посерьёзнее.

— Ты про что? — спросил непонимающе Гарри.

— Про Невилла, конечно же! — воскликнул я. До сих пор не пойму, почему ребята не сложили два и два. Хотя, понятно почему — им же всего по двенадцать лет.

— Ты хочешь вызнать, откуда он изучил столь сильные чары? — предположила Гермиона.

— Да. И я думаю, что уже знаю на это ответ. Мы с вами почти весь год проводили за изучением заклинаний. Помогали друг другу, выискивали советы у старшекурсников, наблюдали на практике за правильным взмахом, произношением, стойкой… Вот и скажите мне — каким образом Невилл смог сделать то, что сделал?

— Может, он просто в тайне интересуется заклинаниями? — предположил Симус.

— А на уроке Чар до сих пор держится в числе безнадёжно отстающих? Это даже не смешно.

— Или ему кто-то помог, — Гермиона пожала плечами.

— И вот самый главный вопрос: кто? — я выразительно посмотрел на ребят. — Кто в нашей школе из учеников достаточно силён для подобных чар? И с какой стати этому уникуму помогать нашему Невиллу? — Я вздохнул, делая окончательный вывод, что задевал меня до глубины души. — Я считаю, что нет в Хогвартсе таких студентов. Я думаю, что, возможно, Невилл одержим тем дневником, который и предоставил ему знание о столь серьёзных чарах. Я почти уверен, хотя очень сильно хочу ошибаться, что Невилл — и есть тот загадочный убийца.

Ребята остановились и шокировано на меня уставились.

— Ты же шутишь, да? — протянул медленно Рон. — Невилл и убийца? Хочешь сказать, что это он убивал студентов и покалечил моих братьев?

— Невилл есть в списке, — я глянул на Гермиону. — Он был в числе оставшихся студентов во время Хеллоуина и располагался как раз в той кучке книжников, в которой был слизеринец-первокурсник. В другой раз, когда я был под мантией-невидимкой, то прекрасно видел, как вы вчетвером шли в гостиную после урока, но Невилла с вами не было. Когда мы все были в дуэльном клубе, его алиби никто не подтвердил. Во время бала же… Ты сам сказал, Рон, что Невилл ушёл посреди танца. А потом мы нашли тело Лизы, которая была вместе с Терри Бутом — его, на секундочку, другом…

Какой же я кретин. Ещё в самом начале у меня были подозрения, что убийца должен быть так или иначе связан с Гарри Поттером. Ведь сначала дневник достался именно мне… Но в Роне, Симусе и Гермионе я был уверен, так как мы всегда были вместе, а вот Невилл…

Его же шпыняли все, кому не лень! Я был убеждён, что если бы дневник и попал в руки мальчика, то первыми же жертвами обязательно бы стали те же Блетчли, Крэбб и Гойл! Но никак не первокурсник, не Маклагген и даже не Финч-Флетчли! Из-за этого-то я и сменил свой фокус на прочие факультеты и курсы…

— Я могу ошибаться. Но с этого момента мы действуем так, как если бы Невилл был одержим дневником, — сказал я твёрдо. — Нам необходимо попасть в гостиную, куда он, надеюсь, ушёл, и сыграть на внезапности. Отобрать у Невилла дневник. Обезвредить нашего соседа. Если потребуется, связать и всё выяснить.

— Но, Кайл. — сглотнул Симус. — Ты же видел, как он вытирал пыль Снейпом. Что мы ему сделаем, если он настолько крут?

— Притворимся, что ничего не подозреваем. Подгадаем момент, чтобы лишить его и палочки, и дневника.

— Может, сообщим старшим курсам? — внесла своё предложение Гермиона.

— Сейчас идут уроки. До звона колокола сколько? Минут тридцать? Двадцать? За это время он может смыться. А даже если этого и не произойдёт… Старшим курсам застать его врасплох не получится, а значит будут жертвы. Так что сейчас мы как можно быстрее двигаем в нашу спальню и, если он там, изображаем из себя простофиль. И не забывайте — Невилл наш друг, которым управляет кто-то другой. Он не сам решил навредить твоим братьям, Рон, — я положил мальчику руку на плечо. — Невилл лишь жертва этой поганой школы и артефакта, что им управляет.

Будь мы в одном клубе… Общайся мы как на первом курсе и проводи время вместе — я бы точно заподозрил неладное. Но нет, из-за идиотского разделения учеников «по интересам» я проглядел владельца дневника у себя под носом!

Холл оказался пуст — наши однокурсники уже разбежались по своим факультетам, а другие курсы всё ещё были на занятиях. По дороге наверх мы более-менее обсудили план, по которому собирались действовать.

Только вот находясь уже на полпути, мне захотелось остановиться. Мы ведь идём прямиком в лапы потенциально одержимого Волан-де-мортом однокурсника… Чувствую себя Гарри Поттером, который осмелился идти в Тайную комнату — спасать Джинни Уизли.

Так же и здесь. Мне нельзя допустить, чтобы Невилл погиб. Просто нельзя.

Потому что это моя ответственность. Я сам взял её на себя в тот момент, когда захотел помогать своим однокурсникам и решился провести ребят через испытания ещё в прошлом году.

Ну и задачка Дамблдора… Он передал крестраж своего явного врага в руки Невилла, чтобы тот им завладел, а другие студенты обнаружили одержимого. Но зачем? Что двигает директором, который довольно сильно пострадал во время войны с Тёмным Лордом и по логике вещей должен его справедливо опасаться? Почему он просто не взял и не уничтожил дневник, содержащий в себе половину души Тома Реддла? Почему использует его в своих игрищах? Он сумасшедший?

А что, если в дневнике крестраж не Волан-де-морта, а кого-то другого? Но зачем в таком случае использовать тот самый дневник?..

В какой-то момент мне пришло чёткое осознание того, что мотивы директора и его план, если таковой вообще имеется, я не могу не то чтобы понять, но даже представить его в своей голове просто не в состоянии.

И почему, если Невилл столько месяцев владел дневником, Гарри Поттер до сих пор жив, хотя всё это время спал на соседней с ним койке? И все мы живы, к слову. Значит ли это, что нас убивать Невилл не собирается? Это давало бы нам надежду пережить сегодняшний день.

Гостиная тем временем встретила нас запустением.

— Девочки, наверное, в своей комнате, — сказала Гермиона. — Мы скажем им?

— Нет. Сделаем всё сами, чтобы не вызывать лишних подозрений. С Лаванды станется что-нибудь ляпнуть и моментально похоронить наш план.

Мы подошли к двери в спальню. Я выдохнул, после чего надавил на ручку.

— О Нев, ты тоже тут? — Рон фривольно прошёл до своей кровати и болезненно на неё плюхнулся. — Ты наш спаситель, знаешь?

— Да, Невилл. Спасибо, что помешал Снейпу, — сказал Гарри, сев с ним рядом.

— Да… Да ладно вам, ребят, — мальчик смутился. — Я всегда рад помочь, тем более, что и вы мне помогали…

Ни одной фальшивой эмоции. Ни единой странности. Блестящая маскировка. Невилла даже не хотелось рассматривать как потенциального убийцу — настолько он был в привычном для себя амплуа. До сегодняшнего урока зельеварения.

Гарри тем временем начал копаться в своей сумке, незаметно доставая мантию-невидимку. Я расположился у стенки рядом со спальным местом Невилла. Рон изображал из себя отдыхающего, а Симус без умолку забалтывал мальчика.

— Невилл, — в комнату быстро вошла и Гермиона. — Ты можешь посмотреть — это то заклинание, которое ты применил? Кажется, я нашла его, но хотелось бы убедиться у тебя.

— Эммм… Да, хорошо, — сказал несмело Невилл и подошёл к девочке, вглядываясь в принесённый ею учебник.

Судя по его поведению, мальчик понятия не имел, какое именно заклинание произносил. Ну точно — одержим!

— Вот, здесь…

— Дайте я тоже посмотрю! — сказал Симус.

— И я хочу! — поддержал его Рон.

Я же незаметно приближался к сумке Невилла и его тумбочке, дабы как можно скорее отыскать дневник.

Казалось, что мальчик купился на наше представление. Но когда Гарри в мантии-невидимке попробовал незаметно вытащить палочку из-за пояса отвлечённого Невилла, тот сразу же обнаружил неладное.

— Что это…

— Сейчас! — крикнул я.

Рон набросился на Невилла сзади, а Симус выхватил свою палочку и сколдовал:

— Петрификус Тоталус!

Но Невилл среагировал моментально, ловко подставив под траекторию луча Гермиону, которую тут же и парализовало.

Дневник. Где этот проклятый дневник!

Невилл вмиг поменялся. Это уже был не тот добродушный мальчуган, с которым мы учились. Это был парень-старшекурсник с чертами лица Невилла.

— Дневника нет! — крикнул я, пока Невилл разделывался с мальчишками, которые в потасовке мешали ему добраться до палочки. — Ступефай! — я сколдовал заклинание, от которого мальчишке удалось невероятным образом уклониться.

Одержимый однокурсник перекинул через себя Рона, что распластался на полу и ударился об него носом, потеряв сознание. И благодаря этому Невилл смог достать свою палочку…

Три взмаха — и я, Симус и Гарри отлетели к стенам, прочно приклеившись к ним и растеряв свои палочки. Даже невидимого Поттера не обошли стороной чары противника.

Эту реакцию не смогли превзойти никакие мои тренировки в течение года, ибо враг оказался слишком силён. А ведь задумка была в том, чтобы не дать Невиллу соприкоснуться с дневником…

— Ты не это искал, Кайл? — достал улыбающийся Невилл из-за пазухи чёрную тетрадь и продемонстрировал её мне.

Это был полный провал…

— Мы тебя раскрыли… — сказал я нервно. — Через пару десятков минут вся школа будет в курсе, кто настоящий убийца.

— О, я это уже понял, спасибо, — хмыкнул повзрослевший Невилл. Это понял и я, ибо старшие курсы быстро бы заподозрили в рассказах второкурсников неладное — было слишком невероятно представить, чтобы обычный ученик, что проучился в Хогвартсе меньше двух лет, смог бы навредить опытному преподавателю. — Ничего страшного, такое развитие событий для меня даже к лучшему.

— Зачем ты убивал их? Кто ты? — спросил я, хотя на свой второй вопрос ответ уже знал. Убивать он вроде бы нас не планировал, а значит, можно попытаться вызнать чего-нибудь полезного.

— Я тот, кто предлагал тебе помощь, Кайл, хотя ты её и отверг. Знаешь, меня это восхитило. Я владелец данного дневника. И я тот, кто скоро покончит со всем тем бардаком, что тут творится и наведёт порядок. Я — Волан-де-морт! — провозгласил Невилл.

Глаза Гарри расширились:

— Т-т-ты… Ты… — хватал он ртом воздух.

— Да-да, я, — усмехнулся Невилл и подошёл к Гарри поближе. — Не беспокойся так. Да, я знаю, что по какой-то причине другая моя часть желает тебе смерти. И скоро, будь уверен, Гарри, она добьётся желаемого. Но… Не сегодня, — он смиренно прикрыл глаза.

Значит, я прав! Он по какой-то причине не может, не хочет или не собирается нас убивать!

— Так зачем ты убивал студентов? Тебя заставили? И почему именно они? — попытался я переключить тему, перенимая внимание с ошарашенного Гарри на самого себя.

— Пораскинь мозгами сам. У тебя они вроде бы неплохо работают, хоть ты и не видишь ничего дальше собственного носа.

Было довольно обидно слышать подобное от того, кто и правда меня переиграл и не дал себя обнаружить, пока сам по неведомой причине не раскрылся.

— Тогда скажи хотя бы, зачем помог нам? Почему рассекретил себя? — задал я Невиллу очередную порцию вопросов.

Ведь злодеи любят поболтать и раскрыть свои планы! Ну же, дерзай, Тёмный Лорд!

— Трудно объяснить, Кайл. Я не уверен, — по всей видимости, выходка на зельеварении не входила в планы Волан-де-морта. — Но скоро я найду ответ, когда воссоединюсь с другой моей частью.

— Ты… Собираешься сбежать из школы? — озвучил я свою догадку.

Ведь всё идёт именно к этому. Если он уверен, что для него раскрытие не является чем-то критическим, то он имеет возможность покинуть эти стены. Другой вопрос — почему он не сбегал раньше?

— А ты сообразительный! — хмыкнул он. — Да, я очень скоро отсюда уберусь. Тем более, что отныне мне находиться в школе небезопасно. Но, Гарри, — Невилл вновь устремил свой взгляд на Поттера. — Будь готов встретиться со мной вновь. Нам ещё предстоит выяснить, каким это образом годовалый мальчишка одолел Тёмного Лорда.

Под конец сказанного прозвенел колокол. Урок закончился — настало время перемены.

Вдруг, лицо Невилла на один миг вновь приобрело свои детские черты.

— Прощайте, друзья, — сказал сквозь слёзы настоящий Невилл, после чего вышел из комнаты.

— Стой, оставь нашего друга! — крикнул я вслед, но остался проигнорирован.

Чёрт победи этого Волан-де-морта! Друзья… Он не убивает нас из-за того, что мы близки Невиллу! Это не полный захват тела, а симбиоз!

— Симус, Гарри, кто-нибудь может ослабить чары?

— Я пытаюсь… Уф-ф, не выходит, — ответил мне Симус.

Я и сам пробовал отклеиться от стены. Но тело было будто бы примагничено к камню.

— М-м-м-мой нос-с, — Рон очнулся, зажимая ту кровавую кляксу, в которую превратился его шнобель.

— Рон! Давай, вставай, помоги мне ослабить заклинание! — крикнул я мальчику. — Быстрее, Невилл ушёл!

Рыжеволосый друг откликнулся, подошёл и начал тянуть мою руку на себя. Усилий приложить нужно было немало, но когда рука прекращала своё соприкосновение со стеной, чары намагничивания спадали. Подобный трюк Рон проделал и с другой моей рукой, и с двумя ногами, после чего мы совместными усилиями смогли-таки высвободить моё туловище, а сам я больно шлёпнулся на пол.

— Помоги остальным, я побежал, — сказал я, хватая с пола свою палочку и мантию-невидимку Поттера.

— Кайл, подожди нас! — крикнул мне Гарри.

— Времени нет! Если Невилл сможет покинуть Хогвартс, то мы его потеряем навсегда!

Я ломанулся в погоню, превращаясь по дороге в невидимку. Гостиная всё ещё была пуста, а вот лестница, ведущая вниз…

Тут и там лежали тела учеников. Много тел. По всей видимости, шестой курс Гриффиндора закончил своё занятие на каком-то из верхних этажей, из-за чего довольно быстро добрался до входа в гостиную, где и повстречался с Невиллом…

Не знаю, были ли среди старшекурсников трупы. Я решил не вглядываться и двинулся дальше.

Путь по лестницам-в-движении, по которым минуту-две назад перемещался одержимый Невилл, был просто усеян вырубленными, израненными или ошарашенными учениками. Волан-де-морт проходил словно нож сквозь масло, травмируя и калеча по пути студентов Хогвартса, будто бы мимоходом.

Но зачем? Вряд ли те, кто попадались ему на пути, уже успели услышать слухи и сделать соответствующие выводы. Тогда с какой целью он столь жестоко обращается со встреченными студентами, если они для него не предоставляют никакой угрозы?

На третьем этаже я встретил первого ученика, глядя на которого можно было сказать с полной уверенностью — он мёртв. Кровавые ошмётки перемешивались с небольшими островками зелёной растительности, а получившийся ком был прибит прямиком к одной из картин на стене.

Жуткое зрелище.

Сверху слышались крики, по бокам стоны, а внизу… Внизу были видны остаточные вспышки заклинаний — Невилл там явно с кем-то сражался. Ну, или учитывая его мастерство, кого-то отделывал.

Чем ниже я спускался, тем больше мёртвых тел находил. Вот, девушка, точнее её ровная вертикальная половина, лежала прямиком на ступеньках, а из неё вытекали всевозможные жидкости организма, включая мозговую. Другой половины видно нигде не было. Вот, лежало тело парня, а вместо глаз у него были кратеры от небольших взрывов.

Почему он это делает… Он же боролся с жестоким руководством в Хогвартсе, или хотя бы это заявлял! Так по какой причине он сейчас идёт испециально убивает учеников с особой жестокостью? Его Дамблдор заставил? Так Волан-де-морт вёл себя вполне здраво, мыслил ясно и даже пообещал, что наведёт свой «порядок»! Неужели, порядком он считает именно это…

В Главном Холле был тот ещё хаос. Тут явно не обошлось без площадных заклинаний, а три студента лежали мёртвыми, изъеденные кислотой. Много было раненых и тех, кто находился в отключке. На ногах же стояли лишь те немногие, кто пришёл сюда одновременно со мной.

Какая же силища у семнадцатилетнего Тома Реддла, раз он в теле двенадцатилетки способен раскидать по сути всех студентов в одиночку? С ума сойти… И как же нам повезло, что Невилл думает о нас достаточно хорошо, чтобы уговаривать своего подселенца в течение нескольких месяцев не лишать нас жизни. Хотя, возможно, тут замешано что-то ещё.

Я нагнал мальчика на выходе из замка, что вёл к квиддичному полю и в Запретный лес. И прямо на моих глазах он невербально применил парализующие чары к студентам, а в одного из них и вовсе впился растительной массой, что вылетела у него из руки. Растения оплели бедолагу и сжали с такой силой, что был отчётливо слышен многочисленный хруст костей, а сам студент совершенно точно погиб.

Расправившись с последними студентами на своём пути, Невилл вышел на улицу через парадный вход и быстрым шагом направился в сторону лесополосы.

И как мне его одолеть? Даже пусти я заклинание из невидимости, он успеет его отразить. Отнять палочку? Нужно подобраться близко и не прогадать момент…

Пока я соображал, каким образом обезвредить Невилла и вырвать его из лап Тома Реддла, навстречу к нам приблизилась группа учеников, возглавляемая профессором Кеттлбёрном. По всей видимости, они возвращались с занятия по магическим существам.

Невилл достал палочку и начал без предупреждения выводить учеников из строя одного за другим. Причём действовал в этот раз он без летальных исходов, безболезненно вырубая и обезвреживая старшекурсников стандартным набором заклинаний.

И, что куда более странно, Том Реддл не атаковал Кеттлбёрна, а тот не применял заклинания в ответ. Преподаватель просто остановился и хмуро наблюдал, как второкурсник разделывается со студентами, чтобы двинуться дальше, на свободу.

Когда последний старшекурсник уже получил свою порцию чар, я совершил рывок, стараясь выбить палочку из рук мальчика. И у меня получилось!

В тот же момент мою мантию нащупали и сбросили, а в лицо прилетел хороший такой удар кулаком.

— Инкарцеро! — успел произнести Невилл, подобрав палочку прежде, чем я смог применить свою. Дезориентация, чтоб её…

Верёвки оплели моё тело.

— А ты настырный, — хмыкнул Том. — Мне нравится твоя смелость, Кайл Голден.

— Отпусти моего друга, — сказал я сквозь сжатые зубы. — Профессор, почему вы ничего не делаете?! Помогите нам!

Сильванус Кеттлбёрн ничего мне не ответил.

— Это не его ума дело, — сказал уверенно мальчик, пожимая плечами. — Он не поможет и не помешает. И, прости, но Невилл определился со своей судьбой. Теперь он в моей власти.

— Ты врёшь! Ты запудрил ему мозги… Околдовал его своим дневником, как пытался это сделать со мной.

— Да-а-а… Но Невилл согласился на мою дружбу по доброй воле. Не моя вина, что мальчик не нашёл себе новых друзей, тогда как старые от него отказались.

— Ничего подобного!

— Подумай сам — пока его друзья купались в лучах популярности, он терпел насмешки и унижения. В то время, когда вы блистали и ходили всюду вместе, он был совершенно одинок… Пока у него не появился друг, — он подошёл и продемонстрировал мне свою властную улыбку. — Это я подарил ему смерть главы клуба, который смешивал его с грязью. Это я избавился от дуэлянта, что избил его без какой-либо причины. Это благодаря мне нашёл конец тот однокурсник-барсук, чтобы наш Невилл избавился от страха. И я же покончил с той, кто настраивала приятеля Терри против него самого, в открытую насмехаясь над неуклюжестью или застенчивостью Невилла. А где всё это время был ты, Кайл Голден? Тот, кто называет себя его другом — где ты находился и что делал?

Я не нашёлся, что на это ответить.

— А я скажу тебе: ты выступал на турнирах, налаживал отношения со старшекурсниками, приручал себе однокурсницу, получал «Превосходно» на всех уроках и купался в собственной славе. С такими друзьями, Кайл, и врагов не нужно.

— Экспеллиармус! — выкрикнули откуда-то сверху.

Тому пришлось спешно уклоняться, а в него уже летели новые и новые лучи.

— Гарри?

Мальчик на своём Нимбусе прилетел прямиком из спальни и стал закидывать Невилла заклинаниями.

Я оглянулся: из замка уже выбегали другие ученики, а вместе с ними была и чем-то рассерженная профессор Весс.

— Дамнум Статера! — Том кинул заклинание в ответ, а Гарри из-за него сразу же свалился с метлы. — Акцио! — метла прилетела прямиком в руку Невилла. — И снова прощай, Кайл Голден. Подумай над моими словами.

— Почему ты убил студентов в замке?! — крикнул я вдогонку, — А этих, на улице, нет?! Чем ты лучше Дамблдора?!

— Условия сделки выполнены, — лишь ответил он.

Том Реддл сел на метлу и со свистом в воздухе умчался вдаль. А я потерял ещё одного своего однокурсника.

* * *

— Так и сказал: «Волан-де-морт пробрался в школу и устроил бойню»… Тьфу, — я сплюнул на землю, с которой уже успел сойти снег. — Будто бы не он всё это устроил, ага…

Мы сидели на свежем воздухе. Хотелось подышать и подумать, погрустить и поговорить с друзьями.

— Папа написал, что в Министерстве активизировались из-за возвращения Тёмного Лорда, — поделился Рон. — И в прессу информация уже ушла, так что скоро весь магический мир будет в курсе.

Только какой в этом всём смысл? Обеспечивать возвращение своего заклятого врага, и при этом официально это подтверждать… Если Дамблдор хотел подобным трюком обелить свою репутацию, то попытка выглядит максимально идиотской — про учащающиеся год за годом смерти студентов в Магической Англии не знают только самые маленькие. И вот списать ещё и их на проделки Тёмного Лорда у директора уж точно никак не выйдет, раз вернулся тот только сейчас.

Ещё эта сделка… Неужели, Волан-де-морт и Дамблдор в сговоре? Что, если старик смог выковать своего визави самостоятельно и имеет над ним полную власть? Это бы многое объясняло, но при этом создавало бы ещё больше вопросов.

— Мы точно решили? Насчёт клуба? — спросил у нас всех Симус.

— Я не хочу, чтобы подобная ситуация повторилась. Так что да, всё в силе, если все согласны, — ответил я задумчиво. — У нас как раз хватает баллов.

Что ни говори, а Том Реддл своими словами смог мастерски надавить мне на большую мозоль. Я называл Невилла другом, но по сути являлся ему обычным приятелем, который к тому же проводит время в совершенно других кругах.

Всего год прошёл, а ни с Меган, Джек и Джерри, ни с когтевранцами, ни даже с девочками с Гриффиндора у меня не осталось тех же крепких уз, которые образовывались весь первый курс.

Разделение по клубам — вот, что нужно было искоренять. И для этого я твёрдо решил создать свой.

Правила… Нещадные правила Хогвартса, по которым часть студентов каждый год находит свою смерть. Я пообщался с одним интересующимся данной темой старшекурсником: он утверждал, что раньше ежегодных смертей было около десяти, не так давно устойчивым значением было число пятнадцать, а сейчас оно стремительно приближается к двум десяткам.

И всё же, мне приходится жить по этим правилам сейчас, придётся жить и дальше. По крайней мере, пока не закончу школу или власть в этой стране кардинально не поменяется.

Но я могу использовать эти самые правила. Прогнуть их для собственной выгоды… Ведь Дамблдор позволил мне соскочить с крючка подчинённого дневником! А значит, правила, какими бы жестокими они ни были, всё же соблюдаются, а также имеют свои лазейки…

Так что мы сообща решили покинуть клубы и создать свой собственный, куда могут попасть другие наши друзья и товарищи. И мне ещё лишь предстояло до конца осознать, на какие трудности я себя обрекаю подобной затеей.

— А ведь Невилл сейчас где-то там, скрывается от авроров, пытается покинуть страну или залечь на дно, — размышлял Гарри. — Как он, интересно?

— Он точно жив, — твёрдо ответил я. — Лорду он нужен как свободный сосуд, способный колдовать. Ты слышал — он собирается соединиться с другой своей частью и полноценно возродиться. Может, после этого он отпустит его.

— Если его не поймают раньше, — добавил Рон.

— Дамблдор позволял ему творить все свои дела в самом Хогвартсе. Да он прямым текстом нам заявил на Хеллоуин, что самолично всё это подстроил — ведь я отдал дневник МакГонагалл. Не думаю, что его интересует поимка Волан-де-морта. Тут что-то другое…

— Абсолютно верно, мистер Голден, — внезапно раздалось позади нас.

— Директор Дамблдор? — я совместно с друзьями подскочил и глупо уставился на самого опасного человека во всей стране. Которого только что по сути обвинял в лицемерии и манипуляциях…

Боже, дай мне выжить.

— У вас очень гибкий ум, хочу заметить. И смелости не занимать — то, как вы действовали во время побега Волан-де-морта, достойно похвалы самого Годрика Гриффиндора.

Дамблдор произносил эти слова, а в то же время у себя в голове я представлял, как они выцарапываются на моём надгробии.

— Спасибо, Директор, — я сглотнул.

— Не хочу вас отвлекать от насущных разговоров, но мне хотелось бы одолжить у вас на некоторое время мистера Поттера.

Мы переглянулись, а Гарри осмелился и спросил:

— Сэр, а мои друзья могут пойти вместе со мной?

— Только в том случае, если они готовы проследовать за вами в неизвестность, — сказал загадкой Дамблдор. — Они готовы, мистер Поттер?

Мальчик глянул на наши решительные лица и ответил:

— Да, сэр. Я уверен — они готовы.

— Что же, тогда я попрошу вашу сплочённую компанию проследовать за мной.

Мы шли за директором, направляясь в сторону Запретного леса. А для чего именно мы туда идём, моя фантазия рисовала одну картину страшнее другой.

А можно после всех потрясений закончить второй курс без новый смертельно опасных впечатлений?! Пожалуйста?

— Похоже, мы прибыли, — озвучил вердикт Дамблдор, когда мы зашли в лесную чащу. И слова его были подобно звуку опускающейся на шею гильотины.

— Могу я поинтересоваться, сэр: зачем вы нас сюда привели? — спросил Гарри уважительно, хотя и сам периодически подрагивал — последние впечатления о Запретном лесе для него были не слишком радужными, а присутствие Дамблдора лишь усиливало пугающий эффект.

— Я лишь хотел вас познакомить с одной персоной. В связи с угрожающей вам опасностью со стороны Волан-де-морта, мною было принято решение приставить к вам защитника, что убережёт вас от гибели на время летних каникул. Вы этого не знаете, мистер Поттер, но данная личность вам очень близка — именно она позволила вам пережить тот роковой день в Годриковой Впадине. К сожалению, анимагия сыграла с вашим хранителем злую шутку, из-за чего человеческое обличье ему более недоступно. Иди сюда, Сириус, нечего стесняться, — Дамблдор махнул рукой куда-то вглубь леса.

И из него вскоре вышел огромный чёрный пёс.

— Познакомься, Гарри — это твой крёстный, Сириус Блэк.

Глава 20. Воспоминания, воспоминания…

Процесс идёт прилюдный,

Ублюдок безрассудный.

Ублюдок безрассудный

Оскалился враждой.

И сквозь негодования

Глаза раскроет злыдень.

И личность возвратится,

Таков антигерой.

* * *

POV Северус Снейп.

«Тишина. Почему стало так тихо?».

Пока его тело с треском билось о стены и потолок кабинета, пока произнесённое заклинание теребило его открытые раны и причиняло неимоверную боль, он наконец-то ощутил её. Тишину.

До этого самого момента Северус Снейп и не подозревал, что мир, который находился внутри него, оказывается, был слишком громким. Невыносимо громким.

И теперь Северус не мог отделаться от раздумий, почему же раньше он не замечал того бесконечного клёкота, того утробного рёва, того гула, что смешивались в одну сплошную мешанину, образуя беспрерывный фоновый шум, с которым и жил всё это время. По какой такой причине он списывал всё на раздражение, на бездарных студентов и даже на собственное одиночество?

А сейчас, несмотря на его раны и ссадины, неосознанно выходя за рамки той боли, которую испытывала плоть, Северус был рад, спокоен и даже… Чист?

«Какое странное ощущение. И состояние моё не менее странно…».

Это был момент, когда до успокоенного и приведённого в норму разума ещё не дошли все те муки, что изощрёнными чарами передались и сконцентрировались на телесной оболочке волшебника.

Северус Снейп очнулся и в тот же момент попытался подняться, хотя его сломанные в нескольких местах ноги активно этому сопротивлялись. Но боли он не ощущал, да и со стороны себя не видел, так что, приложив несколько усилий, профессор смог-таки оказаться на своих двоих перед лицом замерших второкурсников.

Ему сразу не понравился их взгляд. Такой шокированный, жалостливый, испуганный…

«Почему они так смотрят? Что же сейчас такого произошло?», — пытался он найти ответ в своей памяти.

И почти сразу отыскал его.

Осознание, что он только что использовал «Империо» на одном ученике, «Круциатус» на двух других, поселило в нём грусть и тоску. Северус заразился тем состоянием человека, когда понимаешь и принимаешь свою вину, сочувствуешь пострадавшим, но никак не можешь понять, почему же всё это только что совершил.

От стыда и раскаяния он опустил взгляд вниз. А потом те залежи пыточных страданий, что вобрало в себя его тело, добрались, наконец, и до разума.

Практически сразу он упал в обморок от болевого шока. Даже не успел удивиться, что тот его настиг. Но и в отключке подобные страдания не думали затихать.

Сознание профессора Снейпа погрузилось в кромешную, пыточную тьму.

* * *

— И второй курс пока что не хочет выбывать со Свалки! Только посмотрите, как сильно рискует Гермиона Грейнджер, чтобы помочь своему однокурснику! Какой интересный выбор чар! — громогласно делился впечатлениями Ли Джордан, пока внутри купола сражались оставшиеся дуэлянты.

Северус сидел и надменно смотрел за массовым поединком, мимоходом вычленяя ошибки и подмечая интересные решения студентов. По левую сторону же ему что-то отрывисто и с перерывами на смешки шептал Филиус.

— Во-о-оу! Вы видели?! Я один это видел? Гермиона Грейнджер покинула свою область и выбыла из состязания ради своего товарища — Кайла Голдена! Вот это жертвенность, вот это смелость!

Глаза Снейпа застекленели. Ногти впились в деревянные подлокотники стула, да так, что вызвали скрежет.

Он сразу это понял. Подобные действия не могли быть вызваны ничем иным, кроме как магическим контрактом.

Снейп приложил значительные усилия, чтобы не сорваться прямо сейчас, на глазах у студентов, преподавателей и совсем рядом с Ним.

Он подождёт, потерпит до следующего занятия, хоть и будет мучить себя ассоциациями и днём, и ночью, где бы не находился и сколько бы зелья «сна без сновидений» не выпил. И тогда, если Северус подтвердит свои догадки, Кайлу Голдену останется лишь молить его о скорой смерти.

* * *

— А-А-А-А! — Снейп открыл налившиеся кровью глаза и стал без умолку кричать.

«Как же больно! Круциатус по сравнению с этим можно посчитать вполне терпимым! Почему меня до сих пор не убило от столь обширной порции мук?! КАК ЖЕ БОЛЬНО!!!».

— Силенцио, — своевременно произнёс женский голос. — Так и знала, что наложить заглушку на дверь было хорошей идеей.

«Минерва?».

МакГонагалл села рядом с ним и крепко его обняла, умудряясь своей хваткой сдерживать беспрерывные конвульсии.

— Всё хорошо, Северус, всё хорошо, — шептала Минерва, гладя его по голове. — Ти-ише-ти-ише, боль скоро уйдёт…

Но это было неправдой. В панике он попытался вырваться из объятий коллеги, но та наложила на него невербальные чары слабости, из-за чего муки продолжались, но вот двигаться и хоть как-то сопротивляться им стало очень и очень сложно.

«Она наслаждается… Прекрасно видит мои страдания, но не позволяет мне кануть в хоть сколько-то помогающее забытье сна. И именно для своих утех она вернула моё сознание в реальность…», — сделал горький вывод Северус.

Ему хотелось плакать — горько и беспомощно. Чтобы хотя бы таким образом выплеснуть боль от терзающих его пыток.

«Что же со мной творится? И почему в голове такая каша?».

— Ну всё, всё, хватит, — остановила сама себя Минерва после пары минут своих извращённых ласок. — Подожди меня здесь, сейчас я прогоню оставшихся негодников и отведу тебя в больничное крыло. А то негоже, чтобы профессора в таком виде заметили ученики.

Его коллега вернулась и правда довольно быстро, хотя с воющим болевым центром в мозгу и сопровождающими искалеченное тело судорогами время текло до ужаса медленно.

— Дэсине Долорум, — прошептала она чары. — Спи, Северус. Спи. Сомнус.

И опять Северус Снейп провалился в сновидение, теперь уже более глубокое.

* * *

Он быстро двигался по коридору Хогвартса, не обращая внимание на проходящих мимо студентов — зачастую расталкивая их, если они мельтешили в проходе.

— Ай! — пискнула девочка-второкурсница.

— Смотри куда прёшь, Снейп, — кричали ему сзади.

Но мысли его в этот момент были далеки отсюда.

«Лили. Где же ты… Что с тобой сделали эти уроды?!».

Он обошёл уже два этажа, врываясь в заброшенные кабинеты и осматривая всевозможные тихие места замка.

«Четыре часа… Как же всё это невовремя! Продержись, милая… Я найду тебя. Обязательно найду…».

Больше всего Северус боялся, что они утащат Лили за пределы замка. По школе давно гулял слушок, будто бы Мародёрам доступен проход в Хогсмид. Ну а к фанатикам у всего преподавательского состава в нынешние времена было довольно попустительское отношение, что совсем не удивительно — они были единственными, кто столь яро и так открыто поддерживал директора в противостоянии с Тёмным Лордом.

«Глупцы и бездари, позволившие Дамблдору запудрить себе мозги. Ничего, Лорд набирает обороты, сторонники слушают его речи о безопасности детей, а Министерство стремительно теряет лояльных себе волшебников… Директору явно осталось недолго коптить это небо».

Северус уже заходил на третий этаж, когда буквально краешком зрения заметил наверху лестниц-в-движении промелькнувшую физиономию.

«Люпин! А где он, там и Поттер с Блэком. И Лили!».

Он рванул вверх, перепрыгивая несколько ступенек за раз и нетерпеливо ожидая, пока очередная лестница поднимет его на этаж выше.

«Главное, чтобы она ничего не рассказала про наше подполье. Не сообщила прихвостням старика о нашем лете, о планах… Всё же хорошо, что мы не решились стать Пожирателями Смерти. Метка была слишком заметным атрибутом в студенческой среде. Одного семикурсника в прошлом году так и поймали, жестоко с ним расправившись и дав тем самым очередную порцию аргументов в руки Тёмного Лорда — ведь студент этот был чистокровным и талантливым волшебником…».

Этажи сменялись один за другим. Возможно, Люпин его уже унюхал и побежал сообщить об этом своим дружкам. Но не зря Северус два года подряд являлся лучшим дуэлянтом в своём клубе — к схватке даже против троих фанатиков он был готов.

«Нам бы пережить этот год, Лили… Я тебе не говорил, но Люциусу удалось подслушать разговор своего отца, в котором упоминалось массовое оставление своих детей по домам, дабы не предоставлять лишний раз заложников своему врагу. Только бы пережить этот год, и тогда можно будет полноценно присоединиться к сопротивлению…».

Он не ошибся с этажом. Прямиком из заброшенного кабинета фривольной походкой выходили Поттер и Блэк — два закадычных друга и его личные враги и соперники во всём.

— О, Джеймс, — обрадованно сказал Сириус, изображая удивление. — Ты погляди, кого принесла нелёгкая.

— Снейпи, Снейпи, — зацокал Поттер ехидно. — Где пропадал, чего повидал?

— Где она?! — рыкнул Снейп, направляя на них палочку. — Если с ней что-то случилось, я вас…

— Что ты нас, Снейпи? — Блэк усмехнулся. — Отругаешь? Используешь заклинание в коридоре против беззащитных студентов? — Показал он свой оскал. — Мы же помним, чем это закончилось в прошлый раз. Только теперь изображать «висельника» ты станешь в одиночку, будь уверен.

— Я повторяю последний раз — где она?!

— Да ладно, ладно, остынь, дуэлянт, — протянул насмешливо Поттер и поднял руки. — Лили встретила нас с одной интересной бумажкой и захотела составить нам компанию. Вот с этой, — он достал из кармана две части разорванного пергамента и довольно помахал им прямиком перед Снейпом.

В руках у него был уничтоженный защитный магический контракт, который Северус подарил Лили на день рождения, потратив на него все свои сбережения. Тогда она горячо его поблагодарила и заключила контракт со своей лучшей подругой с курса, дабы быть в безопасности от таких вот мерзавцев, как Поттер.

И теперь защиты у неё не было.

— Теперь наша красавица решила сменить свой клуб и своих друзей. Эти девчонки, знаешь, — хмыкнул он. — Они такие непостоянные…

Лоб Северуса покрыла испарина:

«Неужели?..».

— Нет, я не верю, — замотал он головой. — Где Лили? Где она? — стал он кричать на фанатиков. — Говори, или живым ты отсюда не уйдёшь!

— Фи, как грубо, — ответил презрительно Поттер.

— Северус, не надо, — из кабинета вышла заплаканная Лили. — Слишком поздно… Прости меня.

«Нет-нет-нет-нет… НЕТ!», — он взглянул на любовь всей своей жизни и не смог поверить в сказанное. — «Как они смогли её заставить согласиться на это?! Как они посмели лишить её у меня…».

— Это неправда! Ты околдована! Покажи контракт, Поттер! Живо!

— А я говорил, что он вспылит, — заржал Блэк.

— Не делай из нас глупцов, Снейпи. Как только ты его увидишь — тут же попытаешься уничтожить. Он уже спрятан в надёжном месте, не переживай. Ах, да. Тут такое дело, контракт оказался не то чтобы обычным… В общем, не пытайся перехватить свою подружку летом. Сам же себя и похоронишь этим порывом.

— Ты лжёшь! Мразь! — мысли Северуса заполонила ярость, смешанная с огромной горечью. — Сектусемпра! — выкрикнул он своё собственноручно разработанное заклинание.

Но его недруги лишь этого и добивались, всячески провоцируя Северуса и толкая парня на необдуманные действия.

В тот момент, когда луч вырвался из его палочки и полетел в Поттера, Лили прыгнула ему наперерез, а заклинание впилось в её тело.

Девушка повалилась на пол, а всё её тело покрылось кровоточащими порезами.

— Нет… Нет, Лили!

— Зачем же ты так поступил со своей возлюбленной, Снейпи? — состроил невинно-удивлённую гримасу Поттер.

Прежде, чем его — опустошённого, шокированного и подавленного, вырубил заклинанием Блэк, Северус успел навсегда зарубить у себя в памяти картину с истекающей кровью Лили. С любимым человеком, что пострадал от его же заклинания, так как из-за влияния магического контракта Лили прикрыла Джеймса Поттера своим телом.

* * *

— Как он? — услышал Северус голос сквозь беспокойный сон.

Боль всё ещё ощущалась им, но это была небо и земля по сравнению с предыдущим его пробуждением.

Пахло больничным крылом, тело покалывало в разных местах, а во рту был привкус «Костероста».

— Ему серьёзно досталось, директор, — ответила на вопрос Поппи Помфри.

«Значит, мне не показалось и я всё же нахожусь в больничном крыле. И Дамблдор здесь…».

— Как скоро мы можем рассчитывать на его возвращение? — задал тот новый вопрос.

— Худшее позади. Но реакция, нужно признать, крайне необычна. Северус еле-еле справился. Нам стоит волноваться?

— Отнюдь. Законы магии непостижимы, дорогая моя. Но я изучу этот вопрос повнимательнее, так уж и быть.

«О чём это они?».

— Это было бы замечательно, — Помфри нежно протёрла его лоб влажным полотенцем. — Через пару-тройку дней он сможет вернуться к занятиям.

— Это радует. Что с нашей приблудой? Она активна?

— Я уж думала, вы не спросите.

— Такой бардак был последние дни. Ну, ты и сама знаешь.

— Причём куда лучше всех остальных, — Северус отчётливо услышал, как колдоведьма хмыкнула. — Всё с ней хорошо. Работает, и довольно активно. Только вот к чему такие сложности, мне додуматься до сих пор не удалось… А я старалась, будьте уверены.

— Ничуть не сомневаюсь в этом. Но, как известно, многие знания — многие печали. Думаю, ты понимаешь это не хуже меня.

— Этим и живём. Кстати, насчёт неё также обращалась и наша общая знакомая… Встала в позу и хочет возмездия.

— Я уже в курсе этой ситуации… И убеждён, что мы найдём компромисс. Всё же, это была её законная доля.

— И опять же, всему виной усложнение. Не знаю, что за игру вы затеяли на этот раз, но правила вам известны… — голоса стали удаляться — Помфри и Дамблдор двинулись на выход.

— Как всегда, милочка, как всегда…

Северус остался один, так что рискнул открыть глаза.

«Просто чудо, что они не заметили моего пробуждения и продолжили общаться столь свободно. Только вот о чём они вообще вели речь? Я стараюсь вспомнить, но…».

И тут его восстанавливающийся разум затопило информацией. Годы и годы работы в Хогвартсе проносились перед глазами: как он унижал студентов, как истязал их, бил, калечил, убивал, стращал, насиловал… Мириады воспоминаний, приправленные вернувшейся болью, вдребезги разбивали картину мира профессора.

«Я стал таким же… Почему я стал таким же?! Моей целью было совсем не это! Я устраивался в школу отомстить, а не подчиниться! Почему… Почему я столь спокойно воспринимал творящийся ужас… Каким образом я мог творить его сам?!».

— А-а-а-а! — не смог сдержать он вопля.

В палату тут же прибежала колдоведьма:

— Северус, что произошло… Ты как? — Поппи стала колдовать разные диагностические чары. — Это приступ. Сейчас ты уснёшь, не волнуйся.

И это было правдой. Почти что сразу его разум погрузился в пучину беспамятства.

«Что же я наделал?!», — промелькнула последняя мысль уходящего в спячку сознания.

* * *

Северус двигался по тёмным помещениям подземелий. Дорогу освещал яркий Люмос, но даже его света не хватало для полной ориентации в этом лабиринте.

Так глубоко он ещё никогда не спускался.

Чары защиты, разделяющие минус второй и минус третий этажи заинтересовали его довольно быстро. Они были достаточно хороши, чтобы обеспечить надёжную защиту против студентов, но он уже давно выпустился из школы и даже успел набраться соответствующих знаний за её пределами.

Ветвистая сеть проходов завораживала.

«Насколько же глубоко Хогвартс уходит вниз? И какие тайны скрывают все эти двери?».

Он был готов поспорить на сотню галеонов, что где-то здесь хранилась либо слабость Дамблдора, либо его главный секрет. Потому что слишком уж неординарным человеком был директор, слишком странные и таинственные цели он преследовал.

Но одно правило было для него незыблемо — Хогвартс Дамблдор почти никогда не покидал. А если загадка таится в замке, то стоит проверить самые отдалённые, самые скрытые и защищённые его уголки.

Не будь Северус обучен магической слежке и её противодействию, не владей он знаниями Разрушителей Проклятий, не обладай мужчина отличной окклюменцией… Да даже не будь он новоиспечённым преподавателем Хогвартса, которому можно действовать напрямую из замка — и Северус бы никогда здесь не оказался.

Слишком опасно. Слишком велик риск оказаться обнаруженным и бесславно погибнуть от всесильной магии Дамблдора.

Волшебники помнили множество примеров тех, кто попытался открыто пойти против директора. И каждый из них сейчас либо кормил червей, либо вовсе не существовал в этом мире, либо пожинал горькие плоды своего решения.

Но все вышеприведённые навыки и возможности у Северуса были в наличии, как имелся и повод отомстить директору за всё. И пусть школьные годы были насильно забыты ещё на службе у Лорда, но вот смерть Лили…

Дамблдор должен был ответить. И за её гибель, и за свою манипуляцию, из-за которой он стал причастен к смерти любимой…

Ночь за ночью он спускался в подземелье и разведывал территорию. Он уже забыл, что такое полноценный сон, но «Бодрящее зелье» приходило зельевару на помощь и держало в достаточном тонусе для того, чтобы проводить свои поиски.

И в этот раз, похоже, он что-то нашёл. Едва заметное красное свечение лилось прямиком из нижней щели одного из подземных помещений. Северус проверил наличие защитных чар, но их не оказалось.

«Это довольно подозрительно… Но магия не врёт. Что же, открой мне свои тайны, Дамблдор. А уж я ими воспользуюсь сполна», — с этими мыслями он распахнул дверь, а там…

* * *

Северус вновь очнулся в больничном крыле — на этот раз в пустой от посторонних людей палате.

«Не помню… Что было за дверью? Я увидел нечто, что на меня столь сильно повлияло?», — спрашивал себя Снейп, бессмысленно пытаясь ухватиться за отсутствующее воспоминание.

К нему окончательно вернулась память. Он мог без проблем вспомнить как свои годы после школы во время восстания против Дамблдора, так и последний урок у нынешнего второго курса.

Только вот в этих двух случаях его личность была совершенно разной.

«Дамблдор и правда всесилен. Моя окклюменция по праву считается лучшей — даже Лорд не смог её обойти. Но вот каким-то непостижимым образом я пропустил вторжение в свой разум и даже не придавал этому значения… В течение целых десяти лет!».

— Северус, ты очнулся! — в палату зашла Поппи Помфри и тепло ему улыбнулась. — Весь преподавательский состав очень волновался за тебя. Я рада, что ты смог преодолеть тот недуг, с которым столкнулся.

«Нельзя. Нельзя выдать себя и своё прозрение. Тем более перед той, кто почему-то общается с Дамблдором чуть ли не на равных».

— Я, кх-кхм, я в порядке, спасибо. Мне нужно идти, я, видимо, многое пропустил.

— Что ты, что ты, — махнула колдоведьма рукой, — всего каких-то пару-тройку дней. Здесь творился такой бедлам, устроенный Лонгботтомом… Ну, и кое-кем ещё, — она вновь улыбнулась ему своей тёплой и нежной улыбкой.

«Лицемерная тварь. Я помню, какие опыты ты проводила на беззащитных учениках. Так, спокойно… Вдох… Выдох… Волан-де-морт в теле Лонгботтома. Именно он использовал те чары, что открыли мои глаза и принесли столько страданий… А ведь я настолько сильно находился под контролем, что даже не воспринял информацию о выжившем Тёмном Лорде… Что же это за игру затеял с ним Дамблдор? И почему устроил его побег?».

— Лонгботтом, да. Он и мне хлопот доставил, — ответил Северус, поднимаясь с постели.

— Главное, что всё позади. Цикл завершён, да ещё и так рано… Можно выдохнуть.

«Цикл… Именно так преподаватели между собой называют негласное правило Дамблдора, по которому в целях «наработки опыта в суровых условиях» необходимо умерщвлять определённое количество учеников каждый год. И эта цифра, плюя на все демографические трудности волшебников, из раза в раз только растёт».

— Я пойду. Много дел.

Северус вышел из больничного крыла под заботливым приглядом Помфри. В голове у зельевара крутились планы дальнейших действий.

«Долго сохранять конспирацию я не смогу. Слишком здесь все беспринципные и жестокие, чтобы соответствовать. Да и эта неведомая сила, что на десяток лет превратила меня в жестокого социопата, безропотно согласного на любые зверства… Если перед ней даже окклюменция бессильна, то выход остаётся только один — бежать, причём как можно скорее».

План побега он составлял на скорую руку. Северус не имел никакого желания сталкиваться с директором, да и с другими преподавателями под непонятным внушением. Даже проводить занятия у студентов он совсем не горел желанием — слишком больно в душе отзывались любые контакты с детьми в этом проклятом всеми богами замке…

В этот момент всё играло против него. Северус последние годы безвылазно находился в Хогвартсе, как и весь преподавательский состав. И немудрено — ведь если бы он появился в том же Косом Переулке, то сразу же мог получить непростительное в спину от одного из бывших учеников. В целях безопасности профессора замок почти что не покидали…

Не сохранилось у него ни знакомств, ни схронов со времён противостояния, где он мог бы на время затаиться. А Дамблдор определённо точно направит на его поиски все доступные ресурсы — как собственные, так и из Министерства. Очень уж много он знал и помнил, слишком уж долго был свидетелем и участником беспощадной внутренней кухни в Хогвартсе.

Не произнеси одержимый Лонгботтом именно то заклинание — и он бы до сих пор даже не задумывался о том, чтобы уволиться и уйти из Хогвартса. Ибо преподаватели покидают замок лишь вперёд ногами.

Так что Северусу предстояла очень сложная, смертельно опасная и чертовски авантюрная миссия, которая должна была сполна испытать все его навыки и умения.

«По-другому я просто не могу. Хватит быть пешкой в чужих руках, уж лучше умереть в бегах, чем вновь подчиниться Дамблдору…».

За какие-то двадцать минут Северус укомплектовал свой походной набор, включающий в себя несколько особо редких зелий и целую прорву галеонов, накопленных за всё время преподавания, но так и не истраченных. Набросив на себя чары невидимости, он сразу же выдвинулся в путь, пока какая-нибудь Минерва не решила его проведать и пустить по ветру шанс сбежать из этого страшного места.

Быстрым шагом профессор добрался до Хогсмида, откуда уже вполне спокойно мог трансгрессировать в любое место на островах, которое всё ещё сохранялось в памяти спустя столько лет.

И у него было это место, в котором лежала одна очень важная для него вещь.

Перенос.

«Дом, совсем не милый, но дом…», — подумал Северус, глядя на здание, в котором прошло всё его детство.

Неказистый домик с облупившейся облицовкой стал уж совсем убогим. Маглы явно держались от этого места подальше — всё-таки пусть здание и выглядело заброшенным, но в памяти простецов до сих пор должно было жить знание о том, что на этом участке когда-то жили волшебники.

Внутри всё выглядело куда хуже, чем казалось снаружи.

«Надолго я здесь не задержусь. Лишь заберу своё и отправлюсь дальше».

Северус расчистил палочкой проход, вытащил заклинанием пару досок из прогнившего пола, после чего достал из небольшого отсека склянку, обмотанную истлевшими тряпками.

Внутри находился белёсый комок нитей с воспоминаниями. С его воспоминаниями.

«Я смог принять настоящее. Пора окунуться и в прошлое, с которого всё и началось», — с грустью подумал Северус, после чего с помощью палочки вернул когда-то спрятанные воспоминания обратно в голову.

* * *

Дрожь по всему телу. Страшный артефакт, спрятанный в неприметном подсумке. Один шанс убить Дамблдора, забрав того с собой в могилу.

Северус на ватных ногах подходил к величественному замку, в котором он когда-то выживал целых семь лет.

Письмо с приглашением на собеседование насчёт вакансии на должность «Профессора зельеварения» удивило и самого Северуса Снейпа, и Тёмного Лорда, которому тот служил верно и преданно.

Война была в самом разгаре, и пусть Северус не участвовал в прямых столкновениях, но он тоже приносил свой вклад по мере своих сил и развитых способностей. И надеяться на то, что Дамблдор находится в неведении касательно его выбора стороны, было попросту глупо.

— Он затеял какую-то свою игру, как и всегда, — сказал тогда Северусу Лорд, как только он пришёл к нему вместе с полученным письмом. — Но будет глупо не воспользоваться этим шансом. Мне нужна его смерть, Северус. На что ты готов ради достижения цели?

— На всё, мой Лорд, — ответил он ему тогда.

Северус и правда был готов положить жизнь на то, чтобы отомстить Дамблдору за смерть и страдания, за жестокость, за Лили в лапах Поттера…

И сейчас он двигался на приём, дабы решиться, активировать артефакт и разнести кабинет директора к чёртовой матери, в слабой надежде забрать с собой и Дамблдора.

Пусть слухи и твердили о его запредельном владении магией, но Лорд был прав — такой шанс нельзя было упускать. Тем более, когда на горизонте маячил Грин-де-Вальд с его ватагой опытных головорезов.

Его встретила Минерва МакГонагалл и молча проводила прямиком до входа в кабинет Дамблдора.

— Пароль вы должны были узнать в письме, — сказала она напоследок.

— Да… Всё верно, — ответил он ей в спину.

Но МакГонагалл не нужен был его ответ. Она свою миссию исполнила, после чего ушла по своим делам, даже не обернувшись на его слова.

— Слабость сопротивления, — сказал нехотя Северус, глядя на горгулью. Вскоре она отъехала, открыв лестничный проход дальше.

Пароль являлся очередным подтверждением того, что Дамблдор прекрасно знал о его связи с Лордом. И тем страшнее было двигаться дальше, ведь, скорее всего, это были его последние минуты жизни.

Поднявшись наверх, Северус встретил приоткрытую дверь, за которой уже шёл диалог двух человек.

— Давайте начистоту: я сомневаюсь в ваших способностях к прорицанию, мисс Трелони. Мне вообще порой кажется, что данный предмет давно стал рудиментом в магическом мире.

— Но… Но… Директор…

— Вы можете продемонстрировать те силы, которыми, по вашим словам, наделены. Вперёд.

— Д-да, сей-сейчас…

Что-то происходило, но Снейп не мог увидеть, что именно.

Подслушать потенциально важную информацию, даже если она будет сказана намеренно ради дезинформации, было делом не лишним, так что он замер на лестничном пролёте в ожидании конца другого собеседования.

И, пусть Северус не хотел в этом признаваться даже самому себе, но подобная возможность отсрочить свою кончину хоть на чуть-чуть да прельщала молодого волшебника в самом расцвете сил.

— Я не знаю… Возможно, я сделала что-то не…

Говорившая Трелони оборвалась на полуслове, а вместо неё заговорил совсем другой, пробирающий до мурашек потусторонний голос:

— ГРЯДЁТ ТОТ, ЧЬЯ ЖИЗНЬ БУДЕТ СВЯЗАНА С ДВУМЯ ВЛАСТИТЕЛЯМИ… РОЖДЁННЫЙ ОТ ДВУХ СЛУГ С РАЗНЫХ СТОРОН, ПОЯВИТСЯ НА СВЕТ ОН НА ИСХОДЕ СЕДЬМОГО МЕСЯЦА… ЖИВЫМ ОН ОКАЖЕТСЯ УГРОЗОЙ ДЛЯ БУНТОВЩИКА… МЁРТВЫМ — СТАНЕТ ПОГИБЕЛЬЮ ПРАВИТЕЛЯ… ЕГО КОНЧИНА ПОДАРИТ ДОЛГОЖДАННУЮ СВОБОДУ, А ПОКРОВЫ БУДУТ СОРВАНЫ…

Похолодевший от услышанного Северус метался в размышлениях:

«Это пророчество… Настоящее, истинное пророчество… Мне нужно сообщить Лорду! Всеми силами выжить и добраться до Повелителя…».

Вскоре после сказанных слов грянул лязг оконного стекла и визг падающей с башни Трелони.

«Вот и от первого свидетеля Дамблдор избавился… Неужели, мне тоже конец?..».

Стараясь казаться бесшумным, Северус спустился до самого низа, после чего стал подниматься обратно как ни в чём не бывало. Сбегать из самых недр логова Дамблдора прямо сейчас было равносильно самоубийству, так что он осмелился пойти другим путём.

«Какой же маленький шанс, что Дамблдор не знал о моём присутствии прямо за дверью… Но это единственная возможность выбраться отсюда живым — скосить под дурачка, который ничего не слышал и не видел».

— Директор Дамблдор? — Северус поднялся и постучал по двери.

— О, Северус, проходи, присаживайся, — доброжелательно сказал ему директор.

Окно было целым и невредимым, и лишь оставленная женская сумка в углу намекала на то, что Трелони здесь всё же находилась. Однако, Северус всеми силами старался не выдать себя, отчего лишь скользнул по ней показательно незаинтересованным взглядом.

— Как ты, наверное, догадался, Гораций, к сожалению, нас покинул. И школе позарез требуется новый зельевар…

Общение между ними было достаточно банальным и спокойным, что очень удивляло Снейпа.

«Неужели, сработало? Или это уловка и как только я покину это место, то сразу же погибну?».

Северус держал в голове, что, возможно, Дамблдор знает про его спрятанный артефакт, и именно поэтому с ним так любезничает. Но в таком случае Северус не находил видимых причин, почему директор вообще подпустил его столь близко и до сих пор не сократил расстояние.

«Никогда не могу до конца определиться: или это Дамблдор далеко не всеведущий, или он знает любую тайну, но просто не подаёт виду даже в случае прямой угрозы».

У него стоял выбор: либо прямо сейчас подорвать себя в надежде зацепить и директора, либо понадеяться на чудо и добраться до Лорда, сообщив ему о пророчестве, дающего ключ к смерти директора.

Именно тогда он и понял, что хочет жить. Северус выбрал второй вариант.

Конец POV.

Конец второго курса.

Оглавление

Глава 1. Неоднозначный опекун

Глава 2. Исторический экскурс

Глава 3. Скандинавское путешествие

Глава 4. Семейство Уизли

Глава 5. Конец каникул

Глава 6. Начало учёбы

Глава 7. Дуэльный клуб

Глава 8. Два коллектива

Глава 9. Три одиночества

Глава 10. Запретный лес

Глава 11. Оказавшись пешкой

Глава 12. Добровольная неволя

Глава 13. Хеллоуин. Снова

Глава 14. Невидимые сыщики

Глава 15. Клубные конфликты

Глава 16. Выбор предметов

Глава 17. Школьное шоу

Глава 18. Потеря контроля

Глава 19. Болезненная свобода

Глава 20. Воспоминания, воспоминания…

Пожертвовать